ГРЕЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ ТОМ II 2008. 2008 — Древнегреческая философия

Древнегреческая философия:

ГРЕЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ ТОМ II 2008. 2008 - Древнегреческая философия

периодизацияи основные черты

1.

Древнегреческой называетсяфилософия(учения, школы), выработанная греческимифилософами, проживавшими на тер­риториисовременной Греции, а также в греческихполисах (тор­гово-ремесленныхгородах-государствах) Малой Азии,Среди­земноморья, Причерноморья иКрыма, в эллинистических госу­дарствахАзии и Африки, в Римской империи. (Нередкофило­софия Древнего Рима либонепосредственно отождествляется сдревнегреческой, либо объединяется сней под общим названи­ем «античнаяфилософия».)

Древнегреческая(античная) философия в своем развитиипрошла четыре основныхэтапа.

• демократический— VII— V вв. до н. э.;

• классический(сократический) — середина V — конец IV вв.до н. э.;

• эллинистический- конец IV — IIвв. до н. э.;

• римский- Iв. до н. э. — V в. н. э.

2.К досократическому периоду относитсядеятельность так на­зываемыхфилософов-«досократиков»:

• милетскойшколы — «физиков» (Фалеса,Анаксимандра, Анак­симена);

• ГераклитаЭфесского;

• элейскойшколы;

• атомистов(Демокрита, Левкиппа);

• некоторыхиных философов.

Основныепроблемы, которыми занимались»досократики»: объяснение явленийприроды, сущности Космоса, окружающегомира, поиски первоначала всего сущего.Метод философствования — декларированиесобственных взглядов, превращение ихв догму.

Классический(сократический) период — время расцветадревнегре­ческой философии (совпавшеес расцветом древнегреческого полиса).

Кданному этапу относятся:

• философско-просветительскаядеятельность софистов;

• философияСократа;

• зарождение»сократических» школ;

• философияПлатона;

• философияАристотеля.

Философысократического (классического) периодатакже пытались объяснить сущностьприроды и Космоса, однако сде­лалиэто глубже «досократиков»:

• меньшеуделяли внимания поиску первоначала;

• допускалиучастие богов и идей в создании природыи Космоса;

• выдвинулиидеалистическую версию происхождениясущего

(Платон— автор учения о «чистых идеях»,предшествующих реальному миру ивоплощением которых стал реальный мир);

• положилиначало спору между материализмом иидеализмом;

• проявилиинтерес к проблеме человека, общества,государства;

• отдекларативно-догматического методафилософствования перешли кдиалогическо-доказательственному;

• внесливклад в развитие логики;

• велипрактическую философско-просветительскуюдеятель­ность (софисты и Сократ).

Дляэллинистического периода (периодакризиса полиса и образования крупныхгосударств в Азии и Африке под властьюгреков и во главе с соратниками АлександраМакедонского и их потомками) характерно:

• распространениеантиобщественной философии киников;

• зарождениестоического направления философии;

• деятельность»сократических» философских школ:Академии Платона, Ликея Аристотеля,киренской школы (киренаи­ков) и др.;

• философияЭпикура и пр.

Отличительныечерты эллинистической философии:

• кризисантичных моральных и философскихценностей;

• снижениестраха перед богами и инымисверхъестественны­ми силами, уваженияк ним;

• отрицаниепрежних авторитетов, пренебрежение кгосудар­ству и его институтам;

• поискфизической и духовной опоры в самомсебе;

• стремлениек отрешению от действительности;

• преобладаниематериалистического взгляда на мир(Эпикур);

• признаниевысшим благом — счастья и удовольствияотдельного

человека(физическое — киренаики, моральное -Эпикур).

Наиболееизвестными философами римскогопериода являлись:

• Сенека;

• МаркАврелий (император Рима в 161 — 180 гг.);

• ТитЛукреций Кар;

• поздниестоики;

• ранниехристиане.

Дляфилософии римского периода былохарактерно:

• взаимовлияниедревнегреческой и древнеримскойфилосо­фий (древнегреческая философияразвивалась в рамках рим-

скойгосударственности и испытывала на себеее влияние, в то время как древнеримскаяфилософия вырастала на идеях и традицияхдревнегреческой);

• фактическоеслияние древнегреческой и древнеримскойфи­лософий в одну — античную философию;

• влияниена античную философию традиций и идейфилосо­фии покоренных народов (Востока,Северной Африки и др.);

• близостьфилософии, философов и государственныхинсти­тутов (Сенека воспитывал римскогоимператора Нерона, Марк Аврелий самявлялся императором);

• небольшоевнимание к проблемам окружающей природы;

• повышенноевнимание к проблемам человека, обществаи го­сударства;

• расцветэстетики (философии, предметом которойбыли мысли и поведение человека);

• расцветстоической философии, сторонники»которой видели высшее благо и смыслжизни в максимальном духовном раз­витииличности, учености, уходе в себя,безмятежности (ата­раксии, то естьневозмутимости);

• преобладаниеидеализма над материализмом;

• всеболее частое объяснение явленийокружающего мира волей богов;

• повышенноевнимание к проблеме смерти и загробнойжизни;

• роствлияния на философию идей христианстваи раннехри­стианских ересей;

• постепенноеслияние античной и христианскойфилософий, их превращение в средневековуютеологическую философию.

