§ 3. Причины социальной революции: Марксистская теория социальной революции утверждает, что основная

§ 2. Марксистские концепции социальной революции

§ 3. Причины социальной революции:  Марксистская теория социальной революции утверждает, что основная

Под революцией часто понимается любое (как правило, насильственное) изменение характера правления данным обществом.

Однако социологи обычно иронически относятся к такого рода событиям, как coups d’etat (в дословном переводе с французского – государственный переворот), именуя их «дворцовыми революциями».

В социологическое же понятие «революция» вкладывается принципиально иной смысл: это происходящее в течение определенного (обычно короткого по историческим меркам) периода времени тотальное изменение всех сторон жизнедеятельности общества – и экономической, и политической, и духовной, т. е.

коренной перелом в характере всех социальных отношений. «Дворцовые революции» если и ведут к каким-то существенным социальным изменениям, то они почти всегда относятся исключительно к политической сфере, практически не влияя (или же влияя весьма слабо) на другие области социальной жизнедеятельности.

В социологии не существует теорий, которые претендовали бы на формулировку общих предложений, содержащих истину обо всех революциях – как о современных, так и в общеисторической ретроспективе. Существующие же социологические концепции социальной революции достаточно отчетливо подразделяются на марксистские и немарксистские.

Сразу отметим, что в современной социологии вплоть до недавнего времени доминировали, – как по распространенности, так и по степени влияния – главным образом, марксистские концепции социальной революции.

Именно в марксистской теории проводится четкое разграничение между политическими переменами в правлении и радикальными изменениями в жизни общества: вспомним разделение между базисом и надстройкой, о котором шла речь в предыдущей главе.

В широком методологическом смысле революция есть результат разрешения коренных противоречий в базисе – между производственными отношениями и перерастающими их рамки производительными силами.

В одной из своих работ, посвященных анализу ситуации в Индии, К.

Маркс утверждал, что периодические изменения в правлении, смена королевских династий не могут сами по себе привести к изменению природы общества и характера преобладающего в нем способа производства.

Революция же, по Марксу, представляет собой именно переход от одного способа производства к другому, как это имело место, например, при переходе от феодализма к капитализму, происшедшему благодаря буржуазной революции.

Центральным в марксистской теории социальной революции является вопрос о борьбе основных антагонистических классов.

Непосредственным выражением упомянутого выше противоречия в экономическом базисе выступает классовый конфликт, который может принимать разнообразные формы – вплоть до самых «взрывных» в социальном смысле.

Вообще говоря, в соответствии с марксистской теорией вся человеческая история – это не что иное, как история непрерывной классовой борьбы.

Из двух основных антагонистических классов один всегда является передовым, выражающим насущные интересы и потребности социального прогресса, другой – реакционным, тормозящим (исходя из собственных интересов) прогресс и упорно не желающим уходить с исторической авансцены.

В чем состоит задача передового (для данной общественно-экономической формации) класса? Прежде всего, в перехвате исторической инициативы у своего антагониста и в сломе его гегемонии.

Сделать это непросто, ведь в «арсенале» господствующего класса – не только экономическая и военная мощь, но также вековой опыт политического правления, а главное – тотальное владение информацией, знаниями, культурой.

Следовательно, для выполнения своей исторической миссии передовой класс должен решить как минимум две задачи. Во-первых, ему необходимо получить соответствующие знания, т. е. образование.

Здесь в качестве учителей и наставников обычно выступают наиболее дальновидные и мудрые представители старого класса, которые, переходя в стан сторонников передового класса, таким образом, играют роль своего рода Прометеев, похищающих у владык Олимпа божественный огонь и несущих его людям. Во-вторых, передовому классу нужно быть готовым к активному применению насилия, так как старый класс без боя не сдаст своих позиций.

В конце Х1Х века в рамках самого марксизма возникло влиятельное течение, основоположником которого был ученик и соратник К. Маркса Э. Бернштейн. Он решил применить основные положения марксистской теории к анализу тенденций, которые сложились в развитии западноевропейского капиталистического общества на границе двух веков.

[283] Основная идея Бернштейна сводилась к следующему: сохранить верность основам марксистских теоретических постулатов, но в то же время «ревизировать», т. е. пересмотреть некоторые радикальные политические выводы из них, касающиеся ближайших и перспективных тактических действий социал-демократов. Такой подход вызвал бурю негодования среди «правоверных» марксистов.

