1. Человеку, исследующему истину, необходимо хоть один раз в жизни

Читать книгу «Русь. Мифы в истории. Далекой и близкой» онлайн— Александр Шиколенков — Страница 1 — MyBook

1. Человеку, исследующему истину, необходимо хоть один раз в жизни

© Александр Шиколенков, 2018

ISBN 978-5-4493-6945-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Из альбома «киевских» рисунков Ван Вестерфельда, 1651 г.

«Человеку, исследующему истину, необходимо хоть один раз в жизни усомниться во всех вещах – насколько они возможны». Р. Декарт

Предисловие

Мифы как метод искажения истории

Поскольку история человеческой цивилизации – плод международных отношений, не последнюю роль при ее написании играет противостояние военное и идеологическое. Но! Чтобы «меряться истоками», их (как минимум) надо иметь. Когда же реальный поиск не обнаруживает потребной доказательной базы, создаются мифы – религиозные и светские.

Есть еще один пласт культуры – так называемое устное народное творчество.

Несмотря на множество по-настоящему интересной информации, которую можно в нём почерпнуть, устное народное творчество (как и религиозные мифы) в первую очередь – средство воздействия на сознание масс.

В недобрых руках мифы способны превратиться в оружие, изменяющее мировоззрение. Результаты мифотворчества наблюдаются у разных народов. Подобные идеологические «вбросы» можно обнаружить и в нашей истории.

Вот описание Киева, составленное польским дипломатом Рейнгольдом Гейденштейном в 1596 году:

«Несколько веков князья киевские были владыками всех Poccий, как той, которая теперь называется Москвою, так и той, которая доселе зовется Русью. Властвовали князья до моря Черного и Дуная. Столицею их был Киев. Когда он был построен, как давно существует, не достигает ли, быть может, времен Колхиды и Енея, неизвестно. … Остались, однако, памятники прежнего величия». [1]

На самом деле ко времени написания этих строк Гейденштейном Русь (стараниями московских князей) уже была державой. Кроме летописного упоминания «киевских владык» есть и реальные тому свидетельства.

Например, карта Киев-перевоза 1695 года, выполненная стольником Иваном Ушаковым. Что касается самого слова «киев», то оно используется в ногайском свадебном обряде. [40, с.194]. В переводе с ногайского языка «киев» означает «жених, зять».

Согласитесь, что понятие «жених» для имени великого князя-основателя не подходит абсолютно.

«России», помянутые польским дипломатом – части все той же Руси, на которую в XVI веке положило глаз Польское Королевство, управляемое Римом. Взгляните на старинные карты. [2] Вся Европа была Русью.

Да что там Европа! Даже Азию в незапамятные времена населяли люди с генетикой R1a (русо-арийской генетикой).

Вот с этими неподконтрольными «варварами» и боролся средневековый Рим, стремясь подчинить непокорных, возвеличивая историю свою и принижая иную.

О частях европейской Руси, упомянутых Гейденштейном, русские правители не забывали и всегда надеялись вернуть земли предков.

О том свидетельствуют титулы и существовавшие некогда русские монеты: для Венгрии (Ивана III), для Пруссии (Елизаветы Петровны).

Знал Запад и монеты Московских великих князей, называя те монеты «арабскими» в силу двух разных шрифтов монетной легенды. Но есть версии о том, что оба шрифта («двуязычных» монет) русские, и один из них (более ранний шрифт) теперь утрачен.

О русской культуре, украшавшей всю Европу, говорят не только географические названия и монеты.

В полном титуле царя Алексея Михайловича, отца будущего императора Петра I, видим следующее перечисление: «божиею милостию мы, великий государь, царь и великий князь алексей михайлович всея великия и малыя и белыя росии самодержец и многих государств и земель восточных и западных неверных отечничных и дедичных наследник и государь и обладатель».

От реальности редакторам истории отмахнуться трудно. Сохранились монеты, сохранился русский язык и русская культура, что-то русское от дохристианской древности сохранилось даже в топонимике Европы. Да и бесспорность «русской» генетики на просторах Евразии говорит о многом.

Вот тут в Историю бесцеремонно и вмешивается политика. Начали с того, что народам с «русской» генетикой, населяющим теперь Западную Европу, заменили русский (протославянский) язык. [40, с.23, 41]

Трудно переспорить русский язык, пока жив хоть один его носитель. Идеологи сепаратизма, говоря про «исконность Украины», сами того не замечая, используют русское наследие – как в языке, так и в культуре.

(в широком смысле слова) [3] Лингвисты обнаруживают русские корни у многих современных европейских языков. Для Запада такая ситуация неприемлема, а потому были приняты меры противодействия реальной Истории.

Ученые и религиозные мужи Польши под руководством Рима создали обоснование сепаратизма для единой Русской земли.

Современная Украина не имеет никакого отношения к Киевской Руси (Киевскому княжеству). Их в истории разделяют века.

До определенного момента Украина в старинных источниках не упоминается. Однако в ходе противостояния идеологий Рим применил тактику отторжения земель от Руси, и тот процесс развернул постепенно.

Так же постепенно, но неуклонно создавалось прикрытие отторжения черными мифами.

После прихода на Русь священников из Восточной Римской империи сюда же зачастили и римские епископы, подкреплявшие визиты военной агрессией, королевскими коронами и обещаниями покровительства Папы.

Вот и ныне нам навязан миф о создании славянской письменности. Кем? Кириллом и Мефодием, которые занимались христианским просвещением западных славян по повелению Папы.

Только при чем здесь Русь? Выше мы говорили о «странных арабских» надписях на русских монетах, которые Запад счел «нечитаемыми».