3.В целомдревнегреческая (античная)философия имеет сле­дующиеособенности:

• материальнойосновой расцвета данной философии былэко­номический расцвет полисов(торгово-ремесленных город­скихцентров);

• древнегреческаяфилософия была оторвана от процессама­териального производства, а философыпревратились в са­мостоятельнуюпрослойку, не отягощенную физическимтрудом и претендующую на духовное иполитическое руко­водство обществом;

• стержневойидеей древнегреческой философии являлсякос­моцентризм (страх и преклонениеперед Космосом, проявле­ние интересапрежде всего к проблемам происхождениямате­риального мира, объяснениюявлений окружающего мира);

• напоздних этапах — смешение космоцентризмаи антропо­центризма (в основе которогобыли проблемы человека);

• допускалосьсуществование богов;

• древнегреческиебоги были частью природы и близки людям;

• человекне выделялся из окружающего мира, былчастью природы;

• былизаложены два направления в философии— идеалисти­ческое («линия Платона»)и материалистическое («линияДе­мокрита»), причем данные направленияпоочередно домини­ровали: вдосократический период — материалистическое,в классический — имели одинаковоевлияние, в эллинистиче­ский —материалистическое, в римский —идеалистическое.

Источник: https://studfile.net/preview/5852058/page:2/

Греческая философия и хилиазм

ГРЕЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ ТОМ II 2008. 2008 - Древнегреческая философия

Протоиерей Николай Ким в своей книге, посвященной проблеме «тысячелетнего Царства», высказывает интересную, но чрезвычайно спорную мысль: «…

С первых веков святые отцы успешно опровергали хилиастически примитивные взгляды, а некоторые сомнительные высказывания ранних авторитетных христианских писателей следует отнести к перегибам в их борьбе с гностицизмом, нежели к собственным хилиастическим убеждениям, как например, в случае со св. Иринеем Лионским.

Здесь надо отметить только одну общую и важную в дальнейшем тенденцию — ученые и богословы с личным высоким интеллектуальным и образовательным уровнем, как правило, решительно боролись с распространением хилиастических взглядов. „Там, где греческая философия проникала в Церковь, относились, в большинстве, отрицательно и враждебно к ожиданию земного царства.

Так, для востока знамениты Климент Александрийский и, особенно, Ориген преодолением хилиастических надежд»[i]. Итак, на востоке, общими усилиями христианских мыслителей, — утверждает указанный священник, — хилиазм с самого начала своего существования встретил жесткий отпор и никогда не занимал в церковном сознании главенствующего положения»[ii].

К утверждению прот. Николая Кима, будто бы взгляд св. Иринея Лионского по вопросу «тысячелетнего Царства» является «перегибом», а не его «собственным убеждением», — мы вернёмся несколько ниже. Вначале о «тенденции», обнаруженной священником Николаем Кимом. Действительно, определённая «тенденция» здесь имеет место, но несколько иного плана. Достаточно, на первый раз, привести пару примеров.

Пример первый. Аполлинарий Лаодикийский, являющийся самым ярким представителем еретического хилиазма, был, можно сказать, прямо-таки помешан на греческой философии.

Страсть Аполлинария Лаодикийского к философии была настолько сильна, что, как утверждают историки, его пастырь епископ Феодот, вынужден был запретить ему посещение мероприятий известного в то время софиста Епифания, но Аполлинарий презрел запрет, за что отлучался от Церкви[iii].

Второй пример.

Сергий Булгаков, пошедший по стопам Аполлинария Лаодикийского, и впавший в еретический хилиазм, был также страстным почитателем древнегреческой философии до такой степени, что в своём ответе на указ Московской Патриархии, где говорилось о не церковности его воззрений, писал, адресуя митрополиту Сергию (Старогородскому): «Неужели мне нужно объяснять ученому богослову, что греческая философия была теми дрожжами, на которых вскисало всё (курсив о. Б.) святоотеческое богословие: Ориген и отцы каппадокийские, Леонтий Византийский и св. Иоанн Дамаскин, Тертуллиан и блаж. Августин? Для какой же цели преподавалась в д. Академиях древняя философия?»[iv].

На что Владимир Лосский, анализировавший «ответ» Сергия Булгакова, вполне резонно замечает: «Древняя философия преподавалась в Духовных Академиях для развития и культуры ума, а отнюдь не ради постижения через её посредство истин Откровения.

Для той же цели и Отцы в юные годы учились в школах философов.

Отсюда делать заключение о зависимости богословия от философии, тем более сравнивать последнюю с Евангельскими „дрожжами в трех мерах муки», значит заменять Предание Церкви „преданием человеческим, стихиями мира» (Кол. 2:8)».

То, что хилиазм Сергия Булгакова был повторением хилиазма Аполлинария, следует из его (Сергия Булгакова) учения: «Христианство без иудеохристианства себя до конца не осуществляет, остается неполным.

Оно может обрести свою полноту лишь соединившись с иудеохристианством, как это и было в церкви апостольской, ибо эта последняя была именно таковою»[v].

Отсюда закономерно вытекают «кровь козляя и телчая и пепел юнчий», и прочие ветхозаветные установления.

Возвращаясь к обнаруженной «закономерности» прот. Николая Кима, заметим: и Иустин Мученик и священномученик Ириней Лионский, отстаивавшие буквальное понимание «тысячелетнего Царства», были не понаслышке знакомы с греческой философией.

К «тенденции», как её должно понимать, мы вернёмся чуть позже. Давайте рассмотрим вопрос о «перегибе», как его подаёт священник Николай Ким, правда, не он первым озвучил это «открытие»: мол, св.

Ириней Лионский настолько увлекся борьбой с гностицизмом, что «вступил на почву» хилиастических воззрений.

Здесь сразу же возникает вопрос: а почему в древности не обратили внимания на такой факт? Где критика такого рода «перегиба» со стороны, скажем, Василия Великого, осудившего еретический хилиазм Аполлинария? Как известно, именно он обличил в настоящем перегибе св.

Дионисия Александрийского, когда последний боролся с ересью аномеев: «Не все хвалю у Дионисия, иное же и вовсе отметаю, потому что, сколько мне известно, он почти первый снабдил людей семенами этого нечестия, которое столько наделало ныне шуму; говорю об учении аномеев. И причиной сему полагаю не лукавое его намерение, а сильное желание оспорить Савеллия.

