Династия Круппов: Железных канцлеров и рейхсфюреров ковали представители одной и той же

Читать онлайн Стальная империя Круппов. История легендарной оружейной династии страница 211. Большая и бесплатная библиотека

Династия Круппов: Железных канцлеров и рейхсфюреров ковали представители одной и той же

Что касается местных немцев, то они никогда не вспоминают о преступлениях времен войны, и редко сюда приезжают гости, которые могут об этом напомнить. Бывшие рабы живут не очень-то долго.

В пятьдесят лет они уже страдают всеми болезнями, которые к другим людям приходят на двадцать лет позже.

Кроме того, как отмечают психологи, все они страдают эмоциональными нарушениями и хронической бессонницей.

Генерал Тэйлор однажды с горечью заметил: «Большая часть американских бизнесменов считают, что Дюпон или другой американский промышленник на месте Круппа поступили бы так же». Сам он стал человеком неуловимым и кроме консультаций в фирме выступает также с лекциями для студентов.

Мистер Вилкинс, участник суда над Круппом, хорошо известен своей юридической практикой в штате Вашингтон. Помощник Тэйлора Рэгланд также юрист и работает в столице. Мистер Макклой получил известность как член комиссии Уоррена после убийства Кеннеди.

Он по-прежнему считает, что материалы процесса не надо издавать на немецком языке, чтобы не ворошить прошлое. А вот адвокат Кранцбюлер, наоборот, выступает с лекциями о Нюрнбергском процессе. Он говорит, что это был американский фарс, и в доказательство приводит документ Макклоя о помиловании Круппа.

Свидетелей того, что происходило во время войны, становится все меньше. После исчезновения инженера Заура никто не может подтвердить, что Крупп оказывал давление даже на Шпеера, чтобы получить от правительства иностранную рабочую силу.

Многие участники нашей истории с тех пор ушли в небытие; а такие люди, как Анна Деринг, служившие в зловещем лагере Бушмансхоф, никогда не знали особенно много. Многие до сих пор благополучно живут в Южной Америке, а Крюгер, артиллерийский офицер, воевавший против Англии, стал бригадным генералом в Западной Германии и техническим консультантом Технологического института в штате Массачусетс.

Многие служащие Круппа военного времени, как, например, Герман Гобрекер, продолжают работать в обновленном концерне. Лезер оказался в числе пенсионеров, но для пожилых людей из окружения Круппа он все также остается сомнительной личностью. Сам он на это не обращает внимания.

Благодаря своим способностям менеджера он стал промышленным консультантом и часто работает за пределами Рура. Его брак был бездетным, но с женой у него до сих пор прекрасные отношения. Фриц фон Бюлов – второй после Круппа обвиняемый на процессе – также не пользуется в городе хорошей репутацией.

Американские обвинители могли считать виновным в злоупотреблениях по отношению к иностранным рабам самого Круппа. Однако для местных жителей, преданных династии, это невозможно, а потому они предпочли осуждать старого патриция, который был «правой рукой» Круппа.

Фон Бюлов сейчас также пенсионер и любит посещать Бертольда и барона фон Вильмовски. Он по-прежнему остается членом Эссенского клуба на Кайзерхоф.

* * *

Гость Эссена, интересующийся прошлым Круппа, мог бы найти в центре города здание городского архива и получить у архивисток фрау Мюллер и фрейлейн Шпренгер сведения о династии купцов, промышленников и бюрократов, которые правили в Эссене в XVII–XX веках. За все это время они строили свою империю и вели счет каждой марке и пфеннигу.

Неподалеку от этого здания на углу Лимбеккерштрассе и Финхоферштрассе стоит торговый центр с небольшой доской из нержавеющей стали, на которой написано: «Здесь стоял дом, где родился Альфред Крупп-старший (26 апреля 1812 – 14 июля 1887)».

Недалеко от этого места, рядом со старинной церковью XI века, стоит и памятник, сооруженный в честь этого человека.

Альфрид-младший, который позаботился о реконструкции этой площади, перестроил также Штаммхаус, что дало возможность восстановить оригинальную обстановку, присущую германским зданиям в период между битвой при Ватерлоо и Франко-прусской войной.

На улице Альтендорферштрассе, 30 можно найти одно из немногих предприятий Фирмы, уцелевших после английских бомбежек, где и сейчас продолжают плавить сталь по старым крупповским рецептам. Здесь же есть нечто вроде небольшого музея, где можно видеть фотографии предприятия в 1860-х и в 1960-х годах.

В Эссене готовятся к столетнему юбилею Франко-прусской войны. В связи с этим, конечно, вновь будут чествовать железного канцлера Бисмарка, чей барельеф можно увидеть на площади, носящей его имя – Бисмаркплац. Он изображен рядом с прадедом Альфрида Круппа-младшего. Над их головами изображен также ангел с венком, сплетенным в честь победы.

Памятник Фридриху Круппу (1854–1902), который стоит на территории больницы, построенной его дочерью, не украшают фигуры ангелов. Да и сам он не похож на триумфатора, и кажется, будто этот человек, которого мы видим перед собой на постаменте, уже предчувствует, какой конец его ждет. Принимая во внимание могущество, которым обладали в этих краях Фриц и Вильгельм, кажется странным, что их памятников практически не сохранилось и воссоздать их облик можно только на основе силы собственного воображения.

https://www.youtube.com/watch?v=b1MPnTR_2UE

Что касается Берты, сделавшей своим призванием благотворительность, то о ней здесь напоминает очень многое: и больница, и дом-интернат, и кирпичное здание на улице Беренбергер, 12, где она провела свои последние дни.

Память о ней сохранилась даже на силезском заводе, построенном в ее честь, которым теперь управляют польские коммунисты. Ездить туда вряд ли стоит, но имеет смысл посетить Мариенталь, также связанный с ее именем. Берлин, конечно, тоже был тесно связан с судьбой династии Круппов.

Еще сохранилось старое здание, где одно время жил Альфред-старший и которое находится недалеко от театра Максима Горького.

На улице Линден, в нескольких кварталах от Берлинской стены, сохранился отель «Бристоль», где останавливался Фриц Крупп, а на улице Принц-Альбрехт-штрассе сохранились развалины бывшей гестаповской тюрьмы, где когда-то томился в заключении Лезер. На Потсдаммерплац есть здание, где в свое время Густав Крупп вел тайные переговоры о будущем перевооружении Германии.

Вспоминая о кровавых событиях в Эссене, нельзя не удивиться тому, как легко люди забывают о прожитом. В те шестнадцать лет, которые прошли от вторжения французов в Рур до вторжения вермахта в Польшу, казалось невозможным, что жители Эссена забудут о жертвах драмы 1923 года. Однако на тринадцати каменных крестах есть только имена и даты (последняя дата у всех одна и та же).

Из сотрудников кладбища сейчас никто точно не знает, кем были эти 13 человек. Это и понятно, ведь во время войны погибли миллионы людей. Даже на одной из схем кладбища ошибочно указано, что эти люди, погибшие в Великую субботу, были будто бы жертвами бомбежек.

Когда автор указал но эту ошибку старшему смотрителю, человеку еще достаточно молодому, тот сначала удивился, а потом пожал плечами: какая разница?

Девизом послевоенного поколения стали слова: «Это было не при нас». Это означало падение накала, связанного с «холодной войной». Конечно, здесь нет такого равнодушия, которое было у Арндта, но старые вехи постепенно уже забываются. На Эссеннерхоф американские бизнесмены поднимают бокалы за фирму Круппов.

Растут и ширятся коммерческие связи между ФРГ и Бельгией, Нидерландами и Люксембургом, и все чаще можно встретить рекламные плакаты: «Посетите славный Роттердам». Улицу Адольфа Гитлера снова переименовали в Кетвигштрассе. Бывшие концентрационные лагеря, принадлежавшие фирме, постепенно были срыты бульдозерами (также сделанными на заводах Круппа).

На этом месте сейчас возникли новые жилые кварталы, и о евреях сейчас уже не говорят, тем более что их осталось так мало. Еще в последние годы жизни Альфрида его старинная фирма стала превращаться в безликую корпорацию. Сам же хозяин концерна в это время выглядел как анахронизм. Патриархальный стиль правления, свойственный Круппам, ушел в прошлое.

Как отметил Фогельзанг, «сейчас, в эпоху менеджеров, и управление, и ответственность имеют коллективный характер». Для старых служащих компании все эти перемены были ударом и принесли горькое разочарование. Старинный дух концерна оживает только по воскресеньям, когда на виллу «Хюгель» приходят посетители, осматривающие ее как музей.

Для Рура, как и для всей Федеративной Республики, началась новая жизнь.

Источник: https://dom-knig.com/read_181805-211

Стальная хватка Круппов

Династия Круппов: Железных канцлеров и рейхсфюреров ковали представители одной и той же

 Стальная хватка Круппов

       Железных канцлеров и рейхсфюреров ковали представители одной и той же династии — Круппов. Они умудрялись наживаться на кровавых амбициях, финансировать и даже стимулировать психологических маньяков. Разумеется, не одни они были такими, но именно Круппы запомнились всему миру своим умением наживаться на войне.

