2: Что хорошо? – Всё, что повышает в человеке чувство власти, волю к

Примеряем философию Ницше на современного несверхчеловека

2:  Что хорошо? – Всё, что повышает в человеке чувство власти, волю к

В чем смысл жизни?

Да, именно этим вопросом мы огорошим тебя в этот обычный четверг обычной трудовой недели. С незапамятных времен философы и великие умы пытались найти ответ на этот вопрос, надеясь обнаружить одну единственную истину, необходимую модель поведения или набор принципов, следуя которым мы проживем долгую и преимущественно счастливую жизнь.

 Но что делать, если ответа нет? Истина так и не была найдена и вряд ли будет. Единство мнений отсутствует. Фридрих Вильгельм Ницше не видел проблему в подобных неразрешимых вопросах. Как ты знаешь, это известный философ с усами, о котором мы уже писали.

Смешивая метафоры и аллегории с огромной порцией сарказма и насмешками в адрес коллег-мыслителей, он писал труды, которые определенно не являются легким чтивом для нищих духом.

Ницше родился в 1844 году в восточной Германии, и в свои 24, еще будучи студентом, он получил должность профессора классической филологии в Базельском университете.

Но обучение не приносило ему покой и удовлетворения, поэтому всю свою жизнь он посвятил созданию радикально нового мировоззрения.

Несмотря на то, что он умер намного раньше, чем обрел мировую славу, Ницше, несомненно, стал одним из величайших философов в истории, расширяя свое влияние, начиная сферой современной психологии, заканчивая фильмами-нуар.

Где зарыта собака?

1. Смерть Бога

«Бог мертв: но такова природа людей, что ещё тысячелетиями, возможно, будут существовать пещеры, в которых показывают его тень. – И мы – мы должны победить еще и его тень!» – Ницше, «Веселая Наука».

Несмотря на то, что Фридрих воспитывался в семье Лютеранского священника, он добавил изрядную ложку атеизма в свое воспитание. «Бог мертв!» – одно из самых известных и непонятных его высказываний. Само собой, эти два слова не следует воспринимать буквально.

Жил бог – умер бог. Эта фраза имеет множество трактовок, имеющих общий стержень: наука и технологический прогресс не оставили места для божественной сущности. Больше нет грозного Судьи, который карает грешников. Теперь каждый сам за себя.

Нравственный кризис поспособствовал утрате веры и моральных законов, которые организуют космический порядок.

Ницше не видел ничего плохого в том, чтобы человеческая мысль, вооруженная опытом и научными знаниями, поспособствовала разрушению всех основных постулатов, которые доминировали над Западной мыслью в течение многих веков.

Он считал, что необходимо сделать переоценку системы ценностей, поменять приоритеты и выявить более глубинные пласты человеческой души, чем те, на которых основано христианство. Универсальный стандарт нравственности и морали никогда не позволит человеку самому ковать свои судьбу и счастье.

И что самое приятное, он не объявил монополию на истинность своего заявления, предоставив человеку выбор, называя это «перспективизмом»: горькая правда, заключающаяся в том, что человек ничего не может сказать с абсолютной уверенностью. И что нам остается? Самим искать значение.

Смысл это не то, что ты обнаружил, это то, что ты сделал.

2. За пределами добра и зла

«Что хорошо? – Все, что повышает в человеке чувство власти, волю к власти, самую власть. Что дурно? – Все, что происходит из слабости…»

«Слабые и неудачники должны погибнуть: первое положение нашей любви к человеку. И им должно ещё помочь в этом.»

«Что вреднее всякого порока? – Деятельное сострадание ко всем неудачникам и слабым», – Ницше, «Антихрист».

На первый взгляд, эти цитаты могут показаться гимном антигуманности. И ты, конечно, не останешься в одиночестве, обвиняя Ницше в подобном агрессивном варварстве. Однако нельзя зацикливаться на фразах, которые режут по уху.

Необходимо видеть всю картину целиком, не вычленяя предложение из контекста.

Вся его работа не эпатаж ради эпатажа, возможно, он не видел другого способа, чтобы надавать по щам стереотипам и показать всю относительность объективности морали.

Один человек может считать, что насилие является приемлемым способом противостоять злу. Другой человек может сказать, что насилие – это и есть то самое зло, независимо от обстоятельств.

Поэтому твоя задача только вовремя подставлять щеки для ударов, стараясь при этом возлюбить ближнего своего. У тебя есть неотъемлемое право отстаивать то, во что ты веришь, что считаешь правдой.

Согласно Ницше, правда за тем, кто смелее, умнее, изобретательнее, сильнее и решительнее – «и пусть победит сильнейший!»

Если ты когда-нибудь болел за Майкла Корлеоне в «Крестном отец» или за Дэнни Оушена в «11 друзьях Оушена», ты понимаешь, о чем идет речь. Майкл – Дон мафии, а Дэнни – отпетый аферист и прощелыга, но нам определенно есть, за что их уважать. Жить по законам джунглей, где выживает сильнейший, неплохая перспектива… для сильнейших. Так почему бы не постараться стать им?

3. Amor fati как фатальная предопределённость всего сущего

«Что не убивает меня, делает меня сильнее», – Ницше «Сумерки идолов».

Известная латинская фраза в заголовке в буквальном переводе звучит как «любовь к судьбе». И если стоики учили нас умеренности, терпению, мужественному перенесению ударов судьбы, то Ницше призывал нас увидеть радость перспективы в каждой оплеухе и душевном страдании.

Эй, мы не говорим про мазохизм, про то, что тебе нужно наслаждаться самим процессом, пока вселенная раздирает твое существо на куски. Каждая борьба, каждое сомнение, каждое мгновение боли – это просто способ сделать тебя сильнее.

Морские пехотинцы часто говорят о том, что боль – это когда слабость покидает твое тело. В итоге философ обещает тебе удовлетворение, когда все закончится, и ты восстанешь из пепла умнее, жестче и закаленнее, чем был в начале этого трудного пути. Конечно, если не сломаешься.

Не сдохнешь и выдержишь уготованные для тебя испытания.

4. Übermensch

«Стать тем, кем вы являетесь», – Ницше, «Веселая Наука».

Тот, кто способен учиться на своих ошибках и страданиях, тот, кто способен развиваться, тот, кто способен обуздать свои страсти, эмоции и инстинкты, понимая при этом, что рассудок и интеллект – это две разные категории, – тот способен подняться над своим собратом, человеком. Именно такую личность Ницше называет сверхчеловеком. «Übermensch».

Философия «реакционного антигуманистического теоретика», исковерканная до неузнаваемости, стала духовной матерью немецкого социал-национализма.

Переиначенная идеологами фашизма, она стала прикрытием для бесчинств, которые утопили мир в крови. Но обвинять в этом Ницше по меньшей мере некорректно.

Его сверхчеловек – это результат культурно-духовного совершенствования человека, в сущности, полностью реализованного человека.

Хаотические, разрушительные и инстинктивные силы, которые живут в каждом из нас (окрещенные Ницше как «Дионисийские»), так же важны для целостности человека, как и творческая, рациональная составляющая («Аполлоническая»). «Übermensch» не борется с ними, не подавляет.

Он нашел идеальный баланс сосуществования двух сторон одной медали. Наличие темной стороны не делает человека выродком. Лев без когтей или зубов не становиться неопасным, он становится изуродованным.

Тебе также необходимо найти оптимальный вариант, как в один флакон поместить хорошего, плохого и злого себя.

Что это означает для нас?

Жизнь за пределами зоны нашего комфорта хаотична, лишена порядка, сумбурна и довольно жестока. Мы привыкли к своду правил, лимитам, ярлыкам и стандартизации.

 Мы учились в школе, чтобы получить хорошие оценки, мы получали хорошие оценки, чтобы попасть в хороший университет, мы учились в университете, чтобы получить хорошую работу, и так далее, и тому подобное. До самой гробовой доски.

Нет никакой инструкции по эксплуатации жизни. Как нам разобраться со всем этим? Как согласовать то, что мы видим, что знаем и что чувствуем?

Ницше бы наверняка сказал бы: «И не пытайся!»

