4. Учение В.С. Соловьева как вершина русской религиозной философии

Мареев С. Н., Мареева Е. В. История философии (общий курс)

4. Учение В.С. Соловьева как вершина русской религиозной философии

Возвратиться из Сибири Чернышевскому помогла организация «Народная воля». Это была плата за отказ от террора при коронации Александра III. Местом новой ссылки для Чернышевского была назначена Астрахань. Лишь незадолго до смерти ему разрешили переехать в Саратов. Чернышевского не стало в октябре 1889 года.

4. Учение В.С. Соловьева как вершина русской религиозной философии

Собственно русскую религиозную философию обычно связывают с именем B.C. Соловьева. Но при этом сама идея религиозной философии, как правило, остается не проясненной. Один только Л. Шестов дал что-то похожее на определение этой философии.

Оно звучит так: «Религиозная философия не есть разыскание предвечно существующего, неизменного строя и порядка бытия, не есть оглядка (Besinnung), не есть также постижение различия между добром и злом, обманно сулящее успокоение измученному человечеству.

Религиозная философия есть рождающееся в безмерных напряжениях, через отврат от знания, через веру, преодоление ложного страха перед ничем не ограниченной волей Творца, страха, внушенного искусителем нашему праотцу и переданного нам всем.

Иначе говоря, она есть великая и последняя борьба за первозданную свободу и скрытое в свободе «добро зело», расщепившееся после падения на наше немощное добро и наше всеуничтожающее зло» [108].

778

108 Шестов Л. Соч. в 2 т. М., 1993. Т. 1. С. 355.

«Определение» это слишком длинное и не совсем ясное. А вернее, совсем неясное. Потому что неясным остается главное — почему это философия. Впрочем, требовать ясности от философии, которая сама возводит в принцип неясность, это все равно, что спрашивать у больного здоровья.

Долгое время философия считалась или проявлением Разума, или ее инструментом. У Шестова задача состоит в том, чтобы бороться с разумом, опорочившим в наших глазах веру. Но тогда это борьба с философией, а не сама философия.

«До того, как Шестов успевает выстроить минимальное необходимое, — пишет в связи с этим П.А. Сапронов, — он окончательно погружает в непроясненное уже сказанное.

В результате мы еще как-то можем понять, чем занимается религиозная философия, на что она устремлена, но что в этих занятиях и в этой устремленности собственно философского … разобраться решительно невозможно» [109].

109 Сапронов П.А. Русская философия. Опыт типологической характеристики. СПб., 2000. С. 299 — 300.

Поскольку представители религиозной философии не могут объяснить толком, чем они занимаются, мы вынуждены искать ответ сами. Анализируя позицию славянофилов, мы уже начали разговор о своеобразии религиозной философии XIX века.

И уже тогда пришли к выводу, что религиозная философия — это то же самое, что средневековая схоластика, только наоборот. В средние века философия была «служанкой» богословия, а теперь философия, запутавшись в своих собственных вопросах, зовет на помощь религию и теологию.

Философия здесь отводит им служебную роль, на что традиционное христианство, естественно, согласиться не может. А отсюда непреодолимый антагонизм между русской религиозной философией и Русской Православной Церковью (РПЦ) в лице ее официальных представителей.

В результате этот прожект уже в лице выдающегося философа Вл. Соловьева кончился полнейшей конфузией.

Владимир Сергеевич Соловьев (1853—1900) родился в семье известного русского историка, профессора Московского университета Сергея Михайловича Соловьева. По материнской линии он — родственник Григория Сковороды.

Владимир был одним из девяти детей и, судя по собственному позднему признанию, очень впечатлительным ребенком. «Странным ребенком был я тогда, странные сны я видал».

«Странным ребенком», можно сказать, он оставался всю жизнь.

В 11 лет Соловьев был отдан в гимназию, в которой он провел 7 лет. В 14 лет, как и многие его сверстники, Владимир испытал влияние нигилизма и атеизма. Под их влиянием он выбросил в окошко иконы, но потом раскаялся и уверовал.

В 16 лет Соловьев увлекся Спинозой. Это, по его словам, была «первая философская любовь». Затем эта «любовь» сменится на увлечение Э.

Гартманом и Шопенгауэром, и в конечном счете, он остановился на позднем Шеллинге с его философией откровения.

В 1869 году Соловьев поступает в Московский университет на историко-филологический факультет. На этом настаивал его отец. Но вскоре он переводится на физико-математический факультет.

Затем, разочаровавшись в естествознании и понапрасну загубив, как он сам будет вспоминать, несколько сотен пиявок для гистологических опытов, Соловьев снова переходит на историко-филологический факультет.

В 1874 году он сдает экстерном государственный экзамен, а затем год проводит в Московской Духовной Академии.

Разочарование в естествознании обернулось для Соловьева разочарованием в науке вообще. «Наука не может быть последнею целью жизни, — пишет он своей кузине Кате Романовой.

— Высшая истинная цель жизни другая — нравственная (или религиозная), для которой и наука служит одним из средств». На языке классической немецкой философии это означает приоритет практического разума над теоретическим. «…

Философия в смысле отвлеченного, исключительно теоретического познания, — пишет Соловьев, — окончила свое развитие и перешла безвозвратно в мир прошедшего» [110].

110 Соловьев B.C. Собр. соч. в 8 т. Т. II. С. 5.

Вместе с тем такие суждения можно расценить также как реакцию на позитивизм, который абсолютизирует естествознание и отрицает науку как научное знание «о духе».

Результатом такого поворота в воззрениях Соловьева явилась кандидатская диссертация «Мифологический процесс в древнем язычестве».

Но был ли защищен в качестве диссертации именно этот текст, точно не установлено. В конце концов, в 1874 году

780

Соловьев публикует магистерскую диссертацию «Кризис западной философии. Против позитивистов». Защита состоялась в Петербургском университете. В это время Соловьеву был только 21 год. Уже в следующем году он стал читать лекции в Московском университете и на Высших женских курсах.

Следующая веха в личной и творческой биографии Соловьева связана с его командировкой в 1875 году в Англию — для изучения мистической и гностической литературы. В это время его очень интересуют Беме, Парацельс, Сведенборг, каббала, оккультизм и спиритизм. В этот же период у него формируется общий замысел софиологии.

Именно в Англии Соловьеву явилась София и позвала его в Египет. Здесь стоит еще раз напомнить о чрезвычайной впечатлительности Владимира Соловьева. Известно, что первое явление Софии было ему в 10-летнем возрасте в период безответной любви (во время богослужения).

Можно предположить, что в дальнейшем по причине романтической натуры женский образ стал впечатлять его больше, чем реальные женщины. То же, как мы помним, было у Кирке-гора. Можно также предположить, что Соловьев страдал галлюцинациями. Впрочем, все это — только догадки.