Нам что подарили эту «нечитаемость»? Очевидно же, что к «подарку письменности 9-го века» русский шрифт московских монет отношения не имеет.

Хоть и приняли русские князья христианство, но идеологию Рима неизменно отражали (в том числе – мечом). Исключение составила Галиция и её князь Даниил, принявший от Рима в 1254 году королевскую корону и титул с претензией на правление Русью («duces totius terrae Russiae, Galicie et Ladimirie» – король Руси и князь всей земли Русской, Галицкой и Ладимирии).

Завершился процесс мифотворчества в отношении Украины уже при большевиках. Сто лет назад новая власть начала отрывать от России территории, объявляя их национальными государствами. Так, в частности, поступили с окраинной частью России, которую большевики назвали «государством Украина». Для пущего эффекта отрезали земли от Новороссии, затем передали, как разменную монету, полуостров Крым.

Теперь Украина в ООН голосует против России, сочиняет историю, в которой претендует на российскую территорию по типу папского короля Даниила. Каков результат? На исконно русской, хоть и окраинной земле льется кровь.

Претендентам на русские земли словно и невдомек, что Украина при вступлении в ООН в своем составе Крыма не имела. Да и само территориальное расширение, и экономическое развитие Украины обеспечили правители России, которые считали территорию российской, и по этой причине строили здесь города, заводы, верфи, порты.

После 1991 года произошла аннексия Российской земли под прикрытием черного мифа о т.н. «Киевской Руси».

У Запада с его санкциями память оказалась короткой. Однако История помнит Первую оборону Севастополя (1854—1855). Тогда Россия защищала свои земли (Таврическая губерния Российской империи) от притязаний коалиции Англии и Франции.

В ходе Крымской войны Запад не достиг желанной цели – отторжения от России её южных земель. Был заключен мирный договор. А кого с кем? Агрессора Запада с оборонявшейся Россией.

Заметьте: не с Украиной, которой тогда (как государства) просто не существовало! Война за Крым сопровождалась попыткой Англии захватить ещё и русский Север, и даже полуостров Камчатку. Не вышло.

С Западом понятно, но нам-то зачем нужно это мифотворчество, приводящее к крови? Учебники упорно повторяют сказки, хотя подобную «историю» опровергают очевидные и весомые аргументы, которыми наука располагает наряду с устоявшимися мифами. И все-таки выбор делается в пользу мифов. Почему? Потому что у Запада в вопросе русской историографии по-прежнему сильные идеологические позиции, и решение вопроса может быть только одним – политическим, на уровне руководства страны.

Современная Конституция России не является предметом подробного изучения в школе. Отсюда и «каша» в умах молодых (и не очень молодых) людей.

В статье 19, пункт 2 говорится, что «государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения…».

Тогда на каком основании выдвигаются предложения о необходимости делить многонациональную страну на суверенные национальные лоскутки?

А таков западный миф, созданный для Русской земли, будто именно в этом и есть свобода с демократией, т.е. власть народа, но с делением страны на суверенные «хатаскрайные» и далеко не самодостаточные территории. Однако история говорит об ином.

Именно народы Русской равнины были инициаторами единения Восточной Европы в общую страну – как единственной возможности противостоять непрерывной западной агрессии с целью эту территорию колонизовать.

Вспомните слова популярного барда Окуджавы, в каких и заключен смысл единства, а не разъединения: «Возьмемся за руки друзья, чтоб не пропасть поодиночке». Ведь это не что иное, как закон природы, охраняющий человеческое общество!

Рим с его претензиями сменил «коллективный» Запад. Русь стала Россией, СССР и снова Россией. Суть дела не меняется: Запад по-прежнему стремится разделить единую Россию на т.н. сферы влияния, а по факту – на колонии. Характерно, что сам Запад (в лице США, Англии, Германии, Франции и пр.

) на своих территориях никакого демократического сепаратизма не допускает. Но вот для России западными радетелями изобретаются формальные поводы для разделения страны. Что любопытно – эти поводы самим Западом и выдуманы. Именно с целью такого разделения создаются мифы и корректируются наши летописи.

И уже по «поправленным» летописям составляются ученые труды, пишутся учебники, в основе которых все те же западные мифы.

Почему мы верим мифам, не выдерживающим элементарной критики?

Ключевых для академической истории городов Киева и Великого Новгорода в летописные времена просто не существовало! Чтение таких текстов неизменно вызывает улыбку.

«Столицы» Руси

 Киев, Новгород. Ну, право,Для кого-то как забава.Не находят там следовЛетописных городов.И в указанные датыНет фундаментов палатам.Археолог чешет репу —Где чеканили монету?Прочитал вагон трудов,Где тут «Матерь городов»?Как к варягам плыли грекиПо порогам злющим этим,Тем, что скрылись ДнепрогэсомПод воздействием прогресса?    По решенью ЗаграницыНа Руси всё сплошь столицы,В каждом граде свой ГвидонИ дружина, и закон.Сказкам, байкам несть числа.В них-то Русь и «создана».Всё, как в сказке, всё, как встарь —С печки слез и… государь.    Верить байкам или нет,Сам себе ищи ответ:Где культура молодая,Где началом древний век.    «Дикари» без просвещеньяВсе писали берестой,А потомки верят в буквыКак в подарок не родной.Нам Деды письмо создали,Речь катилась величаво,Древний знаковый Узор —В нём о Прошлом разговор.  