В мире, где каждый борется за то, чтобы занять свое место под солнцем, философ дает тебе звонкую пощечину и говорит о том, что любые беды относительны и субъективны. Все зависит от того, как ты смотришь на все происходящее с тобой. Жить по собственным правилам и учиться на собственных ошибках.

Ты не сможешь стать другим человеком, тем, кем ты, по сути, не являешься.

Так почему бы не начать работать с этим, вырасти, эволюционировать, установить собственные цели и создать свой собственный смысл? Ибо, как сказал усатый Фридрих: «Никто не может построить тебе мост, по которому именно ты можешь перейти через жизненный поток, – никто, кроме тебя самого.»

Источник: https://BroDude.ru/primeryaem-filosofiyu-nicshe-na-sovremennogo-ne-sverxcheloveka/

Философия жизни Ф. Ницше. «Воля к власти» и идеал «сверхчеловека»

2:  Что хорошо? – Всё, что повышает в человеке чувство власти, волю к

«Философия жизни» Ф. Ницше – одно из интереснейших направлений философии иррационализма, которое исследует природу человека, его индивидуальность и свободу. Это поиск новой морали для свободного человека на пути разрушения традиционных ценностей.

В его философских воззрениях понятие «жизнь» призвано заменить понятие «бытие». Бытие это статичное состояние, а жизнь – движение, становление, и именно оно (становление) является первоосновой мира.

Поэтому изучение иррациональной природы человека, стремление понять человека, найти выход из эпохи «упадка культур» и двойной морали – основная цель философии Ф. Ницше.

Он пишет: «Толкуя сам себя, я сам себе не в толк, во мне толмач давно уж приумолк. Но кто ступает собственной тропой, тот к свету ясному несёт и образ мой».

Он понимал себя как человека, который возвестил о новой эпохе и утверждал, что его имя будут вспоминать в связи с кризисом, какого никогда не было на земле, глубочайшим конфликтом сознания, разрывом со всем, во что раньше свято верили. Безусловно, учение Ф.

Ницше противоречиво, именно поэтому не может быть оценено как только негативное или только позитивное. Его философия заставляет думать, сравнивать, размышлять.

На формирование мировоззрения Ф. Ницше огромное влияние оказал немецкий философ Шопенгауэр.

В своей работе «Мир как воля и представление» Шопенгауэр выстраивает стройную цельную философскую систему суждений о бытие человека. Мир в изображении философа мрачен.

Не Бог управляет миром, а слепая разрушительная Мировая Воля, которая является могучим творческим принципом, порождающим все вещи и про­цессы. Все феномены мира – результаты творения этой Воли.

По Шопенгауэру, Воля лежит в основе всякого ума, побуждает его к деятельности и развивает, она лежит в основе всех явлений, она – сущность всякой вещи, независимая от пространства и времени «вещь в себе».

Эта воля имеет характер всеединства, поэтому она является Волей Вселенной. В Воле заключается сущность природы и её явления, при этом вещи и явления – суть объективации Воли.

Она как постоянная жизненная сила – сущность всего того, что есть, и того, что появится.

При этом А. Шопенгауэр отмечает, что различные формы процесса самореализации Мировой Воли мы видим в земном притяжении, магнетизме, в воссоединении электрических полюсов, в росте кристаллов и т. д.

Анализируя сущность неорганического мира, мы видим одну и ту же жизненную постоянную силу, которая, по мнению философа, постоянно возрастая и делаясь всё более заметной, проявляется в жизни растений, животных и человека.

Проявляясь во времени и пространстве, воля подчиняется принципу индивидуации и становится Волей к жизни. Воля к жизни как производная от Мировой Воли проявляется как стремление, которому нет конца. Она присуща каждому уровню природы. Но наиболее наглядно она прослеживается в животном мире и обществе: здесь для всех одинаково стремление к сохранению, благополучию и размножению.

Жизнь людей в обществе полна нужды, страха, горя и сострадания, и всё сводится к борьбе за существование.

Тревоги чередуются с разо-чарованием, моменты удовлетворения желаний мимолётны и приносят затем скуку и новые страдания. Эгоизм людей, лежащий в основе их поступков, обусловливает «войну всех против всех». А.

Шопенгауэр повторяет слова английского философа Т. Гоббса: «Человек человеку – волк».

Следует отметить, что Шопенгауэр не ограничивался констатацией зла в окружающем мире, а пытался обрисовать пути, следуя которым человек может прожить жизнь спокойно, счастливо.

Счастье он понимал как спокойствие и считал, что возможно отстраниться от построений Воли, только пренебрегая потребностями, кроме самых необходимых. Этим он пропагандировал аскетический образ жизни.

Моральное самосовершенствование рассматривалось мыслителем как способ отрешения от злой Воли.

При этом этическая программа Шопенгауэра по-своему вполне последовательна. Коль скоро Мировая Воля представляет собой источник зла, то её самоликвидация морально оправдана и даже необходима.

Поскольку уничтожение её возможно только через определённую деятельность порождённых ею людей, морально необходимо упразднение ими Воли к жизни в самих себе.

В этом, по мнению философа, и заключается их этический долг.

Нравственный закон Шопенгауэра гласит: принуждая себя ничего не делать из того, что хочется, следует делать всё то, что не хочется.

Мораль должна складываться из следующих элементов: покорное принятие мучений, аскетическая позиция в отношении собственной личности, альтруистическая установка в отношении всех других людей и полное упразднение эгоизма в результате действий первых двух принципов.

Философ подчёркивает, что обязательной предпосылкой и условием морали является свобода воли человека. Моральный человек достигает своего рода атеистической «святости». Он не верит в Бога, но ведёт себя так, как если бы он в него верил, и следует его заветам.

Учение А. Шопенгауэра об иррациональной Воле, о Воле к жизни всего сущего, представления о внешнем мире через внутренний мир человека повлияли на эволюцию философских взглядов Ф. Ницше, формирование его концепции сверхчеловека и Воли к власти.

В человеке страдание достигает своей кульминационной точки.

И чем более сознателен и духовно богат человек, тем больше его страдания, «гений страдает больше всех». Жизнь людей проникнута скудоумием и пошлостью, завистью и лицемерием и представляет, по мнению философа, постоянно возвращающееся хотение мелочей, «сонное шатание» до самой смерти.

Люди «заводятся» и «идут» не зная, куда и зачем, они разыгрывают в жизни пустые пьесы. «Хотеть и стремиться» лежит в основе сущности человека. А если у человека объекты хотения отсутствуют, предположим, из-за лёгкости их удовлетворения, то им овладевают скука и пустота.

Ф. Ницше – создатель новой нравственной философии, которая, по его мнению, является центром всякой философии, т. е. «зерном», из которого вырастает целое «растение». Он опровергает христианскую мораль, провозглашающую принципы любви и сострадания.

«Что хорошо? – Всё, что повышает в человеке чувство власти, волю к власти, самую власть. Что дурно? – Всё, что происходит от слабости. Что есть счастье? – Чувство растущей власти, чувство преодолеваемого противодействия.

Не удовлетворённость, но стремление к власти, не мир вообще, но война, недобродетель, но полнота способностей (добродетель, свободная от морали)». Далее. «Слабые и неудачники должны погибнуть: первое положение нашей любви к человеку. И им должно ещё помочь в этом!» – восклицает Ф. Ницше.

И, наконец: «Что вреднее всякого порока? – Деятельное сострадание ко всем неудачникам и слабым – христианство».

Он утверждает, что именно христианская мораль является условием сохранения слабых, бедных духовно, «полуудачных или полностью неудачных видов человечества». Она является инстинктом «стада против сильных и независимых», инстинктом «страдающих и ошибающихся против счастливых», инстинктом «посредственных против исключительных».

Это мораль рабов. Христианство полагает, что человек не знает и не может знать, что для него добро и что зло: он верит Богу, который один знает это. Христианская мораль, по мнению философа, есть приказ, источник которой трансцендентен; она по ту сторону всякой критики…

поскольку Бог есть истина, она возникает и ниспровергается вместе с верой в Бога.