Обыкновенно уподобляю я его садовнику, который начинает выпрямлять кривизну молодого растения, а потом, не зная умеренности в разгибе, не останавливается на середине и перегибает стебель в противную сторону. Подобное нечто, нахожу я, было и с Дионисием.

В сильной борьбе с нечестием Ливиянина чрезмерным своим ревнованием, сам того не примечая, вовлечен он в противоположное зло. Достаточно было бы доказать ему только, что Отец и Сын не одно и то же в подлежащем, и удовольствоваться такой победой над хульником.

Но он, чтобы во всей очевидности и с избытком одержать верх, утверждает не только инаковость Ипостаси, но и разность сущности, постепенность могущества, различие славы, а от сего произошло, что одно зло обменял он на другое и сам уклоняется от правого учения.

Таким образом далее разногласит с собою в своих сочинениях: то отвергает единосущие, потому что противник худо воспользовался сим понятием, когда отрицал Ипостаси, то принимает оное, когда защищается против своего соименника. Сверх же сего и о Духе употребил он речения, всего менее приличные Духу, — исключает Его из поклоняемого Божества и сопричисляет к какому-то дольнему, тварному и служебному естеству. Такой-то сей Дионисий!»[vi].

То есть за святым Дионисием, как говорится, водился грешок перегибать. Думается, это, не в последнюю очередь, является следствием его темперамента: вероятнее всего, он был чрезвычайно ярко выраженным холериком[vii].

И вот «сей Дионисий» вступает в борьбу с хилиазмом «последователей епископа Непота» в Арсинойском номе Египта, среди которых были и такие, что проповедовали «царство чувственных удовольствий» в духе еретика Керинфа. Но, раз за св.

Дионисием уже была замечена склонность к перегибам, на что мы должны обратить внимание в данном случае? Думается, понятно: а не допустил ли он часом перегиба? Но, «чудесным образом», подозрение падает не на него, а на того святого, который передает Предание Церкви о том, как нужно понимать апокалипсическую «тысячу лет».

И такого рода перегиб со стороны св. Дионисия вновь имел место.

Нет бы, осудив тех, кто следует за Керинфом, показав, что никакого возрождения ветхозаветных обычаев быть не может, остановиться, он «выпрямил кривизну» до такой степени, что стал отрицать каноничность Откровения святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова, доказывать, что у Апокалипсиса был иной автор.

Для чего он это сделал? Ответ очевиден: дабы убрать из числа свидетелей св. Иринея Лионского, на которого ссылались в диспуте те арсинойцы, что не следовали за Керинфом, но и от Предания о «временах царства», которое было передано св. Иринеем, не отказывались.

Более того, есть все основания полагать, что древнегреческая философия, в особенности то, что св. Дионисий был учеником Оригена, здесь сыграла свою роковую роль, поскольку она, мягко говоря, не приветствовала плоть, не обращая внимания на то, очищенная она или скверная.

А что такое вообще древнегреческая философия, если «не растекаться мыслью по древу»? Ответ, как представляется, совершенно очевиден: древнегреческая философия — это богословие язычества. И если христианин забывает это, то, в конце концов, неизбежно впадает в ту или иную ересь или, в лучшем случае, «теряет ориентацию».

Не вызывает сомнение и то, что ересь папизма, в том числе и восточного, имеет корни в греческой философии: её носители возомнили себя «демиургами».

Так вот, если говорить о «тенденции», то она следующего плана: 1) если греческая философия берет верх над христианским здравомыслием, то в таком случае отвергается Предание Церкви о «тысячелетии», о котором свидетельствует св.

Ириней Лионский; 2) когда же, помимо преклонения перед греческой философией, имеет место и заявка на религиозный синкретизм (экуменизм), что было характерно для Аполлинария и Сергия Булгакова, возникает почва для еретического хилиазма.

Что касается святоотеческого взгляда на «тысячелетие», то его безо всякого перегиба передает св.

Ириней Лионский: ««Поскольку мысли некоторых увлекаются еретическими речами и они не ведают распоряжений Божиих и таинства воскресения праведных и царства, которое есть начало нетления и через которое достойные постепенно привыкают вмещать Бога, то необходимо сказать, что праведные должны сперва, воскресши для лицезрения Бога, в обновленном создании получить обещанное наследие, которое Бог обещал отцам, и царствовать в нем, а потом настанет Суд. Ибо справедливо, чтобы в том же создании, в котором подвизались или подвергались скорбям, всячески испытанные в страдании, они и получили плоды страдания своего, и в создании, в котором умерщвлены по любви к Богу, в том же и ожили (воскресли), и в создании, в котором понесли рабство, в том же и царствовали»[viii]. В другом месте он пишет так: «…Некоторые из почитаемых за правоверующих преступают установленный порядок возвышения праведных и не ведают способов приготовления к нетлению, содержа еретические мнения…»[ix].

Обратите внимание, с какою выдержкой и кротостью произносит св. Ириней: «увлекаются еретическими речами» и «содержа еретические мнения».

Характер и темперамент св.

Иринея таков, что он в принципе не мог совершить перегиб, в противном случае он бы и не написал такую «Книгу против ересей», которая и сегодня остаётся непревзойденной в своём роде.

Сегодня выяснилось, что митрополит Макарий «Булгаков» в своём учебнике «Догматическое богословие» допустил, мягко говоря, «неточность»: во-первых, никакого «осуждения хилиазма» на Втором Вселенском Соборе не было, как не было его и на Шестом; во-вторых, слова из символа веры «Егоже Царствию не будет конца»  направлены не против Аполлинария, а против Маркелла Анкирского, который, заметим, относительно «тысячи лет» мыслил так же, как и сам митр. Макарий (Булгаков). Да-да, это не описка: Маркелл Анкирский был амилленаристом. Подробнее об этом и о других сторонах этого вопроса смотрите разыскание автора этих строк «Отвергнутое Предание»[x]. 

