Интенциональность сознания: Самым общим условием центральности сознания является его

Интенциональность сознания

Интенциональность сознания:  Самым общим условием центральности сознания является его
Толкование понятий «феноменология» и «сознание»

3. Интенциональность сознания

Безусловно, самой фундаментальной характеристикой сознания в феноменологии считается интенциональность, т. к. сознание рассматривается как «сознание о чем-либо» и даже при отсутствии реальных или идеальных предметов всегда имеет то или иное содержание, которое «мнится» сознанием.

Понятие «интенциональность» по-разному трактуется феноменологами. Наиболее разработанной феноменологической концепцией интенциональности сознания является гуссерлевская, согласно которой сознание – это, собственно, и есть интенциональность. Термин «интенциональность» Гуссерль перенял от своего учителя Франца Брентано

(1838–1917).Однако критикуя брентановское понимание интенциональности Груссель дает свою трактовку данному понятию.

Вначале Гуссерль использует термин «интенциональность» для описания психических актов, в которых нам дан объект, что соответствует основной установке Брентано, согласно которой все, что познается с очевидностью, предполагает существование имманентного объекта. При этом Гуссерля интересует не сам по себе объект, на который направлено сознание, а те интенциональные акты сознания, в которых конституируется этот объект.

По мере более детальной разработки феноменологического метода существенно возрастает роль, которую начинает играть интенциональность в феноменологической методологии. Интенциональный анализ постепенно превращается в универсальную аналитику сознания.

В философии Гуссерля, в сущности, имеет место онтологизация интенциональности, т. к. интенциональность рассматривается здесь в качестве силы, которая координирует и синтезирует самые многообразные акты сознания, лежащие в основе конституирования предметов.

При анализе интенциональной деятельности сознания можно исходить из самих интенциональных переживаний и исследовать структуры этих переживаний в соответствии с тем порядком, в котором они протекают.

Данные переживания состоят из трех компонентов: пассивной чувственности – гиле (реальное содержание, получаемое с помощью органов чувств), духовной активности – ноэзы и смыслового компонента – ноэмы (некая связь между интенциональными актами сознания и реальным предметом).

В реально протекающих интенциональных переживаниях все эти компоненты непрерывно взаимодействуют.

Интенциональные переживания дифференцируются в феноменологии на два принципиально различных типа: 1) мир простых верований (докса) и теоретических размышлений, для которых характерна естественность актов сознания; и 2) оценивающие или волютативные переживания, которые феноменологи называют также «личностными переживаниями».

Если переживания первого типа характерны для познавательной и практической деятельности человека и должны оцениваться как истинные или ложные, то переживания второго типа участвуют в формировании человека как личности и поэтому подлежат оценке на основе совершенно других критериев, а именно ценности, добра и т.п. Различие между типами интенциональных переживаний имеет в феноменологии принципиальное значение, ибо именно оно, считают феноменологи, лежит в основе дифференциации явлений действительности на природу и дух, тело и сознание, а следовательно, и в основе деления наук на естественные и общественные.

Проблема интенциональности, понимаемой более широко, чем интенциональность сознания, является сегодня одной из важнейших, и притом крайне сложных, научных проблем.

Она активно обсуждается сегодня не только в феноменологии, но и в аналитической философии, представители которой стремятся проанализировать характер соответствия между объективной реальностью, воспринятой человеком с помощью органов чувств, и теми мыслительными процессами, которые характерны для внутреннего мира человека и которые управляют его поведением.

4. Интенциональная структура сознания

Сознание для феноменолога – это динамический поток переживаний, то, что актуально сознается в данный момент, есть всего лишь небольшая часть потока сознания.

Сама же субъективность включает в себя огромное количество неосознаваемых процессов, наши прежние психические состояния.

Весь этот крайне сложный и постоянно изменяющийся поток сознания и является той последней основой, на которой покоится, по мнению феноменологов, вся познавательная и практическая деятельность человека.

Переживания сознания нельзя рассматривать изолированно, поскольку они по своей природе являются динамически интенциональными образованиями, совокупность которых составляет многообразный поток сознания. Исследование основных структур деятельности сознания предполагает выделение тех элементов, из которых состоят эти структуры.

Подобной основой в феноменологии признается простое чувственное восприятие, исходя из которого можно обосновать все другие акты сознания. В восприятии усматривается единственно законный фундамент всей теоретической и практической деятельности человека.

Каждое интенциональное переживание, как указывалось выше, содержит в себе два реальных компонента: ноэзу – активность Я (сюда относятся все формы интенциональной активности субъекта, например, его интересы) и гиле – чувственные данные, которые в широком смысле можно понимать как воспринимаемое вообще. Этим двум реальным компонентам противостоит компонент – ноэма, которая выступает в роли того интенционального единства, в котором подразумевается действительность. В ноэме сконцентрированы результаты активной деятельности сознания, его ноэтического творчества.

Синтетическая деятельность сознания результируется в ноэме. В феноменологии выделяются два типа синтетической деятельности сознания – тетическая и формальная. Акты сознания, лежащие в основе формального синтеза, не дают никаких указаний относительно конкретного существования предмета.

Благодаря же тетическим актам сознания появляется убежденность в реальном существовании предметов. Суть тетических актов заключается в том, что в них мир рассматривается в качестве существующего еще до того, как утверждается существование отдельных предметов.

Обычно существование мира воспринимается как само собой разумеющееся, что характерно прежде всего для повседневной деятельности человека.

Тетические акты могут быть дифференцированы по модальности, что находит свое ноэматическое выражение в утверждении, отрицании или сомнении.

В данных актах, с одной стороны, можно приписывать интендированному предмету реальное существование (в этом случае речь идет о позициональном сознании), а с другой – говорить о предмете, не утверждая его реальное или даже возможное существование (это будет нейтрализованное сознание, важнейшей формой которого является фантазия). В основе нейтрализации лежат акты сознания, которые не решают вопроса о существовании или несуществовании предмета. Сознание ограничивается здесь пустым фантазированием.

В свою очередь, тетические и формальные синтезы сознания могут иметь различные формы:

1). Расчленяющий, или дискретный, синтез. Всякий предмет как определенное единство (идентичность) всегда дан в своем окружении, в его связях и отношениях с другими предметами.

Установление идентичности предмета возможно лишь посредством многообразных тетических актов сознания, в которых, с одной стороны, различные предметы объединяются в единство (что достигается благодаря конъюнкции – союзу «и»), а с другой стороны, разъединяются (что достигается применением дизъюнкции – союзов «или», «или, или»).

Именно на эти акты сознания опирается математическое мышление, которое оперирует числами, являющимися определенной совокупностью предметов вообще, безотносительно к их материальному содержанию.

2). Синтез отношений, благодаря которому устанавливаются такие отношения между явлениями, как каузальность, условие, мотивация и др. Ноэматическим коррелятом подобной синтезирующей деятельности сознания являются союзы «если, то» и «так как». Сфера применения этого синтеза широка; в сущности, она охватывает всю сферу интеллектуальной и практической деятельности человека.

Интенциональные переживания значительно различаются между собой в зависимости от их места в структуре сознания и выполняемых функций. Гуссерль делит их на три основных класса: мышление, чувствование и воление.

Каждому классу этих психических феноменов соответствует свой опыт, своя установка сознания, которая определяется специфическими идеалами.

Так, теоретическое мышление базируется на предметном опыте и ориентируется на теоретические идеалы, эмоциональная сфера опирается на аксиологический опыт и ориентирована на ценности.*

Хотя интенциональные переживания играют весьма различную роль в целостной жизни сознания, между ними можно установить определенный порядок подчинения. Основу сознания всегда образует докса, т.е.

мир простого верования, благодаря которому возникают различные способы переживаний действительности; так, чувство радости предполагает существование соответствующего предмета, будь то в реальном восприятии, в воспоминании или в фантазии.

Хотя сознание в своей деятельности опирается на доксические акты, в чистом виде они не существует, так как докса всегда смешана с определенными размышлениями, определенными ценностными переживаниями.

Феноменологи, в сущности, разрывают те сложные взаимоотношения, которые существуют в познавательной деятельности между психикой, сознанием и проблемной ситуацией, абсолютизируют важность процессов сознания в ущерб более глубоким слоям психики, и прежде всего в ущерб предметности, содержательной стороне дела.

