1.1. Краткий исторический очерк: С тех пор, как человек начал путешествовать, возникла необходимость

Краткий исторический очерк

1.1. Краткий исторический очерк: С тех пор, как человек начал путешествовать, возникла необходимость

Для правильного понимания любой науки, в т.ч. анатомии, крайне важно знать основные этапы ее развития.

История анатомии, являющаяся частью истории медицины, — это история борьбы материалистических представлений о строении тела человека с идеалистическими и догматическими.

Стремление получить новые, более точные сведения о строении тела человека в течение многих веков встречало сопротивление со стороны реакционных светских властей и особенно церкви.

Истоки анатомии уходят в отдаленные времена. Наскальные рисунки свидетельствуют, что уже первобытные охотники знали о положении жизненно важных органов. Упоминание о сердце, печени, легких и других органах тела человека содержатся в древней китайской книге “Нейцзин” (XI—VII вв. до н.э.). В индийской книге “Аюрведа” (“Знание жизни”, IX—III вв. до н.э.) имеются сведения о мышцах, нервах.

Определœенную роль в развитии анатомии сыграли успехи, достигнутые в Древнем Египте в связи с культом бальзамирования трупов. Ценные данные в области анатомии были получены в Античной Греции. Величайший врач древности Гиппократ (460 — 377 гᴦ. до н.э.

), которого называют отцом медицины, сформулировал учение о четырех базовых типах телосложения и темперамента͵ описал некоторые кости крыши черепа. Аристотель (384—322 гᴦ. до н.э.) различал у животных, которых он вскрывал, сухожилия и нервы, кости и хрящи. Ему принадлежит термин “аорта”. Первыми в Древней Греции произвели вскрытие трупов людей Герофил (род. ок. 304 ᴦ. до н.э.

) и Эразистрат (300—250 гᴦ. до н.э.). Герофил (Александрийская школа) описал некоторые из черепных нервов, их выход из мозга, оболочки мозга, синусы твердой оболочки головного мозга, двенадцатиперстную кишку, а также оболочки и стекловидное тело глазного яблока, лимфатические сосуды брыжейки, тонкой кишки.

Эразистрат (Книдосская школа, к которой принадлежал Аристотель) уточнил строение сердца, описал его клапаны, различал кровеносные сосуды и нервы, среди которых выделял двигательные и чувствительные.

Выдающийся врач и энциклопедист древнего мира Клавдий Гален (131—201) описал 7 пар (из 12) черепных нервов, соединительную ткань и нервы в мышцах, кровеносные сосуды в некоторых органах, надкостницу, связки, а также обобщил имевшиеся до него сведения по анатомии.

Он пытался описать функции органов. Полученные при вскрытии животных (свинœей, собак, овец, обезьян, львов) факты без должных оговорок Гален переносил на человека, что было ошибкой (трупы людей в Древнем Риме, как и в античной Греции, вскрывать запрещалось).

Гален рассматривал строение живых существ (человека) как “предначертанное свыше”, внеся в медицину (анатомию) принцип телœеологии (от греч. tolos—цель).

Не случайно в связи с этим труды Галена в течение многих веков пользовались покровительством церкви и считались непогрешимыми.

В последующие века было сделано немало анатомических открытий. Факты накапливались, но не обобщались. Эпоха раннего феодализма, господство богословия не способствовали прогрессу науки, особенно в странах Европы. Этот период знаменуется развитием культуры народов Востока, достижениями в области математики, астрономии, химии.

Поскольку на Востоке также запрещалось вскрывать трупы, анатомию там изучали по книгам. На арабский язык переводились труды Гиппократа͵ Аристотеля, Галена. Известны имена Аль-Рази (Разес, 850—932 гᴦ.) — основателя Багдадской больницы и при ней медицинской школы, Ибн-Аббаса (род. в 997 ᴦ.

), высказавшего по тому времени смелую мысль относительно, непогрешимости авторитета древних.

Величайший мыслитель и врач Востока Абу Али Ибн Сина (Авиценна, 980—1037 гᴦ.) написал “Канон врачебной науки”, в котором содержались сведения по анатомии, созвучные представлениям Галена. “Канон” был переведен на латинский язык и после изобретения книгопечатания переиздавался более 30 раз.

Во втором тысячелœетии развитие городов, торговли, культуры послужило новым толчком к развитию медицины. Появляются медицинские школы. Одной из первых была открыта школа в Салерно, близ Неаполя, где раз в 5 лет разрешалось производить вскрытие трупов человека.

Открываются первые университеты. Начиная с XIII в., в университетах выделяются медицинские факультеты. В XIV —XV вв. в них для демонстрации студентам стали вскрывать 1—2 трупа в год. В 1326 ᴦ.

Мондино да Люцци (1275—1327), вскрывший два женских трупа, написал учебник по анатомии.

Особенно большой вклад в анатомию внесли Леонардо да Винчи и Андрей Везалий.

Выдающийся итальянский ученый и художник эпохи Возрождения Леонардо да Винчи (1452—1519), вскрыв 30 трупов, сделал многочисленные зарисовки костей, мышц, сердца и других органов и составил письменные пояснения к этим рисункам. Он изучил формы и пропорции тела человека, предложил классификацию мышц, объяснил их функцию с точки зрения законов механики.