Тогдашний лидер германской социал-демократии К. Каутский опубликовал работу под названием «Анти-Бернштейн»[284] (видимо, перекликавшуюся со знаменитым трудом Энгельса «Анти-Дюринг»), в которой, по сути, отлучил Бернштейна от марксизма.

Между тем анализ исторических событий с высоты столетия, прошедшего с тех пор, показывает скорее правоту «ревизиониста» Бернштейна, нежели «ортодоксального марксиста» Каутского.

Не будем касаться всех фрагментов этой дискуссии. Отметим лишь те из них, которые имеют непосредственное отношение к теме нашего разговора.

Бернштейн усомнился в неизбежности революционного взрыва, который, по Марксу, должен в ближайшее время смести капиталистический строй и установить диктатуру пролетариата.

Напротив, считал он, статистические данные о развитии капитализма в Западной Европе свидетельствуют о противоположных тенденциях и показывают, что переход к социализму будет относительно мирным и займет сравнительно долгий исторический период.

Ранние этапы капиталистической индустриализации действительно характеризуются довольно жестким социальным конфликтом и в промышленности, и обществе в целом, и этот конфликт временами угрожал кульминировать в революцию. По мере того как капитализм созревал, конфликты стихали и становились менее угрожающими.

Основным социологическим объяснением этого процесса является институционализация конфликта. Предполагается, что одной из причин жесткого характера конфликта было разрушение доиндустриальных социальных связей и нормативного регулирования на заре капитализма.

С завершением перехода к зрелой индустриальной эпохе развиваются новые регуляторные и интегративные институты. Институционализация проистекает из отделения и автономии политического конфликта от социального, и первый перестает накладываться на второй.

Рост гражданских прав означает, что интересы, которые доминируют в промышленности, больше не управляют политикой. Гражданство также интегрирует рабочих в обществе.

К категории институционализации относится еще один процесс: развитие специализированных институтов для урегулирования конфликтов в промышленности, если уж она отделена от политики.

Государство, как своеобразный социальный арбитр, вырабатывает нормы и правила, по которым должны разрешаться противоречия между работодателями и наемными работниками.

Коллективные сделки между работодателями и тред-юнионами – это новые функции тех социальных институтов, в рамках которых ведутся переговоры и сглаживаются противоречия между капиталистами и рабочими.

Необходимо подчеркнуть, что свои выводы Бернштейн относил исключительно к развитым индустриальным странам Запада. Это логично вытекало из марксистской концепции, именно в этих странах капитализм как общественно-экономическая формация созрел в более полной мере и создал весомые предпосылки для перехода к более прогрессивному способу производства.

В соответствии с логикой самого Маркса социалистическая революция должна была состояться прежде всего в самых развитых странах, ибо «ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые, более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия в недрах самого старого общества».[285] Таким образом, строго следуя концепции Маркса, социалистические революции должны были первоначально совершиться в развитых индустриальных обществах Запада – там, где для них в максимальной степени созрели объективные предпосылки. (К слову сказать, и Каутский позднее пересмотрел собственные взгляды на теорию и практику марксизма, за что и получил от Ленина обвинение в ренегатстве.)

Что же должен передать капитализм социализму в качестве базовых элементов дальнейшего развития?

Во-первых, конечно, материально-технический фундамент, огромное вещное богатство. Речь идет не только о высокоразвитой индустрии, высокопроизводительном сельском хозяйстве и накопленных в них передовых технологиях.

Немаловажным условием продвижения общества к социализму должен стать также достаточно высокий уровень благосостояния каждого из его членов.

Дело в том, что материальная бедность значительной части членов общества будет постоянно порождать стремление к грубому уравнительному коммунизму, который, по словам раннего Маркса, «является лишь обобщением и завершением отношений частной собственности; при этом утверждается всеобщая и конституирующаяся как власть зависть… Грубый коммунизм… есть только форма проявления гнусности частной собственности, желающей утвердить себя в качестве положительной общности».[286]

Во-вторых, новый строй должен унаследовать от капитализма высокоразвитую демократию.

Демократия в буржуазном обществе утверждается не по высочайшему повелению, она вполне органично вплетается в ткань всей общественной жизни, образуя естественные объективные условия существования индивида, максимально благоприятную среду для функционирования капиталистических производственных отношений, составляя тем самым неотъемлемый элемент капиталистической цивилизации.

В-третьих, можно говорить еще об одном «базовом элементе» социализма, формируемом капиталистическими производственными отношениями.