Когда намекают на то, что «хилиазм» св. Иринея был близок еретическому хилиазму Аполлинария и Керинфа, то этим не только клевещут на данного святого отца, но и подрывают Предание Церкви, ибо «…об Апокалипсисе… главное русло церковного предания: Апостол Иоанн — Поликарп — Ириней»[xi].

Какой может быть «перегиб» в «главном русле церковного предания»? Очень верны рассуждения по этому вопросу православного богослова Четыркина: «…В новозаветном Апокалипсисе — в его хилиастическом учении мы не находим ровно ничего иудейского, кроме одной только формы выражения.

Смысл этого учения в иудейской апокалиптике совершенно ясен, и ничего подобного такому смыслу в Откровении Иоанна нет и быть не может по самому существу дела. Там оно вызывалось потребностью видеть осуществление, хотя бы временное, национально-мессианских чаяний, здесь же о таком мотиве или тенденции, конечно, не может быть и речи.

В иудейской апокалиптике участники временного мессианского царства — оставшиеся ко времени пришествия Мессии в живых евреи; в Апокалипсисе Иоанна — „души обезглавленных за свидетельство Иисуса и за слово Божие, которые не поклонились зверю, ни образу его, и не приняли начертания на чело свое и на руку свою». На блаженство чувственного характера в Апокалипсисе нет ни одного намека.

Наконец, как бы мы ни объясняли это, — в Апокалипсисе, в связи с его хилиазмом, находится учение о двойном воскресении; между тем в иудейской апокалиптике нет и этого. В виду этого здесь мы пока можем высказать положение, что хилиазм Апокалипсиса не иудейский или керинфианский, но христианский»[xii].

***

Под конец статьи хотелось бы обратиться к тем, у кого чешутся кулаки, а языки готовы хулить, не раздумывая. Не спешите с судом, не забывайте, что учение о «тысячелетии» св.

Иринея, не имеющего ни малейшего отношения к еретическому хилиазму, — это не выдумка священника Бориса Кирьянова или Вячеслава Макарцева, но Апостольское Предание, о котором, помимо епископа Лионского, свидетельствуют муж апостольский священномученик (почитаемый таковым в Сербской Православной Церкви)  Папий Иерапольский, святой Иустин Философ и Мученик, священномученики Ипполит Римский и Мефодий Патарский. Повторим вновь и вновь: святые отцы Григорий Богослов, Василий Великий, Епифаний Кипрский, Григорий Нисский осуждали не святоотеческое учение о «начале нетления», а еретический хилиазм Аполлинария Лаодикийского.

Лишь «имперское богословие», насаждённое Евсевием Памфилом, и угроза гнева со стороны монарха и его придворных, находящихся под чарами древнегреческой философии, вынуждали их молчать относительно святоотеческого «хилиазма».

Та же самая история повторилась и в Российской империи: из-за «неточности» митрополита Макария (Булгакова), усиленной большим количеством иноверцев среди родственников царской фамилии и высших должностных лиц империи, святоотеческое учение о «тысячелетии» присутствовало в русском православном богословии «как бы тайно». И те из святых, кто высказывался в духе митр. Макария (Булгакова), канонизированные Русской Православной Церковью, и многие другие духовные лица, вне всякого сомнения, будут оправданы по этой причине. Но какое оправдание будут иметь те, кто сегодня, когда «неточность» митр. Макария стала очевидной, продолжают упрямо воспроизводить её или игнорировать учение указанных святых отцов?

Правда, среди амилленаристов, осознавших, что на «аргументы» митр. Макария ссылаться нельзя, в последнее время появилась еще одна «тенденция», которую озвучил переводчик творений святых отцов Алексей Дунаев:  «Следует отметить только две неточности митр.

Макария, до сих пор повторяемые православными экзегетами, списывающими свои объяснения из Догматики Макария даже без указания источника. Во-первых, указанные митр. Макарием святые отцы, начиная с Папия, придерживались и буквально-материального (см. фр. 14), а не только духовного понимания удовольствий.

Свидетельство о наличии у Папия, помимо буквальных, и духовно-аллегорических толкований (ср. фр. 13) не опровергает сказанное, ибо и в иудейской экзегезе соседствовали эти два, казалось бы, несовместимых плана, а аллегорическая интерпретация рая была необходима для объяснения, как рай может находиться не на земле, а в небесном Иерусалиме…

Во-вторых, Второй вселенский собор осудил прибавкой „Егоже Царствию не будет конца» (Лк. 1, 33) ересь не Аполлинария, а Маркелла Анкирского, не имеющую никакого отношения к хилиазму»[xiii].

В предложении Алексея Дунаева заменить одну «неточность» другой «неточностью» нет ни научности, ни богословия.

Во-первых, о «духовном понимании» и его отличии от «тысячелетия объедения» писал сам автор этой экзегезы блаж. Августин: «Мнение это могло бы быть до некоторой степени терпимо, если бы предполагалось, что в эту субботу святые будут иметь некоторые духовные радости от присутствия Господня.

Некогда и мы думали так.

Но коль скоро они утверждают, что воскресшие в то время будут предаваться самым неумеренным плотским пиршествам, на которых будет столько пищи и питья, что они не только не будут соблюдать никакой умеренности, но превысят меру самого неверия, то никто, кроме плотских, никоим образом этому поверить не может. Духовные же называют их, верящих этому, греческим именем χιλιάστας; переведя это название буквально, мы можем называть их тысячниками. Вдаваться в особое опровержение их было бы долго; скорее, мы должны в настоящем случае показать, как следует понимать это место Писания»[xiv].

Мы видим, что, из-за угрозы распространения еретического хилиазма, блаж. Августин решил прибегнуть к икономии, растолковав это место аллегорически. О таком подходе прямо говорит и святитель Филарет, когда затронул этот вопрос в одной из своих проповедей: «Оставляю испытание тайн будущего, которых подлинно не столько истинное разумение потребно, сколько ложное опасно.