Христианство является религией сострадания, именно поэтому Ницше не приемлет христианскую систему ценностей. Философ считает, что всякое сострадание удваивает человеческие страдания, в этом его расхождение с Шопенгауэром.

Сострадание поддерживает всё, что уже готово к погибели, отдаляет конец обездоленных, неудачников, тем самым нарушает основной закон исторического развития, т. е. естественного отбора.

Сострадание делает ещё более слабыми тех, кто не способен стоять на своих ногах, «выродившихся людей»; оно было распространено, прежде всего, среди рабов. Сострадая слабым, по мнению Ницше, мы сами заражаемся их болезнью и становимся рабами.

Анализируя природу человека в своей «философии жизни», Ницше приходит к тому, что все желания и страсти человека могут быть сведены к одному первичному инстинкту – Воле к власти.

Воля к власти есть основной инстинкт всего сущего, и, в отличие от шопенгауэровской теории, в борьбе волевых центров заключается не зло мира, а наоборот – основа всего культурного прогресса.

В представлении о смысле человеческого бытия для немецкого философа принципиальным становится различие двух фундаментальных «сил»: действующих – активных и противодействующих – реактивных.

В истории человечества постоянно победу одерживали вторые, приводящие к тому, что в жизни и культуре господствуют косное постоянство, усреднённая однородность, отрицание всего нестандартного и нового.

Но подлинный смысл всего происходящего в жизни и культуре определяют первые силы, поскольку без них невозможно творчество, самопожертвование ради созидания абсолютно нового. Понятие «Воля к власти» потому и становится главным для Ф.

Ницше, что он вкладывает в него содержание, не имеющее ничего общего с обыденным пониманием «власти» и «воли к власти». Воля к власти у Ницше – это не воля, которая вожделеет господства. Вожделеть и брать можно только по отношению к тому, что дано и установлено, т. е.

по отношению к тому, что не зависимо от воли или даже господствует над ней.

Исходя из того, что нет ничего господствующего над Волей к власти, она, и только она, является основой всего сущего, Ницше понимает её как безграничное стремление творить и отдавать.

Однако данное утверждение следует уточнить. При чтении работ Ницше необходимо выделить два смысловых уровня.

Первыйвнешний, характеризуется тем, что философ нарочито вызывающе, вероятно сознательно, использует понятия и суждения, заставляющие думать о нём как о крайнем антигуманисте, проповеднике войны, жестокости и насилия.

И на этом уровне Воля к власти предстаёт как стремление к превосходству и господству, имеющее чисто биологическое, физическое выражение. Недаром примером Воли к власти во многих его высказываниях выступает борьба за существование биологических организмов.

В человеке она проявляется как стремление господствовать над другими людьми и становится средством выживания в окружающем нас мире.

В работах Ницше виден и второй смысловой уровень: Воля к власти есть неискоренимая, связанная с самой сущностью человеческой личности, потребность быть абсолютным творческим центром бытия.

Ницше не верил в возможность объяснить свои новаторские идеи о смысле человеческого существования с помощью традиционных философских понятий, поэтому он использует такую терминологию, которая подчёркнуто нарочито порывает с традициями «великих» систем истории философии.

Ф. Ницше выдвигает идею «вечного возвращения» жизни на Земле. Он исходил из идеи Дюринга, что Вселенную можно представить в любой момент в виде комбинации элементарных частиц. Тогда мировой процесс будет калейдоскопом их различных комбинаций, число которых имеет предел.

А это значит, что после завершения последней комбинации может вновь складываться первая.

Следовательно, мировой процесс – это ни что иное, как циклическое повторение однажды уже бывшего, «всё становление имеет место только в рамках вечного круговращения и постоянного количества силы».

По Ницше, нам предстоит жить вечно, т. е. вечно возвращаться в периоды всего существующего. Каждое мгновение вечно, поскольку неизбежно возвращается.

Поэтому мы должны устроить жизнь так, чтобы она производила впечатление прекрасного. Надо вести себя так, чтобы вся наша жизнь действительно носила на себе печать вечности.

Желать вечного повторения каждой нашей мысли и чувства – именно в этом и заключается искусство жить.

Учение о «вечном возвращении» подготавливает почву к появлению нового типа человека – человека будущего, сверхчеловека. Образ сверхчеловека формировался на протяжении всего творчества философа, но наиболее содержательно представлен в его работе «Так говорил Заратустра» (1883–1886).

Сверхчеловек Ницше – это результат культурно-духовного совершенствования человека, тип настолько превосходящий современного ему человека по своим интеллектуально-моральным качествам, что он образует как бы новый и особый биологический тип. Сверхчеловек возносится над прежним уровнем человеческого бытия, но не ради произвола и господства над другими, а ради нового бытия, к которому нынешний человек по сути своей ещё не готов.

Сверхчеловек Ницше – это не конкретный человек, это не вождь, возвышающийся над массой людей, – это нравственный образ, означающий высшую степень духовного расцвета человечества, олицетворение тех новых моральных идеалов, любовь к которым Ницше стремился сделать главным нравственным устремлением человечества. Воля к власти в своей универсальности означает абсолютность жизни, абсолютность человеческой личности, понятой в её бесконечной потенциальной полноте, – это Ницше и обозначает понятием «сверхчеловек«.

В речи Заратустры «О трёх превращениях» Ф. Ницше видит долгий путь становления эпохи сверхчеловека. По Ницше сверхчеловеческая эволюция является духовной и проходит три стадии: верблюда, льва и ребёнка. На первой стадии человек, как бы верблюд, навьюченный всякими «ты должен» современного общества, берёт «всё самое трудное на себя» и спешит «в свою пустыню».

Здесь в «самой уединённой пустыне совершается второе превращение». На второй ступени «львом», господином самого себя является человек, «… свободу хочет он себе добыть и господином быть в своей собственной пустыне».

Он не хочет жить по принципу «ты должен», дух льва говорит: «я хочу». «Создать новые ценности – этого не может ещё лев, но создавать себе свободу для нового созидания – это может сила льва. Завоевать себе свободу и священное Нет даже перед долгом – для этого…

нужно стать львом». На этой стадии отбрасываются все принципы общественной морали.

«Завоевать себе право для новых ценностей – это самое страшное завоевание для духа выносливого и почтительного». И «хищный лев» хочет стать ещё «ребёнком».

Чтобы понять эту аллегорию, нужно вчитаться в следующие строки: «Дитя есть невинность и забвение, новое начинание, игра, самокатящееся колесо, начальное движение, святое слово утверждения. Да, для игры созидания…

нужно святое слово утверждения: своей воли хочет теперь дух, свой мир находит потерявший мир…», – так говорил Заратустра. На этой стадии свободный дух сверхчеловека творит систему ценностей для других.

https://www.youtube.com/watch?v=wi4VDYu8mgc

По мнению Ницше, главным заблуждением людей является их слепое следование принципам, установленным религиями, моралью и законами.

Но разве возможно тогда созидание самих творческих личностей! Сверхчеловек – это яркая индивидуальность, устремленная в будущее, это творец новой жизни, который, освобождаясь от собственных страданий, пытается излечить «больное общество». В нём жизненная творческая сила достигает высшей стадии развития.

Следует отметить, что в своей концепции сверхчеловека Ницше отказывается от любви к «ближнему». Он проповедует любовь к «дальнему», постоянному творческому началу.

«Ближних» Ницше представляет теми, кто находится в ленивом состоянии своих пороков, либо сравнивает их с «телегами», которые, скрипя, «везут камни в долину»; с лягушками, которые «сидят в своем болоте и там квакают из тростника».

Это затхлый мир «страны отцов».

Сверхчеловек у Ницше – это «дальнее», синоним идеального и противоположного «ближнему» во временно-пространственном и психологическом планах, свободное от общепринятой системы ценностей, свободное для достижения «нового смысла земли!».

А современный человек – лишь «канат», «натянутый между животным и сверхчеловеком», «канат над пропастью», «мост» к цели, он – «гибель» и «переход» к новой эпохе сверхчеловека, он – то, что должно создать почву для появления сверхчеловека и погибнуть.