Пролетариат начинает рассматриваться не только как класс, как мощная политическая сила, но и как совершенно новый тип работника – грамотного, квалифицированного, добросовестного, который просто не способен работать плохо, неряшливо, спустя рукава.

Такого работника воспитывает и жесткая капиталистическая система отбора, когда предпочтение всегда отдается более умелому и старательному, и жестокая конкуренция в условиях безработицы, и усиление действия закона перемены труда, и высочайшая техническая культура производства, и многие другие факторы.

Создание всех этих условий перехода от капитализма к социализму (приведенных здесь, разумеется, не полностью) – то есть революционных перемен при переходе от капиталистической общественно-эко-номической формации к социалистической – не может быть делом кратковременного, пусть даже героического периода, оно должно занять целую историческую эпоху. Материальную базу социализма народ данной страны должен сотворить своими руками. Если она будет получена «в подарок», вряд ли это сможет существенно изменить состояние общественного сознания больших масс людей. Не говоря уже о том, что вряд ли такой «дар» сможет поднять «среднюю умелость нации» до требуемого современного уровня. Завоевание правовых и политических свобод, борьба за них должны стать неотъемлемой частью собственной истории: привычку к демократии нельзя обрести, наблюдая по экрану телевизора демократическую жизнь других народов…

Впрочем, и после Ленина многие социологи обращали пристальное внимание на то, что главные революции ХХ века свершались отнюдь не в «центре», а на «периферии» мирового развития, в наиболее отсталых регионах Азии и Латинской Америки. Между тем в «центре» классовые конфликты не прекращались, более того, все интенсивнее кристаллизовались в те формы, которые сегодня получили в социологии наименование институционализации конфликта.

Ленинский тезис и сегодня не потерял своего влияния на социологов марксистской школы. Так, в 1966 году французский социолог Л.

Альтюссер настойчиво повторял мысль о том, что революция скорее всего вероятна в самом слабом звене капиталистического общества, ибо там наиболее отчетливо проступают социальные противоречия.

Однако основной проблемой для современных марксистских теорий, посвященных революции, является жизнеспособность мирового капитализма, несмотря на очевидное наличие и политических конфликтов, и промышленных забастовок, и экономических спадов.

Отсутствие революционных выступлений рабочего класса эти теории объясняют, как правило, уравновешивающей ролью возрастания благосостояния рабочего класса, ростом его гражданских прав, а также мощным воздействием идеологического аппарата капиталистического государства.

Позиции марксистской социологии революции еще более поколебались в связи с известными событиями в нашей стране и в странах Восточной Европы, приведшими, по сути, к краху практики строительства «реального социализма». Однако говорить о полном ее исчезновении с научного горизонта было бы все же преждевременно: очень уж крепко сколочена логическая схема концепции К. Маркса.

[283]См.: Бернштейн Э. Социальные проблемы: Условия возможности социализма и задачи социал-демократии. – СПб., 1906.

[284]См.: Каутский К. К критике теории и практики марксизма. («Анти-Бернштейн»). – М.-П., 1923.

[285]Маркс К. К критике политической экономии. Предисловие // Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч., 22е изд. Т. 13. С. 7.

[286]Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 г. // Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч., 2-е изд. Том «Из ранних произведений», С. 586.

Источник: http://indbooks.in/mirror3.ru/?p=70271

Концепции социальной революции

§ 3. Причины социальной революции:  Марксистская теория социальной революции утверждает, что основная

Социологический смысл понятия “революция”: это происходящее в течение определенного (обычно короткого по историческим меркам) периода времени тотальное изменение всех сторон жизнедеятельности общества – и экономической, и политической, и духовной, вообще коренной перелом в характере социальных отношений.

Отсюда соотношение между эволюционным и революционным типами развития.

Смысл этого соотношения состоит в том, что на эволюционном этапе общий объем социальных изменений Δ1 меньше объема социальных изменений Δ2, являющихся результатом революционного этапа, хотя время развития эволюции t1 меньше времени t2, которое занимает революционный этап.

Существующие социологические концепции социальной революции достаточно отчетливо подразделяются на марксистские и немарксистские.

Суть марксистских концепций сводится к тому, что социальная революция есть результат разрешения коренных противоречий в базисе – между производственными отношениями и перерастающими их рамки производительными силами.