Ищу разуметь только повеленное»[xv]. Хотя перед этим свт. Филарет истолковывает это место в духе св. Иринея: «Итак, воскресения первого, воскресения блаженных и святых, должно искать между днем воскресения Христова и последним днем мира.

Где же они? Подлинно, взятие Пресвятой Девы с телом на небо, по признакам оставшимся на земле, подобное воскресению Христову, не есть ли первый пример первого воскресения?»[xvi].

Во-вторых, не собирается ли Алексей Дунаев отрицать то, что Господь наш Иисус Христос воскрес «буквально-материально»? Разве Он не «буквально-материально» ел печеную рыбу и сотовый мед перед учениками, дабы показать, что перед ними не призрак (Лк.

24:36-43)? Если в этом вопросе смущает слово «чувственный», то обратим внимание, что оно имеет два значения: «1. Воспринимаемый органами чувств (видимый, слышимый, осязаемый, обоняемый, воспринимаемый на вкус), относящийся к такому восприятию. 2. Плотский, с сильно выраженным половым влечением» (Словарь русского языка Ожегова).

Разве так трудно развести эти два значения? Если вы верите в Воскресение Христа, то как вы можете отрицать, что Он «буквально-материально» видит, слышит, осязает, обоняет, воспринимает на слух? Судя по всему, Алексей Дунаев (соответственно и те, что ударились в начётничество, прочитав десяток-другой православных книг) полагает, что хороший переводчик (заядлый читатель) автоматически становится и богословом.

Пока ещё есть возможность, отбросив духовную лень, ознакомиться со святоотеческим учением о «временах Царства» посредством книги священника Бориса Кирьянова (1924 — 2006) «Полное изложение истины о Тысячелетнем Царстве Господа на Земле»[xvii], являющейся первой его апологией. Этот вопрос настолько важен, что никакими отговорками на нехватку времени не отмахнуться. В особенности тем, кто преподает в духовных учебных заведениях или организует учебный процесс.

[i]    Ссылка автора цитаты на источник: Wilcke H.-A. Das Problem eines messianischen Zwischenreiches bei Paulus. Stuttgart, 1967. S. 13.

[ii]   Николай Ким, священник. Тысячелетнее Царство: Экзегеза и история толкования XX главы Апокалипсиса. СПб.: Алетейя, 2003. С. 291.

[iii]    Спасский А. Аполлинарий Лаодикийский. Историческая судьба сочинений Аполлинария с кратким очерком его жизни. Сергиев Посад. 2-я типография А. И. Снегиревой. 1895. С. 17-19.

[iv]    Лосский В. Боговидение. М.: АСТ, 2003. С. 24-26.

[v]     Сергий Булгаков, протоиерей. Гонения на Израиль (Догматический очерк) // Вестник русского студенческого христианского движения. 1974. № 108, № 109, № 110. С. 71.

[vi]   Василий Великий, святитель. Творения. Часть VI. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. 1901. С. 40-41.

[vii]   Конечно, всё сотворенное Господом Богом «хорошо весьма», и нет плохих темпераментов: «и в труде и в бою» полностью востребован, а порою и незаменим, и холерический.

Однако не надо и забывать, что «слабые тормоза» этого темперамента в вопросах веры и при поиске истины могут сыграть и крайне отрицательную роль.

Особенно это  заметно в наше время, когда, скажем, некоторые священники из числа явных холериков, «востребованные СМИ», порою выдают такие перлы, что многие православные христиане, осознающие их явный «перегиб», готовы, что называется, провалиться сквозь землю, чтобы не слышать их «проповеди».

[viii]  Святой Ириней, епископ Лионский. Сочинения. Издание второе, книгопродавца И.Л. Тузова. Гостинный двор. 1900. // Репр. Ириней Лионский, святитель. Творения. Издательство «Паломник»-«Благовест». 1996. С. 514.

[ix]   Там же. С. 512-513.

[x]     Отвергнутое Предание. URL: http://rev.h1n.ru/2019/03/otvergnutoe-predanie/

[xi]   Четыркин В.В. Апокалипсис св. Апостола Иоанна Богослова. Петроград. 1916. С. 15.

[xii]  Там же. С. 197-198.

[xiii]  Писания мужей апостольских. М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2008. С. 436.

[xiv]  Августин, блаженный. О граде Божием. — Мн.: Харвест, М.: ACT, 2000. С. 1073.

[xv]   Сочинения Филарета, митрополита Московскаго и Коломенскаго. Слова и речи. Том II. М.: Типография А. И. Мамонтова, 1874. С. 396.

[xvi]  Там же.

[xvii]  С книгой можно ознакомиться по адресу: https://clck.ru/FPbQs

Источник: https://ruskline.ru/analitika/2019/03/26/grecheskaya_filosofiya_i_hiliazm

Греческая философия

ГРЕЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ ТОМ II 2008. 2008 - Древнегреческая философия

Греческая философия
(под ред. М. Канто-Спербер)

Том I

Введение
Предуведомление
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ДОСОКРАТИКИ
   1.

Мыслители доплатоновской эпохи       Первые исследователи природы          Фалес          Анаксимандр          Анаксимен          Пифагор          Алкмеон          Ксенофан          Гераклит       Чистая критика разума          Парменид          Мелисс          Зенон       На помощь науке          Эмпедокл          Пифагорейцы, Филолай          Анаксагор          Демокрит          Диоген из Аполлонии       Пример критического анализа источников: об источниках одного «известного» фрагмента Гераклита       О переводе фрагментов досократиков    Библиография

   2. Софисты

      Осуждение и оправдание софистов       Кого можно считать софистами          Протагор          Горгий          Продик          Гиппий          Антифонт          Фрасимах          Евтидем и Дионисодор          Dissoi logoi          Аноним Ямвлиха       Название «софисты»       Что такое софист       Философские проблемы          Лингвистика          Риторика          Эристика, антилогия          Эпистемология          Теология          Этика и политика       Наследие софистов

   Библиография

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. СОКРАТ И ЕГО ВЛИЯНИЕ
   1.