В этом отношении психоаналитическая критика в адрес феноменологии имеет под собой достаточно веские основания, точно так же, как и критика со стороны реалистически ориентированных философов науки. Правда, в феноменологии предпринимаются попытки не только исследовать специфику деятельности сознания, но и вскрыть динамику дорефлективной жизни сознания.

Однако последняя рассматривается феноменологами лишь как предварительная ступень сознательной жизни, подготавливающая для нее необходимый материал, а не как сфера, имеющая свои специфические закономерности.

Адекватно исследовать эти закономерности феноменологи так и не смогли, поскольку они абсолютизируют осознаваемую деятельность сознания в ущерб бессознательной деятельности и, самое главное, не учитывают общественно-историческую природу сознания.

Заключение

Таким образом, рассмотрев данную тему можно констатировать о том, что предмет философии составляют феномены сознания, открытые непосредственному (то есть очищенному феноменологической редукцией) созерцанию чистые сущности, всеобщности, смыслы, значения, которые образуют изначальные структурные намерения сознания, а затем проецируются науками в сферу эмпирического, благодаря чему становится возможным осмысленное познание мира, установление форм всеобщности, которые присущи предметному миру лишь как коррелянту чистого сознания. Такое понимание специфики и назначения философии сочетает объективный идеализм с идеализмом субъективным, рациональную конструкцию сознания с иррационалистическим видением внешнего мира.

Сознание выступает, таким образом, как ключевое, исходное философское понятие для анализа всех форм проявления духовной и душевной жизни человека в их единстве и целостности, а также способов контроля и регуляции его взаимоотношений с действительностью, управления этими взаимоотношениями.

Важно отметить, что сознание, деятельность и личность индивида представляют собой весьма противоречивое, развивающееся и не очень легко дифференцируемое единство. Конечно, можно и нужно изучать каждый из этих феноменов отдельно.

Однако надо всегда иметь в виду целое, то есть человека и его место в мире. В этом целом в качестве ведущего фактора на разных этапах развития может выступать либо деятельность, либо сознание, либо личность. Но при этом сознание выступает в качестве связки, опосредствующего звена между деятельностью и личностью.

Если перейти от познавательного плана рассмотрения проблем сознания к социотехническому (проективному, формирующему) и ценностному, то совершенно очевидно, что обществу необходима не всякая деятельность, не пустой активизм, а деятельность квалифицированная, целенаправленная, целесообразная, произвольная, сознательная.

Равным образом обществу необходима не просто эмпирическая человеческая индивидуальность, а личность, обладающая мировоззрением, убежденная, самостоятельная, имеющая власть над собой и над деятельностью, способная к совершению свободных действий — поступков, словом, обладающая сознанием.

Общество не удовлетворяет созерцательное, бездеятельное сознание, равно как и безличное (и безличностное), равнодушное понимание, знание, то есть так называемая сознательность или «умозрение жизни» частного индивида.

Поэтому-то «сознание» — не просто эпитет, используемый применительно к понятиям «деятельность» и «личность», оно должно составлять их сущностное свойство, входить в их определение. Хотя общество, казалось бы, всегда апеллирует к сознанию, тем не менее его реальные воспитательные, рганизационные и другие меры направляются на деятельность и на личность.

Качество и действенность таких мер определяется тем, насколько в них учитывается вся полнота триады: деятельность, сознание, личность.

Эта триада как предмет специально построенного исследования, как социотехнический и психотехнический объект развития и формирования связывает обществоведение и человековедение, которые друг без друга одинаково беспомощны в решении насущных практических социальных проблем. Действенное и действующее сознание является очень важным положительным фактором развития общества и его институтов. В основе такого сознания должны лежать мысли о смысле человеческого бытия, о подлинно человеческих ценностях. Когда этого нет, то сознание остается узким, ограниченным, неразвитым, несовершенным.

Переход к сознанию представляет собой начало нового, высшего, этапа развития психики. Сознательное отражение в отличие от психического отражения, свойственного животным, — это отражение предметной действительности в ее отдельности от наличных отношений к ней субъекта, т.е. отражение, выделяющее ее объективные устойчивые свойства.

В сознании образ действительности не сливается с переживанием субъекта: в сознании отражаемое выступает как «предстоящее» субъекту. Общественное и индивидуальное сознание находятся в тесном единстве. Общественное сознание носит межиндивидуальный характер и не зависит от отдельной личности. Для конкретных людей оно носит объективный характер.

Каждый индивид на протяжении всей своей жизни через отношения с другими людьми, путем обучения и воспитания испытывает влияние общественного сознания, хотя и относится к этому влиянию не пассивно, а избирательно, активно.

Общественные нормы сознания духовно влияют на индивида, формируют его мировоззрение, нравственные установки, эстетические представления. Общественное сознание можно определить как общественный разум, который развивается и функционирует по своим законам.

В конечном итоге общественное сознание трансформируется в индивидуальное мировоззрение.

Список использованной литературы

1.Антонов Е.А., Воронина М.В. Философия: Учебное пособие. – Белгород, 2000. – Тема 16.

2.Введение в философию: В 2 тт. Т.2. /Под ред. И.Т. Фролова. – М., 1989. – Глава XI.

3.Гаазе-Раппопорт М.Г. Некоторые социальные и социально-психологические проблемы компьютеризации. //Вопросы философии. – 1988. – №7.

4.Кириленко Г.Г. Философский словарь: Справочник студента. – М., 2002.

5.Ойзерман Т.И. Хомо сапиенс преодолевает свою видовую ограниченность. //Вопросы философии. – 1988. – №4.

6.Проблема сознания в современной западной философии. – М., 1989.

7.Спиркин А.Г. Философия: Учебник. – М., 2001. – Глава 11.

8.Философия: Учебник для вузов /Под ред. В.Н. Лавриненко, В.П. Ратникова. – М., 2001. – Раздел III, глава 13.

9.Шилков Ю. М. Гносеологические основы мыслительной деятельности. – СПб., 1992.

10.Юнг К.Г. Проблема души современного человека //Вопросы философии. – 1989. – №8.

11.Новая философская энциклопедия: в 4 Т./ Ин-т философии РАН, Нац. общ.-науч. фонд; Научно-ред. совет: предс. В.С. Степин, заместители предс.: А.А. Гусейнов, Г.Ю. Семигин, уч. секр. А.П. Огурцов. – М.: Мысль, 2001 – ISBN 5–244–00961 – Т.IV. – 200 – 605 с.

12.Алексеев П., Панин А.В. Хрестоматия по философии: Учебное пособие. Издание второе, переработанное и дополненное. – М.: «Проспект», 1998. – 576 с.

13.Гегель Ф.Г. Феноменология духа. – Сочинения. М., 1959. Т. 4.

14.Гриненко Г.В. История философии: Учебник. – М.: Юрайт-Издат, 2004. – 688 с.

15.Зотов А.Ф. Современная западная философия: Учебн. – М.: Высшая школа, 2001. – 784 с.

16.Метрошилова Н.В., Соловьев Э.Ю. – Марксизм и феноменология. // Вопросы философии, 1975, №12, с. 156–162.

17.Ойзерман Т.И. – К критике феноменологической концепции философии. // Вопросы философии, 1975, №12, с. 50–62.

18.Радугин А.А. Философия: курс лекций. – 2-е изд., перераб. и дополн. — М.: Центр, 1998. – 272 с.

19.Фролов И.Т. // «Введение в философию» // Учебное пособие для высших учебных заведений // 3-е изд., перераб. и доп. // М.: Республика, 2003. – 623 с.

20.Потебня А.А. // Мысль и язык // Киев, 1993. – 192 с.

21.Мигалатьев А.А. «Философия». – М.: ЮНИТИ – ДАНА, 2001. – 639с.

22.Леонтьев А. Н. // Деятельность. Сознание. Личность. // М., Политиздат, 1975.

23.Дубровский Д.И. // Информация, сознание, мозг. // М.: Высшая школа, 1980.

Толкование понятий «феноменология» и «сознание»

… оно напоминает яму, которая не имеет сторон и дна, но тем не менее….. существует.