Что касается реальных фактов, то доподлинно известно, что Соловьев вдруг неожиданно отправился из Лондона в Каир и там пешком пошел в древнюю Фи-ваиду, находящуюся за 200 км от Каира. В пальто и цилиндре он шел пешком по пустыне, подчиняясь зову Софии. По счастливой случайности философ остался жив. Дело кончилось лишь тем, что в 20 км от Каира его ограбили бедуины.

Один среди пустыни он лежал на земле, и ему явился образ Софии, который Соловьев затем описал в стихотворении «Три свидания»:

Все видел я, и все одно лишь было, —

Один лишь образ женской красоты…

Безмерное в его размер входило, —

Передо мной, во мне — одна лишь ты.

Осенью 1876 года Соловьев возвращается в Москву и продолжает читать лекции в Московском университете. Но вскоре из-за раздоров в профессорской среде он покидает университет, а в 1877 году его приглашают в Петербург на службу в Ученом Комитете Народного Просвещения.

781

Весной 1880 года Соловьев защитил докторскую диссертацию под названием «Критика отвлеченных начал». Но кафедры после этого он так и не получил, оставшись приват-доцентом. Лекции его пользовались огромной популярностью, особенно «Чтения о богоче-ловечестве».

На этих лекциях и на защите докторской диссертации Соловьева присутствовал Достоевский. Но в 1881 году лекции Соловьеву пришлось прервать. Причиной стало его публичное обращение к Александру III с призывом помиловать революционеров, убивших Александра II.

На это последовало соответствующее внушение, после чего Соловьев подал в отставку и уже нигде не служил до самой своей кончины.

80-е годы были очень трудными для Соловьева. Его здоровье ухудшается, возникают проблемы с любимой женщиной — С.П.Хитрово.

Кроме того, активно работая в этот период над проектом вселенской теократии, Соловьев расходится во взглядах со многими друзьями, и прежде всего, с критиком Н.Н. Страховым.

В споре о судьбах России Страхов переходит на позиции Н.Данилевского и становится противником Соловьева.

В 90-е годы интерес Соловьева к проблеме теократии ослабевает. Он посещает Швецию, Шотландию и Францию, живет в Финляндии, где начинает работать над своей большой книгой «Оправдание добра». Последняя работа, которую успел написать Соловьев, — «Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории».

Не будучи аскетом, внешне Соловьев, по воспоминаниям Е.Н. Трубецкого, представлял собой живые мощи, и с этим контрастировал его звучный голос. Ему нравились дружеские сборища и красное вино. Соловьев говорил Е.Н.

Трубецкому, что вино обнаруживает человека: кто скот, тот в вине станет совершенной скотиной, а кто человек, тот станет выше человека [111]. Если его просили, отдавал последнее. Если не было денег, отдавал вещи. Соловьев часто останавливался в гостиницах и у друзей.

Умер он летом 1900 году в возрасте 47 лет в подмосковном имении князей Трубецких Узкое (ныне район Москвы).

111 См.: Трубецкой Е.Н. Миросозерцание B.C. Соловьева. М., 1913. Т. 2. С. 16-17.

782

Философская система на основе «цельного знания»

Принято считать, что с учения Соловьева в истории русской философии начинается период философских систем. Учение Соловьева действительно являет собой некоторого рода систему, без которой дальнейшее развитие русской религиозной философии непонятно. Каково же содержание этой системы?

Здесь нужно опять вернуться к своеобразию русской религиозной философии, которое было связано, прежде всего, с тем, что Россия отстала от Запада лет эдак на пятьдесят, а потому была вынуждена и в своем философском развитии повторять «зады» западноевропейской философии. С другой стороны, Россия имела перед собой опыт западноевропейского развития, которое к концу XIX века в культурном отношении обнаружило явный тупик.

Последнее и нашло выражение в творчестве Соловьева, которое имело явную критическую направленность. Об этом говорят даже названия его произведений — «Критика отвлеченных начал», «Кризис западной философии».

Эта направленность проявляется не только в творчестве Соловьева. В конце XIX века разговоры о кризисе европейской культуры становятся общим местом.

И основной признак этого кризиса, по общему убеждению, — распад культуры на ее составляющие, которые у истоков европейской истории составляли некоторое органическое единство.

Европейские критики кризиса культуры под истоками имели в виду эпоху Возрождения.

В России Возрождения не было, а потому Соловьев, как и другие представители русской религиозной философии, свой идеал «цельного знания» искали и находили в более раннем состоянии европейской культуры — в Средневековье.

Возрождение с его титанизмом и богоборчеством было для них уже началом «грехопадения». Отсюда центральная идея Соловьева — идея всеединства. И это единство должно охватывать все формы отношения человека к действительности — науку, опыт, знание, веру.

Европейская философия оказалась «отвлеченной». Но «отвлеченной» от чего? Обычно в таких случаях имеют в виду жизнь, практику.

У Соловьева ответ на этот вопрос иной: европейская философия оказалась отвлеченной от религии. Следовательно, необходимо снова вернуться к средневековому, по сути, единству религии и философии.

Двести с лишним лет европейского философского развития, таким образом, оказались пустой страницей.

783

Несогласными с предыдущим развитием философии были также современники Соловьева — позитивисты, которые, перефразируя несколько известное замечание Энгельса в адрес Фейербаха, вместе с грязной водой умозрительной метафизики выплеснули и ребенка. Таким «ребенком» Маркс с Энгельсом считали науку о мышлении — логику и диалектику. Что касается Соловьева, то у него таким «ребенком» оказывается идея религиозной философии.

Ленин, по его собственным словам, когда читал Гегеля, всегда старался вынести за скобки «боженьку» и вычитать у немецкого философа прежде всего рациональное содержание, связанное с диалектикой как логикой развития мышления и всей действительности.

Соловьева у Гегеля, наоборот, интересует прежде всего «боженька». И Соловьев критикует Гегеля не за то, что в основе его философии «боженька», а за то, что это какой-то слишком логизированный «боженька».

И весь «кризис» западной философии, по Соловьеву, состоит в том, что эту самую идею западноевропейская философия утратила. И утратила в лице позитивизма.

А поскольку «позитивизмом» у русских религиозных философов оказывается всякое отрицание религиозной идеи в философии, то «позитивистами» у них оказываются все материалисты и атеисты, включая Маркса, Энгельса и Герцена, о котором уже шла речь.

Но несмотря на критику Соловьевым философии Гегеля, она оказала на него определенное влияние. Это влияние чувствуется прежде всего в диалектических приемах конструирования, которые Соловьев использует в построении своей системы.

Правда, эти приемы им усваиваются чисто внешним образом. И так же внешне сочетаются у него с мистицизмом в духе философии откровения Шеллинга. Сходство во взглядах немецкого философа Шеллинга и русского философа Соловьева специально анализирует П.П.

Гайденко в ее книге о Соловьеве в главе «Соловьев и Шеллинг» [112].

112 См.: Гайденко П.П. Владимир Соловьев и философия Серебряного века. М., 2001. С. 69.