Источник: https://MyBook.ru/author/aleksandr-shikolenkov/rus-mify-vistorii-dalekoj-iblizkoj/read/

�. �. — ������ �� ���������� �����������… (������ ����) / �����.��

1. Человеку, исследующему истину, необходимо хоть один раз в жизни

  �� ������� ������������� ��������                 1. ��������, ������������ ������, ���������� ���� ���� ��� � ����� ���������� �� ���� ����� — ��������� ��� �������� ���� ������. «����������� ���������» ����� �����������                 — «��������, ������������ ������, ����������…

» ��� � �������: ���������� — ��� ���� ��� ��� �����, ��� ������ ����� ��������� ���� ����������� ���������� ������ ��� ������� �������…

���� — � ����� ����� ��������� ���������� ������������ «������ — ��, ��� ���� �� ����� ����, �� �� ��� ���� �������� ��-�� �������������� ����������» — ������� ����� �� �� ��������� �������� � ���, ��� �������� (���������� ������� ���������� � ���������������� � ���������������� ������������ ���������� �������������) ������ ����� ��� ��� ���������( ����������� ���-�� ���������) — ������ ��� �����, ����� ����, � �� �����-�� ������, � ������ �������� � ���� ����������� ��������� (� ���� ������� ����������) ���� ����� ������ ���, � �� �����… ���������� �������� «��� ����» — ����� ��-�������, � ���� ������������������ ������ ����� ��� ��������� — ����� �������� ��������… ��, ��� ������ �� �������������� �� ������ «� ���������� — ������������� ���� �� �� — ������ ��� ���� �� ����� — ������������� �� �������� �������� ���� ����� �������� ��� �����-���� ������ �� ������� ���������� ��������� ����-���� � ������ ��������…» — �������� �������������, ������� �������� ����, ��� ��� ����������� ��������� (�� ���������� ������������) ���������� ������� ��� �������� �������� — ���������� ������������� ��������������� �����������…                 7. �� �� ����� ����������� � ���, ���, ���� �� �����������, �� ����������: ��� — ������, ��� �� ������ � ���� ���������������� ���� ������. «����������� ���������» ����� �����������                 —  ��� ������ ������� ��� ����, ����� �������������� � ����� ����������� ���������� ��, ��� ���� �� ����� ���� — ���������� ���� ���������� � ����� ��������������, � ����� — ������������ � ���� «�����» ������� � ���������� ���� — �� ���������� ��� ������? — ����� ���� ������, ��� ����� ��� ���� �� ������ ���-�� ����������, �� � ���������� ��, ��� �������� � �������� ����� ��������������� ����������� — � ������: ������ � ����������, ������������� ������� ����� �������������� ������ ��� ��� ������������� ���� � ���������� �� ���������� � ������� ������ ���� ����������� 3D ��������, �������� � ������� ��� ����������� ������� ������� ������ �� ���������� ���������� ���������� — ����� ��� ������� � ���� �������� ��������� ������ �������������� ������������?

https://.com/wall-130598911_2945?reply=2954

���, �������, ������������ ���������.�������, ��� � ��� ��� �� ������. ���������� �������� «��� ����» — ����� ��-�������,� ���� ������������������ ������ ����� ��� ��������� — ����� �������� ��������… �� ����� ��� �������

������ ����������   05.05.2017 00:55   •  ������� � ���������

��������� ����� ��������, � ������� ���� �� ����� — http://.com/wall-130598911_2952?reply=2963 (����� ���������� ������…) ���������� � ������� � ��� ������� � ������������ ����������� ������� � ��������� — �������� ����� ��� ����������� ���� ���� ����� ��������� � ����������� �����. �������� � ���, ��� ������������ ��������� ������������ ����������� �� ������������� ������� �������� ��� ������������� �������� ����������������.��� � ������� — �������� ����������� ������ � ��������� �� ������ ������ � � ����� ������ ���������� �������� ��� �� �������������, ��� �������… ����� ���������� �����, �� ������� �������� ���������� ��������, � ������� ����������� ��������� — ����� �� ������ ���-�� �����, �� � ��������, ��� ��������� �������� � ������ �����… ��� ��� ����� �������� — ��� � ��� �������� ��������� — ����� ����� ��, ���� ������, ��������� ������ � ������������� ����� �������� — ����� �� ���, � ��� ������������� �������� ��������������� ��� �������, �������� ��� ����������, ������� ������������ ��� �������…1. ��������, ������������ ������, ���������� ���� ���� ��� � ����� ���������� �� ���� ����� — ��������� ��� �������� — «��������, ������������ ������, ����������…» ��� � �������: ���������� — ��� ���� ��� ��� �����, ��� ������ ����� ��������� ���� ����������� ���������� ������ ��� ������� �������…

���������� �������� «��� ����» — ����� ��-�������, � ���� ������������������ ������ ����� ��� ��������� — ����� �������� ��������… ��, ��� ������ �� �������������� �� ������ «� ���������� — ������������� ���� �� �� — ������ ��� ���� �� ����� — ������������� �� �������� �������� ���� ����� �������� ��� �����-���� ������ �� ������� ���������� ��������� ����-���� � ������ ��������…» — �������� �������������, ������� �������� ����, ��� ��� ����������� ��������� (�� ���������� ������������) ���������� ������� ��� �������� �������� — ���������� ������������� ��������������� �����������… 7. �� �� ����� ����������� � ���, ���, ���� �� �����������, �� ����������: ��� — ������, ��� �� ������ � ���� ����������������… — ��� ������ ������� ��� ����, ����� �������������� � ����� ����������� ���������� ��, ��� ���� �� ����� ���� — ���������� ���� ���������� � ����� ��������������, � ����� — ������������ � ���� «�����» ������� � ���������� ���� — �� ���������� ��� ������? — ����� ���� ������, ��� ����� ��� ���� �� ������ ���-�� ����������, �� � ���������� ��, ��� �������� � �������� ����� ��������������� ����������� — � ������: ������ � ����������, ������������� ������� ����� �������������� ������ ��� ��� ������������� ���� � ���������� �� ���������� � ������� ������ ���� ����������� 3D ��������, �������� � ������� ��� ����������� ������� ������� ������ �� ���������� ���������� ���������� — ����� ��� ������� � ���� �������� ��������� ������ �������������� ������������? ������ �� �����: �������� ���������� � ���������� ������� �����������, � �����-������ ������, ������������ ��������� � �������� ����� ����������� — «�������������» �� �������� ������� ����� ������� ��������� � �� — ������������� ������ � ������, ��� �� ��������� �����, � ��������� ������� ������ ����������� ��� �������, � �������������� ������������� ����� ��������� — ����������� , ���� ���������� �� ����������� �������� ����, ����������� ������ ������… ��� ���� ����� ��� ��� ��������� ���������� ��������? (����������: ��������� ���� ��, ��� �� ��� ��������, ���� — «�������� ��������������», � ��������� — ��, ���� � ��� ��� ���������� �� � ������, �� � ��������� ���…)