[161] Уже в этих словах можно усмотреть определенное сходство в понимании проблемы сознания у Канта и современных аналитиков.

Более того, та самокритика, которую развивают многие современные философы сознания по поводу элиминативистских, физикалистских, редукционистских и других подходов к проблеме сознания, вполне …

… для самих феноменологов теологизацией науки о религии. Недаром Р.

Отто называл свои воззрения “христианским религиоведением”, и это суждение справедливо по отношению ко всей классической феноменологии религии.

Претензии на мировоззренческую нейтральность и объективность выглядят еще более несостоятельными, когда феноменологи религии говорят о необходимости использования в религиоведении метода …

… определить весь мыслимый набор вариантов интерпретации работ Райта.

Еще раз отметим, что столь подробно на работах Райта мы остановились, чтобы показать сложность и неоднозначность исследования философско-методологических оснований западной географической науки в целом.

Пример интересен тем, что представляет две последовательные и противоположные реализованные точки зрения на одну книгу. В …

… культуры (структурализм), к коммуникативной практике, «следам» и т.п.

(постструктурализм, постмодернизм), к интерпретации (герменевтика), к логическому и лингвистическому анализу (аналитическая философия).

В то же время феноменология имеет определенные точки соприкосновения практически со всеми течениями современной мысли и некоторыми школами древней и классической философии. Существенная близость …

Источник: https://www.KazEdu.kz/referat/182748/2

Интенциональное сознание

Интенциональность сознания:  Самым общим условием центральности сознания является его

[261]

Одно из важнейших направлений философской мысли XX века — феноменологическое движение, основоположником которого был немецкий философ Эдмунд Гуссерль (1859 — 1938).

Феноменология — это наука о феноменах, которыми являются человеческое «Я» и все вещи, окружающие его. Феноменология замышлена как философская наука о сознании, и именно теория сознания лежит в основе учений Э. Гуссерля.

Главным аспектом является идея интенциональности, как фундаментального свойства сознания. Сознание взято как чистый феноменальный поток своих переживаний; это чистое сознание, которое, несмотря на всю непричастность миру, продолжает обладать интенциональностью.

Интенциональность — это направленность на объект. Интенциональность чистого сознания означает, что оно продолжает быть связанным с предметным миром, но не самим по себе, а модифицированным редукцией, то есть данным сознанию в виде феномена, существующего лишь постольку, поскольку он осознаётся.

Подвергаемый осмыслению объект составляет столь же необходимую сторону переживаний сознания, что и сам субъективный процесс осмысления.

Понятием интенциональности обозначается именно предметная направленность сознания. Через интенциональность сознание изначально открыто вещам, это первичная открытость трансцендентального сознания предмету.

Интенциональность — это свойство, благодаря которому сознание изначально связано с миром и познаёт его, и именно такое понятие интенциональности лежит в основе всех дальнейших перспектив феноменологического исследования.

Сознание как таковое есть сознание в той мере, в какой оно интенционально. Интенциональность представляет собой трансценденцию, выход сознания за свои пределы, за рамки имманентной данности.

Интенциональность сознания представляет собой преодоление рамок имманентной данности сознания в направлении того, чего в самом сознании нет — трансцендентного предмета. Без этой сущности активности сознание не имело бы представления предмета.

Чистое сознание открывается феноменологу в результате осуществления феноменологических редукций — последовательного «заключения в скобки» или воздержания от всякого полагания действительного существования мира и всех явлений в нём.

Принцип редукции заключается в воздержании от веры в реальность окружающего мира.

Сознание в «чистоте» должно признаваться замкнутой в себе взаимосвязью бытия, а именно взаимосвязью абсолютного бытия, то есть [262] имманентного бытия, которое не нуждается для своего существования ни в какой «вещи», в которую ничто не может проникнуть и изнутри которой ничто не может выскользнуть; для которой не может существовать пространственно-временной внеположности, и которая не может заключаться ни в какой пространственно-временной взаимосвязи, которая не может испытывать причинного воздействия со стороны какой-либо вещи и которая не может причинно воздействовать на какую-либо вещь.

Весь пространственно-временной мир обладает относительным, вторичным смыслом бытия сознания.

Итак, при феноменологической редукции мы направляем взор на чистое сознание в его абсолютном самобытии. Оно и будет тем, что остаётся в качестве «феноменологического остатка».

Мы поместили в скобки весь мир вещей, но обрели всё абсолютное бытие.

Из предмета познания исключается всё фактическое, конкретное, реально существующее и единственной задачей подлинного познания объявляется исследование структуры чистого сознания, анализ феноменов сознания как такового.

Для абсолютного сознания не имеет смысла различие возможного и действительного; настоящего, прошлого и будущего.

При осуществлении феноменологической редукции происходит переход от естественной установки сознания и феноменологической.

Существование того, что выносится за скобки, не отрицается: происходит лишь констатация его сомнительности.

При феноменологической редукции неподвластными сомнению остаются только само осуществляемое мною сомнение, и я сама, осуществляющая это сомнение. При этом я сталкиваюсь со своим существованием в качестве чистого, трансцендентального «Ego». То есть, феноменологическая редукция приводит к трансцендентальному субъекту.

Трансцендентальное сознание, как и всякое сознание, представляет собой поток сменяющих друг друга интенциональных актов, каждый из которых нацелен на какой-нибудь интенциональный объект.

Все те объекты, в существовании которых я усомнилась, которые «вынесла за скобки», возвращаются внутрь скобок, но уже не как объекты природы, а как объекты чисто интенциональные, как феномены. Как природные, все эти объекты по-прежнему мне даны лишь проблематически, но в качестве феноменов я воспринимаю их абсолютно аподиктически.

В самом деле, я вполне могу усомниться в реальном существовании листа белой бумаги, лежащего передо мной на столе: быть может, я сейчас не бодрствую, а сплю и вижу этот лист во сне, или, может быть, он мне просто померещился. Но я абсолютно не могу усомниться в том, что в данный момент я так или иначе воспринимаю этот лист бумаги, что он существует в моём восприятии, то есть как трансцендентальный интенциональный объект.
[263]

Итак, после феноменологической редукции аподиктическим оказывается богатейший мир интенциональных объектов, феноменов.

Всю область феноменов можно разделить на две части: сферу собственно моего и сферу всех остальных феноменов за её пределами.

Обследовав сферу собственно моего, я обращаюсь к феноменам, находящимся вне этой сферы, то есть вне моей психофизической структуры.

Но если мою психофизическую структуру я воспринимаю непосредственно и как бы «изнутри», то любую другую психофизическую структуру я воспринимаю «снаружи», причём непосредственно дана только её телесная сторона, психическую же сторону я могу знать лишь через посредство её действий.

При этом я замечаю, что среди феноменов, пребывающих вне сферы собственно моего, встречаются другие психофизические структуры, в главных своих чертах подобные моей. Я усматриваю, что за другой психофизической структурой стоит трансцендентное по отношению к моему трансцендентальное Ego.

Я убеждаюсь, что существуют другие трансцендентальные субъекты, причём их существование автономно. В результате коммуникации возникает то, что Э. Гуссерль называет интерсубъективным миром.

В феноменологической философии бытие превращается в сознание, то есть феномены сознания наделяются бытийственными характеристиками.

Феномены составляют подлинное основание науки о сущем, а феноменология мыслится как строгая наука, предмет которой — бытие — находится не где-то в потустороннем мире, а в самом сознании.

Интенциональный подход к сознанию порывает с традицией понимания сознания как образного представления предметов. Образная теория навязывает нам допущение о реальном существовании предметов, но в феноменологии снимается вопрос о том, является ли предмет, на который направлено сознание, реальным или вымышленным.

В результате сознание предстаёт не как отражающее внешние объекты, а как наделённое особой способностью создавать свой собственный мир, определять своё содержание.

Таким образом, неважно, существует ли на самом деле интенциональный объект в реальности. Лишь нефилософские установки навязывают нам стремление искать за внешним образом или мыслью какой-либо реальный объект.