Революция, по Марксу, представляет собою именно не что иное, как переход от одного способа производства к другому, как это имело место, например, при переходе от феодализма к капитализму, происшедшему благодаря буржуазной революции.

Центральным в марксистской теории социальной революции является вопрос о борьбе основных антагонистических классов. Непосредственным выражением упомянутого выше противоречия в экономическом базисе выступает классовый конфликт. В соответствии с марксистской теорией, вся человеческая история – это не что иное, как история непрерывной классовой борьбы.

задача передового (для данной общественно-экономической формации) и угнетаемого класса состоит в перехвате исторической инициативы у своего антагониста и в сломе его гегемонии. Для этого необходимы знания, которые несут ему дальновидные представители господствующего класса.

Историческая практика показывает, что в наиболее продвинутых обществах острота и жесткость социального конфликта и в промышленности, и обществе в целом, который временами угрожал кульминировать в революцию, постепенно шли на убыль и становились менее угрожающими. Основным социологическим объяснением этого является институционализация конфликта.

Немарксистскиеконцепции социальной революции не имеют единой методологической базы, в отличие от марксистских. Поэтому они отличаются большой пестротой и разнообразием. Отметим лишь некоторые из них.

Теория циркуляции элит итальянского социолога Вильфредо Парето исходит из того, что в любом обществе правящая элита подразделяется на два основных социальных типа: “львов” – тех, кто обладает способностью к насилию и не останавливается перед его применением, и “лис” – тех, кто способен манипулировать массами с помощью хитрости, демагогии и лицемерия. Процесс периодической смены их у власти образует своеобразную циркуляцию. Когда тот или иной тип задерживается у власти слишком долго, он начинает деградировать, если не уступит другому типу, или же не будет рекрутировать в свои ряды тех представителей низших слоев, которые обладают необходимыми способностями (это тоже своеобразная “циркуляция”, но уже вертикальная, относящаяся к изменению персонального состава данного типа элиты). Эта деградация и создает революционную ситуацию, весь смысл которой, по сути, сводится к обновлению либо типа, либо персонального состава элиты.

Теории модернизации. Под модернизацией в социологии понимают переход в состояние индустриализации тех обществ, которые отстали от других, более продвинутых. Это продвижение включает в себя ряд взаимосвязанных процессов:

(1) Политическая модернизация, суть которой состоит в демократизации системы государственного правления.

(2) Культурная модернизация, главным содержанием которой является усиление приверженности националистским идеологиям.

(3) Экономическая модернизация – возрастающее разделение труда, использование технических приемов менеджмента, усовершенствование технологии и рост коммерческих средств обслуживания.

(4) Социальная модернизация включает в себя растущую грамотность, урбанизацию и упадок традиционной авторитарности.

Наиболее благоприятная почва для революции создается в тех обществах, которые вступили на путь модернизации, но осуществляют ее неравномерно в различных сферах своей жизнедеятельности.

В результате возникает разрыв между растущим уровнем информированности, общего и политического образования достаточно широких слоев общества с одной стороны и отстающими от них уровнями экономических преобразований, а также развития политических институтов и их демократизации – с другой. Это и формирует условия для революционного взрыва.

Теория относительных деприваций. Суть меры относительных лишений состоит в разрыве между уровнем запросов (E) людей и возможностями достижения (C) того, что они желают.

Здесь могут сложиться самые разнообразные ситуации, но суть их сводится к нескольким позициям: (1) падение C при постоянстве E; (2) возрастание E при постоянстве C; (3) падение C при одновременном возрастании E.

Этот разрыв между E и C вызывает в обществе состояние массовой фрустрации и создает чрезвычайно благоприятную почву для политического взрыва, ведущего к беспорядкам и насилию.

Глобальные революции

Глобальные революции – коренные перевороты в характере производительных сил. Главные характеристики:

(1) их развитие не знает национальных границ, протекает в различных обществах, локализованных в разных концах планеты, примерно по одинаковым законам и с одинаковыми последствиями;

(2) эти следствия сказываются не только на жизни самого человечества, но и его природного окружения;

(3) каждая из этих революций ведет к переходу данного общества в качественно иное состояние.

ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО
Информационная Ý революция
ИНДУСТРИАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО
Индустриальная Ý революция
ТРАДИЦИОННОЕ ОБЩЕСТВО
Аграрная Ý революция
ПРИМИТИВНОЕ ОБЩЕСТВО

Аграрная революция. Суть ее состоит в переходе общества от добывания жизненных средств из природы к производству этих средств – в массовом масштабе. Эта революция, по словам Ф.