Основоположником научной анатомии является профессор Падуанского университета Андрей Везалий (1514—1564), который на основании собственных наблюдений, сделанных при вскрытии трупов, написал труд “О строении человеческого тела” (De Humani corporis fabrica), изданный в Базелœе в 1543 ᴦ.

Везалий систематически и довольно точно описал анатомию человека, указал на анатомические ошибки Галена. Исследования и новаторский труд Везалия предопределили дальнейшее прогрессивное развитие анатомии. Его учениками и последователями в XVI—XVII вв.

было сделано немало анатомических открытий, уточнений, исправлений; были обстоятельно описаны многие органы тела человека.

В XVI—XVII вв. производились публичные вскрытия трупов человека, для чего создавались специальные помещения — анатомические театры (к примеру, в Падуе, 1594 ᴦ., Болонье, 1637 ᴦ.). Голландский анатом Ф.

Рюиш (1638—1731) усовершенствовал метод бальзамирования трупов, инъекцию цветных масс в кровеносные сосуды, создал большую для того времени коллекцию анатомических препаратов, в т.ч. препаратов, демонстрирующих пороки развития и аномалии.

Петр I во время одного из посœещений Голландии приобрел у Ф. Рюиша более 1500 препаратов для знаменитой петербургской Кунсткамеры.

Анатомические открытия послужили основой для исследований в области физиологии. Испанский врач Мигель Сервет (1511 — 1553), а через 6 лет ученик Везалия Р.Коломбо (1516—1559) высказали предположение о переходе крови из правой половины сердца в левую через легочные сосуды.

В 1628 ᴦ. вышла книга английского врача Уильяма Гарвея (1578—1657), в которой он привел доказательства движения крови по сосудам большого круга кровообращения. В этом же году вышел в свет труд Каспаро Азелли (1591—1626), описавшего брыжеечные лимфатические (“млечные”) сосуды.

В XVII—XIX вв. анатомия обогатилась новыми фактами. Начало микроскопической анатомии положил профессор университета в Болонье М. Мальпиги (1628—1694), открывший в 1661 ᴦ. с помощью микроскопа кровеносные капилляры. Появились книги и атласы с рисунками по анатомии человека. В 1685 ᴦ.

в Амстердаме был издан атлас голландского анатома Готфрида Бидлоо (1649—1713) “Анатомия человеческого тела”. Атлас состоял из 105 таблиц — рисунков с натуральных препаратов. Он был переведен на русский язык и служил учебным пособием в медицинской школе при Московском госпитале. Реформатор преподавания анатомии профессор из Лейдена (Голландия) Б.

Альбинус (1697 — 1770) в 1726 ᴦ. опубликовал труд по анатомии костей тела человека, в 1736 ᴦ. — работу о мышцах, а позже таблицы (рисунки) костей и мышц, лимфатических сосудов и непарной вены. Развитию лимфологии способствовали труды итальянского анатома П. Масканьи (1755—1815), особенно “История и иконография лимфатических сосудов” (1787).

Большое значение для развития сравнительной анатомии имели работы Ж. Кювье (1769—1832). Значительную роль в развитии анатомии сыграл труд М. Ф. К. Биша (1771—1802) “Общая анатомия в ее приложении к физиологии и медицинœе”, в котором изложено учение о тканях, органах и системах. Основы эмбриологии заложил К.М.

Бэр (1792—1876), открывший яйцеклетку человека и описавший развитие ряда органов. Клеточную теорию создал Т. Шванн (1810—1882), который установил принцип единообразия в строении животного организма.

В конце XIX — начале XX в. вышел в свет ряд руководств и атласов по анатомии человека, созданных К. Тольдтом (1840—1920), А. Раубером (1841—1917), В. Шпальтегольцем (1861—1940), Г. Браусом (1868—1924), А. Беннингофом (1890—1953) и др.

Краткий исторический очерк — понятие и виды. Классификация и особенности категории «Краткий исторический очерк» 2017, 2018.

  • — Краткий исторический очерк о развитии геодезии

    Задачи инженерной геодезии Инженерная геодезия решает следующие задачи: 1) геодезические изыскания, включающие создание топографических планов и карт, профилей, математических моделей местности; 2) инженерно-геодезическое проектирование зданий и… [читать подробнее].

  • — Лишение свободы. Краткий исторический очерк

      История возникновения и становления мировой и отечественной пенитенциарной системы указывает на то, что основным видом исправительных учреждений, предназначенных для отбывания наказания в виде лишения свободы, изначально и традиционно считалась тюрьма. Тюрьма,… [читать подробнее].

  • — Краткий исторический очерк развития электротехники

    Корж А.К. Исследование кривой второго порядка по ее уравнению без произведения координат. Уравнение вида Ax2+Cy2+2Dx+2Ey+F=0 всегда определяет либо окружность (при А=С), либо эллипс (при А*С>0), либо гиперболу (при А*С

  • Источник: http://referatwork.ru/category/obrazovanie/view/247004_kratkiy_istoricheskiy_ocherk

    Когда и почему люди начали путешествовать

    1.1. Краткий исторический очерк: С тех пор, как человек начал путешествовать, возникла необходимость

    В какой момент турист становится путешественником? Какие бы разные имена ни назывались — Афанасий Никитин, Бартоломе де лас Касас или Редьярд Киплинг, — их всех объединяет одно: путешественникам приходилось искать и создавать новый язык для тех вещей и реалий, с которыми они сталкивались. Тот, кто описывает свои путешествия, всегда первопроходец и первооткрыватель.