Интенциональность — это, прежде всего, теоретико-познавательный принцип, выражающий ориентацию, с одной стороны, на объективное значение феноменов, а с другой стороны — на интенцию субъекта. Интенциональность, по Э. Гуссерлю, становится фундаментальной структурой сознания, лежащей глубже каких-либо определённых, ограниченных переживаний.

Э.

 Гуссерль пишет, что есть немало таких людей, которые не могут решиться постигать интенциональное переживание, например переживание восприятия в присущей ему как таковой сущности, не могут направить [264] взгляд на само восприятие. Так, само дерево не имеет ничего общего с воспринятостью дерева как таковой. Главное — смысл этого восприятия, нечто неотделимое от его сущности, что не имеет реальных свойств.

Интенциональный предмет есть сплав «многообразий субъективных способов данности»; явленности предмета сознания как интенциональности присуще обладание полнотой смысла при восприятии предмета («Я слышу не звуковые ощущения, но песню певца»).

Итак, всякий акт человеческого сознания интенционален, то есть, направлен на что-нибудь. Сознание интенционально по своей природе, оно всегда оказывается «сознанием о» (Bewußtsein von).

Сознание всегда устремлено в будущее или в прошлое. А иначе и быть не может, ведь таким сознанием обладает каждый из нас, а именно — интенциональным, пусть он и не осознаёт этого.

В повседневности все мы воспринимаем какие-то предметы, вспоминаем о чём-то, ожидаем чего-то и, таким образом, интенциональность сознания пронизывает все три модуса времени, всё человечество, да и всю вечность вообще…

Источник: http://anthropology.ru/ru/text/terenteva-ka/intencionalnoe-soznanie

Интенциональность

Интенциональность сознания:  Самым общим условием центральности сознания является его

Интенциональность — это понятие философского дискурса, обозначающее центральное свойство человеческого сознания — быть направленным на некоторый объект.

Под интенциональностью понимается имманентная направленность на предмет или имманентная предметность сознания безотносительно к тому, является ли предмет реальным или абстрактным. Интенциональность — одно из основных понятий аналитической философии и феноменологии, устанавливающее особое отношение между сознанием (см.

 Мышление), языком Язык и миром (см. Бытие, Мир, Сущее). В наиболее общем виде оно подразумевает смыслоформирующую направленность сознания и его способность репрезентировать предметы и явления.

История понятия интенциональности восходит к средневековой схоластике, различающей реальное и интенциональное существование объекта, а также развивавшей представления об «интенциональной чувственно-воспринимаемой форме», то есть о чувственном образе материальных объектов.

Согласно Августину, душа не локализуется ни в какой части тела, но пронизывает их все животворящим напряжением (vitali intentione). Познавательная сила никогда не знает что-либо актуально до тех пор, пока не возникает интенция; разум в знании может быть направлен на познаваемую вещь, которая есть, или на то, что правильно говорится относительно вещи, которая есть.

Согласно П. Абеляру, познавательная интенция — это логическое умение, правильное логическое поведение, определение способов истолкования и связи. Так, акт обозначения вещи и его результат — значение взаимоинтенциональны друг другу. В этом акте мыслятся во взаимосвязи и субъект как активное начало, и содержание, которое мыслится, то есть значение.

Универсальной интенцией в субъекте является звук, необходимо являющийся свойством субстанции в силу её субъектности. В «Этике» Абеляра интенция рассматривается как конституирование поступка, как сознательное намерение совершить нечто; грех определяется как интенция души.

По Бонавентуре, «хотя намерение подразумевает саму энергию намерения, тем не менее иногда оно означает состояние, относительно которого возникает намерение, иногда означает акт намерения, иногда саму вещь, на которую направлена интенция, тем не менее понятие «интенция» принципиально накладывается на сам акт; хотя вопреки этому иногда случается, что интенция употребляется в других значениях, когда, например, говорят, что интенция есть перст указующий, то она употребляется в значении силы. Когда говорят, что интенция — это свет, она понимается как приказ. Когда говорят, что интенция есть конец самой себя., то она понимается как то, на что она направлена. Но когда говорят, что одно намерение прямое, а другое косвенное, то сама интенция берётся как акт» (Bonaventura. In librum II Sententiarim, d. 38, a. 2, q. 2 ad 2).

Фома Аквинский связывает с идеей интенции «акты предицирования». Отсюда следует, что «способ предицируемости может заключаться в принципе такой интенции, которая присуща роду, который подобным же образом формируется актом интеллекта.

Тем не менее, однако, то, чему интеллект передал интенцию предицируемости, сопоставляя одно с другим, не есть сама интенция рода, но, скорее, то, чему интеллект передал интенцию рода, как, например, то, что обозначается определённым именем «живое существо» (Thomas Aquinas.

De ente et essentia. Stuttgart, 1979. S. 40).

Согласно Дунсу Скоту, интенция составляет внутренний принцип вещи, непосредственно обозначающий бытие вещи как «этой». Intentionale esse (intentional being) — интенциональное бытие, существование в разуме; это бытие, которым обладает вещь, находясь в познающем интеллекте, а также бытие самого мышления, или способ, которым объективно постигаемая вещь представлена в мышлении.

По Бонавентуре, «интенции существуют не в вещах, но только в уме. Тем не менее, существует нечто, соответствующее им в вещах, а именно природа, с которой мышление соотносит интенции определённого рода.

Так, замысел рода не существует в осле, но в природе животных, с которой интенция соотносится в мышлении» (Bonaventura. In lib. l Sent, d, 33, q. 1, a. 1, ad. 3).

Intentio prima (first intention) — первая интеция, первичный смысл; вещь рассматривается в соответствии с первичным смыслом, когда она рассматривается в соответствии с тем, что свойственно ей как вещи.

Это может происходить путём простого акта мышления, благодаря которому известно, что вещь есть, или путём сложного акта, посредством которого может быть познана некоторая истина, как например, что человек — это животное существо.

По Дунсу Скоту, первая интенция направляет внимание на определённые объекты конкретной человеческой деятельности. У. Оккам определил первые интенции как имена, выполняющие роль суппозиций, замещающих имена сущих вещей, которые могут быть субъектами или предикатами суждений.

Intentio secunda (second mention) — вторая интенция, вторичный смысл; имя исследуемой вещи, происходящее не из самой вещи, но из акта мышления.

Вторая интенция, по Дунсу Скоту, направляет внимание на умопостигаемое, относящееся к сфере разума, на которое воздействуют реальные вещи, исполняющие роль случая, повода, провоцирующего разум к активности. У Оккам определяет вторые интенции как имена, выражающие простой контекстуальный объём, предметом которого являются общие понятия.

Intentia generalis (general intention) — общая интенция; это смысл, которым обладают все вещи, в силу простого факта их существования; это то, что есть, и то, что истинно, относится к общим интенциям. Intentionis res (thing of intention) — предмет; вещь, существующая только в мышлении.

Понятие интенции, широко использовавшееся в схоластике, в конце XIX века было вновь выдвинуто Ф. Брентано в качестве характерной особенности всех психических феноменов, выступая как их данность в сознании и направленность сознания на них.

Согласно Брентано, каждый психический феномен характеризуется тем, что средневековые схоласты назвали интенциональной (а также идеальной, ментальной) наличностью предмета (Brentano F. Psychologie vom empirischen Standpunkt. Bd. 1, Buch 2. Lpz., 1874).

Брентано выдвигает два основных тезиса относительно интенциональности, вокруг которых концентрировались дальнейшие дискуссии в аналитической философии и феноменологии: во-первых, интенциональность — это отличительная черта ментального; во-вторых, она независима от существования объекта, на который направлено сознание. При этом сам Брентано предпочитает говорить о «соотнесённости» психического феномена с какой-либо предметностью.

Понятие интенции подробно разрабатывалось в феноменологии Э. Гуссерля, в которой намечается тенденция к онтологизации интенциональной структуры сознания. Гуссерль заимствовал понятие интенциональности у Ф.

 Брентано, но в отличие от него не все психические переживания считал интенциональными (например, ощущения не имеют, по Гуссерлю, интенциональной природы) и, кроме того, предложил чётко разделять имманентный сознанию интенциональный акт — ноэзу (способ данности предмета в сознании), и трансцендентный сознанию интенциональный предмет — ноэму.