Энгельса, “на востоке начинается с приручения домашних животных, на западе – с возделывания съедобных растений”. Последовательно развиваются две главных отрасли сельского хозяйства – животноводство и земледелие.

Благодаря этим поистине историческим сдвигам в технологии человек становится единственным на планете живым существом, которое начинает в какой-то степени выходить из рабского подчинения окружающей природной среде и перестает всецело зависеть от превратностей и случайностей собирательства, охоты и рыбной ловли.

Важнейший результат – появление возможности производства прибавочного продукта, возможности накопления некоторых излишков впрок и одновременно – начало социального расслоения.

Это одновременно означает быстрое развитие и усложнение надстройки, прежде всего институтов государства, образования, науки, существенное изменение брачно-семейного института. В ходе развития аграрной революции последовательно совершенствуются техника и технология, происходит наращивание знаний об окружающей среде. Главные препятствия к увеличению производства:

1) лимит мощностей источников энергии (почти исключительно – мускульная сила человека и животных),

2) независимость (автономность) развития науки и производства.

Индустриальная революция. Начало ее относят к 1764 году, когда были запатентованы два великих изобретения – многоверетенная прялка (Джеймс Харгривс) и паровой двигатель (Джеймс Уатт). Это означало важнейший прорыв того “потолка”, который прочно сдерживал развитие производительности труда в традиционном обществе.

Темпы развития индустриальной революции (индустриализация) стремительны и занимают всего одно-два столетия (в отличие от тысячелетий, которые занимала аграрная революция).

В период индустриализации (развития индустриальной революции и широкомасштабного внедрения в жизнь ее результатов) отчетливо и выпукло проявляется действие трех важных социально-экономических законов.

Закон экономии времени. К. Маркс формулирует этот закон следующим образом: “…чем больше производительная сила труда, тем меньше рабочее время, необходимое для изготовления известного изделия, тем меньше кристаллизованная в нем масса труда, тем меньше его стоимость.

Наоборот, чем меньше производительная сила труда, тем больше рабочее время, необходимое для изготовления изделия, тем больше его стоимость”[1]. Усиление действия закона экономии времени приводит к развитию широкомасштабного массового производства.

В результате все более широким слоям населения становится доступным огромный объем таких видов товаров и услуг, о существовании которых прежде не подозревала даже элита.

Этот закон проявляет себя не только в невиданном прежде ускорении производства вещей, но также в ускорении транспортировки товаров и людей, в ускорении производства и циркуляции информации, а вместе с этим – в ускорении возрастания совокупного социального интеллекта.

Закон возвышения потребностей. Формулировка В.И. Ленина: “развитие капитализма неизбежно влечет за собой возрастание уровня потребностей всего населения и рабочего пролетариата”[2]. Действие данного закона – прямое следствие развития массового производства.

На протяжении жизни одного поколения появляется все больше и больше невиданных и неслыханных прежде видов потребительской продукции (к тому же все более доступных), а главное – они очень быстро превращаются в подлинные предметы первой необходимости.

При этом, убеждаясь в удобстве использования все новых и новых, даже не известных их предкам, орудий труда и предметов личного потребления, люди быстро привыкают к ним, и всякое их исчезновение из своей жизни или уменьшение уровня их потребления уже рассматривают как снижение самого уровня жизни.

Под действие этого закона подпадают и потребности в получении образования и повышении квалификации.

Закон перемены труда. Этот закон устанавливает связь между техническим и технологическим уровнем производства с одной стороны и уровнем квалификации включенной в производительный процесс рабочей силы – с другой. Более развернуто суть этого закона можно представить в виде следующих основных положений:

1) Интересы прогрессивного развития общественного производства требуют постоянного приведения характера рабочей силы (образовательного, квалификационного, психологического и т.п.) в соответствие с действующим и быстро изменяющимся организационно-технологическим уровнем производства.

2) Это, в свою очередь, обусловливает необходимость постоянной готовности участников производительного процесса к тому, чтобы привести в такое же соответствие свои знания, умения и навыки, как в количественном, так и в качественном (вплоть до смены специальности или даже профессии) отношении.

3) Закон этот объективен, то есть действует вне и независимо от воли людей, от того, чего они хотят или не хотят, осознают или не осознают – со слепой и даже “разрушительной” силой естественного закона.