784

Но здесь было бы интересно показать не только сходство, но и отличие. А вот с этим, оказывается, дело обстоит сложнее.

Уже в первой крупной работе «Кризис западной философии», написанной довольно рано, Соловьев выносит приговор новоевропейской философской традиции». Ничего положительного из этой традиции Соловьев для себя не находит и не удерживает.

«Уже в своей первой крупной философской работе «Кризис западной философии», — пишет П.А. Сапронов, — написанной, по существу, в юношеском возрасте, Соловьев выносит безапелляционный приговор всей новоевропейской философской традиции» [113].

Все нужно строить заново и совсем не так.

113 Сапронов П.А. Русская философия. Опыт типологической характеристики. СПб., 2000. С. 161.

Но хотя Соловьев открещивается от «западной» философии, истоки его собственной философии оказываются во многом «западными». Во всяком случае, среди тех философов, которые оказали на него влияние, можно назвать Лейбница, Спинозу, Канта, Шопенгауэра, Фихте, Эдуарда фон Гартмана, Шеллинга.

Гегель был вершиной европейского рационализма. И как раз у него, считает Соловьев, обнаруживается ограниченность этого рационализма.

Одновременно рождается требование иной «положительной» философии, ответом на которое стала, согласно Соловьеву, прежде всего «философия бессознательного» Эдуарда фон Гартмана.

При этом Соловьев достаточно подробно анализирует философию Гартмана и находит, что она предъявляет нам общие результаты всего западноевропейского философского развития. И эти результаты следующие:

«1. По логике или учению о познании: признание односторонности и потому неистинности обоих направлений философского познания на Западе, а именно направления чисто рационалистического, дающего только возможное познание, и направления чисто эмпирического, не дающего никакого познания, и тем самым утверждение истинного философского метода.

2. По метафизике: признание в качестве абсолютного всеначала — вместо прежних абстрактных сущностей и ипостасей — конкретного всеединого духа.

3. По ифике: признание, что последняя цель и высшее благо достигаются только совокупностью существ посредством необходимого и абсолютно целесообразного хода мирового развития, конец которого есть уничтожение исключительного самоутверждения частных существ в их вещественной розни и восстановление их как царства духов, объемлемых всеобщностью духа абсолютного» [114].

Таков, по Соловьеву, положительный итог европейского философского развития. Но дело в том, что этот «положительный» итог возвращает философию к тем допотопным временам, когда, по сути, никакого философского развития еще не было.

И сам Соловьев констатирует, что западное философское развитие утверждает в рациональной форме то, что в свое время в форме веры и духовного созерцания утверждалось великими теологическими учениями Востока (отчасти древнего, а в особенности христианского).

А значит, новейшая философия должна с необходимостью подать руку религии. И отсюда вытекает положительная программа: соединить Восток и Запад.

«Осуществление этого универсального синтеза науки, философии и религии, первые и далеко еще не совершенные начала которого мы имеем в «философии сверхсознательного», должно быть высшею целью и последним результатом умственного развития» [115].

Источник: http://uchebana5.ru/cont/2435487-p97.html

Философское учение В.С. Соловьева

4. Учение В.С. Соловьева как вершина русской религиозной философии

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Принцип всеединства находит свое продолжение в учение Вл. Соловьев о вселенской теократии. Теократия (букв. «боговластие»), по замыслу философа, должна объединить все христианские народы прежде всего в единство духовное.

Предполагалось, что во главе нового духовного объединения станет Папа Римский. Папа стал бы главой духовной власти всех христиан. Светскую власть объединенных народов возглавил бы российский император.

Наконец, еще одна «ветвь власти» (говоря теперешним языком) должна была принадлежать пророкам — людям, которые в силу своих интеллектуальных и нравственных качеств пользуются особым уважением и авторитетом. Их миссия «теоретическая» и «пропагандистская».

Вселенская теократия призвана противостоять опасности нигилизма и грубого материализма. Эта опасность остро ощущалась Соловьевым на протяжении всей жизни.

1.4 Учение о Софии

Учение о Софии ярко выражает своеобразие философии Соловьева. София — не только понятие, но и образ, придающий философским взглядам русского мыслителя романтическую приподнятость и поэтическую возвышенность. В образе Софии наглядно обнаруживается особое, утонченно-трепетное, отношение Вл. Соловьева к миру, характерное также для его философии.

Учение о Софии — типичное метафизическое учение, т.е. представляет собой умозрительную гипотезу, которая не может быть ни доказана, ни опровергнута методами естественных наук. В условиях все большего распространения научного («положительного») мировоззрения, отвергающего метафизические сущности, Вл.

Соловьев смело идет по стопам Платона — основателя метафизики. София и есть вечная женственность — образ красоты, хрупкости, порождающего начала и в то же время — двойственности, переменчивости и безразличия.

Это обобщенный образ земного мира — мира противоречивого и обманчивого и одновременно одушевленного и прекрасного. В образе Софии нашли свое отражение различные идеи и представления, известные в истории мысли.

Соловьев синтезировал идею дуальности (двойственности) Платона, понятие Души мира неоплатоников, христианское учение о Премудрости Божией, представления о познании средневековых мистиков, образ беспорочной красоты Девы Марии (Матери Божией).

Мысля Софию как философское понятие, Соловьев одновременно представлял ее совершенно наглядно — в виде прекрасной женщины. Она трижды в течение жизни являлась ему в видениях, о чем он рассказал в стихотворении «Три свидания». Можно сказать, что образ Софии был для него своеобразной музой, вдохновлявшей его.

Одновременно София — важнейшее понятие философской системы. При помощи столь ненаучного понятия, которое гораздо ближе стоит к области поэтического творчества, чем к науке, Вл. Соловьев сознательно стремился избегнуть односторонне-рационалистического характера своей философии. Мыслитель всегда стремится избегать всякой односторонности.

Это было его программным положением, прямо вытекающим из принципа всеединства

Понятие Софии прямо или косвенно фигурирует во всех произведениях Вл. Соловьева. Это означает, что без него философ не мог обойтись при решении самых разнообразных вопросов. В понятии Софии заключено множество смыслов. Оно выполняет в философской системе Соловьева также и разнообразные функции.

София играет роль своеобразного «соединительного моста» между рациональным содержанием философии и ее поэтически-возвышенной стороной. Дело в том, что София это первообраз мира, иначе говоря, идеальный план мира. С помощью понятия Софии Соловьев утверждает, что мир не сводится к хаотической стороне: в нем существен момент упорядоченности.

Закономерности мира, однако, не могут быть сведены к законам механической причинности, известным естествознанию. Эти законы (а не только их проявления) бесконечно многообразны и изменчивы. Это значит, что мир одушевлен, подобно тому как одушевлен отдельный человек, отдельное живое существо. Понятие Софии индивидуализирует понятие Души мира.