Сократ       Источники       Два Сократа          Область философской рефлексии          Научные интересы          Занятия философией          Метафизическая теория души          Метафизическая теория идей          Религиозный аспект          Политическая теория          Психология нравственности          Моральное знание          Метод философского исследования       Платоновский Сократ       Библиография

   2. Сократики

      Мегарики          Евклид          Евбулид          Диодор Крои          Стильпон          Менедем Эретрийский          Брисон          Поликсен       Киренаики          Учение о познании          Этическая доктрина       Кинизм          Антисфеи          Диоген          Кратет       Пример критического анализа источников: свидетельство относительно киренаиков

   Библиография

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ПЛАТОН    Жизнь философа в бурную эпоху    Платоновские диалоги    Академия и устное преподавание Платона    Сократ и Платон    1.

Первый философ познания       Критика ложных знаний       Диалектика: опровержение и майевтика       Припоминание и познание       Ощущение, истинное мнение и знание    2.

Идеи и диалектика       Почему идеи?       Идеи и чувственные объекты       Познание идей: диалектика и деление       Структура умопостигаемого и проблема заблуждения       Мир, душа и миф    3.

Нравственная философия       Отказ от конвенционализма и натурализма       Добродетель и источники желания       Счастье, наилучшая жизнь и благо       Любовь, бессмертие и зло    4. Политическая философия       Сократическая политика       Справедливость с точки зрения человека и государства       Цари-философы       Виды государственного устройства и законы

   Библиография

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.

АРИСТОТЕЛЬ    Стагир, Афины и Ликей    Двуликое творчество с парадоксальной судьбой    Аристотелевский корпус: подлинность и хронология    Субстанция по Аристотелю: форма и материя, возможность и действительность    Теория причинности    Критика платонизма    Эмпиризм Аристотеля и система наук       1.

Физика подлунная и надлунная       2. Биология и психология       3. Первая философия и онтология       4. Логика       5. Философия познания       6. Нравственная философия       7. Политическая философия       8. Литературная критика, риторика, исторические исследования

   Библиография

Том II

ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ФИЛОСОФИЯ В ЭПОХУ ЭЛЛИНИЗМА    1. Пиррон    2. Эпикур       Структура и разделы философии Эпикура       Эпикурова каноника       Физика Эпикура       Эпикурейская этика    3.

Стоики       Структура и подразделения стоической системы       Логика и теория познания стоиков       Физика стоиков       Стоическая этика    4.

Скептицизм и его разновидности       Академия       Неопирронизм

      Библиография

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ. ТРАДИЦИИ ПЛАТОНИЗМА И АРИСТОТЕЛИЗМА    1. Платонизм       Древняя Академия       Новая Академия       Средний платонизм       Неоплатонизм       Экскурс: латинская традиция          Влияние Новой Академии          Влияние среднего платонизма       Библиография    2.

Аристотелизм       Непосредственные ученики и сотрудники Аристотеля       Первый расцвет и первый упадок аристотелизма: эллинистическая эпоха          Теофраст          Ученики и сотрудники Теофраста          Преемники Теофраста во главе Ликея       Новый расцвет и новый упадок: Александр Афродисийский и некоторые другие комментаторы       Аристотелизм и неоплатонизм: Афинская и Александрийская школы       Аристотелизм в византийском мире

      Библиография

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ. ХРИСТИАНСТВО ПЕРЕД ЛИЦОМ ФИЛОСОФИИ    Ортодоксия и диссидентство       Ортодоксия       Диссидентство    Синкретический фон христианской мысли    Христианство перед лицом философии       Позиция отказа       Позиция примирения

   Библиография

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ.

ВИЗАНТИЙСКИЙ МИР И ГРЕЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ    Каким образом Византия стала столицей философов    Какой смысл византийцы могли вкладывать в понятие «философия»    Платонизм и аристотелизм как основные философские течения    Передача текстов и их интерпретаторы       VII-VIII века       IX-X века       XI век       XII век       XIII век       XIV век       XV век    Два значительных автора       Пселл       Плифон

   Библиография

ПРИЛОЖЕНИЕ.

ЧТО СЛЕДУЕТ ЗНАТЬ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ПРИСТУПАТЬ К ИЗУЧЕНИЮ АНТИЧНОЙ МЫСЛИ    Проблемы    Некоторые элементы решения проблем    Знание исторического и культурного контекста    Установление текста    Свидетельства и критический аппарат    Test.

: «Testimonia» = Свидетельства    Критический аппарат    Чтение критического аппарата    Современные средства научного исследования    Классическая древность в Интернете    Карты    Хронологическая таблица

   Указатель

Текст первого тома целиком (pdf, 16 Mb)

Текст второго тома целиком (pdf, 11 Mb)

Источник: http://platoakademeia.ru/index.php/ru/e-library/researches/itemlist/category/68-greek_philos_glk

Древнегреческая философия

ГРЕЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ ТОМ II 2008. 2008 - Древнегреческая философия

Когда мы обращаемся к философии и ее постулатам, то, как правило, не задумываемся над тем, какой путь прошла эта наука, где она зародилась и как развивалась. А самое главное – что послужило поводом для ее появления.

Человека всегда по жизни вело любопытство, ему хотелось узнать, а что там, за лесом, за горизонтом, за облаками.

Однако можно было с любопытством просто наблюдать за происходящими событиями и принимать их как должное, а можно было и «по-другому».

«По-другому» — значило не просто смотреть, но видеть и пытаться анализировать, не только констатировать те или иные события, но пытаться разобраться и понять, почему они произошли, в чем причины тех или иных событий, явлений, действий, и каковы могут быть их последствия.