Отменить, уничтожить или хотя бы затормозить его действие не дано никому, его можно и должно лишь учитывать, приспосабливаться к нему.

Его сила будет действительно разрушительной до тех пор, пока мы не сумеем раскрыть его механизмы и направить их действие в выгодное для субъекта производственных отношений русло.

4) Закон перемены труда вступает в полную силу на стадии появления крупной промышленности и, по мере развития индустриальной, а затем и информационной революции, заявляет о себе все более мощно. В наибольшей степени характер действия и проявление его зависят, главным образом, от уровня производительных сил, поскольку в нем отражаются именно характер и темпы их развития.

Информационная революция. Человеческая цивилизация обладает сегодня гигантским информационным потенциалом.

Люди долгое время не придавали этому значения, не умея отделить главное от второстепенного, не занимаясь поисками результативных способов долговременного хранения, сопоставления, эффективной переработки, анализа и широкого распространения информации.

Информационная революция направлена на то, чтобы разрешить глобальное противоречие: с одной стороны, поскольку усилилось действие закона перемены труда, резко повысился спрос на знания; с другой стороны, огромная масса населения даже в развитых странах оказывается просто не в состоянии освоить в требуемом объеме колоссальную массу информации, одновременно все более остро нуждаясь в ней. Можно было бы указать на точку отсчета информационной революции, исходя из следующих соображений. Согласно данным американского исследователя Томаса Стюарта, это был 1991год, когда расходы на приобретение промышленного оборудования в США составили 107 млрд. долл., а на закупку информационной техники — 112 млрд. долл. “Будем считать его первым годом информационного века. С этих пор компании расходуют больше денег на оборудование, необходимое для сбора, обработки, анализа и распространения информации, чем на машины, предназначенные для штамповки, резки, сборки, погрузки и иного рода действий с материальными предметами”[3], – провозглашает Т. Стюарт. Каковы тенденции и перспективы этого, сравнительно недавно возникшего глобального процесса, понять пока довольно затруднительно, поскольку мы находимся внутри этого процесса. А понять и осмыслить гигантские социальные течения можно, лишь удалившись от них на значительные расстояния во времени.

Социальные последствия, общие для всех глобальных революций, можно было бы свести к следующим основным моментам.

(1) Каждая из них вела к резкому, многократному возрастанию производительности человеческого труда в сравнительно короткие (по сравнению с предшествовавшим периодом социально-исторического развития) сроки.

(2) Все они сопровождались огромным ростом материального, вещного богатства общества.

(3) Существенно углублялось разделение труда, возникало множество качественно новых видов профессиональной деятельности и, как результат этого – массовое перемещение самодеятельного населения из традиционных в новые отрасли материального и духовного производства.

(4) В ходе технологических революций многие виды занятий, считавшихся прежде бесплодными и праздными, превращались в наиболее продуктивные и значимые.

(5) В результате этих революций происходили глубокие изменения в образе жизни людей.

(6) Каждая из этих революций вела, в конечном счете, к возникновению нового типа цивилизации.

Типология обществ

Типология обществ, различающихся по уровню своего развития, приведена выше. Переход от одного уровня к другому уровню (или от одного типа общества к другому) проявляется в ряде социальных изменений.

К числу таких социальных изменений при переходе от традиционного общества к индустриальному относится, например, очень быстрый рост численности населения. Он объясняется в концепции демографического перехода, согласно которой падение показателей рождаемости отстает на какой-то период времени от падения показателей смертности.

Учитывая, что мы имеем дело с четырьмя типами обществ, можно проследить характер социальных изменений, происходящих при переходе от одного типа общества к другому (то есть в результате той или иной глобальной революции), сведя информацию об этом в единую матрицу типологии обществ.

Анализ можно вести как по столбцам этой матрицы, так и по строкам ее. В каждом из столбцов сосредоточена сводная характеристика каждого из четырех типов обществ по всем восьми параметрам.

Если же мы будем производить анализ, двигаясь последовательно по каждой из восьми строк, то можем проследить какие социальные изменения влечет за собой та или иная социальная революция по данному параметру.

Наиболее крупные социальные изменения, происходящие в важнейших институтах, и служат определяющими параметрами типологии обществ. Таких параметров можно указать восемь, причем суть социальных изменений при переходе от одного типа общества к другому прослеживается по следующим восьми основным параметрам:

Источник: https://cyberpedia.su/2x1a14.html

Scicenter1
Добавить комментарий