Всякая душа индивидуальна. Но когда речь идет о душе лишь как об абстрактном понятии, то познать ее во всей полноте невозможно. Для этого ее надо представить конкретно — в виде определенного лица, личности. Абстрактную душу невозможно и любить — любить можно лишь конкретное лицо, которое можно ощутить или представить наглядно.

Именно поэтому Душа мира получает у Соловьева конкретно-наглядное выражение.

С другой стороны София — символ и наглядный образ любви. Любовь же — то, что объединяет. София и есть объединяющее начало.

Мир не рассыпается на отдельные части, хотя и состоит из множества разнообразных и разнокачественных предметов. При внимательном рассмотрении мы видим, что все части взаимосвязаны и взаимообусловлены.

Следовательно, существует то, что его объединяет. Это София — начало любви.

Наибольшую роль София играет не по отношению к природе как таковой (т.е. взятой вне человека), а по отношению к человеческому обществу и истории. София есть то, что объединяет человечество, всех людей, причем не только живущих в настоящее время, но все поколения, прошлые и нынешние. В развитии общества София впервые являет себя непосредственно.

Соловьев также показывает в образе Софии — «тело Христово», или христианскую церковь. Церковь является обязательным посредником между Богом и человеком. Вне церкви никакая вера в Христа невозможна. Церковь есть соборное объединение людей.

Это добровольное объединение, возникающее на основе общей веры, общих идеалов и ценностей. Церковь — это единение в любви.

Поэтому церковно-соборное объединение является положительным образцом для всякого творческого объединения, предполагающего не ущемление прав и достоинства личности, а, наоборот, утверждающего свободу индивида.

Соловьеву принадлежит заслуга в постановке и разработке проблемы, которую с тех пор принято обобщенно обозначать словосочетанием «русская идея», она как бы является конкретным выражением принципа всеединства

Соловьев считал, что каждая нация, объединенная в соответствующее государственное единство, призвана выполнять в составе человечества определенную миссию, или роль. Под нацией он понимал не этнос, а совокупность народов, объединенных в одном государстве. Миссия, или роль, нации в составе мирового целого есть ее национальная клея.

Каждая нация должна обрести свою идею, в противном случае существование нации не оправдано. Национальная идея — это определенное задание, данное Богом; это долг народа, объединенного в государстве, перед Богом. Одновременно это вклад, который нация призвана внести в копилку общечеловеческих достижений.

Национальная миссия тем более высока и значительна, чем более она способствует достижению всечеловеческого единства на христианских основаниях.

Таким образом, «русская идея» в понимании Соловьева — это миссия России в составе мирового сообщества. Она выступает долгом или моральным обязательством, а не вытекает непосредственно из материальных условий существования России.

Анализ исторического пути России позволит определить те моменты истории, в которые она вносила наибольший вклад в развитие христианской цивилизации.

Именно эти моменты дадут возможность определить миссию России в будущем: «Что Россия должна сделать во имя христианского начала и во благо христианского мира».

В чем же состоит, по Соловьеву, «русская идея», или историческая миссия России? Конечно, она должна быть связана с задачей усиления роли христианства и христианских ценностей.

Соловьев полагает, что следует использовать мощь российского государства не для узконациональных целей, а во благо христианского человечества. Россия как крупнейшее государство должна стать инициатором и главной опорой духовного объединения христианских стран.

В этом и состоит «русская идея»: «Христианская Россия… должна подчинить власть государства… авторитету Вселенской Церкви и отвести подобающее место общественной свободе… Русская империя, отъединенная в своем абсолютизме, есть лишь угроза борьбы и бесконечных войн.

Русская империя, пожелавшая служить Вселенской церкви и делу общественной организации… внесет в семейство народов мир и благословение».

«Русская идея» мыслится Соловьевым в контексте его учения о Вселенской теократии и всеединстве.

Поэтому «русская идея требует от нас обращения всех наших национальных дарований, всей мощи нашей империи на окончательное осуществление социальной троицы, где каждое из трех главных органических единств — церковь, государство и общество», будет находиться «в безусловной внутренней связи» с двумя другими.

Церковь (первое лицо социальной троицы) олицетворяет собой начало единства и солидарности. Она является также носителем традиции или предания. Государство, или светская власть (второе лицо социальной троицы), должно стать могучим орудием «истинной социальной организации».

Для этого государству следует перестать быть защитником эгоистических национальных интересов. Государство не должно быть целью само по себе. Оно должно быть средством, прежде всего законодательно регулировать частную инициативу лиц и организаций.

Наконец, общество, или общественность (третье лицо социальной троицы), есть свободная и совершенная организация, выражающая самодеятельность и самоорганизацию свободных граждан. Общественность направляется деятельностью пророков. Три лица социальной троицы должны быть «безусловно солидарны между собой», поскольку являются органами единого организма, выполняющими жизненно важные функции общественного целого.

fЗаключение

  • Краткий очерк жизни, личностного и творческого становления российского философа второй половины XIX века В.С. Соловьева. Сущность философии всеединства Соловьева, ее отличительные признаки. Этическое учение философа и его место в современной науке.реферат [17,4 K], добавлен 25.02.2010

Источник: https://otherreferats.allbest.ru/philosophy/00059403_0.html

Вл.С. Соловьев и русская религиозная философия

4. Учение В.С. Соловьева как вершина русской религиозной философии

[186]

В.С. Соловьев создал оригинальную религиозную философию, которая оказала огромное влияние на философско-религиозные искания русской интеллигенции в XX веке. Многие идеи философа с трудом воспринимались его современниками, а часть научного наследия мыслителя до сих пор еще требует детального изучения. Ученый оставил огромное научное наследие.

При анализе его публикаций «Философские начала цельного знания», «Кризис западной философии», «Критика отвлеченных начал», «Чтения о Богочеловечности» напрашивается вывод о том, что он был религиозным философом. По Владимиру Соловьеву, человек должен делать или делает «Божественную работу — или совместную богочеловеческую работу в истории».

Он преклонялся перед платоновской природой красоты, истины и блага». Абсолютное хочет как блага того же самого, что оно представляет как истину и чувствует как красоту». После очищения и объединения человеческое делание, становится «цельным творчеством», знание, познавание становится «цельным знанием», а действительное, практика становится «цельным обществом».

Любая из этих 3-х сфер, в свою очередь, является своеобразным синтезом 3-х подчиненных моментов: «цельное творчество» — мистики, изящного и технического творчества, «художества», «цельное знание» — теологии, абстрактной философии и положительной науки; «цельное общество» — церковных, государственных и хозяйственных институтов.

Он называл «цельной жизнью» синтез цельных — общества, творчества и знания.

Отличительной особенностью В. Соловьева является его отказ подчинить «действование», практику и «делание», созидание познаванию. Он ставил все три сферы на один уровень; равно трактуя их как существенные составные части «цельной жизни».