������ ����   05.05.2017 16:58  ������� � ���������

Источник: https://www.proza.ru/2017/05/04/1045

Философия и жизнь | Философский штурм

1. Человеку, исследующему истину, необходимо хоть один раз в жизни
Систематизация и связи

    Камнем преткновения для мыслителей 17-18-ых вв. был не марксистский «основной вопрос философии», а проблема достоверности получаемых знаний и способ, которым они были приобретены.

Начиная с Джонна Локка, представители английской философии отделили разум от чувств, отнесся к последним всю область внешних ощущений человеческого организма: зрение, слух, осязание, вкус и обоняние. Их они объявили источниками получения всех знаний, заявив , что «в разуме нет ничего, чего прежде не было бы в чувствах».

Представители немецкой философии, начиная с Лейбница, не были полностью согласны с таким делением и утверждали, что несмотря на то, что чувственное восприятие играет решающую роль в познании мира, все-таки на долю разума тоже кое-что остается и он, поэтому, не является простым вместилищем того, что получил человек посредством своих пяти чувств.

К знаменитой фразе Локка » в разуме нет ничего.

чего не было в чувствах», Лейбниц сделал одно добавление: «кроме самого разума» Его Возражения на основополагающий трактат Локка «Рассуждения о человеческом познании», написанные в самом начале 18-века, были опубликованы только в 1760 году и стали детонатором повторного обсуждения вопроса о соотношении разума и чувств, который, казалось, к тому времени был полностью решен в пользу английского сенсуализма. Для нас важно, что Иммануил Кант откликнулся на это уточнение Лейбница и, не взирая на свое принципиальное согласие с англичанами в признании «опыта»(чувственного восприятия) основой познания, потратил более полутора десятка лет на осмысление поставленной проблемы, решение которой он предложил в своей КЧР. Ему удалось обосновать наличие в разуме человека некоторых априорий, которые делают его важным самостоятельным игроком в процессе познания, а не только слепым статистом- получателем готовой информацииА какое отношение к этой многолетней полемике, расколовшей надвое весь интеллектуальный мир Европы, имел Рене Декарт? Выясняется, что одновременно и большое, и никакое. Большое потому, что он считается основоположником всей современной европейской философии и именно его Первоначала философии послужили отправной точкой для написания работ Локка, Лейбница, и всех остальных философов конца 17-го -начала 18-го веков. А никакое потому, что его оригинальная постановка вопроса о человеческом познании отличалась от аналогичной и у англичан, и у немцев.

Декарт не отделяет мышление от пяти чувств, для него они его неотъемлемая составная часть.Это очень интересный подход, в корне отличающийся от того разрезания по живому, которое проделал с сознанием Локк и все его последователи. Наверное, Декарт прав. Восприятие внешнего мира и его осознание для человека является неделимым процессом. Правда, при таком подходе, философу приходиться рассматривать сознание человека, а если взять за основу его знаменитое высказывание «я мыслю, значит, я существую», то и всего человека в целом как закрытый «черный ящик», доступный для изучения только со стороны входа и со стороны выхода…

   ОБ ОСНОВАХ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ПОЗНАНИЯ

1. Человеку, исследующему истину, необходимо хоть один раз в жизни усомниться во всех вещах — насколько они возможны

7. Мы не можем сомневаться в том, что, пока мы сомневаемся, мы существуем: это — первое, что мы познаём в ходе философствования

Я часто замечал, что причиной заблуждений философов бывает то, что они пытаются с помощью логических выкладок объяснять простейшие и само собой понятные вещи таким образом, что они их только затемняют.

Однако, когда я сказал, что положение «Я мыслю, следовательно, я существую» является первичным и самым достоверным из всех, какие только могут представляться кому-либо в ходе философствования, я тем самым не отрицал необходимости знать до него, что такое мышление, существование, достоверность, а также что немыслимо, чтобы то, что мыслит, не существовало и т.п., но поскольку все это — простейшие понятия, кои сами по себе не дают познания ни одной из существующих вещей, я не счел нужным их перечислять.