    То же самое происходит и с современным путешественником, который, казалось бы, обречен из-за виртуальной обжитости культурного, географического и исторического пространств.

    Неизменным остается вопрос — зачем? Зачем видеть Париж или Рим? Какая разница между Москвой, Балтимором или Греноблем? Это рассуждения о «чужом» и «своем», о важном умении увидеть чужой мир заново, открыть его для себя.

    После смерти англоязычного писателя и журналиста Шивы Найпола журнал The Spectator, для которого он писал, учредил премию его имени за лучший травелог (литературу о путешествиях). Найпол дал очень точное определение путешествия: «Путешествие — одна из предельных форм самоотрицания.

    Попытка уйти от того, что ты есть, усомниться в прописанных в тебе знании, понимании, образах, — в неизвестное. В неизвестное самообновление.

    Да, мы создаем свое путешествие, но в более прозаическом смысле мы потребители — цивилизаций, символов, смыслов и, перво-наперво, мириада свобод, без которых истинного путешествия быть не может».

    Откуда и как появился туризм

    Туризм, как мы понимаем его сегодня, впервые возник в Древнем Риме. Фундамент его был заложен за несколько столетий до того, в эпоху завоеваний Александра Македонского.

    Для возникновения туризма были нужны некоторые обязательные предпосылки. Во-первых, это хотя бы один общий язык, на котором могут изъясняться люди из разных земель.

    Во-вторых — универсальная форма оплаты, то есть взаимно конвертируемые материальные ценности.

    В эпоху эллинизма впервые формируется lingua franca — общегреческий язык (koine), а серебряные греческие монеты превращаются в валюту, имеющую хождение во всех портах и большинстве городов от восточных границ Афганистана до западных ливийских оазисов.

    Римская империя за два века экспансии (условно II-I века до нашей эры) расширила и углубила сферу универсализма. Завоевывая земли на западе и севере европейского континента, Рим делал латинский язык общеупотребительным во всем, что касалось государственного делопроизводства, торговли и искусств.

    Покорив эллинистические империи на востоке, Рим добавил латинский и koine как второй общий язык. Оба языка существовали на равных правах. Римские монеты находились в обращении одновременно с греческими.

    И те, и другие имели хождение на всех землях современной Западной и Центральной Европы, вплоть до Британских островов на западе и тевтонских городищ на севере.

    Статуя Меркурия, римского бога путешественников. Christopher Furlong

    Был необходим и третий универсальный фактор — единое для всех римское право, защищавшее чужестранца от произвола местных властей и капризов традиции. Судя по сохранившимся сведениям, римские легионы, префекты на местах, а также флот, патрулировавший главные водные пути, обеспечивали чрезвычайно высокий уровень безопасности.

    Наконец, чтобы путешествовать, были необходимы дороги. Везде, где ступала нога римского легионера, строились дороги, и со временем сетью дорог была охвачена большая часть гигантской империи. С дорогами пришли новые транспортные средства.

    Из других важнейших вех римского периода следует отметить возникновение историко-культурного туризма. Хотя титул «отца истории» принадлежит Геродоту, исторического сознания ни у древних греков, ни у египтян, ни у иудеев не было.

    Их восприятие прошлого было насквозь мифологическим, а в случае иудеев, видимо, теологическим.

    Что до римлян, ни мощь легионов, ни имперский покой и благоденствие, ни расцвет технологий, ни замечательная драматургия и театр не могли избавить дочернюю цивилизацию от комплекса культурной неполноценности по отношению к материнской греческой, — идеал всегда пребывал в прошлом, в Золотом Веке Афин.

    Как французский язык для русских дворян, греческий язык считался в Риме подобающим философии, литературе, театру, диспутам и разговорам «об умном», поэтому только совершив паломничество в Грецию, образованный римлянин мог прильнуть к корням ушедшего величия своей культуры; только признание греческими философами римского любомудра обеспечивало его статусом в отечестве. Так сформировалось понятие «прошлого», которому суждено было сыграть критическую роль в развитии всех последующих западных цивилизаций и мирового туризма.

    Поправить здоровье

    Во все времена к туризму людей побуждали потребности не столько культурные или духовные, сколько физиологические: поправить здоровье, попробовать чего-нибудь необычного. Эти физиологические реалии наша культура держит в темном чулане, куда сваливаются все «непристойные» особенности современной цивилизации.

    Меж тем, судя по сохранившимся историческим сведениям, именно лечебные путешествия следует считать древнейшей формой мирового туризма. Греки с незапамятных времен путешествовали к храмам бога Асклепия для избавления от хворей. Но римляне, введя Асклепия в свой пантеон и построив много новых храмов богу-целителю на Апеннинском полуострове, сделали лечебный туризм массовым.

    Теперь за помощью к Асклепию шли не только из греческих городов, но и из далеких апеннинских, иберийских краев, из Египта и Дакии, из Марселя и Антиохии.

    Особой популярностью пользовались три храма: на острове Кос (по преданию, здесь практиковал Гиппократ), древнейший храм бога-целителя в Эпидарусе и Пергамский храм (на малоазийском берегу Эгейского моря), где в середине II века нашей эры лечил великий медик Гален.

    Римские туристы

    В наши дни древний Рим считался бы передовым городом: все виды транспорта были в нем вынесены за городскую черту. Там же находился «вокзал», где будущий турист выбирал удобный вид транспорта.