Крупп — не фамилия, а титул        Владельцы возникших в Руре еще в XYIII веке заводов богатели так быстро и обладали такой властью, что получили прозвище «печных баронов» (от огромных печей, в которых выплавлялся металл.— Ъ). Признанным главой, а вскоре и хозяином этих баронов стал некий Крупп.

       «Англия — родина технического прогресса, а его кузница — Германия, вернее, та ее часть, что называется Руром»,— написал в письме к Энгельсу Карл Маркс. Автор «Капитала» был прав: Рурский угольный бассейн и залежи железных руд словно специально были созданы природой для организации здесь высокотехнологичного производства чугуна и стали.

Правление Круппов над Руром длилось целых два с половиной столетия.        «Крупп наш король, Крупп вечен»,— говорили шахтеры и сталевары о своем господине, и не грешили против истины. Арндт (основатель династии), потом многочисленные Фридрихи, Густавы, Альфреды рождались и умирали, а их фамилия сделалась нарицательной — Крупп.

       Аксиомой для многих поколений немцев стало, что Руром правит Крупп (не важно, как его зовут по имени и какой он по счету в череде правителей). Он просто Крупп, и этим сказано все.        Рождение первенца — праздник для любой семьи, а если это происходит в семье короля, то и праздник подданных: появился на свет будущий повелитель, кормилец и податель всех благ.

Малютка лежит в люльке, чему-то таинственно улыбается, а его жизненный путь уже предначертан — он будет править.

Что же принесет миру его правление: радость и процветание или смерть, разрушение и слезы?        Гадать об этом в декабре 1907 года, когда в семье Круппов появился мальчик Альфред, не стали: есть вещи более важные, чем гадание о судьбах мира,— власть, прибыль и слава династии. Этим концерн Krupp обладал. Наследник же (когда придет его время) должен был упрочить и приумножить.

Пока же проблемы решали отец и мать (юридическая наследница великих Круппов). Право, эта чета заслуживает того, чтобы рассказать о них чуть подробнее…        15 октября 1906 года обвенчались восемнадцатилетняя Берта Крупп и тридцатипятилетний дипломат Густав фон Болен унд Гульбах. Новобрачных (невиданная честь) почтил своим вниманием германский император — Вильгельм.

Собравшиеся с любопытством ждали его поздравительной речи и свадебного дара.        Действительно, что можно подарить самой богатой в Европе невесте? Достойный подарок такой особе трудно подобрать даже самому императору.

Но Вильгельм был не только императором, он был еще и умным человеком и подарил чете молодоженов закон, согласно которому не жена (как это было обычно) брала фамилию мужа, а наоборот — муж брал фамилию жены.        Таким образом Вильгельм своей властью короновал Густава фон Болена унд Гульбаха в Круппа. Густав родился заново. Закон Вильгельма превратил его из человека с собственной судьбой и именем в символ (Krupp) с порядковым номером XI. Дело в том, что по представлению самого пунктуального и скрупулезного в мире народа снабжать Германию оружием мог только мужчина, немец и финансовый гений по фамилии Крупп. Если такого человека нет, ради счастья нации его надо сделать.        

Пушки вместо масла

       Восхождение Круппов как «пушечных королей» началось при прадеде Берты — Альфреде. Он на заказ изготовил в 1859 году 300 орудий, из которых прусские солдаты расстреляли парижских коммунаров, а заодно и их семьи. С тех пор целью номер один для Круппов стала война, превращавшая кровь погибших от их пушек в банковские счета. Заводы Круппа, производящие вооружение, строились повсеместно — в Англии, Франции, России. Пролитая кровь интернациональна. Густав Крупп по решению британского суда в 1921 году получил 40 тысяч фунтов стерлингов компенсации за использование продукции его пушечного завода в Лондоне против собственных соотечественников в годы первой мировой войны.        Кстати, начало этой войны поторопил доклад о военном потенциале Германии, сделанный именно Густавом Круппом на совещании у императора Вильгельма. Обнадежив государя тем, что его заводы готовы вчетверо увеличить производство, сталелитейный магнат вдохновил того на войну. Умолчал Крупп лишь о цене увеличения объемов выпуска пушек и винтовок.        В ноябре 1918 года революция в Германии привела к падению империи и заключению мира с Антантой. Но концерн Krupp не пострадал. Протоколы согласительной комиссии о контрибуционных выплатах с германской стороны подписывал не кто иной как Крупп. Заложенные в них условия определили выплату денег за все военные заказы заводам Круппа первоочередной. Только расплатившись с Круппом, Германия стала перечислять контрибуцию союзникам.        В период Веймарской республики Крупп выпускал мирную продукцию: станки, грузовики, бритвы и, казалось бы, забыл о высшем предназначении фамилии — наживаться на крови. На самом деле это была временная передышка. Густав Крупп умел ждать новой войны: заводы Круппа работали исправно, именно тогда был освоен выпуск паровозов.        Сборка паровозов приносила небольшой, но вполне устойчивый доход. Получить больше было трудно, но и с голоду в семействе никто не умирал.        

«Последний довод королей»

       Такая надпись была выгравирована на стволах пушек, выпускаемых Круппом для Бисмарка. «Моим последним доводом в споре с отцом будут сверхдоходные заказы. Паровозы хорошо, но танки выгоднее»,— решил Альфред (сын Густава), чая наступление новых сражений. Перед его глазами уже маячила личность, способная создать его продукции устойчивый спрос,— Адольф Гитлер.        Начиная с 1931 года Альфред снабжает фашистов деньгами, сначала из личных средств, а затем и из кассы отца (уловившего, куда дует ветер политической жизни Германии).        С приходом к власти Гитлера для Круппов наступает золотой век. Заказы на производство оружия следуют один за другим, конкуренты обвиняются в расовой неполноценности или политической неблагонадежности и ликвидируются. Имущество казненных продается с аукционов, которыми руководят Круппы, и покупается ими же. Альфред, в свою очередь, несет Гитлеру доклад о возможности произвести оружия больше и лучше, чем есть у любой страны.        В 1939 году, в сентябре, орудия Круппа уничтожают Варшаву. Летом 1940-го танки Круппа, обойдя линию Мажино, врываются в Париж. Осенью того же года бомбами Круппа полностью разрушен английский город Ковентри. В июне 1941-го подводные лодки Круппа топят русские корабли в Черном, Балтийском и Баренцевом морях.        Альфред оттесняет отца от руководства концерном и занимает его место. Это противоречит законам, но кто посмеет напомнить о юстиции личному другу Мартина Бормана и Генриха Гиммлера? В захваченных Гитлером странах идет беспрецедентный грабеж, агенты Круппа отправляют в концлагеря владельцев наиболее перспективных предприятий и через институт конфискаций и аукционных продаж присоединяют их к владениям своего хозяина. Во Франции Крупп объявляет своей собственностью более 50 заводов и фабрик, в Польше —70, в Норвегии — 25. То, что нельзя использовать на месте, вывозится в Германию. Только из СССР в период войны было вывезено 280 вагонов самого технологического оборудования из Донбасса.        Заслуги Круппа перед Рейхом оценены по достоинству: он получает титул «фюрера экономики» и одну из высших почестей — Золотой щит германского орла. Однако вскоре отношения между Круппом и Гитлером портятся.        После поражения на Курской дуге, где в решающей битве Второй мировой войны сошлись танки Круппа и уральских заводов, Альфреда срочно вызвали на совещание в ставку. Фюрер был вне себя от гнева:        — Ваши танки хуже русских, мы проиграли битву под Курском из-за вас! Вы главный виновник наших неудач!        Это было, конечно, не так, сталь Рура не уступала по качеству стали Урала, возможно, в чем-то даже ее превосходила. Причина поражений крылась не в оружии, а в людях, которые им пользовались. Русский дух тогда восторжествовал.        Но чуткий Альфред Крупп после этого совещания более не сомневался в неизбежности поражения Германии и, спасая свои капиталы, нанес удар собственной стране исподтишка. По его приказу через подставных лиц были проданы все государственные ценные бумаги, а освободившаяся наличность конвертирована и вывезена в Швейцарию. Германская имперская марка заколебалась.        (Впрочем, это обстоятельство не повлияло на производительность заводов Круппа, даже наоборот: если в 1943 году он произвел 600 танков, то в 1944 — 1800!)        Альфред был очень рациональным человеком и умел не только пользоваться благоприятными обстоятельствами, но и создавать их. Еще в конце 30-х годов, узнав о планах Гиммлера создать концлагеря, Альфред вложил в этот проект большие деньги. Он видел в этих заведениях не фабрики смерти, а источник прибыли. Во-первых, можно использовать бесплатный труд заключенных, а во-вторых, пленные — прекрасный живой щит от налетов авиации неприятеля. Крупп был владельцем десяти (!) концлагерей. Надзиратели и охранники в этих лагерях получали зарплату в кассе Круппа, а инструкции по использованию заключенных — в заводоуправлении. Многие из них затем были осуждены международным трибуналом в Нюрнберге, на сроки гораздо большие, чем их хозяин.        Крупп уничтожил почти все документы о работе на его заводах военнопленных, но все же одно из обвинений, выдвинутых против него, заключалось в использовании им рабского труда.        В свое оправдание Крупп заявил судьям:        — По законам Рейха эти люди не считались тогда людьми, поэтому и отношение к ним было соответствующим. Я никогда не нарушал существующих законов. Я абсолютно невиновен.        Капитуляция Германии не смогла застать Круппа врасплох: огромные суммы денег в валюте были спрятаны в швейцарских банках, документы, изобличающие его в преступлениях, уничтожены, заводы переданы под охрану американской военной полиции. Была лишь одна неприятность — его арестовали и предали суду как нацистского преступника. Но, имея хороших адвокатов и нужные связи, Альфред был спокоен за свою судьбу.        Основных пунктов обвинения было три: сговор с Гитлером, грабеж оккупированных стран и использование рабского труда. Каждое из них могло бы привести Круппа на виселицу, если бы было доказано. Однако, несмотря на активное давление со стороны Британии и СССР, американский судья признал Круппа виновным только по первому пункту обвинения и приговорил его к 12 годам заключения с конфискацией имущества. Приговор вызвал в зале заседаний взрыв смеха. Дело в том, что, вынося решение о конфискации имущества, судья, согласно закону, должен был привести полный его перечень, что в случае с ловким Круппом было физически невозможно.        