В феноменологии Гуссерля интенциональность становится ключевым термином, но трактуется в совершенно новом и фундаментальном смысле, в силу изначально принятой посылки о коррелятивности между способами данности человеку различных аспектов мира и сознанием о мире. Согласно этой концепции, каждому феномену присуща собственная интенциональная структура.

В самом деле, существуют многообразные типы отношения человека к определённому предмету. Восприятие всего этого многообразия предполагает в качестве предпосылки наличие единого и центрированного сознания о некоем константном предмете во всех многообразных типах отношения.

И, соответственно, существуют различные модусы явления предмета сознанию: восприятие, воображение и так далее. В целом, структура интенциональности такова: интенциональный акт (конституирующий предметный смысл), интенциональное содержание и предмет.

Это исследование интенциональной структуры феноменов, переживаний как целостных единиц сознания Гуссерль дополняет пониманием интенциональности как всеобщего свойства сознания — быть «сознанием о»… (Bewußtsein von…): «Восприятие есть восприятие чего-либо, например, вещи; акт суждения есть суждение о каком-либо содержании […] Во всяком актуальном cogito «взгляд», лучами расходящийся от чистого Я, направляется на предмет соответствующего коррелята сознания, на вещь, содержание и исполняет весьма разнообразное сознание о…» (Husserliana, Bd. III, Den Haag, 1976, S. 204).

В поздних работах и рукописях Гуссерль создаёт концепцию «фунгирующей» (функционирующей) интенциональности, которая «является динамическим, длящимся перерастанием самой себя». Современные феноменологи уделяют этим текстам Гуссерля пристальное внимание: исследуются горизонты сознания в процессе миропознания (см. Brand G. Welt, Ich und Zeit.

Nach unveröffentlichen Manuskripten Ed. Husserls. Den Haag, 1955). Понятие и концепция интенциональности Гуссерля нашли продолжение в современной аналитической феноменологии (Д. Фёллесдал, Д. Смит и Р. Макинтайр, X.

 Дрейфус), в которой гуссерлевская идея интенциональности, в частности и особенности «горизонтной интенциональности» (Horizontintentionalität), была поставлена в связь с логической идеей «возможных миров» (смыслов) Р. Карнапа, с семантикой возможных миров Я. Хинтикки, с интенциональной логикой (см. Логика интенсиональная).

Впоследствии идеи Гуссерля получили выход в сферу психологии, социологии, теории познания. Наряду с этим, понятие интенциональности стало использоваться в аналитической философии в связи с проблематикой языка и сознания.

В аналитической философии доминируют теории, пытающиеся «примирить» физикалистскую онтологию с первым тезисом Ф. Брентано. Одним из вариантов решения этой проблемы является элиминативный материализм (П. Чёрчленд) — теория, отрицающая реальность интенциональных состояний, то есть убеждений, желаний и тому подобных.

Другой вариант представляет инструменталисткая позиция, согласно которой интенциональные выражения не описывают реальных феноменов, но они полезны для предсказания по поводу поведения живых систем при отсутствии точного знания законов, управляющих ими (Д. Деннет).

Ещё одна стратегия состоит в объяснении интенциональности сознания через физические формы интенциональности; так, например, можно говорить об интенциональности столбика ртути, так как он несёт информацию о температуре (Ф. Дрецке).

Одним из способов решения второй проблемы Брентано является проведение различия между предметом и его интенциональным содержанием, благодаря чему сознание относится к своему предмету («ноэма» в феноменологии Э. Гуссерля). Согласно гуссерлевской концепции сознания, структура интенционального акта не зависит от объекта, на который направлен этот акт.

В аналитической философии концепции интенциональности сходного типа (Дж. Сёрль) называются «интернализмом» или «концепцией узкого ментального содержания». Дж.

 Сёрль ввёл различение «внутренней» интенциональности, являющейся характеристикой реальных состояний сознания, «как бы» интенциональности, которую люди приписывают лишённым сознания предметам, а также «производной» интенциональности, относящейся к высказываниям.

Подобным концепциям противостоят концепции широкого ментального содержания, или разные версии «экстернализма», согласно которым внешние факторы (например, каузальная цепь, ведущая от объекта к человеку (X. Патнэм, С. Крипке, К. Макгинн) или социальные факторы (Л. Витгенштейн, Т.

 Бердж) сущностным образом участвуют в конституировании интенциональности. Из сильной версии экстернализма вытекает ряд радикальных следствий: нерелевантность когнитивного содержания для теории значения; невозможность непосредственного доступа к своему сознанию; очевидность реализма; несубстанциональность сознания.

Источник: https://gtmarket.ru/concepts/7348

Интенциональность сознания. Самым общим условием центральности сознания является его интенциональность. Сознание всегда есть сознание чего-то

Интенциональность сознания:  Самым общим условием центральности сознания является его

Самым общим условием «центральности» сознания является его интенциональность. Это одна из главных категорий феноменологии. Хотя употреблялся этот термин еще в средневековой философии, Гуссерль наполнил его новым, специфическим содержанием. Непосредственным образом интенциональность означает направленность сознания на объект. Сознание всегда есть сознание чего-то. Это выглядит достаточно банальным. Однако в действительности принцип интенциональности может быть понят только с учетом всего феноменологического метода, который не столь уж банален. Возьмем опять-таки позицию натурализма. Она имеет своим исходным пунктом некоторое чувственное событие. Это обычная житейская позиция («естественная», как ее называет Гуссерль), для которой характерно представление о внешнем, независимом от нас существовании предметов и мира в целом — своего рода совокупности предметов. Чувственный факт (я вижу катящийся мяч, слышу удар грома и т.п.) есть непосредственная констатация такой автономной реальности через ее встречу с нами — такой же реальностью, рядоположенной первой. Дело не в том, что феноменолог отвергает существование такой реальности «с порога». Он лишь (но в этом «лишь» вся суть) выясняет, что обусловливает подобную позицию, что питает здравый смысл. Для натурализма именно эта встреча — меня с моим чувственным аппаратом и мира, вне меня и до меня существующего — есть исходное событие для познания. Она образует предпосылку всякого опыта. Ей самой ничего не предпослано. Не в том смысле, что до этой вот конкретной встречи с катящимся мячом, у меня не было никакого другого опыта. Нельзя указать первый по времени такого рода опыт. Дело в другом: с этой точки зрения всякое познание, в принципе, начинается с чувственного опыта. Его ничто иное — доопытное, внечувственное — не предваряет. Для натурализма такой опыт — нечто непосредственное. Для феноменолога он опосредован. Его тоже интересует непосредственное, но он обнаруживает его в другом — в работе сознания, выстраивающего, направляющего опыт, придающего ему определенный смысл. Натурализм, с точки зрения феноменолога, наивен. И наивность эта проистекает из неполноты взгляда, охвата проблемы. Натурализм ухватывает только «конец» процесса, но утверждает, что это — начало всякого познавательного акта.Гуссерлевский лозунг «назад к самим вещам» означал также и стремление к полноте схватывания реальности, что как раз и должно отличать философию от конкретных наук. С этой точки зрения натурализм — «плохая» философия, ибо он не видит, не учитывает предпосылок эмпирического опыта. Он принципиально неполон. Феноменология следует здесь логике рассуждений Лейбница, который в ответ на утверждение Локка о том, что в разуме нет ничего, чего до этого не было бы в чувствах (классическая формулировка натуралистического объективизма), добавил: «кроме самого разума». Это утверждение, разумеется, можно трактовать по-разному. Но в рамках феноменологии оно означает, что разум оформляет чувственный опыт не на основе, не в результате этого опыта, но, напротив, сам этот опыт возможен, внятен человеку, замечается им потому, что он каким-то образом опосредован работой разума. Без этой предваряющей работы разума мы бы не увидели никакого мяча, не услышали никакого грома и т.д. В натуралистической позиции эта опосредующая работа разума не «тематизирована» (еще один термин, вошедший в философский обиход с легкой руки Гуссерля), т.е. на ней не сфокусировано внимание самого же сознания. Эта работа не стала предметом рефлексии.О чем же конкретно здесь идет речь? Как возможна такого рода «тематизация»? На что нам следует, собственно, обращать внимание?

