Глава XXV Влияние Э. Маха и Р. Авенариуса на марксистов

Глава XXV. Влияние Э. МАХА и Р. Авенариуса на марксистов

Глава XXV Влияние Э. Маха и Р. Авенариуса на марксистов

Николай Онуфриевич Лосский

Французская и английская формы позитивизма – теории Огюста Конта, Дж. С. Милля и Спенсера – были широко распространены в России во второй половине XIX в., но к концу его и к началу XX в. появилась тенденция к отысканию новых, более тонких форм позитивизма. Это произошло, на-ример, с В. Б. Лесевичем.

Владимир Викторович Лесевич (1837–1905) получил высшее образование в Петербургском инженерном училище и в Академии генерального штаба. За свою политическую деятельность он был сослан сначала в Сибирь, потом в Казань, Полтаву и Тверь (1879–1888).

В молодости Лесевич был последователем Конта в интерпретации Литтре и Вырубова, а позже он воспринял теорию эмпириокритицизма. «Kritik der reinen Erfahrung» («Критика чистого опыта») Р. Авенариуса стала для него образцом научной философии380.

Влияние Маха и Авенариуса было особенно широко распространено в начале XX в. среди русских марксистов. В большинстве своем они были приверженцами диалектического материализма. Однако некоторые из них обладали способностями к философии и хорошей философской подготовкой. Они поняли всю несостоятельность теории познания, выдвинутой Энгельсом под названием теории отражения.

Они отказались от материализма и начали подыскивать для марксизму гносеологическую основу, соответствующую последним достижениям философии. В частности, большое внимание этому вопросу уделял Александр Александрович Богданов (его подлинное имя – Малиновский, 1873–1928), по образованию врач.

Занявшись философией, он подпал под влияние Маха и Авенариуса и разработал теорию, названную им эмпириомонизмом.

Согласно этой теории, познание есть социальное приспо­собление, имеющее целью дать возможно более точное описание опыта при максимально возможной экономии мысли.

Богданов утверждает, что его теория отличается от эмпириокритицизма своим монистическим характером: пси­хическое есть индивидуально организованный опыт, а физическое– социально организованный опыт.

Таким образом, психическое и физическое представляют собой просто различно организованные элементы опыта. То, что имеет социальную значимость для данной эпохи, рассматривается как истинное.

С 1913 г. Богданов принимается за разработку «Текто-логии». Это название он дает всеобщей науке об организации, которая изложена в его книге «Всеобщая организационная наука (Тектология)».

Все проблемы, которые стоят перед че-ловечеством, являются, по его утверждению, проблемами организации. Человек должен преобразовать мир в организованное целое, философия должна быть отброшена и заменена тектологией.

Различие между «я» и «ты» существует только постольку, поскольку существует конфликт интересов. Когда будет достигнута полная и всеобщая гармония, понятие «я» исчезнет381.

Другими писателями, находившимися под влиянием Маха и Авенариуса, были А. Луначарский (1873–1933), В. Базаров, П. Юшкевич, Я. А. Берман (родился в 1868 г. ), С. А. Суворов (1869–1918), Н. Валентинов (родился в 1879 г. ).

Владимир Александрович Базаров (подлинное имя – Руднев) родился в 1874 г. Как и Богданов, он – релятивист в теории познания. В книге «Очерки по философии марксизма», он критикует диалектический материализм. В «Очерках реалистического мировоззрения» (1904) он нападает на идеализм в том его виде, как он был представлен в альманахе «Проблемы идеализма» (1902).

В 1906 г.

Базаров, Луначарский и Юшкевич вместе с некоторыми другими приверженцами диалектического материализма опубликовали сборник статей под названием «Литературный распад», содержащий критику русских и западноевропейских философских и литературных работ, несовместимых с марксизмом382.

Павел Соломонович Юшкевич (родился в 1873 г. ) называет свою теорию эмпириосимволизмом. Он рассматривает данные чувственного опыта, а также понятийные теории как символы.