По его мнению, следует, что противоречие между религиозными и светскими началами в человеческом обществе (они не могут ни отменить друг друга, ни сосуществовать как независимые сферы) — исчезает, когда мы понимаем, что светский или естественный порядок обеспечивает необходимые средства для достижения абсолютной цели религиозного или мистического порядка, а абсолютная цель может быть достигнута только с помощью [187]
этих средств. Светский порядок обладает реальной независимостью, но религиозному порядку присуще идеальное первенство, так как именно он обеспечивает содержание и цель светского порядка. Но поскольку для поддержания такого порядка необходимы формальные и материальные средства (то есть политические и экономические институты), религиозный порядок в свою очередь зависит от светского порядка. На философском диспуте в С.-Петербургском университете В. Соловьев сделал доклад «Несколько слов о настоящей задаче философии», где было отмечено, что философия и религия должны дополнять друг друга и быть в своеобразном соединении и в этом есть «настоящая задача философской мысли».

По мнению философа этика, эстетика и философия истории, видимо, имеют столько же «содержания», сколько физика, химия, биология или геология, хотя это «содержание» совсем иного типа, а нравственный элемент «должен быть положен в основу теоретической философии». Свое философское творчество Владимир Соловьев связывал с позитивным этическим решением «быть или не быть правде на земле», а научная работа «Красота в природе» созвучна космически-преобразовательным идеям В. Вернадского, Н. Федорова, К. Циолковского.

Созданная В. Соловьевым концепция «всеединства» была центром философских поисков мыслителя. Всеединство — идеальный абсолют.

«Так как реализация всеединства еще не дана в нашей действительности, в мире человека и природы, а только совершается и при этом совершается посредством нас самих, то она является задачей для человечества». Постигнуть безусловное всеединство возможно только «цельным знанием».

Имеется в виду синтез религии, науки и искусства. Концепция всеединства в наши дни является методологической проосновой эколого-экономического знания, построенного на принципах цельного (целостного) мировоззрения.

Религиозный философ всю свою короткую жизнь соблюдал правило: вести этически правильную жизнь и «сохранять духовную трезвость и ясность сознания». По мнению философа Г. Флоровского, Владимир Соловьев умел будить умственную совесть.

Он был за то, что «нам надо молиться Богу, помогать друг другу… Молитва, милостыня и пост, в этих трех действиях состоит вся личная или частная религия», но есть еще «религия общественная: участие в жизни церкви. Христос присущ своей церкви, как путь, истина и жизнь».

Из них «образуется царство Божие, которого [188]
владыка — есть Христос». На образе Христа надо проверять свою совесть или этическую сторону жизни человека.

В книге «Духовные основы жизни» философ дал читателям совет «…перед тем, как решиться на какой-нибудь поступок, необходимо вспомнить «нравственный образ Христа, сосредоточиться в нем и спросить себя: мог ли бы он совершить этот поступок…вспомните о Христе, вообразите Его себе живым, каким Он и есть и возложите на него все бремя ваших сомнений» 1.

В.С. Соловьева интересовали и проблемы хозяйственного природопользования. Дело в том, что конец 80-х годов XIX века принес в Россию засуху, неурожай, голод. Он писал об иссушении и истощении земель в результате хищнического и неумелого землепользования, а человек является беспомощным в противостоянии стихиям.

По мнению ученого, в истории существует три этапа подхода человека к природе. Первый этап, который пройден — это насильственное изъятие у природы всего насущно необходимого. Второй этап, к которому переходит человек — разумное изъятие «с оглядкой», но также насильственное, и третий этап, может быть, отдаленного будущего — полное прекращение насилия над природой.

«Возделывать землю не значит злоупотреблять ею, не разрушать ее, а улучшать ее, вводить ее в большую силу и полноту бытья… Без любви к природе для нее самой нельзя осуществить нравственную организацию материальной жизни… Человек пользовался своим превосходством над природой не для своего только, но и для ее собственного возвышения.

Отношение к собственному дому… должно строиться на нравственной основе, на основе определенной философии экологии, научного изучения целостности мироздания мира, как органического и разумного целого», а «человечество не может жить сиюминутными заботами, без ясной цели впереди».

Так мог говорить человек, который имел этически чистую душу и в его действиях и многочисленных трудах подтверждается глубокая нравственность великого религиозного философа.

В многочисленных воспоминаниях В. Соловьев характеризуется как выдающийся религиозный философ, оказавший огромное влияние на богоискательство и религиозную философию С. Булгакова, братьев С. и Е. Трубецких, П.А. Флоренского, Н. Бердяева и др. По [189]
К.

 Леонтьеву, философ Соловьев был непонятным мыслителем, а затем ясным философом — писателем в современной Европе. О. Ключевский считал, что философ был готов «проповедовать в пустыне». Религиозная философия В.С.

 Соловьева получила мировое признание, а многие его суждения остаются актуальными и в наши дни.

  • [1] С.М. Соловьев. Жизнь и творческая эволюция Владимира Соловьева. Брюссель, 1977, С.416.

Источник: http://anthropology.ru/ru/text/kazakova-ne/vls-solovev-i-russkaya-religioznaya-filosofiya

4. Учение B.C. Соловьева как вершина русской религиозной философии

4. Учение В.С. Соловьева как вершина русской религиозной философии

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru324

розни и восстановление их как царства духов, объемлемых всеобщностью духа абсолютного»114.

Таков, по Соловьеву, положительный итог европейского философского развития. Но дело в том, что этот «положительный» итог возвращает философию к тем допотопным временам, когда, по сути, никакого философского развития еще не было.

И сам Соловьев констатирует, что западное философское развитие утверждает в рациональной форме то, что в свое время в форме веры и духовного созерцания утверждалось великими теологическими учениями Востока (отчасти древнего, а в особенности христианского).

А значит, новейшая философия должна с необходимостью подать руку религии. И отсюда вытекает положительная программа: соединить Восток и Запад.

«Осуществление этого универсального синтеза науки, философии и религии, первые и далеко еще не совершенные начала которого мы имеем в «философии сверхсознательного», должно быть высшею целью и последним результатом умственного развития»115.

Выходит, от чего ушли, к тому и пришли. В чем же тогда положительный результат западного развития, если мы снова вернулись на Восток? Получается, что это результат не положительный, а самый что ни на есть отрицательный. И надо сказать, что к этому результату приходит уже Шеллинг.

А потому его философия была расценена демократической общественностью в самой Германии как ретроградная. Сам же он был вынужден прекратить свои лекции по философии откровения в Берлинском университете и ретироваться к себе в католический Мюнхен.

Что касается Соловьева, то он предпринимает в том же самом направлении еще одну попытку и затевает создание философии всеединства, в которой бы соединились собственно философия, наука и религия.

114Соловьев B.C. Соч. в 2 т. М., 1988. Τ. 2. С. 121.

115Там же. С. 122

786

Дать миру философию всеединства, по мнению Соловьева, и есть историческая миссия России. «Великое историческое призвание России, — пишет он, — от которого только получают значение и ее ближайшие задачи, есть призвание религиозное в высшем смысле этого слова»116. Это и есть то, что получит потом название «русская идея». И эта идея, как уже говорилось, состоит у Соловьева в том,

чтобы осуществить синтез философии, теологии и науки.