СОДЕРЖАНИЕ:  Учебник по философии

 ФИЛОСОФИЯ — особый вид духовной деятельности, форма общественного …

ФИЛОСОФИЯ — особый вид духовной деятельности, форма общественного сознания. человека. … Философия выражает обобщенную систему взглядов… www.bibliotekar.ru/index.files/1/412.htm

 ФИЛОСОФИЯ. Философы. Стоики. Пифагорейцы. Схоластики. Гуманизм …

Вершиной древнегреческой философии стали имена Сократа, Платона, Аристотеля. Выше Аристотеля во времена античности философия уже не. … bibliotekar.ru/filosofia/index.htm

 БРОКГАУЗ И ЕФРОН. Сократ. Философия Сократа

представляет центральную фигуру в греческой философии; его жизнь, согласовавшаяся с его учением, заслуживает такого же, как и его философия. … bibliotekar.ru/bes/267.htm

 СЕРГЕЙ НИКОЛАЕВИЧ БУЛГАКОВ. Биография и книги Сергея Булгакова …

православному богословию Основные сочинения «Философия хозяйства» (1912),»Обогочеловечестве Трилогия» (1933- 1945), «Философия имени» (изд в 1953 … bibliotekar.ru/filosofia/82.htm

 Древний Китай, философия. Из книги Луньюй (Суждения и беседы) Из …

Философская проза. Из книги «Луньюй» («Суждения и беседы»). Гл. I, 5. Учитель сказал: — Для того, чтобы управлять государством, имеющим тысячу… bibliotekar.ru/vostok/40.htm

 Платон. Биография философия Платона. Все диалоги Платона

Путешествия Платона.— Влияние пифагорейской философии.- Три поездки на Сицилию и политические мечтания Платона.—Смерть его.—Внешность. … bibliotekar.ru/zhzl/35.htm

 Китайский философ Лао-Цзы. Философия Лао-Цзы

, «Религии В. и очерк истории кит. литературы»; Георгиевский, «Принципы жизни Китая»; Д. Кониси, «Философия Лаоси»; Legge, «Texts of Tâoism»; … www.bibliotekar.ru/bel/89.htm

 Сократ. Философия Сократа

Отношение к ним Сократа и исходная точка его философии.— Добродетель — знание.—Добродетель— благо,—Значение логических и их место в Сократовой … www.bibliotekar.ru/zhzl/33.htm

 Труды и работы Эйнштейна. Философия Гегеля. Квантовая физика …

Две версии бесконечности разграничены в философии Гегеля. Речь идет о «дурной бесконечности» и «истинной бесконечности». «Истинная бесконечность»… bibliotekar.ru/albert-eynshteyn/25.htm

 Философия времени.

И хотя причины кармического влияния религиозная философия видит в прошлых прегрешениях, мы можем увидеть, что предлагаемые религиозными… www.bibliotekar.ru/0filosofia.htm

 Эпиктет — фидософ-стоик. Биография Эпиктета. Произведения Эпиктета …

Риме стоической философии у Музония Руфа, к которому питал величайшее … представляют главнейший материал для суждения о философии Э. Э. — … www.bibliotekar.ru/brokgauz-efron-ch/173.htm

 Волшебство и тайная философия

Наивная вера последователей тайной философии населяла все стихийные начала подобными сказочными существами. Сами цвета приобретали в, … bibliotekar.ru/polk-9/19.htm

 Философия служанка богословия

Философия — служанка богословия. С латинского: Philosophia est ancilla theologiae [философиа эст аыцилла тэологиэ]. Приписывается итальянскому… www.bibliotekar.ru/encSlov/20/22.htm

 ФИЛОСОФЫ. Религиозные учителя и мыслители. Религиозная философия

Предмет и метод философии весьма неопределенны. Об этом свидетельствует уже само название:— «любомудрие» «любовь к мудрости». … www.bibliotekar.ru/genii/23.htm

 КАРЛ ЯСПЕРС. Биография и работы Карла Ясперса. Представитель …

философии усматривал в раскрытии «шифров бытия» — различных выражений … Экзистенциальная философия на себе влияние Ницше и Кьеркегора — … bibliotekar.ru/filosofia/94.htm

 АНРИ БЕРГСОН. Биография и творчество Бергсона. Нобелевский лауреат …

Французский философ, представитель интуитивизма и философии жизни. В 1927 году … элементам Философия же проникает в суть вещей и … bibliotekar.ru/filosofia/75.htm

 ГЕОРГ ВИЛЬГЕЛЬМ ФРИДРИХ ГЕГЕЛЬ. Биография и сочинения Гегеля …

лекции по философии истории, эстетике, философии религии, истории философии …. время Об этом говорит его «Философия права», , и … bibliotekar.ru/filosofia/57.htm

 КАРЛ МАРКС. Биография и книги Карла Маркса. Капитал, Немецкая …

«Экономическо-философские рукописи» (1844), «К критике гегелевской …. в центр своей философии стремился поставить человека и человеческое. … bibliotekar.ru/filosofia/66.htm

 Мах. Тезис Маха. Отношение Эйнштейна к философии Маха

Классическая философия и естествознание действительно обретали истину на разных путях. Естествознание шло от Ньютона через накопление эмпирических и … bibliotekar.ru/albert-eynshteyn/34.htm

 Общий характер философии Аристотеля и сравнение ее с философией …

Общий характер философии Аристотеля и сравнение ее с философией Платона.—Логика Аристотеля. — Реальное знание согласно Аристотелю.—… www.bibliotekar.ru/zhzl/41.htm

 АЛЕКСЕЙ ФЕДОРОВИЧ ЛОСЕВ. Биография и творчество Алексея Лосева …

центре внимания Лосева — проблемы символа и мифа («Философия имени», 1927, «Диалектика мифа», 1930), диалектики художественного творчества и… bibliotekar.ru/filosofia/97.htm

 БЕРТРАН РАССЕЛ. Биография Бертрана Рассела. Принципы математики …

математике и философии В 1894 году он получает степень бакалавра искусств, …. Лейбниц, он стремится, чтобы философия была не эзотерической, … bibliotekar.ru/filosofia/84.htm

 МАРИ ФРАНСУА ВОЛЬТЕР. Биография и книги Вольтера. Философский …

Вольтер ввел в науку выражение «философия истории» Сочинения » …. необходимости разоблачить при помощи философии вредоносные суеверия и… bibliotekar.ru/filosofia/46.htm

 ОРТЕГА-И-ГАССЕТ ХОСЕ. Биография и творчество Ортеги Хосе …

В испанской философии XX века Ортега признан не «первым среди равных», а первым …. трезво оценивал и ограниченность подхода своих философия … bibliotekar.ru/filosofia/93.htm

 МИШЕЛЬ ФУКО. Биография и творчество Фуко. Французский философ …

В 1948 году в Сорбонне Фуко получил степень лиценциата по философии, в следующем …. Это означает, что философия должна исследовать истоки… bibliotekar.ru/filosofia/100.htm

 Биография и труды Аристотеля. Лжеаристотель. Первые последователи …

В руках последователей Аристотеля философия его мало-помалу утратила … Попав в такие руки, разносторонняя философия Аристотеля значительно. … www.bibliotekar.ru/zhzl/43.htm

Источник: http://www.bibliotekar.ru/filosofiya/198.htm

PSYLIB® –

Интенциональность сознания:  Самым общим условием центральности сознания является его

Безусловно, самой фундаментальной характеристикой сознания в феноменологии считается интенциональность, ибо сознание рассматривается как «сознание о чем-либо» и даже при отсутствии реальных или идеальных предметов всегда имеет то или иное содержание, которое «мнится» сознанием.

Как и при анализе феноменологического метода, целесообразно, на наш взгляд, провести дифференциацию между научным содержанием этого понятия и теми метафизическими спекуляциями, к которым склоняются феноменологи при интерпретации поистине удивительного свойства сознания, каким является интенциональность.

Понятие «интенциональность» по-разному трактуется феноменологами. Наиболее разработанной феноменологической концепцией интенциональности сознания является гуссерлевская, согласно которой сознание – это, собственно, и есть интенциональность.* Термин «интенциональность» Гуссерль перенял от своего учителя Франца Брентано (1838-1917).