Кроме человеческого разума, он допускает существование высшего разума – Логоса, носителя высших эмпириосимволов, или законов природы383. Ленин (под псевдонимом В. Ильин) в своей книге «Материализм и эмпириокритицизм» (Москва, 1909) резко обрушился на марксистов, подпавших под влияние Маха и Авенариуса. Он объявил реакционными все философские школы, которые отбрасывают материализм.

* * *

380

Работы Лесевича: «Опыт критического исследования основоначал позитивной философии», 1887; «Письма о научной философии», 1878; «Что такое научная философия», 1891; Собр. соч. в двух томах, Петроград, 1915.

381

Кроме «Тектологии», Богданову принадлежат следующие работы: «Основные элементы исторического взгляда на природу», 1899; «Познание с исторической точки зрения», 1901; «Эмпириомонизм», в трех книгах, 1905–1906; «Приключения одной философской школы», 1908; «Философия живого опыта», 1923.

382

В. Базаров, Очерки по философии коллективизма, 1909; его же, На два фронта, 1910; его же, На пути к социализму (сборник статей), 1919; А. Луначарский, Религия и социализм, 1903.

383

Работы Юшкевича: «Материализм и критический реализм», 1908; «Новые веяния», 1910; «Мировоззрение и мировоззрения», 1912.

Источник: Воспроизводится по изданию: Н.О.Лосский, «История русской философии», М., «Советский писатель», 1991.

Источник: https://azbyka.ru/otechnik/6/istorija-russkoj-filosofii/25

Книга: История русской философии

Глава XXV Влияние Э. Маха и Р. Авенариуса на марксистов
экономических проблемах, они хотят в своей области быть независимыми от естествознания (см., например, Рязанов, XI и сл. 1).

Основанное на принципах диалектики убеждение, что все сферы бытия подвержены изменениям, является хорошим оружием для революционного разрушения существующего положения вещей (Познер, 30).

Свобода нарушения закона противоречия особенно полезна для них.

Какими бы нелепыми ни были результаты советского плохого управления, насколько бы их политика ни противоречила их собственным идеалам, им достаточно только назвать противоречие «жизненным», и их действия оправданы.

Так, например, большевики разбивают Россию на ряд автономных национальных республик, искусственно культивируют язык и литературу племен; ни в малейшей степени не склонных к независимому национальному развитию (очевидно, эта политика основана на идее divide et impera (разделяй и властвуй). Сталин в одной из своих речей сказал по поводу этого, что необходимо развивать национальные культуры для того, чтобы они слились «в одну общую… культуру, с одним общим языком…»[377].

Согласно марксизму, государство всегда является формой эксплуатации общества и должно быть полностью уничтожено; Сталин говорит по этому поводу: «Высшее развитие государственной власти — вот марксистская формула… Но противоречие это жизненное, и оно целиком отражает марксову диалектику»[378].

Неправда, будто большевики ищут в философии что-нибудь, кроме удобного оружия для достижения своих революционных целей. Вот почему они, вслед за Лениным, восхваляют «партийность» в философии.

«Маркс и Энгельс, — писал Ленин, — от начала и до конца были партийными в философии, умели открывать отступления от материализма и поблажки идеализму и фидеизму во всех и всяческих «новейших» направлениях»[379].

Под влиянием партийности атрофируется независимое наблюдение и исследование и развивается одно лишь стремление к отстаиванию застывших догм во что бы то ни стало. Применяемые для этого средства становятся все более и более наивными; это или ссылки на авторитеты, или брань, обвинения, угрозы.

Луппол в своей книге «На два фронта», направленной против «меньшевиствующего идеализма» и «механистического материализма», называет эти отступления от марксизма «вредительством», которое должно быть ликвидировано, и называет их приверженцев «скрытыми вредителями» (9). Мы знаем, что большевики ликвидируют «вредителей» посредством расстрелов и концентрационных лагерей.

Торнштейн выражается даже еще более резко; в своей книге она говорит (7), что игнорирование ленинизма — высшей ступени диалектического материализма — является «умышленным вредительством».