    Богатые нанимали паланкины; среднему классу доставалась простая колесница (birota); большие семьи и группы людей в складчину брали телегу (raeda).

    Путь по Via Domitiana до Неаполитанского залива занимал четыре дня, и хотя во многих местах планеты такая дорога и сейчас почиталась бы за инженерное чудо, отсутствие рессор болезненно отражалось на некоторых частях тела.

    К вечеру бригадир носильщиков паланкина высматривал дорожный знак квадрата в квадрате — эквивалент сегодняшней роскошной гостиницы.

    Пассажиры birota и raeda прикидывали, найдутся ли свободные места под вывеской двух треугольников — так обозначалось каменное строение без удобств, но с очагом и обслугой, которая вносила багаж, готовила ужин, уводила лошадей на водопой. Наконец, треугольник над квадратом — это придорожная хибара с туалетом во дворе.

    Даже самый дешевый вариант четырехдневного пути влетал в приличную сумму — люди говорили, что уж лучше податься в гладиаторы, чем платить такие бешеные деньги. Впрочем, бедные могли утешаться мыслью, что клопы не признают имущественного ценза.

    Ближе к Байе ветер начинал дурманить запахом моря. Путники забывали о расходах и с вожделением всматривались в мраморные виллы на склонах вдоль побережья. В городе останавливались все: курорт славился особыми устрицами.

    После вилл и ресторанов на почетном третьем месте по популярности в Байе находились заведения, совмещавшие гостиничные услуги с игорными и — в весьма определенном смысле — публичными. В эти места устремлялась золотая молодежь.

    Люди постарше ехали к озеру, где с восходом луны открывались плавучие бордели, или на стадион — на гладиаторское побоище.

    Со времен Нерона в моду вошли поединки с участием девушек из хороших семей, и весь Рим съезжался болеть за своих.

    Трудно сказать, почему желание отдохнуть разжигает в людях зверский аппетит, но факт остается фактом: шведский стол был непременным атрибутом всех древнеримских курортов. Пили немного, поскольку светская жизнь начиналась очень рано. Тогда же, во II веке нашей эры, сложился курьезный ритуал: отдыхающие ходили от виллы к вилле любоваться домашними рыбками.

    Паломничество в Грецию даже очень богатым римлянам обходилось примерно в сумму годового дохода. Откуда пошли курорты? Неизвестно. Древнейшие тексты, как в римском случае, описывают уже устоявшуюся развитую структуру.

    Генеалогия путешественников

    Генеалогически современные туристы восходят к средневековым паломникам. В замкнутом мире деревни, где все на виду, у средневекового человека, по точному выражению английского историка, «не было, кроме паломничества, законных причин покидать дом», а основания для странствия должны были быть серьезными, вескими для семьи, общины.

    Простому человеку стоимость подобного предприятия была непосильна, и подготовка к странствию начиналась с поисков спонсора.

    Для ремесленника им могла стать гильдия; благочестивому прихожанину, болезни и несчастья которого требовали вмешательства Бога, помогала местная церковь.

    Нередко спонсором выступал деревенский богатей, нанимавший ходока, чтобы заручиться благословением святого или для приобретения особо ценной индульгенции, реликвии.

    Шансов вернуться домой у паломника было, пожалуй, меньше, чем сгореть в пути от лихорадки, холеры и прочих несчетных болезней, пасть от стрелы или кистеня, утонуть в кораблекрушении, попасть в плен к пиратам, стать жертвой массы кормившихся с паломнических магистралей мошенников, воров и проституток.

    Короче, риск был слишком велик, чтобы человек мог поддаться импульсу просто увидеть мир. Кто вливался в паломнический поток, можно узнать по прекрасным рассказам Джеффри Чосера и балладам Франсуа Вийона.

    Самым безопасным и потому самым популярным у паломников был городок на северо-западной оконечности Испании Сантьяго де Компостелла, где по преданию покоятся останки Святого Иакова.

    Сантьяго-де-Компостела, Испания

    Существовали путеводители для паломников, один из них я держала в руках. Это уникальный пятитомный трактат XII века Liber Sancti Jacobi. Он обеспечивал паломника необходимыми сведениями — от списка постоялых дворов до рекомендуемых молитв и практических советов на каждый день.

    В каждой стране имелись всем известные сборные пункты, откуда паломники направлялись к главному общеевропейскому центру — парижской церкви Святого Иакова (St. Jacques). Из Парижа выходили большими группами: чем многочисленней, тем безопасней.

    А в Испании, где хранилась самая главная святыня христианского мира, паломника ожидала царская встреча. От южных отрогов Пиренеев до Компостеллы дорога El Camino de Santiago обслуживалась специально построенными при монастырях постоялыми дворами, кухнями, прачками.

    Ограбить и даже просто обидеть паломника тут считалось преступлением.

    «Крестный отец» путешественников

    Лингвистическим крестным отцом, подарившим нам целый ряд терминов, связанных с путешествиями, был Стендаль. Почти два века назад он наблюдал иностранцев в Италии, и именно он придумал это словцо — «туристы».

    Когда Стендаль подобрал его, он предполагал пародию на знатока, эстета, посвятившего жизнь служению прекрасному.

    Турист предпочитал «представление» о картине созерцанию ее, он сорил налево и направо невежественными мнениями и торопился увидеть все подряд без разбора.