Узник

       Местом заключения Круппу был определен замок Ландсберг на северо-западе Германии. Альфред содержался в общей камере с другими нацистскими преступниками и так же, как все, носил тюремную робу с красными полосками. Так же, как все, он в свою очередь мыл посуду, выносил парашу, дежурил в прачечной. Но, надо отдать ему должное, ни разу ни в период заключения, ни после него не пожаловался на суровость наказания. Более того, коменданту замка Джеймсу Чизлу он впоследствии каждое Рождество посылал поздравительные открытки и подарки.        На заводах Круппа тем временем продолжалась работа. Как и в довоенные годы, там теперь собирались паровозы. Решение суда о конфискации имущества Круппа не могло вступить в силу без общего перечня имущества. А большинство документов было уничтожено самим Круппом, часть спрятана или утеряна — это затягивало процесс описи.        В конце 1950 года Крупп был полностью оправдан. В феврале 1951 года он был освобожден, а к лету снова стал владельцем всего своего имущества (которое к тому времени так и не сумели описать). Круппу вернули не только заводы, но даже домашнюю утварь, растащенную американскими солдатами из его загородной виллы.        В том же году Альфред женился. Это был его второй брак, от первого у него остался сын и, как он планировал, будущий наследник — снова Арндт. Его вторая супруга Вера Хоссенфельд (урожденная немка) также вступала в брак не в первый раз, но у нее было достоинство — американское гражданство.        Ее паспорт сильно облегчил жизнь Круппу, особенно в первые месяцы после заключения. Когда бывшие узники концлагеря, принадлежавшего Круппу, чуть не сожгли его дом, их разогнала американская полиция по просьбе американской гражданки госпожи Крупп.        Обретя свободу, Альфред Крупп с двойной энергией принялся за свой бизнес. Он немедленно вернул из Швейцарии спрятанные там во время войны деньги и вложил их в реорганизацию своих заводов. Темпы развития его предприятий были потрясающими: уже через три года после освобождения хозяина заводы выпускали продукции больше, чем до войны. Он привлек новые капиталы, взял дополнительные кредиты и вкладывал, вкладывал, вкладывал. Все проекты были грандиозны.        Впрочем, человек по фамилии Крупп и не мог планировать ничего мельче, чем покупку всего курортного бизнеса Германии, практически монопольного производства локомотивов, полного контроля над рядом радио- и телеканалов. Деньги на эти и многие другие проекты достать не составляло труда — желающих предоставить кредит Круппу всегда было предостаточно.        Высокий уровень конкуренции в Европе и, как следствие, снижение прибылей заставили Круппа обратить свой взор на страны третьего мира. В Индии, например, по заказу Неру он построил целый город-завод для производства стали. Город получает гордое имя Руркела. В Бразилии Крупп скупает железистые рудники и налаживает производство стали практически для всей Латинской Америки. Вскоре бразильский проект передается под контроль любимого наследника — Арндта.        Вершины своего успеха Альфред Крупп достигает в начале 60-х годов. В этот момент он как бы представляет собой мощь всей Европы. Являясь единоличным владельцем корпорации Круппов, Альфред концентрирует в своих руках производство почти всех стратегических товаров в Европе. Его заводы находятся на третьем месте в мире по производству стали после США и СССР. В его личном владении имеется атомный флот из трех ледоколов. Ассортимент выпускаемых товаров включает почти 4000 наименований. Крупп — один из четырех производителей обогащенного урана-235, которым начиняют ядерные реакторы электростанций и бомбы. Благодаря этому ему под силу сделать даже ядерное оружие. На его заводе изобретен новый металл — титан, сверхпрочность и легкость которого делает революцию в авиастроении. В секретных КБ Круппа идут испытания космических аппаратов. В наиболее смелых прогнозах того времени концерну Круппа отводили третье, а то и второе место в череде сверхдержав США и СССР.        Столь бурный рост вызывает ревность конкурентов. Ему начинают припоминать сотрудничество с фашистами. Разоблачают и арестовывают начальника службы безопасности, который оказался не кем иным как самим Отто Скорцени (самым крутым спецназовцем СС).        Крупп теряет присутствие духа и начинает делать ошибку за ошибкой. Он продолжает брать кредиты. Банки, особенно германские, охотно выделяли ему средства. Но уверенность в кредитоспособности Круппа уже поколеблена.        

Тринадцатый

       В воскресенье 30 июля 1967 года в 10 часов вечера на своей вилле Хигель скончался последний настоящий король из династии Круппов — Альфред. Рур погрузился в траур, были приспущены государственные флаги Германии и черно-белые штандарты Круппа. На виллу привезли мешки телеграмм с соболезнованиями, адресованных наследнику        Но тезка первого Круппа — Арндт — уже несколько лет назад отрекся от престола. Согласно закону «О Круппе» от 1943 года, подписанного Гитлером и до сих пор не отмененного, только Крупп мог быть владельцем своих предприятий, никакое внешнее управление или акционирование без его согласия не допускалось. Поэтому, предвидя финансовый крах, предусмотрительный Альфред обсудил с сыном проблему и с помощью юристов составил свое завещание так, что после его смерти гигантские долги концерна аннулировались.        По последнему распоряжению Круппа все заводы были проданы, а вырученные деньги обращены в пожизненную ренту в 500 000 долларов ежегодно для его наследника. Кредиторам (на вполне законном основании) не досталось ничего.        Смерть Альфреда вызвала много толков, ходили слухи даже о самоубийстве и отравлении. Но врачи были весьма категоричны: рак легких. Действительно, Альфред очень много курил сигареты «Кэмел», пристрастившись к изделию противника во Вторую мировую войну.        P. S. В сердце Рура, в Эссене, особо почетным гостям мэр до сих пор показывает главную достопримечательность города: регистрационную книгу предпринимателей. В ней под 1587 годом стоит собственноручная запись Арндта Первого об открытии дела Круппа, а под 1967 годом запись Арндта Тринадцатого о его закрытии.        

КИРИЛЛ ГУЛЕНКОВ

               ИМПЕРАТОР ВИЛЬГЕЛЬМ ПО ЩЕДРОСТИ И ДЛЯ ПОЛЬЗЫ ПОЖАЛОВАЛ ТИТУЛ КРУППА ЧИНОВНИКУ ПО ДИПЛОМАТИЧЕСКОМУ ВЕДОМСТВУ        ПОСЛЕ ПОРАЖЕНИЯ НА КУРСКОЙ ДУГЕ КРУПП СРОЧНО ПЕРЕВЕЛ КАПИТАЛЫ В ШВЕЙЦАРСКИЕ БАНКИ. СОЮЗНИКАМ ОНИ НЕ ДОСТАЛИСЬ        ПРЕДПОСЛЕДНИЙ КРУПП УМУДРИЛСЯ ОБРАТИТЬ ОСТАТКИ СВОИХ БОГАТСТВ В ПОЖИЗНЕННУЮ РЕНТУ ДЛЯ ПОСЛЕДНЕГО КРУППА        

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/23850

Династия трех колец. Личность и Дело пяти поколений Круппа. ( Вторая часть ). Обсуждение на LiveInternet — Российский Сервис Онлайн-Дневников

Династия Круппов: Железных канцлеров и рейхсфюреров ковали представители одной и той же

Берта Крупп (1886-1957), старшая дочь Фридриха Альфреда, родилась 29 марта 1886 в Эссене. Поскольку у Фридриха Альфреда не было сыновей, он передал весь свой опыт руководителя дочери. Берта обладала деловой хваткой и хорошо разбиралась в тонкостях инженерной профессии.

В октябре 1906 ее мужем стал Густав фон Болен-унд-Хальбах, прусский дворянин, служивший в дипломатическом корпусе Германии. Не в ущерб интересам фирмы Берта много времени уделяла программе социальной помощи своим работникам.