Безобразен, по Ницше, человек, согнувший спину перед иллюзиями потустороннего, потерявший веру в жизнь. Достоин уважения лишь сверхчеловек, верующий в земное, творящий смысл земного, исполненный воли к победе.

В этом его Воля к власти. «Мужайтесь, высшие люди! Ныне впервые мечется в родовых муках гора человеческого будущего. Бог умер, ныне мы хотим, чтобы жил Сверхчеловек!» – так говорил Заратустра.

Здесь важно отметить, что понятие «сверхчеловек» не тождественно представлению о «сильных личностях«, «героях». Описывая сильные «экземпляры человеческого рода», а иногда и восхищаясь ими, философ как бы даёт нам возможность угадать в представителях человечества черты возвышенного образа, своего Сверхчеловека.

Относительно людей реальных, живущих или когда-либо живших, Ницше подчеркивает, что «пересмотрел людей и не нашёл среди них своего идеала». «Высокий человек» – ещё не сверхчеловек: он гоним в обществе, он встречает непонимание и от всего этого страдает.

Разоблачая иллюзию тех, кто создаёт себе «культ героев» из людей вроде Наполеона, Ницше считает, что «эти фанатики идеалов, имеющие плоть и кровь», правы лишь постольку, поскольку они отрицают, знают отрицаемое, поскольку сами происходят из него.

Но когда они утверждают, они ставят своего героя так далеко, что перестают видеть его отчётливо и резко. Сверхчеловек – это идеал человечества и надежда Ф. Ницше: «Наша суть – создать более высокое существо, чем мы сами. Создать за пределами самих себя!..

» Как всякое желание предполагает цель, так и человек предполагает существо, которого нет, но которое составляет цель его существования.

К основным идеям ницшеанства можно относиться по-разному.

Однако нельзя не отметить, что его «философия жизни» провозглашает идею становления человека через преодоление своего несовершенства, своей «творческой немощи».

Ницше обращается к бесконечной творческой силе, потенциально присущей человеку, в надежде, что она предопределит становление новой жизни. Мы сами перед собой отвечаем за свою жизнь, так будем же её творцами.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/14_53661_filosofiya-zhizni-f-nitsshe-volya-k-vlasti-i-ideal-sverhcheloveka.html

Так говорил ницше

2:  Что хорошо? – Всё, что повышает в человеке чувство власти, волю к
 

ТАК ВОТ ТЫ КАКОЙ, ФРИДРИХ НИЦШЕ!

(МАНИФЕСТ ПАРТИИ ГИПЕРЖУИНОВ)

Ф.Ницше

Антихристианин. Проклятие  христианству.

Произведение публикуется по изданию: Фридрих Ницше,  сочинения в 2-х томах, том 2, издательство  «Мысль», Москва 1990. Перевод — В. А.  Флёровой.

Эта книга принадлежит немногим. Может быть, никто из этих немногих ещё и не существует.  
Ими могут быть те, кто понимает моего Заратустру…

Итак, только это — мои читатели, мои настоящие читатели, мои предопределённые читатели:  
 что за дело до остального? Остальное — лишь человечество. Надо стать выше  человечества силой, высотой души —  презрением…

Фридрих Ницше1

Обратимся к  себе. Мы гипербореи…  

2Что хорошо? —  Всё, что повышает в человеке чувство  власти, волю к власти, самую власть…  
…Что есть счастье? — Чувство растущей власти,  чувство преодолеваемого противодействия.  

Слабые и  неудачники должны погибнуть: первое  положение нашей любви к человеку. И им   должно ещё помочь в этом.

Что вреднее  всякого порока? — Деятельное сострадание  ко всем неудачникам и слабым —  
христианство.Комм.:  

Ницше утверждает о себе и подобных себе: Мы — гипербореи, не умеющие сострадать;  властные люди, готовые уничтожать всех  слабых и неудачников. То есть они — «санитары леса». 

3… 4

Человечество  не представляет собою развития к лучшему,  или к сильнейшему, или к высшему, как в  это до сих пор верят. «Прогресс» есть  лишь современная идея, иначе говоря,  фальшивая идея. Теперешний европеец по своей ценности глубоко ниже европейца  
эпохи Возрождения…

Совсем в ином  смысле, … удаётся проявление того, что фактически … по отношению к  целому человечеству представляет род  сверхчеловека.

Такие счастливые  случайности всегда бывали и всегда  могут быть возможны. И при благоприятных  обстоятельствах такими удачами могут  
быть целые поколения, племена, народы.
Комм.

:  
гипербореи по сравнению со всем остальным человечеством — сверхчеловеки.

5… 6… Я понимаю  испорченность, как об этом можно уже  догадаться, в смысле decadence: я утверждаю,  что все ценности, к которым в настоящее  время человечество стремится, как к  
наивысшим, — суть ценности decadence.

Я называю  животное — род, индивидуум — испорченным,  когда оно теряет свои инстинкты, когда  оно выбирает, когда оно предпочитает  то, что ему вредно…Комм.:  

посмотрим, какие ценности Ницше критикует.

7Христианство  называют религией сострадания…  Сострадание вообще противоречит закону  развития, который есть закон подбора. Оно поддерживает то, что должно погибнуть,  оно встаёт на защиту в пользу обездоленных и осуждённых жизнью; поддерживая в жизни  неудачное всякого рода, оно делает саму  жизнь мрачною и возбуждающею сомнение…  Шопенгауэр был прав: сострадание отрицает  жизнь, оно делает её более достойной  отрицания, — сострадание есть практика  нигилизма. Повторяю: этот угнетающий и  заразительный инстинкт уничтожает те  инстинкты, которые исходят из поддержания и повышения ценности жизни: умножая  бедствие и охраняя всё бедствующее, оно  является главным орудием decadence —  сострадание увлекает в ничто!..  
8Необходимо  сказать, кого мы считаем своей  противоположностью: теологов и всё, что  от плоти и крови теологов, — всю нашу  философию… Идеалист совершенно так,  как и жрец… Пока жрец, этот отрицатель,  клеветник, отравитель жизни по призванию…
Комм.:  
христианская религия и философия по Ницше — это признаки упадка. Почему? 

9… 10Немцам сразу  понятны мои слова, что кровь теологов  испортила философию. Протестантский  
пастор — дедушка немецкой философии…Ещё одно слово  против Канта как моралиста… Самые  глубокие законы сохранения и роста  
повелевают… : чтобы каждый находил себе свою добродетель, свой категорический императив…
Комм.:  то есть у каждого должны быть свои оригинальные ценности, идеалы (по Ницше).  Но тогда невозможно существование любого общества, поскольку основой для  объединения людей в социальную группу является общий идеал (и именно моральный).  Поэтому предложение Ницше о том, что у  каждого гиперборея должен быть свой  идеал, отличный от идеала другого  гиперборея, — это путь социального   распада, гибели общества гипербореев.
12… 13… 14Нам пришлось  переучиваться. Во всём мы сделались  скромнее. Мы более не выводим человека  из «духа», из «божества», мы отодвинули  его в ряды животных. Мы считаем его  
 сильнейшим животным, потому что он хитрее всех, — следствием этого является  его духовность…Комм.:  

по Ницше главное качество сильнейшего — хитрость. 

Обмани ближнего…  

15Ни мораль, ни  религия не соприкасаются в христианстве  ни с какой точкой действительности…  
Только после того, как понятие «природа» было противопоставлено понятию «Бог»,  слово «природный», «естественный»  должно было сделаться синонимом  «недостойный» — корень всего этого  мира фикций лежит в ненависти к  естественному (действительность!); этот  мир есть выражение глубокого отвращения  к действительному… И этим всё объясняется. У кого единственно есть основание  отречься от действительности, оклеветавши  её? — У того, кто от неё страдает. Но  страдать от действительности — это  значит самому быть неудачной действительностью… Перевес чувства  неудовольствия над чувством удовольствия  есть причина этой фиктивной морали и  религии, а такой перевес даёт содержание  формуле decadence…
Комм.:  Ницше оправдывает действительность в пику библейскому «мир во зле лежит».  

Кому же не нравится действительность, которую так защищает Ницше? Кто же такие  гипербореи Ницше?