Однако в его концепции интенциональность подверглась столь существенному переосмыслению, что можно говорить о совершенно новой ее трактовке.** Для Брентано интенциональность – это свойство психического феномена, которое характеризует отношение феномена к его содержанию, а именно направленность психики на имманентную ей предметность.

Интенциональность сознания означает, в сущности, предметность всякого акта сознания, т.е. непременную соотнесенность с каким-либо определенным предметом (будь то предмет реальный или воображаемый).

В работе «Психология с эмпирической точки зрения» Брентано пишет: «В представлении нечто представляется, в суждении нечто признается или отрицается, в любви – любится, в ненависти – ненавидится, в желании – желается» [70, с. 124].

* «Интенциональность, – пишет он, – есть то, что характеризует сознание в точном смысле этого слова» [115, т. 3, с. 25].

** Нельзя одновременно не отметить и тот вклад, который внес Брентано в разработку этого понятия. Дело в том, что термин intentio использовался в средневековой философии в объективном смысле, т.е. для характеристики объекта, а не субъекта. Брентано же впервые применил понятие интенциональности для характеристики психических процессов, т.е. в чисто субъективном смысле.

Такая реалистическая трактовка интенциональности была для Гуссерля неприемлема, так как интенциональность рассматривалась в качестве неотъемлемого свойства самих психических процессов.

Гуссерля же интересует сознание в его абсолютной чистоте, поэтому он стремится к «чистой» интенциональности, интенциональности как таковой.

Критикуя брентановское понимание интенциональности за его якобы психологизм и натурализм, он пытается дать «ненатуралистическое», а именно трансцендентально-феноменологическое истолкование интенциональности.

С этой целью он обращается к исследованию различных способов функционирования сознания, типов, его интенциональной и неинтенциональной деятельности. «Оригинальность Гуссерля, – справедливо считает Дж.Б.Мэдисон, – заключается не в открытии интенциональности – это было не его открытие, но в самой попытке прояснить это понятие» [107, с. 402].

Вначале Гуссерль использует термин «интенциональность» для описания психических актов, в которых нам дан объект, что соответствует основной установке Брентано, согласно которой все, что познается с очевидностью, предполагает существование имманентного объекта.

Однако в отличие от Брентано Гуссерля интересует не сам по себе объект, на который направлено сознание, а те интенциональные акты сознания, в которых конституируется этот объект. Поэтому Гуссерль предпочитает говорить не об интенциональных предметах, а об интенциональных актах сознания.

Способ существования интенциональных предметов является для Гуссерля вторичным, производным от конститутивной деятельности интенционального сознания.*

* Уже в «Философии арифметики» (1891), обращаясь к проблеме происхождения чисел, Гуссерль использует интенциональность в качестве методологического принципа, что выражается в том, что его интересуют те переживания сознания, в которых конституируется понятие числа.

Он пишет, например, что важно знать те психические характеристики понятия «множества», которые лежат в основе этого понятия.

Такое исследование спонтанной психической деятельности, лежащей в основе образования чисел, он позднее (1929) назвал «феноменологическо-конститутивным» [117, с. 76].

По мере более детальной разработки феноменологического метода существенно возрастает роль, которую начинает играть интенциональность в феноменологической методологии.

Интенциональный анализ постепенно превращается в универсальную аналитику сознания, поскольку интенциональность рассматривается в качестве той характеристики сознания, которая не только отсылает нас к объекту, но благодаря которой вообще появляется возможность говорить о конституировании познаваемого предмета.

В философии Гуссерля, в сущности, имеет место онтологизация интенциональности, ибо интенциональность рассматривается здесь в качестве силы, которая координирует и синтезирует самые многообразные акты сознания, лежащие в основе конституирования предметов.

Наряду с исследованием теоретических актов сознания, благодаря которым конституируются объекты науки, внимание феноменолога привлекают также оценивающие и волютативные акты сознания, в которых конституируется сфера этического. В обоих случаях методологической основой анализа является интенциональность.

При анализе интенциональной деятельности сознания можно исходить из самих интенциональных переживаний и исследовать структуры этих переживаний в соответствии с тем порядком, в котором они протекают.

Однако вначале целесообразнее, на наш взгляд, проанализировать те отношения, в которые могут вступать между собой компоненты интенциональных переживаний безотносительно к их реальной последовательности.

При таком «статическом» подходе в интенциональном переживании можно выделить, во-первых, реальное содержание, получаемое с помощью органов чувств – чувственные данные (гиле), и, во-вторых, духовную активность сознания, интенциональное действие как таковое – ноэзу.

* Оба эти компонента переживания (чувственное и духовное), являясь необходимыми для любого интенционального переживания, не могут существовать друг без друга. Для чувственного материала характерна пассивность, для ноэзы – активность. Дух всегда выступает в качестве формирующего и смыслообразующего принципа.

Противоположность гиле и ноэзы в содержательном плане достаточно относительна: то, что ранее было активным, в дальнейшем может стать пассивным и служить в качестве исходного материала для последующей активности сознания **. Принципиальная разница между ними заключается скорее в том, что сущностью гиле является потенциальность, в то время как сущностью ноэтической деятельности – актуальность.

* Иногда Гуссерль для их обозначения использует терминологию Аристотеля: чувственный материал он называет гиле, ноэзу – морфе, а интенциональность рассматривает в качестве связующей их энтелехии.

** «Интенциональность, – отмечает П.П.Гайденко, – является одновременно и активной и пассивной, в ней совпадает и действие и созерцание, в ней уже нет различия между теоретическим и практическим отношением: это различие характерно лишь для эмпирического мира» [13, с. 93].

Однако для полноты интенционального анализа конститутивной деятельности сознания еще не достаточно этих двух компонентов интенциональных переживаний. Необходим третий компонент, в котором реализуются итоги синтетической деятельности сознания.

Для феноменолога реальный объект, естественно, не может быть таким компонентом, ибо он редуцирован в процессе феноменологического «очищения» сознания. Тем не менее сознание не может обойтись без некоторого предмета или его эквивалента.

Именно таким эквивалентом реальных объектов в сознании и выступает ноэма, которая играет роль своеобразного посредника между интенциональными актами сознания и реальным предметом.

Ноэма, как полагают феноменологи, будучи результатом активности сознания, практически независима от объекта, поэтому сознание может «мнить» объект не только не существующий фактически, но и в принципе не могущий существовать в реальном мире.

Причем способ существования интенциональных объектов (ноэм) нельзя понимать по аналогии со способом существования реальных предметов или способом существования самого сознания, так как ноэмы по своей природе ирреальны.

Существование или несуществование предмета важно, подчеркивают феноменологи, только при естественной установке сознания, но оно абсолютно безразлично в случае интенционального анализа.

Редукция якобы совершенно снимает вопрос, существует ли предмет в действительности или нет, поскольку для феноменологического описания предмета важна ноэма (смысл),* которая, будучи получена в результате феноменологического анализа, не дает никаких указаний в отношении онтологического статуса того предмета, смыслом которого она является.

* «В значении, – писал Гуссерль во втором томе «Логических исследований», – конституируется отношение к предмету. Следовательно, употреблять высказывание в соответствии со смыслом и при помощи высказывания вступать в отношение к предмету (представлять предмет) – это значит одно и то же» [118, т. 2, ч. 1, с. 54].

Понятие «ноэма» играет в феноменологии исключительную роль. И это не случайно. Феноменологи, анализируя сознание, обращают основное внимание на те акты сознания, которые участвуют в конституировании значения, смысла бытия.

В частности, феноменология Гуссерля признает подлинной проблемой философии «смыслополагание мира», сознание же рассматривается в качестве единственного «поля придавания смысла» [115, т. 3, с. 107]. Причем, как верно отмечает Т.

Содейко, Гуссерль «исключал возможность редуцировать значение к какому-либо фактору, находящемуся вне плоскости самого значения» [40, с. 12]. Значение предмета должно быть рассмотрено как нечто «само себя обнаруживающее», каковым, собственно, и является феномен.