Стиль большевистских писаний поразительно оскорбителен. Нередко можно встретить в них возмутительные метафоры, подобные следующей метафоре, употребленной Лениным: «… сто тысяч читателей Геккеля означают сто тысяч плевков по адресу философии Маха и Авенариуса»[380].

Но еще более омерзительным, чем злоба, является подлое раболепие, очень характерное для советских авторов, боязнь отстать от «генеральной линии партии» и стремление к тому, чтобы все, что ими говорится, было свидетельством их правоверности.

Так, во всей социальной структуре СССР и во всех советских теориях основное место отводится общественному в противовес индивидуальной человеческой личности.

И вот Познер, повторив слова Ленина о том, что ощущение есть образ соответствующего внешнего явления, продолжает: «… диалектический материализм… идет дальше», он учит «… что наши ощущения возникают не просто как пассивный результат воздействия внешних предметов на наши органы чувств, а как результат активного воздействия общественного человека на природу, в результате обратного воздействия на окружающую действительность» (47), Можно подумать, что желтизна песка может быть воспринята не отдельным человеком, а только членом бригады рабочих, копающих водоем.

Данное выше изложение и анализ диалектического материализма позволяет нам сделать следующее заключение. Подлинный материализм, т. е. учение, согласно которому первичная реальность состоит из непроницаемых частиц материи, движущихся в пространстве, а психические явления есть пассивный продукт движущейся материи, является убогой теорией, неспособной к дальнейшему развитию.

Диалектический материализм, говоря о материи или природе как о первичной реальности, щедро наделяет ее качествами и способностями, но он не имеет никакого права называть ее материей.

Он принимает облик материализма частью благодаря его терминологии, частью из-за того, что непоследовательно придерживается некоторых отрывочных догм подлинного материализма, а частично из-за расплывчатости и путаницы мысли. В СССР диалектический материализм — партийная философия, имеющая дело не с отысканием истины, а с практическими нуждами революции.

Пока СССР управляется властью, которая подавляет всякое свободное исследование, диалектический материализм не может развиваться как философия. Свободное мышление быстро превратило бы диалектический материализм в какую-либо сложную систему идеал-реализма.

Глава XXV. ВЛИЯНИЕ Э. МАХА И Р. АВЕНАРИУСА НА МАРКСИСТОВ

Французская и английская формы позитивизма — теории Огюста Конта, Дж. С. Милля и Спенсера — были широко распространены в России во второй половине XIX в., но к концу его и к началу XX в. появилась тенденция к отысканию новых, более тонких форм позитивизма. Это произошло, например, с В. Б. Лесевичем.

Владимир Викторович Лесевич (1837–1905) получил высшее образование в Петербургском инженерном училище и в Академии генерального штаба. За свою политическую деятельность он был сослан сначала в Сибирь, потом в Казань, Полтаву и Тверь (1879–1888).

В молодости Лесевич был последователем Конта в интерпретации Литтре и Вырубова, а позже он воспринял теорию эмпириокритицизма. «Kritik der reinen Erfahrung» («Критика чистого опыта») Р. Авенариуса стала для него образцом научной философии[381].

Влияние Маха и Авенариуса было особенно широко распространено в начале XX в. среди русских марксистов. В большинстве своем они были приверженцами диалектического материализма.

Однако некоторые из них обладали способностями к философии и хорошей философской подготовкой. Они поняли всю несостоятельность теории познания, выдвинутой Энгельсом под названием теории отражения.

Они отказались от материализма

Источник: https://litvek.com/br/154062?p=150

Читать онлайн История русской философии страница 114. Большая и бесплатная библиотека

Глава XXV Влияние Э. Маха и Р. Авенариуса на марксистов

Благодарные побуждения никогда не порождают такого чувства.

У революционеров оно основано на личных обидах, оставивших глубокий след в области подсознательного; сюда относятся общественные и семейные несправедливости и обиды, оскорбленное самолюбие, гордость, тщеславие, любовь к власти.

Эти побуждения ясно выражены в деятельности большевиков; они без всяких угрызений совести самыми жестокими средствами и проявляя абсолютное презрение к человеческой личности разрушают старое.