    Понятие пришлось как нельзя кстати.

    Через 50 лет, благодаря двум революциям в транспорте (пароходы, железные дорога), путешествовали уже не тысячи беспокойных или заскучавших отпрысков лучших семей, но десятки тысяч членов нового властного сословия, буржуазии.

    Осмеянные Марком Твеном и Уайльдом, английские, американские, французские пошехонцы сначала во всем подражали традициям аристократического Grand Tour (так с легкой руки англичан именовался обязательный для джентльмена набор заграничных впечатлений).

    Следующий шлюз открывает прогрессивное социальное законодательство. Введение оплаченных отпусков и праздников сделало путешествие доступным для сотен тысяч людей. Так туризм превратился в индустрию.

    Турист или путешественник?

    Любая поездка может стать экскурсией или путешествием, с той же почвой под ногами, теми же звездами над головой.

    Ставки резко растут, когда речь заходит о туристическом бизнесе, и взлетают в стратосферу, если принять во внимание, что странствующий субъект (он же турист в одной ипостаси и путешественник в другой) сегодня представляет собой единственный гарант сохранности прошлого, будь то ацтекские храмы или «всечеловеческие холмы Тосканы». Обе ипостаси взаимосвязаны: путешественник совершает в новое место долгосрочный экономический и культурный вклад под процент, величина которого обеспечивается оборотом туристской наличности.

    Записал Владимир Парамонов

    Источник: https://worldpics.pro/kogda-i-pochemu-lyudi-nachali-puteshestvovat/

    Туризм и путешествия: начало

    1.1. Краткий исторический очерк: С тех пор, как человек начал путешествовать, возникла необходимость

    Краткий обзор истории путешествий: как, когда, зачем и почему люди начали путешествовать; развитие туризма. Туризм и путешествия: начало.

    Когда люди стали путешествовать?

    Человечество путешествовало еще с самого момента возникновения цивилизации – пускай оно даже и не подозревало об этом. Речь идет, конечно, о торговых путешествиях между городами и портами. Например, торговым центром между Шумерской цивилизацией (Месопотамия) и долиной Инда (Индия) был Лотхал.

    Время шло, человечество развивалось, строились империи. Путешествия приобрели характер досуга – люди путешествовали не только ради торговли, но и из религиозных целей, а то и просто из любопытства.

    Это уже можно было назвать туризмом – путешествовали за тридевять земель, чтобы посмотреть на величественные здания других городов, увидеть произведения искусства, приобщиться к чужеземной культуре.

    В древних империях уже было на что посмотреть: в Древнем Египте, к примеру, проводилось много религиозных празднеств в честь богов, а в Вавилоне уже в 600 г. до н.э. можно было посетить музей исторических древностей.

    В Индии совершали паломничества в Сравасти и Сарнатх, дабы узреть лик Будды Просветленного. Ну и, конечно, путешествиями можно назвать поездки царей всех империй по своим владениям ради укрепления авторитета и власти.

    Путешествия в Древней Греции

    Примерно в V веке до н.э. туризм начал развиваться и в Древней Греции. Даже появились первые путеводители – путевые заметки; первым писателем таких заметок был Геродот, который описал Трою, Спарту и Афины.

    Именно Афины стали важным культурным центром; сюда приезжали, чтобы увидеть такие местные достопримечательности, как, например, Парфенон. В крупных греческих городах и портах были построены гостиницы – об их месте нахождения путникам указывали первые дорожные указатели.

    В гостиницах не только отдыхали после долгой дороги, но и, как водится, приятно проводили время в обществе молодых куртизанок.

    Во времена расцвета Римской империи условия для туристов значительно улучшились, главным образом благодаря исправной службе римских патрулей, очищавших моря от пиратского произвола.

    Кроме того, отсутствовали границы между странами от Сирии до Англии, что только способствовало потоку путешественников.

    В те времена начали появляться первые качественные дороги и придорожные гостиницы, предлагавшие ночлег любому уставшему путнику.

    Египет, Троя, Греция, Сицилия, Родос

    Есть дорога, есть, где отдохнуть – что еще было нужно, чтобы отправиться в путь? Римские граждане предпочитали ездить в Египет, в Трою, Грецию, Сицилию, на Родос – предварительно сверяясь со своими путеводителями, в которых указывались, помимо всего прочего, и гостиницы. До сих пор туризм не достигал такого статуса.

    Кроме того, хорошо отдохнуть можно было и недалеко от родного Рима – строились модные курорты и богатые дачи. У каждой социальной группы были свои предпочтения.

    Простолюдинов притягивал Байи (действительно, что может быть веселее, чем праздное распитие спиртного и пьяные песни?).

    Интеллигентные пожилые люди предпочитали тихий, мирный отдых возле Неаполитанского залива (непосредственно в Неаполе), ну а Кумы стал местом собраний эстетов и модников того времени.

    Путешествия Средневековья

    Гораздо хуже было путешествовать уже в эпоху Средневековья – опасно и трудно, и неважно, по личным ли интересам путешествовал человек или по делам.

    Однако настоящих искателей приключений это никогда не останавливало, ведь в случае удачи они получали славу и богатство.

    Собственно, таким образом была исследована часть Африки и открыта Америка (та самая знаменитая история о Христофоре Колумбе, пытавшемся открыть морской путь в Индию для торговых целей).