16К такому  заключению вынуждает критика христианского  понятия о Боге. — Народ, который ещё верит в самого себя, имеет также и своего  собственного Бога. В нём он чтит условия, благодаря которым он поднялся, — свои  добродетели. Его самоудовлетворённость,  его чувство власти отражается для него  в существе, которое можно за это  благодарить… Религия при таких  предпосылках является выражением  благодарности. Народ, благодарный за  своё существование, нуждается для  выражения этой благодарности в божестве…  Конечно, если народ погибает, если он  чувствует, что окончательно исчезает  его вера в будущее, его надежда на  свободу, если покорность начинает  входить в его сознание, как первая полезность, если добродетели подчинения  являются необходимыми условиями его  поддержания, то и его божество должно  также измениться. Оно делается теперь  пронырливым, боязливым,скромным,  советует «душевный мир», воздержание  от ненависти, осторожность, «любовь к  

другу и врагу»…

Комм.:  Ницше противоречит сам себе в ТГЗ («Так говорил Заратустра»). Обратите внимание,  там он пишет, что тело — это основа  человека, а сознание, дух и интеллект —  это его орудия. Если это так, то обращение  к сознанию, духу людей, тело которых одряхлело (поэтому и изменился их  характер, дух и характер, дух их божества) бесполезно. То есть проповедь,  

идеологическая обработка бесполезны (так по Ницше). 

17

Где понижается  воля к власти в какой бы то ни было форме,  там всякий раз происходит также и  физиологический спад, decadence. Божество  decadence, кастрированное в сильнейших своих мужских добродетелях и влечениях,  делается теперь по необходимости Богом  физиологически вырождающихся, Богом  слабых.

Сами себя они не называют слабыми,  они называют себя «добрыми»…  
Комм.

:  Ницше удивляет: он должен был написать  (согласно своей же позиции, выраженной  в ТГЗ) следующее: где понижается  физиологический уровень в какой бы то  ни было форме, там всякий раз происходит  также и духовный спад (ослабление воли  к власти).

18Христианское  понятие о божестве — это понятие есть  одно из самых извращённейших понятий о божестве, какие только существовали  на земле; … Бог, выродившийся в противоречие  
с жизнью, вместо того чтобы быть её просветлением и вечным её утверждением!  Бог, объявляющий войну жизни, природе,  воле к жизни! Бог как формула всякой
клеветы на «посюстороннее», для всякой лжи о «потустороннем»
! Бог,обожествляющий «ничто», освящающий волю к «ничто»!..
Комм.:  
опять тот же вопрос — почему христианство так не нравится Ницше? Ответа автор не  даёт. 

19… 20… В христианстве инстинкты подчинённых и угнетённых  выступают на передний план: именно
 низшие сословия ищут в нём спасения…
высшее значится здесь как недостижимое,  как дар, как «милость»… Тело здесь  презирается, гигиена отвергается как  чувственность; церковь отвращается  даже от чистоплотности (первым мероприятием  христиан после изгнания мавров было  закрытие общественных бань, каковых  только в Кордове насчитывалось до  двухсот семидесяти)… Христианство есть смертельная вражда к господам  земли, к «знатным», и вместе с тем скрытое,  тайное соперничество с ними (им предоставляют «плоть», себе хотят только  «душу»…). Христианство — это ненависть к уму, гордости, мужеству,  
свободе; это — libertinage ума;
христианство есть ненависть к чувствам,  к радостям чувств, к радости вообще…
Комм.: вот и ответ  Ницше по поводу его неприятия христанства.  Оказываетсяхристианство — это религия  низших слоев (читай «низшие сословия»  как крестьянство, рабочий класс и другие наёмные работники). Вот кто отрицает  действительность, которую так защищает Ницше (см. выше), вот кого так не любит  Ницше. Ключевые слова: «Христианство  есть смертельная вражда к господам  земли, к «знатным», и вместе с тем скрытое,  тайное соперничество с ними…» Все  остальные обвинения лишь прикрывают  вот этот главный недостаток христианства,  которое, по Ницше, есть религия «низов».  
23… 24… 25… 26…  27… Христианство отрицает церковь…
Комм.:  
последнее — без комментариев (это, действительно, клиника). 

28… 29… («не противься  злому» — глубочайшее слово Евангелия,  его ключ в известном смысле); блаженство  в мире, в кротости, в неспособности быть  врагом. Что такое «благовестие»? —  
Найдена истинная жизнь, вечная жизнь — она не только обещается, но она тут, она  в вас: как жизнь в любви, в любви без  уступки и исключения, без дистанции.  Каждый есть дитя Божье — Иисус ни на  что не имеет притязания для себя одного,  — как дитя Божье, каждый равен каждому…  Говоря со строгостью физиолога, здесь было бы уместно совершенно иное  
слово, слово «идиот»…
Комм.:  
вот опять нападки на то, что Ницше (и западная элита) отвергают. Почему? А вот потому (продолжение следует).

Источник: https://senecus79.livejournal.com/4907.html

Просмотр: Философия жизни — Методическая разработка (М.Р. Мазурова) — Глава: Жизнь философа онлайн

2:  Что хорошо? – Всё, что повышает в человеке чувство власти, волю к

Ф. Ницше – создатель новой нравственной философии, которая, по его мнению, является центром всякой философии – «зерном», из которого вырастает целое «растение». Он опровергает христианскую мораль, провозглашающую принципы любви и сострадания.

«Что хорошо? – Всё, что повышает в человеке чувство власти, волю к власти, самую власть. Что дурно? – Всё, что происходит от слабости. Что есть счастье? – Чувство растущей власти, чувство преодолеваемого противодействия.

Не удовлетворённость, но стремление к власти, не мир вообще, но война, не добродетель, но полнота способностей (добродетель, свободная от морали)». «Слабые и неудачники должны погибнуть: первое положение нашей любви к человеку. И им длжно ещё помочь в этом!» – восклицает Ф. Ницше.

И наконец: «Что вреднее всякого порока? – Деятельное сострадание ко всем неудачникам и слабым – христианство» [2, т. 2, с. 633].

Он утверждает, что именно христианская мораль является условием сохранения слабых, бедных духовно, «полуудачных или полностью неудачных видов человечества.» Она является инстинктом «стада против сильных и независимых», инстинктом «страдающих и ошибающихся против счастливых», инстинктом «посредственных против исключительных».

Это мораль рабов. Христианство полагает, что человек не знает и не может знать, что для него добро и что зло: он верит Богу, который один знает это.

Христианская мораль, по мнению философа, есть приказ, источник которой трансцендентен; она по ту сторону всякой критики… поскольку Бог есть истина, она возникает и ниспровергается вместе с верой в Бога.

Именно христианская мораль изображает как «зло» все основные инстинкты сильного человека, все его ценности, такие как гордость, великая ответственность, жизнерадостность, инстинкт войны и завоевания, чувство страсти, мести, гнева, риска, тяга к творчеству и порождению абсолютно нового.

Христианство является религией сострадания, именно поэтому Ницше не приемлет христианскую систему ценностей. Философ считает, что всякое сострадание удваивает человеческие страдания, в этом его расхождение с Шопенгауэром.

Сострадание поддерживает всё, что уже готово к погибели, отдаляет конец обездоленных, неудачников, тем самым нарушает основной закон исторического развития – естественного отбора.

Сострадание делает ещё более слабыми тех, кто не способен стоять на своих ногах, «выродившихся людей», оно было распространено, прежде всего, среди рабов. Сострадая слабым, по мнению Ницше, мы сами заражаемся их болезнью и становимся рабами.

Господствующая мораль базируется на ложной психологии, она стремится разрушить природные инстинкты человека, обрекая тем самым людей следовать принципам, несовместимым с их природным началом. Мораль стремится «исправлять людей». При этом «укрощение» зверя–человека, называет его «улучшением».

Говоря «человек–зверь», Ницше имеет ввиду сильное природное начало в человеке и подчеркивает, что «кто знает, что происходит в зверинцах, тот сомневается в том, чтобы зверя там «улучшали». Его ослабляют, делают менее вредным, и он становится благодаря страху, боли, голоду болезненным и слабым.