#GerPh
Рене Декарт. «Первоначала философии»

https://.com/wall-130598911_2952

https://.com/video204691310_456239022?list=b5417a9e51d9744d32

Любое упоминание о Декарте и его участии в формировании современных понятий о философии — отличный повод для определения роли этой самой философии в современной жизни. Проблема в том, что предложенный Картезием выхолощенный рационализм не подразумевает наличие мудрости как обязательного атрибута философствования.
Оно и понятно — мудрость проявляется только в отрешении от логики разума и с точки зрения системного мышления так же иррациональна, как безумие…

Чтобы обозначить грань, за которой мудрость становится безумием, а безумие оказывается мудростью — нужно не только что-то знать, но и понимать — что чувствуют человеки и прочие твари…

так вот чтобы понимать — что и как живность чуйствует — нужно знать то, чего Декарт, уверенный только в несомненности своих сомнений — знать не мог, а его последователи пытаются философствовать его манером, обходясь без информации, которая противоречит его выводам…

1. Человеку, исследующему истину, необходимо хоть один раз в жизни усомниться во всех вещах — насколько они возможны

— «Человеку, исследующему истину, необходимо…» как я понимаю: определить — для чего ему это нужно, что первым делом потребует дать определение собственно истине как явлению природы…

Подвергать сомнению «все вещи» — можно по-разному, и сама последовательность выбора вещей для усомнения — имеет решающее значение…

То, что Декарт не сосредоточился на пункте

«я сомневаюсь — следовательно знаю не всё — потому что живу не вечно — следовательно не подлежит сомнению факт моего рождения без каких-либо знаний по причине отсутствия понимания чего-либо в момент рождения…»

— досадное недоразумение, ставшее причиной того, что вся последующая философия (за редчайшими исключениями) продолжает начатую ещё Платоном традицию — утверждать обусловленные недоразумениями заблуждения…

7. Мы не можем сомневаться в том, что, пока мы сомневаемся, мы существуем: это — первое, что мы познаём в ходе философствования…

— Вот почему Декарту для того, чтобы удостовериться в своей способности отображать то, что есть на самом деле — необходимо было усомниться в своих представлениях, а пчеле — отображающей в своём «танце» маршрут к гречишному полю — не приходится это делать?

— Может быть потому, что пчела при этом не только что-то изображает, но и производит то, что адресаты её послания могут непосредственно чувствовать — а именно: запахи и радиоволны, оказывающиеся гораздо более информативными потому что они действительно есть и вследствие их восприятия в психике других пчёл формируется 3D картинка, сверяясь с которой они безошибочно находят искомый объект на расстоянии нескольких километров — тогда как сапиенс в своём сознании оперирует только искусственными условностями?

Пример из жизни:

философы изощряются в построении мудрёных идеализаций, а какой-нибудь Хитлер, очаровавшись простотой и ясностью своих устремлений — «вытанцовывает» их пчелиным манером перед массами человеков и те — очаровываются больше и глубже, чем их обожаемый фюрер, и философам остаётся только поддакивать или молчать, а интеллигентным предводителям своих подданных — подчиняться , пока бесчинства не прекратятся усилиями масс, очарованных другим усачом…

Так чего же  стоит вся эта философия бесплодных сомнений?

Источник: http://PhilosophyStorm.org/filosofiya-i-zhizn

Человеку, исследующему истину, необходимо хоть один раз в жизни усомниться во всех вещах – насколько они возможны 8 страница

1. Человеку, исследующему истину, необходимо хоть один раз в жизни

Для того чтобы перейти к обсуждению также и его второй части, тщательно отличить понятия простых вещей от понятий тех вещей, которые из них составляются, и рассмотреть, в котором из этих двух видов их мы можем заблуждаться, дабы избегать этого, и каковы те, о которых мы можем иметь достоверные знания, дабы иметь дело только с ними, здесь, как и в предшествовавших исследованиях, необходимо допустить некоторые предположения, с которыми, может быть, не все согласятся. Но что за беда, если мы будем считать их не более реальными, чем те воображаемые орбиты, в которые астрономы помещают свои феномены, лишь бы с их помощью различать, о каких вещах возможны истинные, о каких ложные познания.

Вещи в познании могут быть даны как простые, так и как составные. При этом быть простой в действительности и такой же в познании не одно и то же.

Например, в действительности телесная природа, фигура и протяженность характеризуют вещь как целое и не существуют в отдельности друг от друга как три разные вещи.

Однако в познании эти характеристики могут быть рассмотрены сами по себе в отдельности друг от друга. То есть составное в познании может быть простым в действительности.

Итак, мы говорим, во-первых, что вещи должны быть рассматриваемы по отношению к нашему интеллекту иначе, чем по отношению к их реальному существованию.

Ибо если, например, мы рассмотрим какое-нибудь тело, обладающее протяжением и фигурой, то мы без труда признаем, что оно само по себе есть нечто единое и простое и в этом смысле его нельзя считать составленным из телесности, протяжения и фигуры как частей, которые реально никогда не существуют в отдельности.

Но по отношению к нашему интеллекту мы считаем данное тело составленным из этих трех естеств, ибо мы мыслим каждое из них в отдельности прежде, чем будем иметь возможность говорить о том, что они все находятся в одной и той же вещи.

Поэтому, говоря здесь о вещах лишь в том виде, как они постигаются интеллектом, мы называем простыми только те, которые мы познаем столь ясно и отчетливо, что ум не может их разделить на некоторое число частей, познаваемых еще более отчетливо. Такими частями являются фигура, протяжение, движение и т. д. Все же остальное мы представляем себе как бы составленным из этих частей.

Это нужно понимать в столь широком смысле, что мы не исключаем из них даже такие вещи, которые мы иногда абстрагируем от простых вещей, как это бывает, например, когда мы говорим, что фигура есть предел протяжения, понимая под пределом нечто более общее, чем фигура, ибо, конечно, можно говорить о пределе длительности, о пределе движения и пр.

Ведь в данном случае, хотя понятие предела и является отвлеченным от понятия фигуры, оно тем не менее не должно казаться более простым, чем последнее, но скорее, поскольку его прилагают и к другим вещам, например к окончанию длительности или движения, toto genere отличным от фигуры, оно должно быть отвлеченным также и от этих вещей и, следовательно, является соединением многих совершенно различных естеств, к которым оно прилагается только в различных значениях.