    Кроме торговцев, в своих целях путешествовали менестрели (зарабатывая себе на жизнь), миссионеры (чтобы нести благую весть) и другие слои населения. Продолжались путешествия ради паломничества и для создания новых империй.

    Но больше всех в сфере туризма отличились моголы, которые начали путешествовать по Индии с целью отдохнуть.

    Цари этого народа даже строили себе дворцы с роскошными садами там, где планировали отдыхать в дальнейшем, и искали для этого самые живописные места – например, Кашмир.

    В начале XVII века появилось новое понятие в туризме – гранд-тур. Его ввели во времена правления царицы Елизаветы I. Суть его заключалась в том, чтобы помочь молодым людям, которые хотят стать юристами, отправив их учиться на континент.

    Гранд-тур мог длиться около 3-4 лет – считалось, что этого достаточно для получения хорошего образования. Конечно, молодые люди прекрасно понимали, что не в одной учебе счастье, и во время таких туров приобщались к культурной жизни Флоренции, Венеции и Парижа.

    Так что постепенно путешествие для обучения стало путешествием в высший свет, и в гранд-туры ездили ради удовольствия вплоть до начала Наполеоновских войн.

    Источник: https://web-traveller.ru/turizm-i-puteshestviya-nachalo/

    Исторический очерк: Когда речь идет о такой новой науке, как социология, которая,

    1.1. Краткий исторический очерк: С тех пор, как человек начал путешествовать, возникла необходимость
    Когда речь идет о такой новой науке, как социология, которая, родившись совсем недавно, находится еще в процессе своего формирования, то лучший способ объяснить ее сущность, предмет и метод — это дать краткий очерк ее происхождения.

    Слово «социология» было создано Огюстом Контом для обозначения науки об обществах1. Новое слово появилось потому, что само явление было новым; неологизм здесь был необходим.

    Конечно, в весьма широком смысле можно сказать, что теоретизирование по поводу политических и социальных явлений началось до XIX в.: «Республика» Платона, «Политика» Аристотеля,

    бесчисленное множество трактатов, для которых эти два произведения послужили своего рода образцами, трактаты Кампанеллы, Гоббса, Руссо и многие другие уже рассматривали эти вопросы. Но эти разнообразные исследования отличались от тех, которые обозначаются словом «социология», одной существенной чертой.

    В действительности они имели целью не описывать и объяснять общества такими, как они суть или какими они были, но обнаруживать, чем они должны быть, как они должны организовываться, чтобы быть как можно более совершенными.

    Совсем иная цель у социолога, который исследует общества, просто чтобы знать и понимать их, так же как физик, химик, биолог относятся к физическим, химическим и биологическим явлениям.

    Его задача состоит исключительно в том, чтобы четко определить исследуемые им факты, открыть законы, согласно которым они существуют, предоставляя другим возможность, если таковая имеется, находить применение установленных им научных положений.

    Это значит, что социология могла появиться только тогда, когда стали понимать, что общества, как и остальная часть мира, подчинены законам, которые с необходимостью вытекают из их природы и ее выражают. Но эта концепция формировалась очень медленно.

    Веками люди думали, что даже минералы не управляются определенными законами, а могут приобретать любые формы и свойства, если только достаточно сильная воля постарается это сделать. Думали, что некоторые формулы или жесты обладают свойством трансформировать мертвую вещь в живое существо, человека — в животное или растение, и наоборот.

    Подобная иллюзия, по отношению к которой у нас есть нечто вроде инстинктивной наклонности, должна была, естественно, сохраняться гораздо дольше в области социальных фактов.

    Действительно, поскольку они гораздо более сложны, то присутствующий в них порядок заметить значительно сложнее, а потому люди склонны думать, что все здесь происходит случайно и более или менее беспорядочно.

    Насколько велик на первый взгляд контраст между простой, неукоснительной последовательностью, с которой развертываются явления физической вселенной, и хаотичным, переменчивым, приводящим в замешательство видом событий, которые фиксируются историей! С другой стороны, само то, что мы участвуем в этих событиях, склоняло к мысли, что, существуя через нас, социальные факты зависят исключительно от нас и могут быть такими, как мы захотим. В этих условиях для их наблюдения не было оснований, поскольку сами по себе они не были ничем, черпая все свое реальное содержание только из нашей воли. С этой точки зрения, единственный вопрос, который мог возникнуть, состоял не в том, чтобы выяснить, что они собою представляют и согласно каким законам существуют, а какими они могут и должны быть по нашему мнению.

    Только в конце XVIII в. начали замечать, что социальный мир, как и другие природные миры, имеет свои собственные законы.

    Монтескье, заявляя, что «законы — это необходимые отношения, вытекающие из природы вещей», хорошо понимал, что это превосходное определение естественного закона применимо к социальным явлениям так же, как и к другим; его «Дух законов» как раз и имеет целью показать, как юридические институты базируются на природе людей и их среды. Немного времени спустя Кондорсе предпринял попытку обнаружить порядок, согласно которому осуществляется прогресс человечества2, что было лучшим способом показать, что он не содержит в себе ничего случайного и переменчивого, но зависит от определенных причин. В это же время экономисты учили, что факты промышленной и торговой жизни управляются законами, которые, по их мнению, они уже даже открыли.

    Тем не менее, хотя эти различные мыслители подготовили путь к концепции, на которой базируется социология, у них еще было довольно туманное и расплывчатое представление о том, что такое законы социальной жизни.