Поскольку предмет обыденного опыта не позволяет выявить свою смысловую структуру, нужна феноменологическая редукция. «Смысл или значение предмета, – пишет Содейко, – проявляется не в фактической данности обыденного опыта, а в «сущности» предмета…

феноменологическая редукция выступает в качестве попытки подойти к вопросу о «правомерности»' смысловой структуры, о «мотивированности» ее компонентов… Смысловая структура предмета приобретает значение структуры соотнесенности данного предмета к «понимающему» его сознанию: то, что нечто имеет смысл, означает лишь то, что я это нечто понимаю» [40, с. 13].

Интенциональные переживания, как отмечалось, состоят из трех компонентов: пассивной чувственности – гиле, духовной активности – ноэзы и смыслового компонента – ноэмы. В реально протекающих интенциональных переживаниях все эти компоненты непрерывно взаимодействуют. Взаимоотношения между ними можно представить с помощью следующей схемы:

Интенциональные переживания дифференцируются в феноменологии на два принципиально различных типа: 1) мир простых верований (докса) и теоретических размышлений, для которых характерна естественность актов сознания; и 2) оценивающие или волютативные переживания, которые феноменологи называют также «личностными переживаниями».

Если переживания первого типа характерны для познавательной и практической деятельности человека и должны оцениваться как истинные или ложные, то переживания второго типа участвуют в формировании человека как личности и поэтому подлежат оценке на основе совершенно других критериев, а именно ценности, добра и т.п. Различие между типами интенциональных переживаний имеет в феноменологии принципиальное значение, ибо именно оно, считают феноменологи, лежит в основе дифференциации явлений действительности на природу и дух, тело и сознание, а следовательно, и в основе деления наук на естественные и общественные. Для темы нашего исследования дифференциация типов переживаний особенно важна, поскольку она свидетельствует о том, что принципиальные различия между естественными и общественными науками феноменологи постулируют уже на уровне анализа деятельности сознания.

Вначале основное внимание Гуссерль уделял анализу первого типа переживаний, однако в последних работах (особенно в «Кризисе…») он обращается преимущественно к рассмотрению личностных актов интенциональных переживаний.

Такое смещение интереса привело к значительным преобразованиям феноменологической концепции, которая все больше стала ориентироваться на решение проблем интерсубъективности, историчности и телеологии.

В определенной мере такая переориентация отразилась и на феноменологической трактовке природы научной деятельности, поскольку научное знание начинает рассматриваться в основном во временном, культурно-историческом аспекте.

Критикуя «натуралистическое» понимание интенциональности Брентано, Гуссерль видел в интенциональности основополагающий фактор, который, собственно, и конституирует сознание, интенциональный же анализ им расценивается в качестве универсальной философской методологии, противоположной научному, каузальному способу исследования.

Первоначально эта методология апробируется Гуссерлем при анализе основных компонентов деятельности сознания: гиле, ноэзы и ноэмы. Он явно недооценивает роль чувственных данных и, безусловно, переоценивает значимость ноэмы, т.е.

собственно интенциональной активности сознания, о чем свидетельствует то, что интенциональность становится, в сущности, онтологическим источником конституирования объектов. Воздействие реальных объектов на сознание если и не рассматривается в качестве необязательного, то в лучшем случае считается второстепенным фактором.

В конце концов объект познания в феноменологии оказывается не чем иным, как результатом конститутивной деятельности сознания. Это говорит о том, что феноменологи так и не смогли адекватно проанализировать то удивительное свойство сознания, которое впервые привлекло внимание Брентано.

Поэтому в критике Гуссерлем Брентано наряду с позитивными моментами содержится немало спекулятивных и даже декларативных заявлений в адрес последнего, которому были совершенно чужды абсолютистские притязания феноменологии.

Попытку феноменологического переосмысления интенциональности и противопоставления ее конкретному научному анализу можно продемонстрировать на работах Гуссерля.

Если в «Логических исследованиях» он еще различает реальные и интенциональные объекты, то в более поздних работах уже рассматривает реальные объекты как разновидность интенциональных.

Абсолютизация интенциональной деятельности сознания привела Гуссерля к явно идеалистическому тезису, согласно которому интенциональное сознание как бы продуцирует из себя предметы, а бытие мира есть не что иное, как совокупность значений, которые предполагают сознание в качестве единственного источника, из которого они возникают. Поэтому наиболее содержательный анализ интенциональности сознания содержится в тех работах Гуссерля, которые непосредственно посвящены исследованию теоретико-познавательных проблем, а не проблем феноменологической философии, ибо философско-феноменологическое истолкование интенциональности свелось в основном к ее онтологизации. По сути дела, интенциональность отрывается от реально функционирующего сознания и становится своеобразным мистическим «первоисточником», благодаря которому сознание конституирует предметы.*

* Анализируя диалектику субъективно-объективных отношений в трансцендентальной феноменологии Гуссерля, Г.Кехлер справедливо считает, что его феноменологическая концепция в значительной степени является результатом «идеалистического гипостазирования субъективности» [137, с 25].

Представители современной буржуазной философии науки проявляют значительный интерес к таким феноменологическим понятиям, как ноэма, интенциональность и др.* Например, многие исследователи рассматривают интенциональность в качестве операционального средства, способного решить комплекс логических, аксилогических и психологических проблем.

Причем это понятие используется не только в качестве теоретико-познавательной, но и в качестве лингвистически-философской категории.

Интенциональность становится одной из центральных категорий при анализе деятельности субъекта, ибо она рассматривается в качестве конституитивного принципа как в отношении мышления, так и в отношении практической деятельности человека.**

* См работы [53], [56], [69], [79], [84], [87], [101], [107], [109], [131], [167].

** См., например, работу X.Хубига «Диалектика и логика науки» [114].

Проблема интенциональности, понимаемой более широко, чем интенциональность сознания, является сегодня одной из важнейших, и притом крайне сложных, научных проблем. Как справедливо отмечал Л.

Витгенштейн в работе «Заметки о философии психологии» [219], интенция не есть то или иное душевное состояние, она не является восприятием или представлением. В то же время интенцию нельзя рассматривать и в качестве состояния сознания, поскольку она не имеет длительности.

Сам Витгенштейн считает интенцию по своей природе душевной установкой, которая постоянно влияет на все психологические процессы, в том числе и на процессы сознания.

Проблема интенциональности активно обсуждается сегодня не только в феноменологии, но и в аналитической философии, представители которой стремятся проанализировать характер соответствия между объективной реальностью, воспринятой человеком с помощью органов чувств, и теми мыслительными процессами, которые характерны для внутреннего мира человека и которые управляют его поведением. Так, понятие интенциональной системы широко используется в когнитивной психологии. Несмотря на то что ряд исследователей стремятся согласовать теорию интенциональности с функциональным подходом, подавляющее большинство психологов, подобно феноменологам, склоняются к мнению, что интенциональность характерна в первую очередь для психической жизни, которая отличается от физических и биологических процессов именно этой своей особенностью.

Анализ интенциональности мышления, восприятия и человеческого действия прежде всего предполагает исследование специфики интенциональной причинности.

Одна из распространенных ошибок феноменологических интерпретаций интенциональности, которая особенно отчетливо проявляется в философии Гуссерля, заключается в том, что интенциональные отношения противопоставляются каузальным, сфера действия которых распространяется якобы только на неинтенциональные связи.

Подобное ограниченное понимание детерминизма как раз и послужило причиной того, что интенциональность стала расцениваться в качестве абсолютно необусловленной деятельности сознания, анализ которой должен сделаться предметом не научного, а сугубо философского (а точнее, феноменологического) исследования.

При этом совершенно не учитывалась специфика интенциональной причинности, которая заключается в том, что в случае интенциональных отношений причина является не внешней, а внутренней по отношению к условиям реализации интенционального состояния. Такой вид причинности, впрочем, вообще характерен для любой целесообразной деятельности.

Широкое использование феноменологических понятий в современной буржуазной философии не всегда сопровождается сознанием того, что эти понятия являются отнюдь не универсальными. Установить сферу научного применения феноменологического метода и выявить его рациональный смысл возможно только на основе тщательного критического исследования, которое как раз и отсутствует в работах феноменологов.

Источник: http://psylib.org.ua/books/babus01/txt02.htm

Scicenter1
Добавить комментарий