«Синтез этот, — пишет Соловьев, — чтобы быть таковым, должен исключать простое, безусловное равенство сфер и степеней: они не равны, но равноценны, т. е.

каждая из них одинаково необходима для всецельной полноты организма, хотя специальное значение их в нем и различно, поскольку они должны находиться между собою в определенном отношении, обусловленном особенным характером каждой. Общечеловеческий организм есть организм сложный.

Прежде всего, три высшие степени его общего или идеального бытия, а именно, мистика в сфере творчества, теология в сфере знания и церковь в сфере общественной жизни, образуют вместе одно органическое целое, которое может быть названо старым

именем религии (поскольку оно служит связующим посредством между миром человеческим и божественным)»117.

Итак, указанный синтез можно представить в виде некоего единого ствола, хотя совсем непонятно, почему он единый. И этот ствол в учении Соловьева начинает ветвиться, и от каждого из трех перечисленных элементов — от мистики, теологии и церкви — отрастает своя собственная ветвь и своя собственная организация.

«Так, во 1-ых, мистика во внутреннем соединении с остальными степенями творчества, именно с изящным искусством и с техническим творчеством, — пишет Соловьев, — образует одно органическое целое, единство которого, как и единство всякого организма, состоит в общей цели, особенности же и различие — в средствах или орудиях, служащих к ее достижению»118. Эту мистическую сферу деятельности Соловьев называет «свободной теургией» или «цельным творче-

116Соловьев B.C. Соч. в 2 т. М., 1988. Τ. 2. С. 173.

117Там же. 173-174.

118Там же. С. 174.

787

ством». Сюда включаются «истинное искусство» и «истинная техника». И это помимо «прямых средств мистического характера»119. Что это за «средства», не совсем понятно.

Второй член религиозного целого касается процесса познания и здесь теология, согласно Соловьеву, «в гармоническом соединении с философией и наукой образует свободную теософию или цельное знание»120. Соловьев ссылается на то, что в первобытном обществе философия и наука не существовали самостоятельно и потому не могли служить средствами для теологии.

Значение появления самостоятельной философии и самостоятельной науки, по Соловьеву, состоит именно в том, что они позволяют достичь высшей цели познания, которая задается теологией.

Но для этого и сама теология должна, считает Соловьев, отказаться «от незаконного притязания регулировать самые средства философского познания и ограничивать самый материал науки, вмешиваясь в частную их область, как это делала средневековая теология»121.

Иначе говоря, философия в области познания не должна быть «служанкой теологии», как это было в Средние века. Между той и другой должно быть нечто вроде равноправного сотрудничества. «Только такая теология, — заключает Соловьев, — которая имеет под собою самостоятельную философию и

науку, может превратиться вместе с ними в свободную теософию, ибо только тот свободен, кто дает свободу другим»122. Но обратим внимание на то, что вторая «ветвь» — это все же тео-софия, а не

Мареев С.Н., Мареева Е.В. История философии (общий курс): Учебное пособие. — М.: Академический Проект, 2003. — 880 с. — («Gаuudeamus»).

Источник: https://studfile.net/preview/878342/page:111/

Соловьева как вершина русской религиозной философиисобственно русскую религиозную философию обычно

4. Учение В.С. Соловьева как вершина русской религиозной философии

776

Начиная со второй половины 50-х годов Чернышевский — вождь революционно-демократического лагеря. Ему удалось сплотить вокруг себя группу публицистов, офицеров и учащейся молодежи. Идейное влияние этой группы испытывали нелегальные революционные организации. В 1859 году Чернышевский тайно едет в Лондон для встречи с Герценом с целью координации сил русского освободительного движения.

Относительно будущего России Чернышевский также, как и Герцен, полагал, что страна может, минуя капитализм, встать на путь социалистического развития.

Этот путь возможен на основе сохранившейся в России крестьянской общины, которая исключает внутри себя частную собственность и эксплуатацию.

Но такая возможность может стать действительностью лишь при благоприятных внешних обстоятельствах — если русский народ будет иметь передовых соседей и испытывать их влияние.

Чернышевский был уверен, что при опоре только на собственные силы Россия в середине XIX века не совершит перехода к социализму. Ей нужна поддержка уже вступившего на путь социализма Запада.

Но не придется ли России ждать слишком долго? Учитывая все возможные трудности, Чернышевский все же не разделял исторического пессимизма относительно победы революции на Западе, который был характерен для Герцена.

Как на обнадеживающие факты Чернышевский указывал на рост численности пролетариата и прогресс в деле его просвещения.

Программа Чернышевского стала известна Марксу и Энгельсу, к которой они отнеслись с одобрением, о чем не раз заявляли публично. Но 7 июля 1862 г. Чернышевский был арестован и отвезен в Петропавловскую крепость.

Серьезных улик против него не оказалось. Почти два года Чернышевского продержали в крепости, надеясь сломить его. Но этого не случилось: Чернышевский ни в чем не признавался.

Наоборот, именно в крепости он написал свой знаменитый роман «Что делать?».

По подложному обвинению Чернышевский был осужден на 7 лет каторги и последующее поселение в Сибири. 19 мая 1864 года перед отправлением на каторгу Чернышевский был подвергнут гражданской казни.

Вопреки расчетам правительства публичного осуждения не получилось. 19 лет он провел в Сибири. Литературная деятельность ему была запрещена. Многое из того, что он писал, он сам же и сжигал.

Немногoe сохранилось, в том числе роман «Пролог», написанный на каторге.

777

Было несколько попыток вызволить Чернышевского из Сибири. Все они окончились неудачей. Во время одной из таких попыток, И.Н. Мышкин, переодетый жандармским поручиком, был арестован у самой цели — уже в Вилюйске, куда он прибыл с подложным предписанием выдать ему Чернышевского.

Возвратиться из Сибири Чернышевскому помогла организация «Народная воля». Это была плата за отказ от террора при коронации Александра III. Местом новой ссылки для Чернышевского была назначена Астрахань. Лишь незадолго до смерти ему разрешили переехать в Саратов. Чернышевского не стало в октябре 1889 года.

4. Учение В.С. Соловьева как вершина русской религиозной философии

Собственно русскую религиозную философию обычно связывают с именем B.C. Соловьева. Но при этом сама идея религиозной философии, как правило, остается не проясненной. Один только Л. Шестов дал что-то похожее на определение этой философии.

Оно звучит так: «Религиозная философия не есть разыскание предвечно существующего, неизменного строя и порядка бытия, не есть оглядка (Besinnung), не есть также постижение различия между добром и злом, обманно сулящее успокоение измученному человечеству.

Религиозная философия есть рождающееся в безмерных напряжениях, через отврат от знания, через веру, преодоление ложного страха перед ничем не ограниченной волей Творца, страха, внушенного искусителем нашему праотцу и переданного нам всем.