    В самом деле, они не стремились показать, что социальные факты порождают друг друга согласно отношениям причины и следствия, определенным и неизменным, что ученый стремится наблюдать их посредством приемов, подобных тем, которые используются в науках о природе.

    Они считали лишь, что если принимать во внимание природу человека, то тем самым уже оказывается намеченным единственный путь, который является естественным и которым человечество должно следовать, если оно хочет быть в согласии с самим собой и осуществить свое предназначение; при этом оставалась все же возможность того, что оно уклонится от этого пути.

    И действительно, считалось, что ему постоянно приходится от него уклоняться в результате прискорбных заблуждений, которые, впрочем, не очень старались объяснить.

    Для экономистов, например, подлинная экономическая организация, единственная, которую должна изучать наука, в известном смысле никогда не существовала; она является скорее идеальной, чем реальной, так как люди под влиянием своих правителей и вследствие настоящего ослепления всегда от нее отказывались.

    Это значит, что ее в гораздо большей мере конструировали дедуктивно, чем наблюдали; таким образом происходил, хотя и не прямой, но все же возврат к концепциям, лежащим в основе политических теорий Платона и Аристотеля.

    -5

    Только в начале XIX в., у Сен-Симона и особенно у его ученика Огюста Конта, новая концепция наконец-то сформировалась.

    Осуществляя в своем «Курсе позитивной философии» общий обзор всех сформировавшихся наук своего времени, Конт установил, что все они базируются на аксиоме, согласно которой изучаемые ими факты связаны необходимыми отношениями, т. е.

    на принципе детерминизма; отсюда он заключил, что этот принцип, который подтвердился во всех других природных мирах, от мира математических величин до сферы жизни, должен также быть истинным по отношению к социальному миру.

    Само сопротивление, оказываемое теперь этому распространению идеи детерминизма, не должно останавливать философа, так как оно оказывалось постоянно, каждый раз, когда возникал вопрос о распространении на новую сферу этого основополагающего постулата, и сопротивление это всегда бывало сломленным.

    Было время, когда отказывались признавать этот принцип даже при изучении мира мертвых предметов, а он там утвердился. Потом его отрицали по отношению к миру живых и мыслящих существ, а теперь он неоспорим и в этой области.

    Можно поэтому не сомневаться, что те же самые предрассудки, с которыми этот принцип сталкивается, когда речь заходит о его применении к социальному миру, сохранятся лишь какое-то время.

    К тому же, поскольку Конт утверждал в качестве очевидной истины (впрочем, теперь неопровержимой), что психическая жизнь индивида подчинена необходимым законам, то как действия и противодействия, которыми обмениваются между собой индивидуальные сознания, когда они ассоциированы, могут не подчиняться той же необходимости?

    С этой точки зрения общества переставали выступать как нечто вроде бесконечно податливой и пластичной материи, которую люди могут, так сказать, лепить по своей воле; с этих пор в них нужно было видеть реальности, природа которых нам навязывается и которые могут изменяться, как и все естественные явления, только сообразно управляющим ими законам. Учреждения различных народов нужно было рассматривать уже не как продукт более или менее просвещенной воли государей, государственных деятелей, законодателей, а как необходимые следствия определенных причин, которые физическим образом заключают их в себе. Если даны способ, которым объединяется народ в какой-то момент его истории, состояние его цивилизации в эту же эпоху, то отсюда вытекает социальная организация с теми или иными признаками, точно так же как свойства физического тела вытекают из его молекулярного строения.

    Мы оказываемся, таким образом, перед лицом устойчивого, незыблемого порядка вещей, и настоящая наука становится возможной и вместе с тем необходимой для того, чтобы его описывать и объяснять, чтобы выявлять его характерные признаки и причины, от которых они зависят. Эта чисто умозрительная наука и есть социология. Чтобы лучше показать ее связь с другими позитивными науками, Конт часто называет ее социальной физикой.

    Иногда утверждалось, что эта точка зрения заключает в себе нечто вроде фатализма.

    Если сеть социальных фактов столь крепка и прочна, то не следует ли отсюда, что люди не способны ее изменять и, стало быть, не могут воздействовать на свою историю? Но пример того, что произошло в изучении других сфер природы, показывает, насколько этот упрек необоснован.

    Было время, когда, как мы только что отмечали, человеческий ум не ведал, что физическая вселенная имеет свои законы.

    Разве в эту эпоху человек обладал наибольшей властью над вещами? Разумеется, колдун и маг думали, что они могут по своей воле преобразовать одни предметы в другие; но могущество, которое они себе приписывали, было, как мы теперь знаем, чисто воображаемым. Наоборот, как много изменений мы произвели во вселенной, с тех пор как сформировались позитивные науки (а они сформировались на основе постулата детерминизма).

    Точно так же будет и с социальным миром. Еще совсем недавно продолжали думать, что все в нем произвольно, случайно, что законодатели или государи могут, подобно алхимикам былых времен, по своему желанию изменять облик обществ, переводить их из одного типа в другой.