Новый общественный строй, которым они намерены облагодетельствовать человечество, вводится ими против воли «облагодетельствованных», в гордом сознании, что они лучше знают, что является благом для народа. В своем поведении они руководствуются убеждением, что «все дозволено» для достижения их цели. Материализм и атеизм как раз и является такой философией, которая дает им желаемые санкции.

Диалектический материализм более удобен для большевиков, чем механистический. Сосредоточившись всецело на социальных и экономических проблемах, они хотят в своей области быть независимыми от естествознания (см.

, например, Рязанов, XI и сл. 1).

Основанное на принципах диалектики убеждение, что все сферы бытия подвержены изменениям, является хорошим оружием для революционного разрушения существующего положения вещей (Познер, 30).

Свобода нарушения закона противоречия особенно полезна для них. Какими бы нелепыми ни были результаты советского плохого управления, насколько бы их политика ни противоречила их собственным идеалам, им достаточно только назвать противоречие «жизненным», и их действия оправданы.

Так, например, большевики разбивают Россию на ряд автономных национальных республик, искусственно культивируют язык и литературу племен; ни в малейшей степени не склонных к независимому национальному развитию (очевидно, эта политика основана на идее divide et impera (разделяй и властвуй). Сталин в одной из своих речей сказал по поводу этого, что необходимо развивать национальные культуры для того, чтобы они слились «в одну общую… культуру, с одним общим языком…».

Согласно марксизму, государство всегда является формой эксплуатации общества и должно быть полностью уничтожено; Сталин говорит по этому поводу: «Высшее развитие государственной власти — вот марксистская формула… Но противоречие это жизненное, и оно целиком отражает марксову диалектику».

Неправда, будто большевики ищут в философии что-нибудь, кроме удобного оружия для достижения своих революционных целей. Вот почему они, вслед за Лениным, восхваляют «партийность» в философии.

«Маркс и Энгельс, — писал Ленин, — от начала и до конца были партийными в философии, умели открывать отступления от материализма и поблажки идеализму и фидеизму во всех и всяческих «новейших» направлениях».

Под влиянием партийности атрофируется независимое наблюдение и исследование и развивается одно лишь стремление к отстаиванию застывших догм во что бы то ни стало. Применяемые для этого средства становятся все более и более наивными; это или ссылки на авторитеты, или брань, обвинения, угрозы.

Луппол в своей книге «На два фронта», направленной против «меньшевиствующего идеализма» и «механистического материализма», называет эти отступления от марксизма «вредительством», которое должно быть ликвидировано, и называет их приверженцев «скрытыми вредителями» (9). Мы знаем, что большевики ликвидируют «вредителей» посредством расстрелов и концентрационных лагерей.

Торнштейн выражается даже еще более резко; в своей книге она говорит (7), что игнорирование ленинизма — высшей ступени диалектического материализма — является «умышленным вредительством».

Стиль большевистских писаний поразительно оскорбителен. Нередко можно встретить в них возмутительные метафоры, подобные следующей метафоре, употребленной Лениным: «… сто тысяч читателей Геккеля означают сто тысяч плевков по адресу философии Маха и Авенариуса».

Но еще более омерзительным, чем злоба, является подлое раболепие, очень характерное для советских авторов, боязнь отстать от «генеральной линии партии» и стремление к тому, чтобы все, что ими говорится, было свидетельством их правоверности.

Так, во всей социальной структуре СССР и во всех советских теориях основное место отводится общественному в противовес индивидуальной человеческой личности.

И вот Познер, повторив слова Ленина о том, что ощущение есть образ соответствующего внешнего явления, продолжает: «… диалектический материализм… идет дальше», он учит «… что наши ощущения возникают не просто как пассивный результат воздействия внешних предметов на наши органы чувств, а как результат активного воздействия общественного человека на природу, в результате обратного воздействия на окружающую действительность» (47), Можно подумать, что желтизна песка может быть воспринята не отдельным человеком, а только членом бригады рабочих, копающих водоем.