Иначе говоря, она есть великая и последняя борьба за первозданную свободу и скрытое в свободе «добро зело», расщепившееся после падения на наше немощное добро и наше всеуничтожающее зло» [108].

778

108 Шестов Л. Соч. в 2 т. М., 1993. Т. 1. С. 355.

«Определение» это слишком длинное и не совсем ясное. А вернее, совсем неясное. Потому что неясным остается главное — почему это философия. Впрочем, требовать ясности от философии, которая сама возводит в принцип неясность, это все равно, что спрашивать у больного здоровья.

Долгое время философия считалась или проявлением Разума, или ее инструментом. У Шестова задача состоит в том, чтобы бороться с разумом, опорочившим в наших глазах веру. Но тогда это борьба с философией, а не сама философия.

«До того, как Шестов успевает выстроить минимальное необходимое, — пишет в связи с этим П.А. Сапронов, — он окончательно погружает в непроясненное уже сказанное.

В результате мы еще как-то можем понять, чем занимается религиозная философия, на что она устремлена, но что в этих занятиях и в этой устремленности собственно философского … разобраться решительно невозможно» [109].

109 Сапронов П.А. Русская философия. Опыт типологической характеристики. СПб., 2000. С. 299 — 300.

Поскольку представители религиозной философии не могут объяснить толком, чем они занимаются, мы вынуждены искать ответ сами. Анализируя позицию славянофилов, мы уже начали разговор о своеобразии религиозной философии XIX века.

И уже тогда пришли к выводу, что религиозная философия — это то же самое, что средневековая схоластика, только наоборот. В средние века философия была «служанкой» богословия, а теперь философия, запутавшись в своих собственных вопросах, зовет на помощь религию и теологию.

Философия здесь отводит им служебную роль, на что традиционное христианство, естественно, согласиться не может. А отсюда непреодолимый антагонизм между русской религиозной философией и Русской Православной Церковью (РПЦ) в лице ее официальных представителей.

В результате этот прожект уже в лице выдающегося философа Вл. Соловьева кончился полнейшей конфузией.

Владимир Сергеевич Соловьев (1853—1900) родился в семье известного русского историка, профессора Московского университета Сергея Михайловича Соловьева. По материнской линии он — родственник Григория Сковороды.

Владимир был одним из девяти детей и, судя по собственному позднему признанию, очень впечатлительным ребенком. «Странным ребенком был я тогда, странные сны я видал».

«Странным ребенком», можно сказать, он оставался всю жизнь.

В 11 лет Соловьев был отдан в гимназию, в которой он провел 7 лет. В 14 лет, как и многие его сверстники, Владимир испытал влияние нигилизма и атеизма. Под их влиянием он выбросил в окошко иконы, но потом раскаялся и уверовал.

В 16 лет Соловьев увлекся Спинозой. Это, по его словам, была «первая философская любовь». Затем эта «любовь» сменится на увлечение Э.

Гартманом и Шопенгауэром, и в конечном счете, он остановился на позднем Шеллинге с его философией откровения.

В 1869 году Соловьев поступает в Московский университет на историко-филологический факультет. На этом настаивал его отец. Но вскоре он переводится на физико-математический факультет.

Затем, разочаровавшись в естествознании и понапрасну загубив, как он сам будет вспоминать, несколько сотен пиявок для гистологических опытов, Соловьев снова переходит на историко-филологический факультет.

В 1874 году он сдает экстерном государственный экзамен, а затем год проводит в Московской Духовной Академии.

Разочарование в естествознании обернулось для Соловьева разочарованием в науке вообще. «Наука не может быть последнею целью жизни, — пишет он своей кузине Кате Романовой.

— Высшая истинная цель жизни другая — нравственная (или религиозная), для которой и наука служит одним из средств». На языке классической немецкой философии это означает приоритет практического разума над теоретическим. «…

Философия в смысле отвлеченного, исключительно теоретического познания, — пишет Соловьев, — окончила свое развитие и перешла безвозвратно в мир прошедшего» [110].

110 Соловьев B.C. Собр. соч. в 8 т. Т. II. С. 5.

Вместе с тем такие суждения можно расценить также как реакцию на позитивизм, который абсолютизирует естествознание и отрицает науку как научное знание «о духе».

Результатом такого поворота в воззрениях Соловьева явилась кандидатская диссертация «Мифологический процесс в древнем язычестве».

Но был ли защищен в качестве диссертации именно этот текст, точно не установлено. В конце концов, в 1874 году

Отмечает демокрит
Рассмотрим философию эпикура
Предзадана истории
Сущность человека отнюдь
Именно от сократа к софистам

Источник: https://textfighter.org/teology/Philos/mar/soloveva_kak_vershina_russkoi_religioznoi_filosofiisobstvenno_russkuyu_religioznuyu_filosofiyu_obychno.php

Религиозная философия (Владимир Соловьев) (стр. 1 из 2)

4. Учение В.С. Соловьева как вершина русской религиозной философии

ДОКЛАД

Религиозная философия

(Владимир Сергеевич Соловьёв)

По дисциплине

«Основы философии»

Владимир Сергеевич Соловьёв (1853-1900) — выдающийся, гениальный мыслитель России, поражающий многогранностью своих интересов. Известен как проповедник, публицист, оратор, литературный критик, поэт, человек преданный изысканным духовным интересам.

Владимир Соловьёв сказал, что для философа по призванию нет ничего более желательного, чем осмысленная или проверенная мышлением истина; поэтому он любит процесс мышления как единственный способ достигнуть желанной цели и отдаться ему без всяких посторонних опасений и страхов.

Он обладал удивительной эрудицией вообще и, прежде всего глубоким знанием мировых философских систем и учений.

В течение всей своей жизни Соловьёв переживал глубокую духовную эволюцию. С малых лет он был воспитан в религиозном духе.

Однако в юности он разочаровался в религии, стал атеистом. Но постепенно под влиянием чтения произведений различных философов отошел от атеистических воззрений и стал глубоко верующим человеком, первым в России создал свою особую религиозную философскую систему.

Соловьев пришел к мнению, что лишь благодаря вере в Христа человечество способно возродиться.

По мнению Соловьева, прогресс науки и философии привел к тому, что форма, в которой существует христианство, перестала соответствовать его содержанию.

Следует восстановить истинное христианство: «Ввести вечное содержание христианства в новую, соответствующую ему, т.е. разумную форму…

Но до этого практического осуществления христианства в жизни пока еще далеко. Теперь нужно еще сильно поработать над теоретической стороной, над богословским вероучением. Это моё настоящее дело».

Созданная Соловьёвым христианская православная философия представляет собой основные догматы христианства, имеющие огромное значение, как для философских основ естествознания, так и для нравственной жизни человека.

Все эти теоретические исследования Соловьева направлены на решение практических задач: на совершенствование мира, борьбу с себялюбием, претворение в жизнь христианских идеалов любви, обладание абсолютными ценностями.