Вещи, или, лучше сказать, природы, простые по отношению к познающему разуму, могут быть интеллектуальными (идея), материальными (фигура, протяжение, движение) или общими. Общие природы могут приписываться как духовным, так и материальным вещам (существование, единство, длительность). Прочие вещи составлены из этих простых природ.

Во-вторых, мы говорим, что вещи, называемые нами простыми по отношению к нашему интеллекту, являются или чисто интеллектуальными, или чисто материальными, или общими. Чисто интеллектуальны те вещи, которые познаются интеллектом посредством некоторого прирожденного ему света, без всякого участия какого-либо телесного образа.

Действительно, интеллекту присуще нечто подобное, ибо мы не можем вообразить ничего телесного, для того чтобы представить, что такое знание, сомнение, незнание, а также и действие воли, которое, если будет позволено, я назвал бы волением (volitio), и т. п.

; тем не менее все это реально познается нами с такой легкостью, что для этого нам достаточно быть только одаренными разумом. Чисто материальными являются вещи, познаваемые нами только в телах, такие как фигура, протяжение, движение и т. п.

Наконец, общими называются те, которые без различия относятся к материальным и духовным вещам, например существование, единство, длительность и т. п. К этой же группе должны быть отнесены все общие понятия, которые являются как бы своего рода связками для соединения различных простых естеств; на очевидности их мы основываем все выводы рассуждений.

Примером этого может служить положение: две величины, равные третьей, равны между собой, а также: две вещи, которые не находятся в одинаковом отношении к третьей, имеют между собой некоторое различие, и т. д. Именно эти общие понятия могут быть познаны чистым интеллектом, или интеллектом, интуитивно исследующим образы материальных вещей.

Впрочем, к числу простых вещей можно отнести также и их отсутствие и отрицание, поскольку они доступны нашему пониманию, ибо знание, дающее мне понять, что такое ничто, мгновение и покой, не менее истинно, чем то, которое дает мне понять, что такое существование, длительность и движение.

Этот способ понимания в дальнейшем даст нам основание говорить, что все другие вещи, познаваемые нами, являются составленными из таких простых вещей.

Так, если я думаю, что некоторая фигура не находится в движении, то я могу сказать, что моя мысль в известном отношении состоит из фигуры, покоя и т. д.

Для Декарта жизненно важно найти такую опору в познании, которая исключала бы ложь и сомнения, и он находит ее в познании простых вещей. Если мы познаем такую вещь, то мы познаем ее полностью, иначе она не была бы проста. Поэтому познание простых истин никак не может вместить ложь или ошибку. Последние могут возникнуть лишь в последующих суждениях.

В-третьих, мы говорим, что эти простые вещи известны нам сами по себе и никогда не заключают в себе ничего ложного. Это мы легко обнаружим, если отметим различие между способностью нашего интеллекта созерцать и познавать вещи и способностью, посредством которой он выносит утвердительные и отрицательные суждения.

Ведь может случиться, что мы будем считать вещи, в действительности познанные нами, непознанными, а именно если предположим, что в них кроме того, что мы созерцаем или постигаем нашим мышлением, есть нечто другое, скрытое от нас. Но, мысля таким образом, мы впадаем в заблуждение.

Очевидно, что мы будем ошибаться, считая что-либо совершенно непознанным в одной из этих простых вещей, ибо если наш ум имеет о ней хотя бы малейшее понятие, что, конечно, совершенно необходимо, поскольку мы выносим о ней некое суждение, то из этого самого нужно заключить, что мы познали ее полностью.

В противном случае нельзя говорить об ее простоте, так как в этом случае она должна была бы состоять из тех свойств, которые нам известны, и из тех, которые мы считаем неизвестными.

Для Декарта важно убедиться в достоверности не только простых вещей, но и суждений, которые поясняют сложные вещи. Первый шаг на этом пути – разграничение необходимых и случайных соединений между простыми вещами.

Необходимое соединение – это такое, когда одного не может быть без другого, например, фигура и протяжение, движение и длительность. Соответственно и связь между ними достоверна.

А вот о достоверности случайных связей разговор должен быть особый.

В-четвертых, мы говорим, что соединение этих простых вещей может быть необходимым или случайным. Оно необходимо, когда одна вещь так смешивается с понятием другой, что мы не можем отчетливо представить себе ни ту ни другую из них, если судим о них как об отдельных вещах. Таким образом, фигура связана с протяжением, движение – с длительностью или с временем и т. п.

, ибо невозможно представить себе фигуру, лишенную всякого протяжения, движение – длительности. Так же точно, если я скажу: четыре и три составляют семь, это составление является совершенно необходимым, ибо мы не можем представить себе ясно число семь, если не будем именно смутно мыслить в нем чисел три и четыре.

Таким же образом и все, что было сказано относительно фигур и чисел, находится в необходимой связи с вещами, о которых высказываются утверждения. Эта необходимость присуща не только чувственным вещам.

Если, например, Сократ говорит, что он во всем сомневается, то из этого необходимо следует вывод, что он по крайней мере знает о своем сомнении, а также знает, что может быть нечто истинное или ложное и т. д., ибо ведь это находится в необходимой связи с природой сомнения.

Но подобное соединение случайно, когда вещи не связаны друг с другом неразрывно, как, например, когда мы говорим: тело одушевлено, человек одет и т. п. И есть также множество вещей, находящихся в необходимой связи, которую большинство людей считают случайной, ибо они не замечают между этими вещами связи.

Примером этого может служить положение: я есть, следовательно, Бог есть; или еще другое: я мыслю, следовательно, я имею дух, отличный от моего тела, и т. п. Наконец, нужно заметить, что есть большое число таких необходимых положений, которые при обращении становятся случайными, например: хотя я и заключаю из своего существования о достоверности существования Бога, однако на основании существования Бога я не могу утверждать, что существую также и я.