Выпускавшуюся во время Первой мировой войны 420-мм гаубицу крупповцы называли Пухленькой Бертой (Dicke Bertha), после чего журналисты Антанты стали именовать все немецкие дальнобойные пушки на железнодорожных платформах Большими Бертами.

Во время Второй мировой войны в число новых предприятий Круппов вошел завод «Берта-верке» в Верхней Силезии. Умерла Берта в Эссене 21 сентября 1957.

Наследницей всех фабрик и сталелитейных заводов и многих десятков шахт после смерти «пушечного коро­ля» стала шестнадцатилетняя Берта Крупп. Поскольку у Фридриха Альфреда не было наследника мужского пола, фирму преобразовали юридически в акционерное общество.

На основании нового устава фирмы Берту Крупп именовали теперь «обладательницей и руководи­тельницей фамильного предприятия» и видоизменили прежний династический закон; отныне все имущество переходит в руки «старшего из наследников» независимо от пола.

Поскольку по немецким законам того времени акционерное общество могли создать не менее пяти акционеров, фирма Круппов напечатала 160 тыс. акций. Одну из них получил дядя Берты, одну — сестра Берты Барбара и по одной — три члена директората фирмы.

Оставшиеся — за вычетом пяти от 160 тыс. — перешли в руки Берты Крупп.

В 1906 году, когда Берте исполнилось двадцать лет, Вильгельм II решил, что ей пора в интересах империи вступить в брак, и назначил в мужья Берте маленького бледногубого дипломата, служившего в ранге атташе в прусском посольстве при Ватикане. Жениха звали Густав фон Болен унд Гальбах. Он был старше невесты на шестнадцать лет.

Свадьбу сыграли, разумеется, в вилле «Хюгель». Невесту вел к алтарю сам император, а в углу зала выстроилось все правительство Германии. Импера­тор специальным указом повелел жениху принять фами­лию Круппа. Так что со дня венчания свежеиспеченного супруга именовали Густавом Круппом фон Болен унд Гальбах.

Это и стало в дальнейшем официальным име­нем для отпрысков после последующих поколений.

У «новичка» в династии было несколько черт харак­тера, достойных прежних «урожденных» Круппов. Как видно, у императора был безошибочный нюх, Густав оказался самым педантичным человеком на свете. Го­стям виллы «Хюгель» объявили, что отныне завтрак будет подаваться в 7 час. 15 мин.

и опаздывать к нему нельзя. В 7 час. 16 мин. двери столовой запирали на­глухо, и не было такой силы, которая смогла бы рас­крыть их перед опоздавшим гостем. Тем более что Густав отдал и еще одно распоряжение: завтрак должен длиться ровно 15 мин.

Семейный ужин должен был заканчиваться за 50 мин. В 10 ч. 15 мин., согласно «уставу дома», Густав и Берта уже лежали в супружеской постели. Вскоре на свет явился и первенец: Альфрид Крупп фон Болен унд Гальбах, впоследствии осужденный в Нюрнберге военный преступник.

В семействе дети стали рождаться регулярно: шесть мальчиков и две девочки.

«Примак» имел любимое чтение: расписание поездов. Если он обнаруживал в расписании какую-нибудь ошибку, он направлял дирекции железных дорог сердитое письмо. Галерею на четвертом этаже виллы «Хюгель» занимала огромная игрушка — железная дорога. Дети Круппа один час в неделю получали «урок точности», проходивший на галерее четвертого этажа.

Их папочка с секундомером в руках стоял рядом с игрушечной железной дорогой и проверял точность отправления и прибытия поездов. Секундомеры были в ходу и в других случаях жизни: так, например, если за обедом новый хозяин дома закон­чил есть очередное блюдо, у всех остальных официанты в тот же миг отбирали тарелки.

По мнениюГустава Круп­па, человек не должен есть медленно.

Хозяйка дома фрау Берта оказалась достойной парой своему супругу Густаву. Она изучала благородное ма­стерство блюстительницы морали и потому распоряди­лась и на ночь окна в доме не закрывать, какой бы прохладной ни была погода.

Это, считала она, помешает наглым подмастерьям и горничным шляться друг к другу из комнаты в комнату. Мужская и женская части при­слуги получили места, разумеется, в противоположных флигелях здания. Оба флигеля связывал переход, закры­вавшийся железными дверьми.

По ночам фрау Берта, закутавшись в толстые шали, периодически появлялась в темных коридорах и переходах и пристально следила, не крадется ли кто из флигеля во флигель. И если обна­руживала в переходе горничную, лакея, конюшего или кухарку, тотчас увольняла их.

Супруга фрау Берты прозвали «Крупп из Круппов», ии кратко, «железным Густавом». В 1912 году праздно­вался столетний юбилей фирмы. По этому случаю в Эссене устроили «рыцарский турнир». Видные сотрудники фирмы участвовали в нем в средневековых костюмах. Фрау Берта тоже вырядилась в костюм «госпожи замка».

Альфрид же, маленький «престолонаследник», сидел на крохотной лошадке пони, одетый в бархатный костюм­чик, отделанный мехом горностая. «Железный Густав» был, разумеется, в доспехах средневековых рыцарей.

Отметить столетие крупповской фирмы явился весь гер­манский генеральный штаб и даже сам император Вильгельм, который в торжественной речи сказал, что пушки Круппа — это сила германской армии и флота.

Однако патриотический «рыцарский турнир» не изме­нил аксиому капитализма: родиной капитала является страна под названием «прибыль».

По случаю юбилейных торжеств Густава, правда, наградили орденом «Желез­ный крест», но это не мешало ему и дальше поставлять свои орудия и таким странам, о которых все давным-давно знали (и лучше всего сам Крупп), что в близящей­ся войне они станут противниками Германии.

Так, на­пример, Англия, Франция и царская Россия регулярно получали самые современные крупповские орудия, а в самый разгар германо-английского военно-морского со­перничества судоверфи Круппа поставляли английскому флоту ежегодно по восемь боевых кораблей!

И надо же было, чтобы в год юбилея, спустя всего несколько месяцев после «рыцарского турнира», выяви­лось, что агенты Круппа выкрали из сейфов германского военного министерства больше тысячи секретных доку­ментов. Затем они переправили эти документы францу­зам, с тем чтобы, используя эти документы, француз­ская печать тотчас предприняла кампанию против Гер­мании.

Газетная кампания против Берлина в Париже означала бы новые прибыли для крупповских заводов: чем громче и яростнее кричат французские газеты, тем больше заказов Круппам от имперского военного министерства.

До сих пор неясно, как тайной полиции стало известно о пропаже документов из сейфов военного министерства, но факт остается фактом, что двух дирек­торов крупповской фирмы арестовали. И несколько не­дель казалось, что «дело Круппа» станет величайшим скандалом императорской Германии.

Однако пожар пога­сил сам император: по указанию двора в течение не­скольких месяцев в прессе не появлялось ни одного слова окрупповском скандале, а взятых ранее под стражу директоров выпустили на свободу.

Именно тогда Карл Либкнехт выступил со знаменитой «антикрупповской речью» на заседании германского имперского рейхстага: «Эта фирма-юбиляр регулярно использует свое богатство на то, чтобы совращать офицеров генерального штаба и заставлять их продавать военные тайны. Но, судя по всему, у нас нельзя произнести имя Круппа без того, чтобы мы не начали петь ему дифирамбы и модные патриотические гимны в пивных и в офицерских собраниях».

Разумеется, германские правые с пеной у рта броси­лись поливать грязью Либкнехта. Один из их заправил, Гугенберг вопил: «В действительности нет никакого „де­ла Круппа», есть только „дело Либкнехта»». После речи знаменитого руководителя немецкой соци­ал-демократии по крайней мере формально должен был состояться крупповский процесс.

Генеральных директо­ров Круппа и нескольких армейских офицеров снова взяли под стражу. Судебный процесс — явно по указке императора — закончился смехотворно мягкими приго­ворами. Офицеры генерального штаба получили по четы­ре — шесть месяцев тюрьмы, а крупповские директора уплатили штраф в 1200 марок.

Сам же «железный Густав» в разгар судебного процесса получил от импера­тора новую награду — орден Прусского красного орла второй степени с дубовыми листьями.

Не прошло и двух лет после этого поучительного события, как разразилась первая мировая война. В ка­нун объявления войны на крупповских заводах работало 80 тыс. рабочих. За несколько месяцев это число выросло до 150 тыс.

, а в первый год войны только в Эссене и на его окраинах было построено 36 новых крупповских заводов. Орудия Круппа, его подводные лодки и корабли были двигателем германской военной машины. В честь тощей фрау Берты была названа самая большая пушка крупповских заводов «большая Берта», которая сыграла решающую роль в военных успехах Германии на Запад­ном фронте.

Крупп, продолжая в этом же духе, начал производство знаменитых «парижских пушек», из кото­рых немцы затем обстреливали французскую столицу.