То же самое происходит с укрощенным человеком, которого «исправили». Именно в начале средних веков, по мнению философа, всюду охотились за прекраснейшими экземплярами «белокурых бестий», «исправляли», например, знатных германцев.

Что из себя представлял этот «исправленный», завлечённый в монастырь германец? Он стал «карикатурой человека», он лежал в клетке «больной, жалкий, озлобленный на самого себя, полный ненависти к позывам жизни, полный подозрений ко всему, что было ещё сильным и счастливым». Словом, это был христианин.

Ницше подчёркивает, что если бороться со зверем, надо разрушить его здоровье – это единственное средство сделать его слабым. И церковь это прекрасно поняла: «она испортила человека», она ослабила его волевое начало, его инстинкты к жизни, но заявила претензию на то, что «исправила» его.

В этом проявляется, по мнению Ницше, одно из лицемерий христианства и церкви. Написав по его словам «ужасную книгу» «По ту сторону добра и зла», а позже «Сумерки идолов» и «Антихрист», Ницше понимал, что  перешел за некую грань общепринятого и дозволенного, так как поставил перед человеком труднейшую дилемму: мораль или свобода.

Его выбор был в пользу свободы, но не столько свободы от морали, сколько свободы для новой и истинно свободной морали.

Христианская мораль по Ницше – «увёртка для лишних и случайных людей, для нищего духом и силою отребья, которому не следовало бы жить,– мораль, поскольку милосердие; ибо она говорит каждому: «ты всё-таки представляешь собою нечто весьма важное», – что, разумеется, есть ложь», – восклицает Ницше. [2, т. 1, 735].

Следует отметить, что в своих работах он проводит различие между Иисусом и христианством. Последнее отличается от того, что хотел его Основатель. Вместе с Христом было вольным духом Евангелие. Вместе с ним умерло и Евангелие.

Точнее оно переродилось в церковь, в христианство, в ненависть и предательство всего благородного и аристократического.

Именно в христианстве, по мнению Ницше, живёт инстинкт борьбы против всего одарённого и привилегированного, оно формирует мораль рабов, которая отражает упадок современной культуры, превращает человека в больное, униженное существо, с тревожной совестью, бессильной волей и извращёнными инстинктами.

«Великую войну» Ницше объявляет не только христианству, но и морали вообще в работах «По ту сторону добра и зла» и «Генеалогия морали». Он пытается показать необоснованность претензий на неоспоримую абсолютность моральных ценностей.

Мораль – это механизм господства над себе подобными, поэтому, по его мнению, нельзя смешивать аристократическую мораль сильных с моралью рабов. Слабому невыносимо осознавать себя слабым перед лицом сильного, поэтому для самосохранения он стремится уничтожить сильного, уничтожить всё, что стремится к своему превосходству. В то время как аристократическая мораль самодостаточна.

«Для свободных душ» необходима «невинность» в отношении морали или, что по существу то же самое – понимание того, что мораль не безусловна, не абсолютна, что «в себе никакая мораль ценностью не обладает». По мнению Ницше «только невинность становления» даёт человеку великое мужество и великую свободу.

Источник: http://bookzooka.com/book/300-filosofiya-zhizni-metodicheskaya-razrabotka-mr-mazurova/4-zhizn-filosofa.html

Читать

2:  Что хорошо? – Всё, что повышает в человеке чувство власти, волю к
sh: 1: —format=html: not found

Фридрих Ницше

Антихрист. Проклятие христианству

ПРЕДИСЛОВИЕ

Эта книга принадлежит немногим. Может быть, никто из этих немногих еще и не существует. Ими могут быть те, кто понимает моего Заратустру; как мог бы я смешаться с теми, у кого лишь сегодня открываются уши? Только послезавтра принадлежит мне. Иные люди родятся posthum.

Условия, при которых меня понимают и тогда уже понимают с необходимостью, – я знаю их слишком хорошо. Надо быть честным в интеллектуальных вещах до жестокости, чтобы только вынести мою серьезность, мою страсть.

Надо иметь привычку жить на горах – видеть под собою жалкую болтовню современной политики и национального эгоизма.

Надо сделаться равнодушным, никогда не спрашивать, приносит ли истина пользу или становится роком для личности… Пристрастие силы к вопросам, на которые сегодня ни у кого нет мужества; мужество к запретному; предназначение к лабиринту. Опыт из семи одиночеств. Новые уши для новой музыки.

Новые глаза для самого дальнего. Новая совесть для истин, которые оставались до сих пор немыми. И воля к экономии высокого стиля: сплачивать свою силу, свое вдохновение. Уважение к себе; любовь к себе; безусловная свобода относительно себя…

Итак, только это – мои читатели, мои настоящие читатели, мои предопределенные читатели: что за дело до остального? Остальное – лишь человечество. Надо стать выше человечества силой, высотой души – презрением…

Фридрих Ницше

1

Обратимся к себе. Мы гипербореи – мы достаточно хорошо знаем, как далеко в стороне мы живем от других. «Ни землей, ни водой ты не найдешь пути к гипербореям» – так понимал нас еще Пиндар[1]. По ту сторону севера, льда, смерти – наша жизнь, наше счастье.

Мы открыли счастье, мы знаем путь, мы нашли выход из целых тысячелетий лабиринта. Кто же нашел его? – Неужели современный человек? – «Я не знаю, куда деваться; я всё, что не знает, куда деваться», – вздыхает современный человек.

Этой современностью болели мы, мы болели ленивым миром, трусливым компромиссом, всей добродетельной нечистоплотностью современных Да и Нет. Эта терпимость, largeur[2] сердца, которая все «извиняет», потому что все «понимает», действует на нас как сирокко.

Лучше жить среди льдов, чем под теплыми веяниями современных добродетелей. Мы были достаточно смелы, мы не щадили ни себя, ни других, но мы долго не знали, куда нам направить нашу смелость. Мы были мрачны, нас называли фаталистами. Нашим фатумом было: полнота, напряжение, накопление сил.

Мы жаждали молний и дел, мы оставались вдали от счастья немощных, от «смирения». Грозовые тучи вокруг, мрак внутри нас: мы не имели пути; формула нашего счастья: одно Да, одно Нет, одна прямая линия, одна цель.

2

Что хорошо? – Все, что повышает в человеке чувство власти, волю к власти, самую власть.

Что дурно? – Все, что происходит из слабости.

Что есть счастье? – Чувство растущей власти, чувство преодолеваемого противодействия.

Не удовлетворенность, но стремление к власти, не мир вообще, но война, не добродетель, но полнота способностей (добродетель в стиле Ренессанс, virtu, добродетель, свободная от моралина).

Слабые и неудачники должны погибнуть: первое положение нашей любви к человеку. И им должно еще помочь в этом.

Что вреднее всякого порока? – Деятельное сострадание ко всем неудачникам и слабым – христианство.

3

Моя проблема не в том, как завершает собою человечество последовательный ряд сменяющихся существ (человек – это конец), но какой тип человека следует взрастить, какой тип желателен, как более ценный, более достойный жизни, будущности.

Этот более ценный тип уже существовал нередко, но лишь как счастливая случайность, как исключение, – и никогда как нечто преднамеренное. Наоборот, – его боялись более всего; до сих пор он внушал почти ужас, и из страха перед ним желали, взращивали и достигали человека противоположного типа: типа домашнего животного, стадного животного, больного животного – христианина.

4

Человечество не представляет собою развития к лучшему, или к сильнейшему, или к высшему, как в это до сих пор верят. «Прогресс» есть лишь современная идея, иначе говоря, фальшивая идея. Теперешний европеец по своей ценности глубоко ниже европейца эпохи Возрождения, поступательное развитие решительно не представляет собою какой-либо необходимости повышения, усиления.

Совсем в ином смысле, в единичных случаях на различных территориях земного шара и среди различных культур, удается проявление того, что фактически представляет собою высший тип, что по отношению к целому человечеству представляет род сверхчеловека. Такие счастливые случайности всегда бывали и всегда могут быть возможны. И при благоприятных обстоятельствах такими удачами могут быть целые поколения, племена, народы.