Данное выше изложение и анализ диалектического материализма позволяет нам сделать следующее заключение. Подлинный материализм, т. е. учение, согласно которому первичная реальность состоит из непроницаемых частиц материи, движущихся в пространстве, а психические явления есть пассивный продукт движущейся материи, является убогой теорией, неспособной к дальнейшему развитию.

Диалектический материализм, говоря о материи или природе как о первичной реальности, щедро наделяет ее качествами и способностями, но он не имеет никакого права называть ее материей.

Он принимает облик материализма частью благодаря его терминологии, частью из-за того, что непоследовательно придерживается некоторых отрывочных догм подлинного материализма, а частично из-за расплывчатости и путаницы мысли. В СССР диалектический материализм — партийная философия, имеющая дело не с отысканием истины, а с практическими нуждами революции.

Пока СССР управляется властью, которая подавляет всякое свободное исследование, диалектический материализм не может развиваться как философия. Свободное мышление быстро превратило бы диалектический материализм в какую-либо сложную систему идеал-реализма.

Глава XXV. ВЛИЯНИЕ Э. МАХА И Р. АВЕНАРИУСА НА МАРКСИСТОВ

Французская и английская формы позитивизма — теории Огюста Конта, Дж. С. Милля и Спенсера — были широко распространены в России во второй половине XIX в., но к концу его и к началу XX в. появилась тенденция к отысканию новых, более тонких форм позитивизма. Это произошло, например, с В. Б. Лесевичем.

Владимир Викторович Лесевич (1837–1905) получил высшее образование в Петербургском инженерном училище и в Академии генерального штаба. За свою политическую деятельность он был сослан сначала в Сибирь, потом в Казань, Полтаву и Тверь (1879–1888).

В молодости Лесевич был последователем Конта в интерпретации Литтре и Вырубова, а позже он воспринял теорию эмпириокритицизма. «Kritik der reinen Erfahrung» («Критика чистого опыта») Р. Авенариуса стала для него образцом научной философии.

Влияние Маха и Авенариуса было особенно широко распространено в начале XX в. среди русских марксистов. В большинстве своем они были приверженцами диалектического материализма. Однако некоторые из них обладали способностями к философии и хорошей философской подготовкой. Они поняли всю несостоятельность теории познания, выдвинутой Энгельсом под названием теории отражения.

Они отказались от материализма и начали подыскивать для марксизму гносеологическую основу, соответствующую последним достижениям философии. В частности, большое внимание этому вопросу уделял Александр Александрович Богданов (его подлинное имя — Малиновский, 1873–1928), по образованию врач.

Занявшись философией, он подпал под влияние Маха и Авенариуса и разработал теорию, названную им эмпириомонизмом.

Согласно этой теории, познание есть социальное приспособление, имеющее целью дать возможно более точное описание опыта при максимально возможной экономии мысли.

Богданов утверждает, что его теория отличается от эмпириокритицизма своим монистическим характером: психическое есть индивидуально организованный опыт, а физическое- социально организованный опыт.

Таким образом, психическое и физическое представляют собой просто различно организованные элементы опыта. То, что имеет социальную значимость для данной эпохи, рассматривается как истинное.

Источник: https://dom-knig.com/read_209948-114

Глава XXV. Влияние Р­. Маха Рё Р

Глава XXV Влияние Э. Маха и Р. Авенариуса на марксистов

Влияние Э. Маха и Р. Авенариуса на марксистов

Французская и английская формы позитивизма — теории Огюста Конта, Дж. С.

Милля и Спенсера — были широко распространены в России во второй половине XIX в., но к концу его и к началу XX в.

появилась тенденция к отысканию новых, более тонких форм позитивизма. Это произошло, на-ример, с В. Б. Лесевичем.

Владимир Викторович Лесевич (1837—1905) получил высшее образование в Петербургском инженерном училище и в Академии генерального штаба. За свою политическую деятельность он был сослан сначала в Сибирь, потом в Казань, Полтаву и Тверь (1879—1888).

В молодости Лесевич был последователем Конта в интер­претации Литтре и Вырубова, а позже он воспринял теорию эмпириокритицизма. «Kritik der reinen Erfahrung» («Критика чистого опыта») Р. Авенариуса стала для него образцом научной философии381.