Далее Декарт поясняет, как именно постигаются простые природы. Разум стремится схватывать предмет в целостности. Например, мы понимаем треугольник сразу как целое, не задумываясь о том, что есть угол, что есть линия и т. д. Разум может уразуметь только простые природы и их сочетания, при этом целое, которое образуется в сочетании, постигается легче, чем элементы, составляющие это сочетание.

В-пятых, мы говорим, что мы не можем познавать ничего, кроме этих простых вещей и их смешений или соединения; и именно часто бывает даже легче обращаться мыслью к соединению множества их, чем выделить из них какое-нибудь одно, ибо, например, я могу познавать треугольник, хотя бы я и никогда не мыслил, что познание его содержит в себе познание угла, линии, числа трех, фигуры, протяжения и др. Последнее, однако, не мешает мне говорить, что природа треугольника заключается в природе всех этих вещей и что они являются для меня более известными, чем треугольник, ибо они есть то самое, что я в нем разумею. Кроме того, в этом же треугольнике может быть скрыто еще и многое другое, ускользающее от нас, как, например, величина углов, которая в сумме равна двум прямым, бесчисленное множество отношений между сторонами и углами, величина площади и т. д.

Познание составных вещей часто сопряжено с заблуждениями, и Декарт показывает, как именно они возникают. Следует различать вещь в действительности и ее данность в виде объекта разума. Восприятие такого объекта не может быть ошибочным. Ошибка возникает, когда мы неправильно судим о связях этого объекта с тем, что в действительности.

Если нам рассказывают небылицу, мы не можем ошибаться по поводу самого факта рассказывания, но можем поверить ложным указаниям на то, чего в действительности нет. Больной желтухой не может ошибиться в том, что он все видит в желтом свете, но может допустить ошибку, полагая, будто все вокруг стало желтым.

Источник заблуждения в том, что мы составляем сложные вещи не так, как они составлены на самом деле.

В-шестых, мы говорим, что свойства, называемые нами сложными, известны нам либо потому, что мы познаем их таковыми из опыта, либо потому, что мы составляем их сами.

Из опыта мы познаем все, что воспринимается нами посредством чувств, все, что мы слышим от других, и вообще все, что привносится к нашему интеллекту либо извне, либо из созерцания им самого себя.

Нужно здесь заметить, что интеллект не может быть введен в заблуждение никаким опытом, если он безусловно ограничивается только интуицией вещи, являющейся его объектом, в том виде, в каком она представляется в нем самом или в воображении, и, кроме того, если он не считает, что воображение правильно представляет объекты чувств, чувства передают реальные фигуры вещей и, наконец, внешние объекты суть всегда таковы, каковыми они являются. Все это может ввести нас в заблуждение лишь в тех случаях, когда нам рассказывают сказку, а мы принимаем ее за действительность, или когда мы заболеем желтухой и считаем все желтым, ибо наши глаза окрашены в этот цвет, или, наконец, принимаем за реальность призраки нашего больного воображения, как это имеет место у меланхоликов. Но подобные вещи не обманут опытный ум, ибо, признавая, что все получаемое им от воображения было действительным впечатлением, он, однако, никогда не будет утверждать, что данный образ целиком и без изменения перешел от внешних объектов к чувствам, а от чувств к воображению, покамест сам не убедится в этом каким-либо иным путем. Но мы сами составляем те вещи, которые разумеем всякий раз, когда предполагаем, что им присуще нечто, постигаемое нашим умом непосредственно, без всякого опыта. Так, например, когда человек, заболевший желтухой, убеждается в том, что видимые им предметы окрашены в желтый цвет, то его представление создается из того, что ему преподносит воображение и что он прибавляет от самого себя, а именно: все кажется ему желтым не из-за недостатка его глаз, но потому, что видимые им вещи являются действительно желтыми. Отсюда следует вывод, что мы можем ошибаться только тогда, когда доверяем тем вещам, которые мы составляем тем или иным способом.

Знание о составных вещах возникает на основе внушения под воздействием: 1) высшей силы, и тогда заблуждениям нет места, 2) собственной свободы, и тогда они могут возникнуть, 3) фантазии, и тогда заблуждения возникают почти всегда. Знание о составных вещах может также возникать на основе предположения.

Тогда в нем не будет ошибки лишь до тех пор, пока мы понимаем, что речь идет лишь о вероятности. Надежное знание о составных вещах дает только дедукция. Однако и тут возможны ошибки, если мы станем выводить общее и необходимое из относительного и случайного.

Однако правильное проведение дедукции позволяет избегать подобных ошибок.

В-седьмых, мы говорим, что это составление может производиться тремя способами, а именно: внушением, догадками и дедукцией. По внушению составляют свои суждения о вещах те люди, которые побуждают свой ум к вере во что-либо, не имея для этого никаких разумных оснований, определяясь на это либо некоторой высшей силой, либо своей доброй волей, либо склонностью своей фантазии.

В первом случае никогда не бывает ошибок, во втором – редко, в третьем – почти всегда. Но первый случай не подлежит здесь рассмотрению, ибо он не входит в область науки.

Мы составляем суждение путем догадок, например тогда, когда из положения, что вода, более удаленная от центра, чем земля, имеет также и более тонкую субстанцию, чем последняя, и что воздух, находящийся выше воды, является более тонким, чем вода, мы делаем заключение: над воздухом нет ничего, кроме эфирного вещества, чрезвычайно чистого и несравненно более тонкого, чем самый воздух, и т.