Война принесла заводам Круппа и его династии больше славы и успеха, чем Германии и ее генеральному штабу. С августа 1914 го­да чистая прибыль крупповских заводов выросла до 432 млн. марок — цифра по тем временам фантасти­ческая. На выборах 1930 года партия Гитле­ра получила в рейхстаге 107 мандатов.

Наследник династии Круппов Альфрид уже в следующем году всту­пил в гитлеровскую партию, а сам «железный Густав» в феврале 1933 года, за семь дней до поджога рейхстага, возглавил делегацию крупных промышленников, которая в рабочем кабинете Геринга в здании рейхстага встрети­лась с Гитлером. (Геринг был тогда председателем рейх­стага.

) На этой встрече Гитлер рассказал германским толстосумам о своей политической программе, а «желез­ный Густав» в ответной речи от имени крупных промыш­ленников выразил ему благодарность и заверил в под­держке германского капитала.

После речи Круппа главный нацистский специалист по финансам и экономике Шахт воскликнул: «А сейчас, господа, прошу к кассе!» И опять первым был Крупп. Он предложил на поддержку политики Гитлера, а точнее, на финансирование проходивших в условиях террора вы­боров 1933 года 1 млн. марок.

Присутствовавшие на этом совещании другие крупные капиталисты, общим числом 21, все вместе пожертвовали 2 млн. марок. Так что Гитлер действительно не мог пожаловаться на скупость «железного Густава».

В апреле 1933 года Густав Крупп приказал всем членам своей ди­рекции вступить в ряды нацистской партии. А в августе он сделал принадлежность к нацистской партии и нацист­ское партийное приветствие обязательным на терри­тории всех своих заводов. Несогласных следовало не­медленно увольнять.

Вот фрау Берта — та упорнее своего мужа придержи­валась старых привычек.

Еще бы, ведь император добыл для нее из германского посольства при Ватикане мужа и поставил его во главе крупповской династии! Говорят, что, когда Густав дал указание убрать с флагштока виллы «Хюгель» флаг германской империи и вместо него вывесить знамя со свастикой, владелица фирмы сердито отчитала мужа: «Неужели мы так низко пали!». На это Густав гордо возразил: «Фюрер всегда прав».

В годы, последовавшие за приходом нацистов к вла­сти, Гитлер и фашистская партия получили от династии Круппов не менее 12 млн. марок. Но это повлияло на бизнес только положительно: ведь приход нацистов к власти ускорил темпы вооружения, а значит, увеличил и прибыли фирмы Круппа. Так что чему же тут удивляться, что при первом посещении в 1936 году Гитлером эссенских заводов Густав Крупп надел на рукав не одну повязку со свастикой, а целых две!?

После 1-вой мировой войны изготовление немецкого крупнокалиберного оружия было ограничено Версальским договором. В его условиях указывалось, что Германия не может иметь оружие калибром выше, чем 150 мм. Естественно, фашисты считали делом чести и гордости сделать пушку, которая в несколько раз больше, чем было позволено.

В 1936 году при посещении завода фирмы «Крупп», Адольф Гитлер потребовал у руководства концерна создать сверхмощное артиллерийское орудие для разрушения французской линии Мажино и бельгийских пограничных фортов (таких, как форт Эбен-Эмаль).

Орудие должно было обладать углом вертикального наведения +65º и максимальной дальнобойностью 35-45 км, а снаряд орудия должен был пробивать броню толщиной 1 м, бетон 7 м, твердый грунт 30 м.

Конструкторскую группу фирмы «Крупп», занявшуюся созданием нового сверхмощного орудия по предложенному тактико-техническому заданию, возглавил профессор Эрих Мюллер, который обладал огромным опытом в данной области.

В 1937 году проект был завершен, и в том же году фирме «Крупп» выдали заказ на изготовление нового орудия, после чего концерн взялся за его немедленное производство. В 1941-м году фирмой «Крупп» было построено первое орудие, названое «Дора», в честь жены главного конструктора. В том же году было создано второе 800 мм.

орудие, которое получило название «Толстый Густав» в честь директора фирмы — Густава фон Болена и Гальбаха Круппа. Заказ обошёлся государству в 10 миллионов рейхсмарок. Так же было спроектировано и не достроено третье орудие идентичного типа, но с калибром ствола 520 мм и длиной 48 метров, носившее название «Длинный Густав».

Сын Густава Круппа-Болена, Альфрид, уже после второй мировой войны как-то упомянул, что за период между приходом Гитлера к власти и апогеем второй мировой войны (т. е. между 1933 и 1943 гг.) богатство Круппов приумножилось втрое.

Тем временем «железный Густав» все больше страдал от склероза сосудов мозга, и фирме вскоре уже начала угрожать опасность междоусобной драки за богатство и власть в концерне между Альфридом и его братьями и сестрами.

Гитлеру пришлось самому вмешаться, и он в специальном письме в 1943 году определил, что для нацистского строя концерн Круппа имеет решающее значение, и потому распорядился, чтобы Альфрид стал единовластным правителем «крупповской империи».

На самом деле, естественно, Альфрид Крупп уже задолго до болезни и смерти отца взял в свои руки все управление фирмой.

Когда нацистский рейх рухнул и его главарям настал час держать ответ, американский патруль арестовал Круппа в холле виллы «Хюгель». Его отправили в след­ственную тюрьму, но усадить на скамью военных пре­ступников на Нюрнбергском процессе все равно не смогли.

Не смогли по формальной причине: потому, что прокуроры американской и английской сторон в свое время подготовили место на этой скамье лично для «железного Густава», отца Альфрида Круппа, а Альфрид среди прочих Круппов в их глазах считался «преступни­ком второго порядка». Ведь он лишь формально принял на себя управление фирмой.

А сам Густав Крупп болен, и Лоуренс, английский председатель суда, констатировал, что, страдая старческим размягчением мозга, он не был способен предстать перед международным трибуна­лом.

Советский прокурор (а поначалу также американ­ский и французский прокуроры) настаивал, что Альфрид является военным преступником первого порядка, и пото­му его место — на скамье подсудимых большого Нюрн­бергского процесса.

Но позднее американский, а затем и французский прокурор изменили свою точку зрения и решили, что, поскольку в списке главных военных преступников фигурирует Густав, а не просто любой Крупп, то его нельзя заменить другим обвиняемым, каким бы преступником он сам ни был.

На Нюренбергском процессе Альфрид Крупп не произнес ни слова, только улыбался.

Альфриду Круппу в 1948 году военный трибунал в Нюрнберге вынес приговор: 12 лет лишения свободы за разграбление промышленности других стран и использование рабского труда. Но отсидел он в тюрьме только 2,5 года.

Его по предложению американцев освободили взамен они  потребовали, чтобы крупповский концерн из «семейного предприятия» был преоб­разован в акционерное общество или в «общество с ограниченной ответственностью». Альфрид вынужден был принять этот ультиматум.

В одном из условий ультима­тума требовалось, чтобы наследник Альфрида — Арндт, тоже за соответствующее богатое вознаграждение, отка­зался от наследства. Когда все это произошло, смертельно болен был не только «семейный концерн» Круппов, но и сам Альфрид. 30 июля 1967 г. он умер от рака.

(Сын его Арндт по этому поводу заявил: «Возможно, это звучит страшно, но только теперь мы можем получить свободу рук».

) На похоронах Альфрида заводской оркестр играл шахтерский марш «Шахтер, поднимайся наверх! Пробил твой час!» Марш этот не очень соответствовал моменту из биографии «пушечного короля», когда тот ловко до того, как «пробил час», выбрался наверх из мрака тюремной камеры, хотя и был настоящим военным пре­ступником.

Альфрид Посетил СССР, где лично получил почетную грамоту за участие в промышленной выставке, подписанную Никитой Хрущевым…
Умер Крупп в 1967 году. Завещание было неожиданным. Наследников не назначено.

Основан Крупповский фонд поддержки науки. Отныне имя Крупп присутствует только в названии фирмы… Потомки Круппов оставляют себе фамилию фон Боленов унд Гальбахов…

Управляется фирма советом директоров, который избирается на общем собрании акционеров…

Круппа обвиняли в военных преступлениях, в верности нацизму, но никогда – в измене традициям династии. Готовясь встретить свое шестидесятилетие, он продолжал труды по поддержанию фамильной империи. За пять лет до этого Альфрид, кажется, совершенно разочаровался в сыне. Сам Арндт, появившись на баварской вилле, сказал в интервью, что отец уговорил его отказаться от права на имя Круппа. 

На этом, собственно, окончилась история «семейного концерна» Круппов, которая в буквальном смысле слова была историей «дранг нах Остен» Гер­манской империи, всей тяжестью навалившейся на Евро­пу.

Это относилось не только к личности Альфрида, но и' вообще к новому соотношению сил в Европе, и гам­бургский журнал «Шпигель» в репортаже о похоронах Круппа поместил статью с таким заголовком: «Король умер еще до того, как он умер».

С этого момента история крупповской фирмы покати­лась вперед уже по новым рельсам. Важную роль в послевоенной политике Альфрида Круппа сыграла его встреча с Бертольдом Байтцем.