    В действительности эти мнимые чудеса были иллюзией, и сколько серьезных ошибок было вызвано этой еще слишком широко распространенной иллюзией! Наоборот, именно социология, открывая законы социальной реальности, позволит нам более обдуманно, чем ранее, управлять исторической эволюцией, так как мы можем изменять природу, как физическую, так и моральную, только сообразуясь с ее законами. Успехи в политическом искусстве последуют за успехами социальной науки, так же как открытия в физиологии и анатомии способствовали совершенствованию медицинского искусства, как могущество промышленности стократно увеличилось после быстрого развития механики и физико-химических наук. Науки, объявляя необходимость характерным свойством вещей, одновременно дают нам в руки средства управлять ею4. Конт подчеркивает даже, что из всех естественных явлений социальные явления наиболее гибки, наиболее подвержены изменениям, поскольку они самые сложные. Социология поэтому никоим образом не навязывает человеку пассивную и консервативную позицию: наоборот, она расширяет поле нашего действия уже только тем, что расширяет поле нашей науки. Она отвращает нас только от необдуманных и бесплодных начинаний, вдохновляемых верой в то, что мы можем по своему желанию изменять социальный порядок, не учитывая привычки, традиции, психическую конституцию человека и различных обществ.

    Но как бы ни был важен принцип детерминизма, его не было достаточно для создания социологии. Для того чтобы у этой новой науки, названной этим именем, существовал предмет изучения, нужно было также, чтобы изучаемый ею объект не смешивался ни с одним из тех, которыми занимаются другие науки.

    Но на первый взгляд может показаться, что социология неотличима от психологии; и этот тезис действительно обосновывался, в частности Тардом5. Говорят, что общество — ничто вне составляющих его индивидов; они составляют все реальное, что в нем есть.

    Как же наука об обществах может отличаться от науки об индивидах, т. е. от психологии?

    Если рассуждать подобным образом, то можно с таким же успехом доказывать, что биология — это лишь раздел физики и химии, так как живая клетка состоит исключительно из атомов углерода, азота и т. д., которые изучают физико­химические науки.

    Но это значит забывать, что целое очень часто обладает свойствами, весьма отличными от тех, которыми обладают составляющие его части.

    Хотя в клетке имеются только минеральные вещества, последние, комбинируясь определенным образом, порождают свойства, которых у них нет, когда они так не скомбинированы, и которые характерны Для жизни (способности питаться и размножаться); они образуют, стало быть, благодаря факту их синтеза, реальность совершенно нового рода—реальность жизни, которая составляет объект биологии. Точно так же и индивидуальные сознания, ассоциируясь устойчивым образом, порождают, благодаря сложившимся между ними отношениям, новую жизнь, весьма отличную от той, которая была бы, если бы они оставались изолированными друг от друга, — это социальная жизнь. Религиозные институты и верования, политические, юридические, моральные, экономические институты — словом, все, что образует цивилизацию, не существовало бы, если бы не было общества.

    В самом деле, цивилизация предполагает сотрудничество не только всех членов одного и того же общества, но и всех обществ, которые находятся в контакте между собой.

    Кроме того, она возможна только в том случае, если результаты, достигнутые одним поколением, передаются следующему поколению, так чтобы они могли приобщаться к тем результатам, которых достигло предыдущее.

    Но для этого нужно, чтобы следующие друг за другом поколения, по мере того как они достигают зрелого возраста, не отделялись друг от друга, а оставались в тесном контакте, т. е. ассоциировались постоянным образом.

    Отсюда обширная совокупность явлений, существующих только потому, что существуют человеческие ассоциации; и эти явления изменяются сообразно тому, каковы эти ассоциации, каким образом они организованы. Находя свое непосредственное объяснение6 в природе не индивидов, а обществ, эти явления образуют, стало быть, предмет новой науки, отличной от индивидуальной психологии, хотя и связанной с последней; это — социология.

    Конт не довольствовался тем, что теоретически установил эти два принципа; он стремился реализовать их практически и впервые сделал попытку создать социологию. Именно этому посвящены последние три тома «Курса позитивной философии».

    Из частных сторон его творчества сегодня мало что сохранило свое значение. В его время исторические и особенно этнографические познания были еще слишком рудиментарны, чтобы составить достаточно прочное основание для социологических индукций.

    Кроме того, как мы увидим далее, Конт не отдавал себе отчета в многообразии проблем, стоящих перед новой наукой; он думал создать ее сразу, как создают метафизическую систему, тогда как социология, подобно любой науке, может формироваться лишь постепенно, изучая один вопрос за другим.

    Но главная идея основателя позитивизма оказалась чрезвычайно плодотворной и пережила своего автора.

    п

    Сначала она была подхвачена Гербертом Спенсером . Затем в последние тридцать лет появился целый легион тружеников, который занялся социологическими исследованиями в различных странах, но особенно во Франции. Теперь социология уже вышла из героической стадии.

    Принципы, на которых она базируется и которые первоначально были провозглашены чисто философски, диалектическим образом, получили теперь подтверждение фактами. Она исходит из предположения, что в социальных явлениях нет ничего случайного и произвольного.

    Социологи показали, что в действительности определенные моральные, юридические институты, религиозные верования тождественны повсюду, где условия социальной жизни обнаруживают ту же тождественность.

    Они установили даже, что некоторые обычаи сходны между собой вплоть до деталей, причем в странах, весьма удаленных друг от друга и никогда не имевших между собой никаких сношений. Это примечательное единообразие служит лучшим доказательством того, что социальный мир подвержен действию закона

    о

    всеобщего детерминизма.

    I.

    Источник: https://all-sci.net/sotsiologiya_827_829/istoricheskiy-ocherk-58433.html

    Scicenter1
    Добавить комментарий