Что ж, давайте отправимся в историю, которая нам сообщает о том, что само слово «философия» (φιλοσοφία), как утверждают словари, имеет древнегреческие корни и буквально означает: «любовь к мудрости».

Любопытство всегда являлось источником познания мира и его законов, и преуспели в этом именно греки.

Однако, справедливости ради, стоит заметить, что основы философии были заложены в еще так называемый догреческий период.

Как подтверждают исторические источники, уже в VI вв. до н.э. китайские и индийские мудрецы демонстрировали перед власть держащими основы философского мышления, то есть познания мира, однако трактаты древних философов можно «перечесть по пальцам», и они не дают полной картины развития философского мышления в этом период на Востоке.

Что касается Древней Греции, то именно здесь философия получила своё распространение и приобрела невероятную популярность.

Среди европейских культур Древней Греции по праву отдан приоритет в изучении законов естественного развития и политического устройства общества, ведь именно на греческой земле выдающиеся философы закладывали основы демократического устройства общественной жизни, подтверждая ее прогрессивность и «общественную полезность», здесь формировались концепции познания мира.

Для изучения устройства мира в Древней Греции были созданы философские школы, каждая из которых выбрала свой метод познания мира и объявляла его наиболее продуктивным и правильным.

«Досократовский» период греческой философии

Ранний период развития философии в Греции (VIв. до н.э.) принято называть «досократовским». Как уже понятно из его названия, классическая греческая философия возникла, позднее, с выходом на «философскую арену» Сократа. Самыми известными «досократовскими» философами были Пифагор, Фалес, Зенон и Демокрит. Появление классической философии – еще впереди.

А пока они бьются над вопросом, который позволят заложить основы классической философии: «Что такое бытие?», и выстраивают каждый – свою модель мира и его познания.

Но если с именами Демокрита и Пифагор мы знакомы (причем, с последним – в большей степени как с математиком, а не философом), то имена Фалеса и Зенона вряд ли знакомы тем, кто глубоко не занимался изучением философии.

Так вот именно Фалесу мы обязаны возможностью знакомиться с различными сложными явлениями, разложив их на простые составляющие.

Именно Фалес при изучении окружающего мира предположил, что все сложные и даже труднообъяснимые явления станут вполне понятны, если знать, при помощи каких простых законов они существуют. Такой метод изучения мира получил название редукционизма.

Кстати, Демокрит, использовал этот метод и вместе с другим «досократиком», Левкиппом, стал автором теории атомизма, доказав, что все сложные объекты этого мира состоят из атомов, которые на тот момент можно было считать мельчайшей и простейшей единицей как философской, так и физической.

Что касается Зенона, то он в своих философских трактатах и дискуссиях об окружающем мире доказывал, что концепции множества, движения и пространства противоречат друг другу, но именно на этих противоречиях и возможно доказать принципы их существования в окружающем мире.

Каждый «досократик» имел свою школу, возглавлял ее и собирал под свои знамена тех, кто разделял его точку зрения на окружающий мир и готов был ее отстаивать в философских спорах и дискуссиях с представителями других школ.

Известный вклад в развитие философии досократовского периода внести Диоген Апполонийский, Гераклит и другие философы.

Философская школа Сократа

Время Сократа пришло в IV в. до н. э.. Именно ему принадлежит формирование философской концепции, подразумевающей переход от рассмотрения и изучения окружающего мира к человеку.

В бытность Сократа появляются философские школы, объектом изучения которых становится человек.

Наиболее ярыми и известными приверженцами Сократа были его ученики Ксенофонт и Платон. Именно благодаря философским трудам Платона, практически полностью дошедшим до исследователей современности, стало возможно судить о становлении и развитии классической философии в Древней Греции. Перу Платона принадлежит разработанная и развитая им и его учениками теория идей.

Киники

Один из учеников и поборников теорий, разрабатываемых Сократом, был Антисфен Афинский, который впоследствии открыл свою философскую школу, наиболее известным учеником которой стал Диоген Синопский.

Антисфен стал создателем философского направления, получившего название кинизм, а последователи этого направления стали называться киниками.

Суть концепции кинизма, разработанной Антисфеном, прямо вступала в противоречие с общепринятыми взглядами на жизнь человека, а также необходимыми и достаточными условиями для его счастливой жизни.

По мнению киников, человеку для счастья нужно вовсе не много.

И несчастлив он потому, что окружил себя массой ненужных вещей, создал разного типа условности, которые осложняют и отравляют его же жизнь, поэтому, для того, чтобы жить хорошо, необходимо освободиться от этих условностей и вести себя, подобно собаке, которой присущи храбрость и благодарность, умение «постоять за себя» и довольствоваться малым.

Киники так горячо отстаивали постулаты своей школы, что после смерти лучшего ученика школы Антисфена Диогена Синопского, на его могиле установили в виде памятника мраморную скульптуру собаки.

Киники считали основным объектом своих концепций человека с его запросами и потребностями, радостями и печалями. По их мнению, у человека в жизни слишком много лишнего, ненужного, что только мешает жить счастливо.

Чем ближе к природе, чем проще и «натуральнее», тем счастливее будет жизнь; чтобы быть счастливым, не нужно теоретизировать: только практические, необходимые для элементарного существования навыки и привычки – таковы философские умозаключения киников.

Общество не способно дать человеку ничего хорошего, но только природа – единственный источник счастливой жизни человека.

Еще одним постулатом киников было главенствующая роль субъективизма: важен субъект, индивид (человек) со своими привычками, взглядами и установками. Индивид имеет право, как считали киники, отвергать общественные установки и требования, если они подавляют личность, его волю, стремление к независимости.

Что касается самого Антисфена, то его стремление к предельно простой, не отягощенной излишествами жизни, породило образ странствующего нищего с наброшенным на голое тело плащом, посохом, который использовали как орудие защиты, и сумы нищего для подаяний. Именно такое одеяние отличало киников от других философов.