 Всё состояние Круппа было передано во владение Фонда, председателем попечительского совета которого является друг и соратник Альфреда Круппа – Бертольд Байтц. Крупп предоставил Байтцу полную свободу действий «не для того, чтобы хранить пепел, а для того, чтобы и дальше поддерживать пламя». Пламя фирмы Крупп.

Бертольд Байтц

Байтцу не было еще 40 лет, когда он в качестве генерального директора общества страхования жизни «Идуна-Германия» в Гамбурге в кратчайшее время вывел это общество в группу лидеров своей отрасли. И наконец, решающий поворот в биографии Байтца — его встреча с Круппом. Она была далеко не случайной. В феврале 1951 г.

 Крупп, досрочно выпущенный из тюрьмы для военных преступников в Ландсберге, где он отсидел немногим больше 6 лет вместо назначенных ему 12, приступает к возрождению своей фирмы.

Однако он, пожалуй, лучше, чем кто-либо иной, сознает, какую дурную славу снискал его концерн, прослывший кузницой оружия гитлеровского рейха и опорочивший себя активным сотрудничеством с нацистами. Крупп прекрасно понимает, что его концерн нуждается в новой фигуре. Он лихорадочно ищет и находит такую фигуру.

Это Бертольд Байтц, сделавший к тому времени неплохую карьеру, генеральный директор большого страхового общества, уважаемый человек в Гамбурге. Самое важное, однако, заключается в том, что он человек с незапятнанной репутацией, как бы олицетворяющий «другую Германию».

Крупп просит Байтца о встрече. Она происходит в фешенебельном отеле «Четыре времени года».

Бертольд Байтц еще не догадывается, о чем пойдет разговор. После доброго ужина Крупп без околичностей переходит к делу: он приглашает Байтца в свою фирму. «Я получил приглашение от Круппа, — вспоминает Байтц. — Он спросил меня, хочу ли я у него работать. Не было ни юристов, ни письменного договора — ничего. Мы просто скрепили договоренность крепким рукопожатием.

„Ну хорошо, — сказал Крупп, — приступайте“. Мы не обсуждали с ним ни зарплату, ни другие условия работы. Договорились только о том, что я стану его полномочным представителем. Я буду пользоваться такими же правами, что и владелец: правом вести переговоры, правом подписи, правом увольнять и принимать на работу. Таковы были мои условия».

После заключения сделки они еще долго сидели в баре. Встретились они и на следующий день — 26 сентября в день рождения Байтца. Встреча затянулась, и Байтц возвратился домой часа в два ночи. «Что это ты пришел так поздно? — спросила жена. — Где ты был так долго? Я думала, у тебя деловой ужин с кем-то». «Да, — ответил Байтц, — мы отмечали мой день рождения.

И, кроме того, я хочу тебе сказать, что мы переезжаем в Эссен. Она едва не упала с кровати», — смеется Байтц. Он так объясняет причину, побудившую его принять приглашение Круппа: «Я доверял ему, а он — мне». Крупп предоставил Байтцу полную свободу действий «не для того, чтобы хранить пепел, а для того, чтобы и дальше поддерживать пламя». Пламя фирмы Крупп.

С 1 ноября 1953 г. Байтц — полномочный представитель Круппа. Как новичку ему пришлось поначалу нелегко. Байтц, однако, довольно быстро преодолел неприятие некоторых коллег и с достаточной твердостью показал своим недоброжелателям, «кто хозяин в доме».

Он сумел не только изменить репутацию концерна, но и вывести его в новое измерение. Байтц сделал то, что не смог бы на его месте, пожалуй, никто другой — он открыл Круппу множество «дверей» в международном бизнесе, в особенности в страны Восточной Европы.

Вновь и вновь Байтц проявил себя на международной арене не только как крупный преуспевающий промышленник, но и как удачливый дипломат. Даже правящие круги в Бонне порой с некоторой завистью косились на его дипломатические успехи, как правило, высоко их оценивая.

Еще бы — фотографии Байтца с кремлевскими лидерами Никитой Хрущевым, а потом и с Леонидом Брежневым обошли в годы «холодной войны» страницы мировой прессы, вселяя в читателей надежду.

Целенаправленно модернизируя концерн, Байтц отказался от судостроения и добычи угля. Затем, после «стального кризиса» в 1970-х годах он присоединил к концерну нескольких крупных конкурентов. Благодаря этому «Крупп» занял лидирующее положение среди ведущих в мире производителей прокатных станов, а также оборудования для цементных заводов.

В последующие годы концерн стремительно развивался и в 1999 году поглотил своего давнего конкурента «Тиссен».

Именно тогда был создан промышленный концерн «Тиссен- Крупп», который в настоящее время является крупнейшим в мире производителем высоколегированной стали, металлообрабатывающих станков, занимает ведущие позиции по производству листовой нержавеющей стали, лифтов и эскалаторов. Байтц был почетным председателем наблюдательного совета «Тиссен-Крупп» с момента его основания. Умер Байтц в июле 2-13 года в возрасте 99 лет.

Так закончилась династия трех колец.

Первая часть — здесь

Я с женой побывал на вилле Хюгель 17 июля 2014 года. К сожалению, из-за последствий урагана, который пронесся над Эссеном 9 июня 2014 года в парк нельзя было попасть из-за аварийных работ.

 9 июня 2014 года, грозовой фронт циклона «Эла» прошёл вечером около 21 часа с запада через Эссен и Дюссельдорф и причинял при этом тяжелые опустошения на территории города. 3 человека погибли, 11 были ранены и ещё 7 получили травмы во время спасательных операций и очистки городов. Посмотрите краткий репортаж об этом урагане.

Пострадал и парк виллы Хюгель.

Попасть на виллу Хюгель можно и через северные и через южные ворота. Это Южные ворота. Билет стоит всего 5 евро вместе с парковкой и осмотром виллы.

 Вилла Хюгель или «Дом на холме» (hügel в переводе с немецкого означает «холм») была построена в 70-х годах XIX века в качестве резиденции семьи Круппов, эссенских сталелитейных магнатов. Особняк расположен на невысоком холме над Рурской долиной и озером Бальденайзее.По этой дороге подъезжаем к вилле Хюгель.

Вот такой получилась наша экскурсия на виллу Хюгель.

Пройдя через южные ворота через железную дорогу по туннелю, мы пообедали очень хорошо в греческом ресторанчике HugoLoss на берегу озера.

Источник: https://www.liveinternet.ru/users/3620784/post331525605/

Все канцлеры Российской империи (1699-1883)

Династия Круппов: Железных канцлеров и рейхсфюреров ковали представители одной и той же

Должность канцлера (немецкое Kanzler, от латинского cancellarius) в России появился в петровские времена. После принятия имперского «Табеля о рангах» (1722) канцлер стал чином первого класса, то есть высшим гражданским чином. За всю историю, только 12 человек были канцлерами.
Чин номинально просуществовал от Петровских времен до последних десятилетий правления Александра III

Фёдор Алексеевич Головин (1699 — 1706)

Первым канцлером стал сподвижник Петра Великого. Этот чин он получил после того, как возглавил внешнеполитическое ведомство (Посольский приказ) после Лефорта.

В том же году стал первым кавалером ордена Святого Андрея Первозванного.

Федор Алексеевич участвовал в создании флота и привлечении иностранных специалистов.
В 1700 получил графское достоинство от императора Священной Римской империи. Был фельдмаршалом новой армии в войне со шведами.
Скончался в 1706 по дороге в Киев на Левобережной Гетманщине (которая справа на карте).

Гавриил Иванович ГоловКин (1709—1734)

Головкин был дальним родственником матери Петра, поэтому состоял при дворе с юных лет. После смерти  Головина был  назначен ведать посольскими делами. Поддерживал гонения на Кочубея, сообщившего о предательстве Мазепы. После полтавской битвы назначен на должность.

Графское достоинство Петр стал присваивать в 1706, и Головкин стал вторым графом после Шереметьева.

После кончины Петра сумел остаться в верхах при Екатерине I и Анне Иоанновне.


Алексей Михайлович Черкасский, князь (1740 — 1742)

При Петре руководил постройкой Петербурга, был губернатором Сибири, при Анне Иоанновне один из кабинет-министров и наблюдатель за торговлей с Хивой и Бухарой.После установления регентства Бирона стал канцлером. Заведовал внешней политикой в короткое регентство  Анны Леопольдовны. ИмператрицаЕлизавета Петровна благоволила ему, как сподвижнику своего отца.


Алексей Петрович Бестужев-Рюмин, граф (
1744 — 1758)

Родился в 1693-ммв Москве. Учился в Европе. В 1713 служив в немецком Ганновере, в 1714 поступил на английскую службу и стал послом в России. В 1717 вернулся из Европы, с 1721 дипломат в Дании. После смерти Петра его служба в этой стране осложнилась и он вернулся домой. Участвовал в интриге против Меньшикова.

При Анне Иоанновне представлял России заграницей.
В  1740 году Бирон произвел  Бестужева  в действительные тайные советники. Бирон в конце того же года потерял власть, а Бестужев попал в заключение.