5

Не следует украшать и выряжать христианство: оно объявило смертельную войну этому высшему типу человека, оно отреклось от всех основных инстинктов этого типа; из этих инстинктов оно выцедило понятие зла, злого человека: сильный человек сделался негодным человеком, «отверженцем».

Христианство взяло сторону всех слабых, униженных, неудачников, оно создало идеал из противоречия инстинктов поддержания сильной жизни; оно внесло порчу в самый разум духовно-сильных натур, так как оно научило их чувствовать высшие духовные ценности как греховные, ведущие к заблуждению, как искушения.

Вот пример, вызывающий глубочайшее сожаление: гибель Паскаля, который верил в то, что причиной гибели его разума был первородный грех, между тем как ею было лишь христианство.

6

Мучительное, страшное зрелище представилось мне: я отдернул завесу с испорченности человека. В моих устах это слово свободно по крайней мере от одного подозрения: будто бы оно заключает в себе моральное обвинение.

Слово это – я желал бы подчеркнуть это еще раз – лишено морального смысла, и притом в такой степени, что испорченность эта как раз ощущается мною сильнее всего именно там, где до сих пор наиболее сознательно стремились к «добродетели», к «божественности».

Я понимаю испорченность, как об этом можно уже догадаться, в смысле décadence[3]: я утверждаю, что все ценности, к которым в настоящее время человечество стремится как к наивысшим, – суть ценности décadence.

Я называю животное – род, индивидуум – испорченным, когда оно теряет свои инстинкты, когда оно выбирает, когда оно предпочитает то, что ему вредно.

История «высоких чувств», «идеалов человечества» – может быть, именно мне нужно ею заняться – была бы почти только выяснением того, почему человек так испорчен. Сама жизнь ценится мною как инстинкт роста, устойчивости, накопления сил, власти: где недостает воли к власти, там упадок.

Я утверждаю, что всем высшим ценностям человечества недостает этой воли, что под самыми святыми именами господствуют ценности упадка, нигилистические ценности.

7

Христианство называют религией сострадания. Сострадание противоположно тоническим аффектам, повышающим энергию жизненного чувства; оно действует угнетающим образом. Через сострадание теряется сила. Состраданием еще увеличивается и усложняется убыль в силе, наносимая жизни страданием.

Само страдание делается заразительным через сострадание; при известных обстоятельствах путем сострадания достигается такая величина ущерба жизни и жизненной энергии, которая находится в нелепо преувеличенном отношении к величине причины (случай смерти Назореянина). Вот первая точка зрения, но есть еще и более важная.

Если измерять сострадание ценностью реакций, которые оно обыкновенно вызывает, то опасность его для жизни еще яснее. Сострадание вообще противоречит закону развития, который есть закон подбора.

Оно поддерживает то, что должно погибнуть, оно встает на защиту в пользу обездоленных и осужденных жизнью; поддерживая в жизни неудачное всякого рода, оно делает саму жизнь мрачною и возбуждающею сомнение.

Осмелились назвать сострадание добродетелью (в каждой благородной морали оно считается слабостью); пошли еще дальше: сделали из него добродетель по преимуществу, почву и источник всех добродетелей, конечно, лишь с точки зрения нигилистической философии, которая пишет на своем щите отрицание жизни, – и это надо всегда иметь в виду.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=106965&p=1

Непрекращающийся спор о Ницше

2:  Что хорошо? – Всё, что повышает в человеке чувство власти, волю к

Проблема сверхчеловека — один из главных пунктов в горячем споре о Ницше, который начался еще в прошлом веке и не ослабевает до сего времени. Другие пункты — вопросы о добре и зле, о христианстве и его морали сострадания, о гуманизме и демократии. В споре вокруг трактовки этих тем у Ницше уже выявились два противоположных подхода.

Сторонники первого, резко критического подхода к философии Ницше характеризуют ее как философию аморализма, антигуманизма, антидемократизма, как защитницу аристократизма и даже милитаризма. Ссылаются также на то, что в XX в.

ницшеанство использовалось германским нацизмом и другими идеологиями, оправдывавшими войну, насилие, покорения одними народами других, расовую ненависть. Любопытно, что сторонники этого взгляда используют некоторые обобщающие формулировки самого Ницше.

Ибо он охотно именовал себя не только нигилистом, но и «имморалистом», не скрывал своей вражды к христианству, демократии, гуманизму, к «противоестественной морали», к идеалам и «кумирам», как они сформировались в истории европейского человечества.

Особенно часто критики Ницше приводят его действительно сомнительные высказывания, которые квалифицируются как «человеконенавистнические».

«Что хорошо? — Все, что повышает в человеке чувство власти, волю к власти, самую власть.

Что дурно? — Все, что происходит из слабости.

…Слабые и неудачники должны погибнуть: первое положение нашей любви к человеку. И им должно ещё помочь в этом.

Что вреднее всякого порока? — Деятельное сострадание ко всем неудачникам и слабым» («Антихрист». Афоризм 2).

Критики не могут простить Ницше того, что он, в энергичных выражениях повествуя о таком несомненном историческом факте, как впадение в варварство так называемых благородных рас (римской, арабской, германской, японской знати, скандинавских викингов), говорил о вырывавшемся наружу «хищном звере» не только без особого осуждения, но даже как бы и с оттенком благоговейного ужаса. «Хищный зверь» — это «роскошная, похотливо блуждающая в поисках добычи и победы белокурая бестия; этой скрытой основе время от времени потребна разрядка, зверь должен выходить наружу, наново возвращаться в заросли…» («К генеалогии морали». Афоризм 11).

И хотя Ницше прозорливо замечает: «Может быть, совершенно правы те, кто не перестает страшиться белокурой бестии, таящейся в глубинах всех благородных рас, и держит перед нею ухо востро», — но тут же добавляет, что не менее опасен «пресмыкающийся человек», «ручной человек», который вышел на авансцену истории и «уже сноровился чувствовать себя целью и вершиной, смыслом истории, «высшим человеком»…» (там же).

Правда, о «свирепствах» «германской белокурой бестии», некогда наводившей на Европу «неизгладимый ужас», Ницше говорил уже без всякого восторга. Он скорее предупреждал о том, что в XX в.

стало очевидным фактом: за фасадом цивилизации скрывается почти «животное» варварство, готовое к разрушению и насилию. Но немецкие нацисты, создавшие культ «белокурой бестии», предпочитали не вдаваться в тонкости ницшевского текста.

Впрочем, многие критики, далекие от нацизма, следуют его примеру, когда просто протягивают нить от философии Ницше к германскому расизму.

Против этот решительно возражают сторонники второго подхода. Они считают необходимым объективно выявлять противоречивость, неоднозначность философии Ницше, истоки и определенную оправданность его критических идей, направленных против традиционных религиозных, моральных, философских воззрений. Рассмотрим некоторые из этих идей Ницше, не теряя из виду их дискуссионность и спорность.

Ницше настаивает на том, что человечество как род не прогрессирует. Более того, оно деградирует; человеческое общество, культура человечества находятся в состоянии декаданса, т.е. упадка.

Человечество испорчено — прежде всего в том смысле, что род человеческий теряет свои инстинкты, перестает сохранять и совершенствовать себя; он выбирает, предпочитает то, что ему вредно («Антихрист». Афоризм 6). Наше столетие, к сожалению, пока не опровергает, а скорее подтверждает эту печальную констатацию. В XX в.

из-за ядерного оружия и экологической катастрофы человечество оказалось перед самой страшной угрозой для самого существования человеческого рода и всего живого на Земле. Пытаясь выяснить причины деградации рода Homo sapiens, Ницше утверждает: кратким «мигом» своего земного бытия молодое еще человечество пока распоряжалось самым пагубным образом.

Уже случившиеся и грядущие катастрофы — это расплата за тысячелетия, когда европейское человечество отдало себя во власть христианских религии и морали. Ницше — один из самых яростных критиков религии и морали христианства.

Эта критика в значительной степени совпадает с проблематикой «генеалогии морали», которая мыслится у Ницше как исследование, выясняющее, «откуда, собственно, берут свое начало наши добро и зло» («К генеалогии морали». Афоризм 3). Из-за влияния христианства человечество выбрало путь сострадания слабым. Это вызывает осуждение Ницше.