Стоит отметить, что индивидуалистическая концепция киников и их «экипировка» были взяты на вооружение людьми, не отличающимися законопослушанием, а также теми, кто, не обладая высокими нравственными принципами, своим эпатажным видом смущал окружающих, получая при этом великое удовольствие. Называя себя киниками, они, тем не менее, не имели ничего общего с философами. Не случайно со временем такие люди обрели новое, созвучное с первоначальным, но трансформированное имя – циники.

Интересно, что постулаты киников в свое время были взяты на вооружение Ницше и Шопенгауэром, которые превратили «свободу личности» в «свободу воли личности» — между этими двумя понятиями оказалась «дистанция огромного размера», а новая теория породила «монстров истории».

Скептики

Еще одним философским направлением классической греческой философии стал скептицизм (в переводе с древнегреческого – «исследующий», «рассматривающий»), а исповедующие постулаты скептицизма стали называться скептиками.

Своеобразным методом познания они считали сомнение, при этом в философии речь шла о сомнении в надежности истины. То, что ставится под сомнение, порождает необходимость изучения, рассмотрения истины со всех сторон и поиска достоверных фактов, многократно подтверждающих истину.

На волне сомнений появилась масса всякого рода направлений скептицизма: от философского до бытового; от умеренного до агрессивного.

Считалось, что умеренный скептицизм – надежное оружие в борьбе с догматиками, не утруждавшими себя эмпирическим (практическим) путем подтверждать формулируемые догматы.

Любые версии и теории, по мнению скептиков, должны быть проверены. Истина должна быть подтверждена – на веру (как у догматиков) принимать ничего нельзя.

Нужно заметить, что первоначально скептицизм имел положительное значение в развитии философской мысли, так как заставлял искать варианты истинности того или иного утверждения.

Истина на веру не принималась, однако со временем скептики, так сказать, переместились из практической плоскости поиска истины в теоретическую, что привело к тому, что любое теоретическое предположение не только подвергалось сомнению, но и отрицалась сама возможность нахождения истины.

Требование искать истину эмпирическим путем со временем превращалось в пустое морализирование и отрицание всего того, что невозможно проверить на практике.

Позиция скептиков — нейтральное наблюдение за течением жизни, бесстрастное приятие всего, что в ней происходит, в том числе, и страдания – именно это, по мнению основателя скептицизма Перрона, писателя и философа, и есть способ достижения счастья.

Перрон и его сторонники утверждали, что в основе скептицизма лежат два постулата, первый из которых формулирует счастье как спокойствие, а второй – жизнь как результат первого.

Перроном был сформулирован ряд вопросов, который должен был доказать, что в основу счастья человека должен быть положен именно скептицизм.

На эти же вопросы он сам давал и ответы:

1) Какими являются качества вещей? — Мы не знаем, каковы эти качества.

2) Как нужно вести себя по отношению к вещам? – Лучше всего, воздерживаться от рассуждений на эту тему.

3) Какими могут быть последствия нашего поведения по отношению к вещам? – Счастье может дать только воздержание. Оно же дает и покой.

Несмотря на положительные моменты теории, скептицизм в довольно короткое время перешел в разряд деструктивных философских направлений.

Скептики воспитывали своими постулатами критиканство и негативизм, порождавшие, в свою очередь, неверие и отрицание очевидного и положительного.

Стоики

В своем восприятии мира и понимании счастья по ряду позиций довольно близкими к скептикам оказались стоики.

Основатель философской школы стоиков Зенон Китийский проводил встречи учеников своей школы возле портика «живописная Стоя», откуда и пошло ее название.

Стоики считали, что все люди – дети Космоса, а это значит, что все они равны между собой и имеют равные возможности для самопознания. Кроме того, каждый человек – это вместилище добродетели.

Однако судьбы людей, «детей Космоса», полностью в его власти. Поэтому главная задача – жить в гармонии с природой и самим собой, так как сам человек ничего не может изменить в этой жизни.

Гармоничным, по мнению стоиков, может считаться общество, где ВСЕ люди живут именно в полной гармонии, помня, что добро облагораживает, а зло ведет к смерти. Однако поступать любой человек должен сообразно собственному восприятию мира и своим желаниям.

Путь к внутренней свободе – это отказ от удовольствий и подавление страстей.

Интересно понимание смерти, с точки зрения стоиков. Они не считали ее злом, а наоборот, полагали, что она является наиболее целесообразным выходом для тех, кто не смог оставить в этой жизни достойный след. В таком случае, смерть является своеобразным искуплением за то зло, что человек творил на земле.

Эпикурейцы

Спустя более 70 лет после смерти великого философа древности Платона открыл свою школу философ Эпикур.

Сам Эпикур и его последователи и ученики называли себя «философами сада»: все было просто – на свои встречи эпикурейцы собирались в купленном их учителем саду. Это была философская школа, двери которой были открыты и женщинам, и рабам.

Надпись на воротах школы, гласившая, что всем, кто войдет в ее двери будет хорошо, потому что именно удовольствие- величайшее благо, настраивала на поиск счастья и избавление от страдания.

По мнению эпикурейцев, достичь гармонии и счастья возможно, избавившись от страхов, будь то страх перед богами или смертью. Они считали, что счастье можно достичь, а зло – преодолеть. Человек для достижения гармонии должен ограничить потребности, быть благоразумным и уравновешенным.

Философы-эпикурейцы не считали человека заложником рока (судьбы) и полагали, что для счастья ему необходимы друзья, душевное равновесие и отсутствие физических страданий, а главным наслаждением этого мира они считали саму жизнь.

Источник: https://gidvgreece.com/vsyo-o-greczii/greciya-vsyo-o-grecii-2/drevnegrecheskaya-filosofiya.html

Scicenter1
Добавить комментарий