д. Но все суждения, которые мы составляем таким образом, если и не вводят нас в заблуждение, поскольку мы считаем их только вероятными, но никогда не утверждаем, что они являются истинными, то не делают нас и более сведущими.

Следовательно, остается только одна дедукция, посредством которой мы можем составлять вещи так, чтобы быть уверенными в их истинности. Однако и у нее могут быть недостатки.

Так, если из того, что в этом пространстве, наполненном воздухом, нет ничего воспринимаемого посредством зрения, осязания и других чувств, мы делаем вывод, что это пространство пусто, то мы неправильно соединяем природу пустоты с его природой.

Так бывает и во всех тех случаях, когда из частного и случайного мы рассчитываем вывести нечто общее и необходимое.

Но мы имеем возможность избежать такой ошибки, именно если мы никогда не будем соединять друг с другом вещи, не убедившись в том, что их соединение совершенно необходимо; так, исходя из необходимости связи фигуры с протяжением, мы делаем заключение: никакая вещь не может обладать фигурой, если она не протяженна, и т. д.

Как полагает Декарт, данный анализ методов познания подтверждает, что достоверное знание дает очевидная интуиция и необходимая дедукция.

При этом простые природы даны в своей очевидности, нужно лишь правильно направлять на них ум и уметь их разграничивать. Суть человеческого знания состоит в понимании того, как простые природы составляют сложные вещи.

Если это понимать, то становится видна надуманность представлений о каких-то особых, тайных и темных путях познания.

Из всего этого следует, во-первых, то, что мы изложили теперь ясно и, я думаю, посредством достаточной энумерации, ранее же показанное смутно и лишь в самых общих чертах, а именно: для человека нет иных путей к достоверному познанию истины, кроме отчетливой интуиции и необходимой дедукции; а также объяснили, что представляют собой те простые вещи, о которых мы говорили в правиле VIII. Таким образом, ясно, что интуиция ума имеет дело как со всеми этими вещами и необходимыми связями, соединяющими их, так. наконец, и со всеми прочими объектами, которые интеллект находит исключительно или в самом себе, или в воображении. О дедукции же мы будем говорить более подробно в следующих правилах.

Во-вторых, из этого следует, что не нужно прилагать никаких усилий для познания этих простых вещей, ибо они достаточно понятны сами собой, но нужно лишь стараться отличать их друг от друга и пристально рассматривать каждое из них по отдельности, пронизывая их острием ума.

Не может быть настолько тупоумного человека, который не понимал бы, что в сидячем положении он чем-то отличается от самого себя, когда он стоит, но не все могут отчетливо различить сущность сидячего положения от всего остального, что при нем мыслится, и утверждать, что в этом случае не изменилось ничего, кроме положения.

И не напрасно мы делаем это замечание, ибо ученые часто оказываются настолько остроумными, что находят возможным становиться слепыми в таких самоочевидных вещах, которые всегда понятны даже крестьянам. Это случается с ними всякий раз, когда они пытаются с помощью чего-нибудь очевидного объяснить сами по себе ясные вещи.

Действительно, либо они объясняют что-нибудь другое, либо совсем ничего не объясняют.

Кто не понимает прекрасно все те перемены, которые происходят тогда, когда мы меняем место? И кто поймет то же самое, когда ему говорят, что место есть поверхность окружающего тела? Ведь в то время, как эта поверхность может изменяться, я могу оставаться неподвижным и не менять места, или, наоборот, она может двигаться со мной таким образом, что, хотя меня будет окружать та же самая поверхность, я, однако, более не буду находиться на одном и том же месте. Не кажется ли вам, что ученые произносят магические слова, обладающие таинственным смыслом и выходящие за пределы человеческого разумения, когда говорят, что движение – вещь, понятная всем, – есть становление в действие скрытой сущности, поскольку она находится в потенции. Действительно, кто поймет эти слова? Кто не знает, что такое движение? И кто не согласится с тем, что они ищут узлы в тростниковом стволе? Итак, необходимо сказать, что совсем нет нужды давать определения подобных вещей, чтобы не принимать простого за сложное, а нужно лишь тщательно отличать их от всех прочих неизвестных вещей и друг от друга и исследовать их с помощью света своего ума.

В-третьих, из сказанного нами следует, что все человеческое знание заключается в отчетливом усмотрении того, как все эти простые вещи вместе служат для составления других вещей.

Это замечание очень полезно потому, что всякий раз, когда представляется надобность исследовать какую-либо трудность, почти все люди останавливаются на пороге исследования в нерешительности, каким мыслям они должны посвятить свой ум, убежденные в том, что им нужно отыскивать некоторый новый род еще не известных вещей.

Когда, например, их спрашивают о природе магнита, то они, предполагая, что это грудная и неодолимая вещь, тотчас же отдаляются духом от всего очевидного, для того чтобы обратиться к самому трудному, и, блуждая в пустом пространстве множества причин, ждут, не подвернется ли им под руку случайно что-нибудь новое.

Но тот, кто думает, что в магните не может быть открыто ничего, что не состояло бы из некоторых простых и известных самих по себе естеств, и не колеблющийся в том, что ему надлежит делать, сначала заботливо соберет весь возможный для него опыт относительно этого камня, а затем попытается сделать вывод: каково должно быть необходимое соединение простых естеств, для того чтобы оно могло производить все те действия, которые он обнаружил в магните. Достигнув этого, он может смело утверждать, что вскрыл истинную природу магнита, насколько это доступно человеку в пределах данного опыта.

Источник: https://studopedia.net/15_64667_cheloveku-issleduyushchemu-istinu-neobhodimo-hot-odin-raz-v-zhizni-usomnitsya-vo-vseh-veshchah--naskolko-oni-vozmozhni.html

Scicenter1
Добавить комментарий