Почему? «Сострадание, — утверждает он, — противоположно тоническим аффектам, повышающим энергию жизненного чувства; оно действует угнетающим образом» («Антихрист». Афоризм 7). Христианская мораль льстит человеку, она насквозь лицемерна, ибо не говорит людям правды.

А правда, согласно Ницше, состоит в том, что человек был диким животным на заре христианства и остается таковым на последующих этапах истории. Между тем христианство и гуманистическая мораль фальшиво объявляют человека, всегда готового впасть в дикость, венцом творения. В социальном плане христианство и гуманизм тоже были и остаются опасной ловушкой для человеческого рода: именем Бога оправдывалось и даже освящалось насилие слабых над сильными, восстание рабов против «благородных сословий».

Зародившееся в античном мире христианство стало, по утверждению Ницше, религией низших сословий, «подонков» античного общества. Когда христианство перенесло свое влияние на варварские народы, оно сделалось религией более сильных, но неудачливых людей.

Главные их чувства, устремления, идеи Ницше обозначает словом ressentiment, что в данном случае значит: злоба, месть, зависть, причудливое соединение комплекса неполноценности и неумеренных амбиций. Льстя человеку, христианство втайне считает его хищным зверем, которого следует приручать. А приручить легче слабого и больного зверя.

Делать человека слабым — это и есть «христианский рецепт к приручению, принуждению во имя «цивилизации»» («Антихрист». Афоризм 22). Ницше критикует христианство за подавление в человеке духовной силы, за догматизм и противодействие свободному началу человеческой природы.

В этом обвинении Ницше не оригинален и не одинок — подобные критические нападки на христианство в изобилии встречались в новое время. Но и сама эпоха нового времени, противоречиво объединившая начала демократии и конкуренции, обвинена в том, что она особо благоприятствовала укреплению пробужденного христианством «мира» ressentiment.

Следствием оказалась утрата европейскими нациями (особенно немцами, подчеркивает Ницше) тех импульсов к переоценке ценностей, которые дала эпоха Ренессанса.

Немало упреков Ницше высказывает и в адрес философов, утвердивших гуманистическую мораль. Так, Кант обвинен в том, что он пытался навязать человеку такие внешние правила морали, которым люди заведомо не могут следовать.

«Добродетель должна быть нашим изобретением, нашей глубоко личной защитой и потребностью, во всяком ином смысле она только опасна» («Антихрист». Афоризм 11). «Наиболее спелым плодом» развития общества и истории являются, согласно Ницше, суверенные индивиды («К генеалогии морали». Рассмотрение второе.

Афоризм 2), суверенные в том числе и в выборе моральных и социальных норм. Ницше горячо отстаивает свободу, самостоятельность, самоценность, активность индивида (в чем некоторые его критики усматривают лишь крайний индивидуализм).

Ницше подчеркивает, что свобода такого индивида есть и ответственность — единственная привилегия, которую берет на себя суверенный индивид, этот «вольноотпущенник, действительно смеющий обещать, этот господин над свободной волей».

Такой человек сам себе устанавливает «мерило ценности», сам решает, кого уважать или презирать. И уважает он не всякого человека, но только «равных себе, сильных и благонадежных людей», на чье слово можно положиться. «Доминирующий инстинкт» такого человека — совесть (там же).

Вернемся к концепции сверхчеловека. Сверхчеловек рождается, говорит Ницше, чтобы создать новую человеческую общность. Объединенные в нее люди становятся «сеятелями будущего». Им претит мораль рабов, угнетенных, взывающих к филантропии и состраданию.

Они освобождают себя сами, для чего им прежде всего нужны сила и дерзость.

Не дворянское звание, не туго набитый кошелек торгашей, не служба князю или какому-то другому властителю делает их аристократией, элитой, но величие духа, чистота и новизна целей, решимость отбросить, как обветшавшие, но еще крепкие цепи, все условности, догмы, предрассудки попавшей в глубокий кризис цивилизации.

Сверхчеловек, уточнял Ницше в полемике с вагнерианством, не имеет ничего общего с «озверевшими германцами», все «добродетели» которых — послушание, тяга к убийству и войне, длинные ноги.

Главное, что должно исходить от сверхчеловека — призыв к духовным превращениям, внутреннему дисциплинированию и воспитанию собственной личности, ответственной за будущее. Сверхчеловек, по Ницше, далек от рабского послушания и других «добродетелей немецкой служивой души».

Волю к истине Ницше отождествляет с волей к власти, но уточняет: «Воля к власти» — книга для тех, кому мышление и духовное обновление доставляет удовольствие.

Теперь становится более ясной проблема «нацификации», т. е. использования ницшеанства нацизмом, и, соответственно, денацификации наследия Ницше. Фашистские идеологи стремились поставить идеи Ницше на службу национал-социализму. Однако даже среди них не было единодушия. А. Розенберг говорил о «неарийском» характере ницшеанства.

И действительно, философия Ницше не согласуется с такими характерными чертами нацизма, как пангерманизм, антисемитизм и славянофобия. Ницше, например, писал, что немцы нуждаются в сближении с Россией и прозорливо отмечал: история затребует «новую общую программу» немецкой и славянской рас.

Подробное доказательство существенных различий между ницшеанством и национал-социализмом и легло в основу происшедшего после второй мировой войны процесса денацификации наследия Ницше.

Понимая его обоснованность, нельзя упускать из виду, что экстравагантная творческая манера Ницше, его бескомпромиссное стремление отвергнуть традиционные гуманистические подходы, поскольку в них можно (действительно, можно) обнаружить лицемерие и противоречивость, — всe это таит в себе немалую опасность использования ницшеанства теми силами, с которыми вряд ли бы примирился сам Ницше. Спор о Ницше связан с еще одним внутренним противоречием его философии. С одной стороны, философия эта констатирует глубочайший кризис человечества, упадок — декаданс — духа, культуры, ценностей и в этом смысле является философией пессимистической. С другой стороны, Ницше отнюдь не был склонен к тому, чтобы оправдывать мизантропические умонастроения. Он писал, что хочет научить людей не страданию, а смеху и веселости. О своей книге «Веселая наука» Ницше говорил, что она есть «благодарность выздоравливающего», «веселость после долгого воздержания и бессилия, ликование возвращающейся силы, пробудившейся веры в завтра и послезавтра, внезапного чувства и предчувствия будущего…». Начиная со своих ранних работ, посвященных античной культуре, Ницше противопоставлял друг другу начало дионисийское — радостное, ликующее отношение к жизни — и начало аполлоновское — интеллектуальное рассечение, умерщвление жизни во имя познания и разума. В греческой трагедии, согласно Ницше, оба начала находятся в напряженном единстве. Но уже начиная с Сократа разум, интеллект, теория учиняют расправу и хотят господствовать над жизнью. В ходе дальнейшей эволюции взглядов Ницше проблеме дионисийского-аполлоновского было придано не только философско-метафизическое, но и смысложизненное, ценностное значение. Заратустра стал как бы воплощением «понятия самого Диониса» — как тот, «кто обладает самым жестоким, самым страшным познанием действительности», кто продумал «самую бездонную мысль», но кто «не нашел, несмотря на это, возражения против существования, даже против его вечного возвращения, — напротив, нашел еще одно основание, чтобы самому быть вечным утверждением всех вещей», «говорить огромное безграничное Да и Аминь… Во все бездны несу я свое благословляющее утверждение… Но это есть еще раз понятие Диониса».

Итак, причина столкновения противоположных подходов к философии Ницше — в ее глубокой внутренней противоречивости. Ницше писал: «Я знаю свой жребий.

Когда-нибудь с моим именем будет связываться воспоминание о чем-то чудовищном — о кризисе, какого никогда не было на земле, о самой глубокой коллизии совести, о решении, принятом против всего, во что до сих пор верили, чего требовали, что считали священным.

Я не человек, я динамит… Я противоречу, как никто никогда не противоречил, и, несмотря на это, я противоположность отрицающего духа».

Источник: http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000007/st011.shtml

Scicenter1
Добавить комментарий