Творчество Соловьева делят на 3 периода:

1) период занятий теософией, т.е. христианским учением;

2) период занятий теократией;

3) период занятий теургией, эсхатологией.

Система Соловьева — попытка создать религиозную философию, представляющую собой синтез науки, философии и религии.

Соловьев исходит из того, что познание окружающего мира не может основываться на данных опыта, эмпирии, т.к. каждое явление находится в многочисленных связях с другими, и эти связи могут быть познаны только посредством рационального мышления.

В социологии акцент на экономическую или политическую жизнь, замкнутость в их рамках — тоже односторонность.

Но отвлеченный рационализм не в состоянии познать истину. Ни эмпиризм, ни рационализм не в состоянии привести нас к истине, т.к эмпиризм занимается лишь внешними объектами, а рационализм — чистым мышлением.

Для Соловьева истина принадлежит самому всеединству (под ним он понимает связь всего со всем), поэтому чтобы познать истину, необходимо переступить пределы мышления и войти в пределы абсолюта. Таким образом, лишь синтез эмпирического, рационального и религиозного сознания даёт истинное знание.

Задачи философии состоят в том, чтобы осуществить универсальное соединение науки, философии и религии. При этом истинное знание реальности ведет к религиозному, христианскому мировоззрению.

Для Соловьева большое значение имеет понятие абсолютного, которое означает единство всего, что существует. Абсолютное содержит 2 полюса:

1) абсолютное единство, которое находится выше всякого существования, оно представляет положительную потенцию существа;

2) начало существования, стремление к существованию — это отрицательная потенция абсолютного, выражающая отсутствие существования.

Человек должен стремиться к преодолению всех проявлений зла и несовершенства.

Человек постоянно совершенствуется, но он не будет иметь в этом успеха, если не принесет себя в жертву из-за любви к Богу.

Бог — положительное нечто, которое стоит за пределами любых форм и содержания. Бог — нечто сверхчеловеческое.

Хотя Бог свободен от существования, он существует в трех лицах. Три ипостаси Св. Троицы представляют собой выражение трех абсолютных ценностей: блага, истины и красоты.

Для Соловьева человек — это вершина творения. Идеально совершенным человеком является Иисус Христос.

Значительное место в творчестве Соловьева занимает понятие «София». София выступает у Соловьева как пассивное начало, вечная женственность. София выступает как душа мира, т.к. она — единственный центр воплощения его божественной идеи.

Соловьев также разработал учение о Богочеловечестве, которое занимает важное место в его религиозной системе.

Оно направлено на истолкование истории человечества и общественной жизни.

Для Соловьева Богочеловек — это одновременно и индивидуум, и универсальное существо, охватывающее все человечество посредством Бога. В нем выражается единство блага, истины и красоты.

Богочеловек — это индивидуальное проявление Царства Божиего. Но человечество в целом также стремится к универсальному проявлению Царства Божиего, которое представляет собой собственное испытание человечества.

В мире все стремится к единству, что является непременным условием абсолютного совершенства. Всё это — результат эволюции природы.

Для Соловьева абсолют — это всеединство, которое существует в мире, а мир это всеединство, находящееся в состоянии становления.

Согласно Соловьеву, мир претерпевает два этапа своего развития: природу и историю.

На этапе эволюции природы формируются предварительные ступени единства мира, которых насчитывается пять: минеральное, растительное, животное, человеческое, Божие.

Для Соловьева человек выступает определенной связью между божественным и природным миром в силу того, что он — нравственное существо.

Исторический процесс для Соловьева — это совместное осуществление добра. В связи с этим Соловьев рассматривал проблему соотношения отдельной личности и общества.

Он полагал, что «общество есть дополненная, или расширенная, личность, а личность — сжатое, или сосредоточенное, общество». «Каждое лицо есть нечто особенное и незаменимое и, следовательно, должно быть самоцелью, а не средством или орудием только, — это право лица по существу своему, безусловно».

Условия совершенствования — свободное развитие человека. Соловьев полагал, что общественное развитие приведет к возникновению идеальной человеческой цивилизации, которую мыслил как теократию.

При свободной теократии, по мысли Соловьева, власть принадлежит церкви в лице первосвященника, сила принадлежит царю.

При этой теократии государство добровольно подчиняется церкви.

Власть должна принадлежать церкви потому, что видимая церковь выступает объективно Царством Божиим, это живое тело божественного Логоса, т.е. исторически обусловленного в Богочеловеческой личности Иисуса Христа.

Однако в последний период своего творчества Соловьев разуверился в том, что теократия приведет к Царству Божиему. В книге «Три разговора» утверждается, что история придет к исторической трагедии, когда наступит эпоха религиозных обманщиков.

Создавая свое христианское мировоззрение, Соловьев полагал, что необходимо формировать цельность политической и общественной жизни, в основе которой должно находиться христианство, выражающееся в любви ко всем людям, а именно сострадание.

Соловьев полагал, что христианское миропонимание должно исходить, прежде всего, из общественной справедливости, а не из личной святости.

Соловьев считал, что государство должно проводить христианскую политику. Отношения между народами должны основываться на христианской заповеди любви к ближнему: «Люби все другие народы как свой собственный».

Соловьев полагал, что каждый из народов и каждая раса представляют собой органы в организме Богочеловечества.

Осуществляя христианскую политику, каждый народ должен добиваться уничтожения экономического рабства и эксплуатации человеком человека, введения справедливой организации труда и распределения.

Лишь соединение положительных качеств духовной культуры Востока и Запада приведет к созданию христианской культуры и свободной теократии. Развитием человеческого общества управляют три коренные силы:

1) центростремительная (направлена на подчинение человечества одному верховному началу);

2) центробежная (направлена на отрицание общих единых начал);

3) возможность обогатить новым содержанием первые две и соединить их в единстве, создав «целостность общечеловеческого организма».

Соловьёв говорит, что те люди, тот народ, через который эта сила имеет возможность «проявиться, должен быть только посредником между человечеством и тем миром, должен быть свободным сознательным орудием последнего.

Соловьев полагал, что свойства, которые дают возможность стать именно таким народом, «несомненно, принадлежит племенному характеру Славянства, в особенности же национальному характеру русского народа».

Т.е. философ находит пути переделать, преобразовать мир. Особая роль здесь отводится христианству и славянам, а точнее русскому народу, поставленную между Европой и мусульманским Востоком.

Эта идея близка тому, что говорили славянофилы. Но Соловьев выше славянофилов. В его рассуждениях нет узкого национализма и национального эгоизма. Он критически относится к православию в его византийско-московском варианте.

Соловьев доказал славянофильски настроенной публике, что национально-культурная сущность России, ее всемирно историческое призвание определяется не православием, гораздо выше философ ставит католицизм.

Источник: https://mirznanii.com/a/230993/religioznaya-filosofiya-vladimir-solovev

Scicenter1
Добавить комментарий