Влияние Маха и Авенариуса было особенно широко рас­пространено в начале XX в. среди русских марксистов. В большинстве своем они были приверженцами диалекти­ческого материализма.

Однако некоторые из них обладали способностями к философии и хорошей философской подго­товкой.

Они поняли всю несостоятельность теории познания, выдвинутой Энгельсом под названием теории отражения.

Они отказались от материализма и начали подыскивать для марк­сизму гносеологическую основу, соответствующую последним достижениям философии.

В частности, большое внимание этому вопросу уделял Александр Александрович Богданов (его подлинное имя — Малиновский, 1873—1928), по образованию врач. Занявшись философией, он подпал под влияние Маха и Авенариуса и разработал теорию, названную им эмпириомонизмом.

Согласно этой теории, познание есть социальное приспо­собление, имеющее целью дать возможно более точное описание опыта при максимально возможной экономии мысли.

Богданов утверждает, что его теория отличается от эмпириокритицизма своим монистическим характером: пси­хическое есть индивидуально организованный опыт, а физи­ческое— социально организованный опыт. Таким образом, психическое и физическое представляют собой просто раз­лично организованные элементы опыта. То, что имеет соци­альную значимость для данной эпохи, рассматривается как истинное.

С 1913 г. Богданов принимается за разработку «Текто-логии». Это название он дает всеобщей науке об организации, которая изложена в его книге «Всеобщая организационная наука (Тектология)».

Все проблемы, которые стоят перед че-ловечеством, являются, по его утверждению, проблемами ор­ганизации.

Человек должен преобразовать мир в организованное целое, философия должна быть отброшена и заменена тектологией.

Различие между «я» и «ты» существует только постольку, поскольку существует конфликт интересов. Когда будет достигнута полная и всеобщая гармония, понятие «я» исчезнет382.

Другими писателями, находившимися под влиянием Маха и Авенариуса, были А. Луначарский (1873—1933), В. Базаров, П. Юшкевич, Я. А. Берман (родился в 1868 г. ), С. А. Суворов (1869—1918), Н. Валентинов (родился в 1879 г. ).

Владимир Александрович Базаров (подлинное имя — Руднев) родился в 1874 г. Как и Богданов, он — релятивист в теории познания.

В книге «Очерки по философии марксизма», он критикует диалектический материализм.

В «Очерках реалистического мировоззрения» (1904) он нападает на идеа­лизм в том его виде, как он был представлен в альманахе «Проблемы идеализма» (1902).

Р’ 1906 Рі.

Базаров, Луначарский и Юшкевич вместе с не­которыми другими приверженцами диалектического материа­лизма опубликовали сборник статей под названием «Литера­турный распад», содержащий критику русских и западноев­ропейских философских и литературных работ, несовместимых с марксизмом383.

Павел Соломонович Юшкевич (родился в 1873 г. ) называет свою теорию эмпириосимволизмом.

Он рассматривает данные чувственного опыта, а также понятийные теории как символы.

Кроме человеческого разума, он допускает существование высшего разума — Логоса, носителя высших эмпириосимволов, или законов природы384.

Ленин (под псевдонимом В.

�льин) в своей книге «Ма­териализм и эмпириокритицизм» (Москва, 1909) резко обру­шился на марксистов, подпавших под влияние Маха и Авенариуса. Он объявил реакционными все философские школы, которые отбрасывают материализм.

Дата добавления: 2015-07-10; просмотров: 90 | Нарушение авторских прав

Читайте в этой же книге:

Глава XVIII | Глава XIX | Представители трансцендентально-логического идеализма | В. Ф. Эрн | Глава XXI | Глава XXII | В. �. �ванов, Н. М. Минский | Д. С. Мережковский | В. В. Розанов | Диалектический метод Гегеля |

mybiblioteka.su — 2015-2020 РіРѕРґ. (0.005 сек.)

Источник: https://mybiblioteka.su/1-143967.html

Scicenter1
Добавить комментарий