После переворота Елизаветы (1741) Петровны немцев оттеснили с государственных постов и Алексей Петрович стал вице-канцлера, а 5 июля 1744 года стал государственным канцлером Российской империи.

В 1757, думая, что императрица не отправится от болезни, разрешил вернуться назад своему ставленнику Апраксину.

Степан Апраксин в 1755 крайне неудачно начал Семилетнюю Войну: даже победа над пруссами при Гросс-Егерсдорфе абсолютно ничего не дала России. Апраксину и Бестужеву предъявили обвинения в измене.

Вскрылись и долги канцлера. Бестужев был сослан в свое имение с сохранением имущества.

Михаил Илларионович Воронцов, граф (1758-1766)

Участник елизаветинского дворцового переворота, заместитель Бестужева. При Елизавете Петровне деятельно продолжал войну с Пруссией.

С Петром III его связывали теплые отношения и последний мог жениться на дочери Воронцовой.

Несмотря на его привязанность к прежнему монару после переворота 1762-го Екатерина II пригласила его к управлению делами.

Однако отношения не срослись и через год он уезжает в заграничный отпуск. Вернулся в 1765 и был отстранен от дел.

Иван Андреевич Остерман, граф(1796 — 1797)

Сын выходца из Вестфалии, сподвижника Петра. С 1760 был послом в Швеции, где пробыл 14 лет. Его достижения заметила Екатерина II и даровала ему орден.

В августе 1774 года Остерман был отозван в Петербург. После увольнения  князя Голицына занимал должность вице-канцлера (1775 — 1784), фактически был первым лицом дипломатии.

Павел I сделал его канцлером, однако Остерман уже в следующем году, ссылаясь на старость, попросил увольнения .

Остерман был награждён всеми высшими орденами империи, то есть орденами Святых: Анны, Александра Невского, Владимира, Андрея Первозванного.

Александр Андреевич Безбородко, светлейший князь (1797 — 1799)Родился в Глухове (ныне Сумская область Украины) в 1747-м. Участвовал в войне с Турцией.

Далее попал в дипломатическое министерство. Участвовал в третьем разделе Польши, при Остермане руководил подписанием союзных договоров с Австрией, Пруссией (1792), а также Великобританией (1794).

Получил деревни в Малороссии и Белоруссии.

В 1790 году пожалован действительным тайным советником. Последний фаворит Екатерины, Платон Зубов оттеснил Безбородко от дел.

Только с воцарением Павла, он стал канцлером.
Погребен в Благовещенской усыпальнице Александро-Невской лавры Петербурга.

В Стихотворении Пушкина «Моя родословная» имеется намек на возвышение Безбородко.
Дед Пушкина не делал многих вещей, в отличии от государственных деятелей, в том числе

Не торговал мой дед блинами,

Не ваксил царских сапогов,

Не пел с придворными дьячками,

В князья не прыгал из хохлов

Александр Романович Воронцов, граф (1802—1805)

Родной племянник Михаила Воронцова. сын генерал-аншефа графа Романа Илларионовича, родной брат княгини Дашковой (создательницы буквы ё).Обучался в Европе. Министр в Англии при Петре III.

При Екатерине II он был сенатором (с 1779 г.), президентом коммерц-коллегии (с 1773 г.).

Затем отошел от дел и вернулся только после воцарения Александра I, который и назначил его государственным канцлером и главой Комиссии по составлению законов.

Вместе с Радищевым подготовил проект первой российской конституции — «Всемилостивейшую жалованную грамоту».
В 1782 основал деревню Гражданка (Петербург), благоустраивал Мурино.

Скончался в возрасте 64 лет.

Николай Петрович Румянцев, граф (1809 — 1826)

Известен также как меценат, коллекционер, основатель Румянцевского музея, покровитель первого русского кругосветного плавания. Почётный член Императорской Российской академии (1819). Первый Министр коммерции Российской империи.

В годы Наполеоновский воин занимал пост министра иностранных дел (до 1814).
Председатель Государственного совета и Комитета министров Российской империи.

Его деятельность совпала с правлением Александра I (1801-1825)

Виктор Павлович Кочубей, князь (несколько месяцев 1834)

Правнук знаменитого Кочубея.  Родился в 1768 , в родовой усадьбе Диканька Полтавской губернии.
Был адъютантом Потемкина, в 1784 попал в дип-миссию. В 1786 в свите Екатерины II. Путешествовал по Европе.  В 1792 -1797 года чрезвычайный посланник в Константинополе.

4 апреля 1799 года возведён в графское достоинство Российской империи.
По вступлении на престол Александр I вызвал Кочубея из Дрездена, назначил его  года президентом Коллегии иностранных дел и сенатором.

Министр внутренних дел Российской империи (1802—1807, 1819—1823), председатель Государственного совета (1827—1834) и Комитета министров (1827—1832).В 1828 году руководил тайным комитетом по управлению внутренними делами империи, созданным на время пребывания императора в действующей армии.

С 1831 — князь.

По велению Николая I стал канцлером, однако вскоре скоропостижно скончался в возрасте 65 лет. Похоронен в церкви Святого Духа Александро-Невской лавры.

В 1862 году, император Александр II включил Виктора Кочубея в число 129-ти деятелей, изображенных на монументе «1000-летие России» (Великий Новгород).

Карл Васильевич Нессельроде, граф (1844 — 1862)
Карл Роберт фон Нессельроде происходил из немецко-еврейской семьи. Отец был дипломатом. Карл родился в Лиссабоне, где его отец служил русским посланником на английском корабле.
8-ми летний Карл по высочайшему повелению  был записан мичманом в русский флот.

в 1796 году он приехал в Петербург. При Павле служил во флоте и армии.

В 1800 был уволен из армии с пожалованием в камергеры.
При Александре I посол в немецких государствах.

После победы над Наполеоном в России, Нессельроде, вместе с Николаем Румянцевым, но вопреки Кутузову, высказался за перенесение войны в пределы Германии и за окончательное ниспровержение французского могущества.С 1812 по 1815 годы постоянно находился при императоре.

С 1816-1822 — Министр иностранных дел (совместно с греком Иоанном Каподистрием).
С 12 декабря 1823 года — вице-канцлер, попал в Верховный уголовный суд по делу декабристов.

На посту канцлера, как австриефил, благоволил подавлению Венгерского восстания (1848/9). В Крымскую войну (1853-56) Россия находилась в дипломатической изоляции.

Противился обострению на Востоке, в частности строительству Николаевска-на-Амуре (1850).

Под руководством Нессельроде, вице-адмирал Е. В. Путятин подписал Симодский трактат между Россией и Японией (1855), первый дипломатический договор между этими странами.

Похоронен в Санкт-Петербурге на Смоленском лютеранском кладбище

Последний канцлер


Александр Михайлович Горчаков, светлейший князь (1867 — 1883)

Родился в Хапасалу Эстлянской губернии, в семье генерал-майора князя Михаила Алексеевича Горчакова и баронессы Елены Доротеи Ферзен. Александр Горчаков учился в Царскосельском лицее, вместе с Пушкиным.В 1819 -м удостоен придворного звания камер-юнкера. В 1820—1822  он состоял при  Нессельроде в его поездках.

С 1822 по 1833 в дип.миссиях в Лондоне, Берлине, Вене, Флоренции.

В 1841-1850 посол в германских государствах.
В критические для страны 1854-55 находился посланником в Австрии, когда она «удивила мир своей неблагодарностью и готовилась действовать совместно с Францией и Англией против России».

После смерти Николая I, Горчаков смог перевести Австрию в «нейтральный лагерь».
Был «за» подписание Парижского мирного договора (1856), который обошелся России»малой кровью».

После поражение в Крымской войне Горчаков произнес фразу, ставшую выражением внешней политики империи

С апреля 1859 года прусским посланником в Петербурге был Отто фон Бисмарк. Горчаков нашел с ним общий язык в плане невмешательства немецких государств в войну в Италии.В 1860 году Горчаков напомнил Европе о бедственном состоянии христианских народов под властью Турции.

Пруссия Бисмарка в марте 1863 заключила с Россией конвенцию Альвенслебена для облегчения задачи русских войск в борьбе с польским восстанием.

Летом 1870 года разыгралась прелюдия к кровавой борьбе, князь Горчаков был поражен неожиданностью разрыва между Францией и Пруссией.

Российская дипломатия старалась удержать Австрию от вмешательства во Франко-прусскую войну. В то же время Вильгельма I поблагодарил Россию за содействие.

Лондонская конвенция (1871), отчасти начавшаяся из-за Горчакова, была дипломатической победой России. Ей разрешалось иметь флот на Чёрном море.

Тютчев по этому поводу написал:

И нам завещанное мореОпять свободною волной,О кратком позабыв позоре,

Лобзает берег свой родной.

Именным Высочайшим указом, в марта 1871 года, министру иностранных дел, государственному канцлеру князю Александру Михайловичу Горчакову пожалован титул светлейшего князя.

Русско-турецкая война 1877—1878 годов в каком-то плане было очень удачной.

Сан-Стефанский мирный договор 19 февраля 1878 создавал обширную Болгарию, но увеличивал Сербию и Черногорию лишь небольшими территориальными прирезками, оставлял Боснию с Герцеговиной под турецкою властью и ничего не давал Греции. Великие державы хотели пересмотра греческой участи.

Россия предложила канцлеру Бисмарку устроить конгресс в Берлине.
Он состоялся в 1787-м.

В работе конгресса приняли участие представители России, Англии, Австро-Венгрии и Германии. Присутствовали также делегации Франции , Италии и Турции. На конгресс были приглашены представители Греции, Ирана, Румынии, Черногории и Сербии.

14 июля был подписан Берлинский трактат:

Была признана независимость Черногории, Сербии и Румынского княжества..Австро-Венгрия добилась права на оккупацию Боснии и Герцеговины.

Россия отказывалась от Баязета и Алашкертской долины и приобрела лишь Ардаган, Карс и Батуми, в котором обязалась ввести режим порта свободной торговли. К России переходила Южная Бессарабия.

Ардаган в 1914 подвергся захвату Турцией. В нем, как и во многих местах, случился геноцид армян.

Батуми — город-порт в Грузии, центр Аджарии.
Карс — область западнее Еревана, которая была уступлена Арменией на фоне побед Турции в 1918

Политическая карьера князя Горчакова завершилась Берлинским конгрессом; с тех пор он уже почти не принимал участия в делах, хотя и сохранял почётный титул государственного канцлера. Министром он перестал быть даже номинально с марта 1882 года, когда на его место был назначен Н. К. Гирс.

Источник: https://pikabu.ru/story/vse_kantsleryi_rossiyskoy_imperii_16991883_5880641

Читать

Династия Круппов: Железных канцлеров и рейхсфюреров ковали представители одной и той же
sh: 1: —format=html: not found

Крупнейшие и самые устойчивые мировые состояния

От издателя

О ком эта книга

В этой книге собраны рассказы о людях, владевших и владеющих крупнейшими мировыми состояниями.

Можно ли у них чему-то научиться? Решайте сами.

Стоит ли у них чему-то учиться? Решайте сами.

Но сначала подумайте, какую цену они заплатили за свое богатство.

И какую цену готовы заплатить вы?

О чем эта книга

В книге пять частей.

В первой части («Династический принцип») рассказывается об отцах-основателях великих династий, созидателях промышленных и финансовых империй, и их потомках. Границы поля деятельности этих титанов, как и границы любых империй, простирались очень широко и охватывали целые отрасли экономки и многие страны мира.

Во второй части («Короли и “капуста”») речь идет о «владельцах заводов, газет, пароходов» – магнатах, королях различных областей бизнеса, будь то промышленность, торговля, СМИ или сфера услуг, а также просто о королях – правящих монархах, которые не брезговали и деловыми операциями.

Третья часть («Богатые и знаменитые») посвящена людям, которые стали богатыми, потому что были знаменитыми. Это люди искусства, которые приобрели свое богатство не столько в силу деловых способностей, сколько благодаря обладанию уникальным товаром – продуктом своего труда.

В четвертой части («Динозавры») собраны рассказы о тех, кто сделал свое состояние в начале ХХ века. Они не основали династий, но навсегда остались в истории – собственно, они эту историю и творили. Это были «динозавры», о которых Паниковский говорил, что «таких теперь уже нету и скоро совсем не будет».

В пятой части («Иконы и андердоги») представлена галерея наших современников, сделавших свое состояние во второй половине ХХ века и продолжающих делать его в XXI. Жизнь изменилась, бизнес стал сложнее, сегодняшние миллионеры и миллиардеры не похожи на своих предшественников.

Даже поле их деятельности очертить весьма сложно – они занимаются всем понемногу (или, вернее, помногу). И решает все не только воля к богатству, но и умение генерировать новые идеи, создавать новые области деятельности или ставить с ног на голову старые. Их опыт вошел в учебники.

На их примере учится молодое поколение (миллионер – всем ребятам пример). Многие из них написали книги о себе и своем бизнесе.

Предисловие

Великое разделение народов

Сытый голодного не разумеет.

Русская пословица

Еще в те времена, когда на нашей Земле водились мамонты, относительно небольшое тогда сообщество людей раз и навсегда разделилось на две категории: богатых (их было относительно немного) и всех остальных (их было подавляющее большинство).

Первые богачи мало задумывались о том, откуда, собственно, берется богатство (как и о том, откуда ведут свое происхождение частная собственность и государство).

Адам Смит и Маркс еще не родились, трудовая теория стоимости еще не была придумана, земледелие не было достаточно развито для того, чтобы приносить ренту. Не было денег и, соответственно, финансовых инструментов.

Даже торговли не было. Ничего не было, а богатые были.

Предоставим историкам спорить о том, как именно происходило «первоначальное накопление».

Но если принять во внимание, что человеческая природа с доисторических времен изменилась мало, можно предположить, что одни силой или хитростью отбирали у других мясо и шкуры (присваивая не только прибавочную стоимость, но и целиком c + v + m, а заодно и жизнь сородича); вторые трудились чуть больше других; третьи умели делать что-то такое, чего не умели другие; четвертые были особенно удачливы на охоте или бережливы.

Богатству людей, живших за миллион лет до нашей эры, сегодня вряд ли кто-либо позавидовал бы. Скорее всего, оно представляло собой всего лишь некоторый избыток предметов первой необходимости – еды и одежды. И вряд ли у одних этого добра было намного больше, чем у других. Но дело не в размерах богатства, абсолютных или относительных. Дело в том, что у одних оно было, а у других – нет.

И тут оказалось, что важно не только то, каким способом приобреталось богатство, но и то, как люди к нему относились. Внутри каждой из двух категорий сразу же образовалось еще по две. И бедные и богатые разделились на тех, кто хотел быть богатым, и тех, кто хотел просто быть – и готов был довольствоваться тем, что имел.

Те, кто выбрал путь сознательного безразличия к богатству, становились святыми и монахами (святой Франциск и его последователи даже прославляли Госпожу Бедность), странствующими рыцарями, бедными художниками и поэтами, а позднее – российскими земскими врачами и советскими учеными, учителями и инженерами, готовыми работать за гроши ради высших идеалов; те, кто богатство ненавидел (особенно в чужом кармане), – народовольцами и революционерами; те, кто вообще о нем не задумывался, – бродягами, клошарами, хиппи и бомжами.

Те же, кому богатство было не безразлично, достигали своей цели двумя путями: либо отбирали материальные ценности у других, либо создавали их сами.

Пираты, разбойники, конокрады, карманники, домушники, медвежатники и мошенники всех мастей – потомки тех, кто когда-то отбирал кусок мамонтятины у своих сородичей при помощи дубины или хитрости.

Честные охотники, скотоводы и землепашцы дали жизнь тем, кто сегодня зарабатывает честные оклады, гонорары, бонусы и дивиденды.

Со временем процесс «первоначального накопления» становился все более четко оформленным, а добытое честным или нечестным путем передавалось по наследству. Потомки богачей уже при рождении получали фору перед другими. Появились те, кто был богат (и даже обязан быть богатым) по праву рождения, наследования или положения – короли, падишахи, султаны и магараджи.

К тому же выяснилось, что отношение к богатству – это в конечном счете отношения между людьми. Богатые, которые не дрожали над своим богатством, и бедные, которые не стремились стать богатыми, жили мирно.

Но те, кто хотел иметь больше независимо от того, что имел, оказались непримиримыми врагами.

Богатые говорили про бедных, что «простота хуже воровства», бедные про богатых – что «все крупные современные состояния нажиты самым бесчестным путем» и что «от трудов праведных не построишь палат каменных». И те и другие ненавидели и боялись друг друга.

Шли годы, века и тысячелетия.

Богатые богатели, бедные беднели.

Возник рынок, а с ним и деньги. Все стало и проще, и сложнее. С одной стороны, появилась возможность приобретать богатство, не прибегая к грубой физической силе. С другой стороны, рынок давал великое множество таких способов обогащения, по сравнению с которыми дубина и кинжал казались детской забавой.

Рожденный в муках буржуазных революций рынок не примирил врагов, но лишь изменил соотношение сил.

Цена вопроса

Богатство – хороший слуга, но плохой хозяин.

Фрэнсис Бэкон

Поскольку человечество накапливало не только материальные, но и духовные ценности, в эпоху рынка с особой остротой встал вечный проклятый вопрос: богатство – это хорошо или плохо?

Ответ на этот вопрос могла дать только религия.

Священное Писание не дает прямого ответа на вопрос о том, хорошо или плохо богатство само по себе. Нигде не сказано, что богатые не войдут в Царствие Небесное. Сказано только, что это очень трудно – труднее, чем «верблюду пройти сквозь игольные уши» (Мф., 19:24). Богатство само по себе не грех.

Грех, причем грех очень тяжелый, смертный – это сребролюбие, то есть отказ от Бога и Его заповедей ради золотого тельца, страсть, сжигающая человека и сеющая ненависть.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=123141&p=12

Scicenter1
Добавить комментарий