Исаак Зингер: Бродячий актер и авантюрист. Механик и чудак. Три жены, четыре

Читать

Исаак Зингер: Бродячий актер и авантюрист. Механик и чудак. Три жены, четыре
sh: 1: —format=html: not found

Корпорации-монстры: войны сильнейших, истории успеха

Редактор-составитель Александр Соловьев

Под общей редакцией Владислава Дорофеева

Предисловие

О ком эта книга?

Она о тех, кого принято считать великими. Кого восхищенно или раздраженно, с восторгом или опаской называют монстрами – создателей и их компании. За масштаб и влияние, за историю и репутацию – отнюдь не всегда безупречную, но громкую, за те легенды, что сложились вокруг них.

Монстры бывают очаровательные, как персонажи диснеевского мультика, экзотические, как в японских фильмах, ужасные, как в ночных кошмарах, но они всегда остаются монстрами – их невозможно игнорировать, от них нельзя скрыться, они непобедимы и неуничтожимы. По крайней мере, такими они представляются нам.

Непутевый хиппарь Ричард Брэнсон и масон Джон Сесил Родс, изобретатель Арт Фрайт и недоучка Билл Гейтс, последовательный биржевик-консерватор Уоррен Баффет и харизматичный пассионарий Тед Тернер – все они монстры.

Процветающий двести лет банкирский дом Ротшильдов и выскочка цифровой эпохи Google, алмазные короли De Beers и дешевые гипермаркеты Walmart, «шоколадная фабрика» Mars Incorporated и крупнейший аудитор Ernst & Young, Coca-Cola и The Washington Post, McDonald's и Benetton Group – тоже монстры.

Эти компании нельзя представить отдельно от их создателей, владельцев или руководителей.

Раньше или позже успешный бизнес – а иные сюда и не попали – «очеловечивается», становится в чем-то похожим на своего создателя, приобретает черты его характера, манеры и ухватки. Как собака от своего хозяина.

То есть, в результате становится совершенно непонятным – кто же все-таки больший монстр – бизнесмен или его бизнес. Половина громких имен легендарных Co., Gmbh или Inc., попавших в книгу – это имена тех, кто их основал.

Монстры добились возможности влиять на привычки, предпочтения, стиль и образ жизни миллионов людей по всему миру, и неизменно используют эту возможность с выгодой для себя. Они делают это no-разному но некоторые общие черты того, как именно они это делают, мы все-таки нашли. И объединили разные компании в четыре большие группы – четыре части книги.

О чем эта книга?

«Компании, продающие образ жизни» из первой части книги сделали себе имя и деньги, эксплуатируя наши повседневные нужды. Мы не просто покупаем еду и одежду предметы гигиены и быта – мы покупаем и используем их определенным образом, таким, который нам предлагают они, и от которого мы просто не можем отказаться.

Во второй части – «Компании, продающие образ мечты» – речь пойдет о тех, кто оперирует мире образов и чувств, неясных желаний и отвлеченных понятий. Монстры рекламы и кино, моды и индустрии красоты фиксируют наши мечты в виде товара, который оказывается самым дорогим – и самым ходовым.

Третья часть «Компании, продающие образ действия» – рассказывает о тех, чей бизнес – обеспечение труда, бизнеса или просто общения других.

Компании, о которых пойдет речь в этой части, продают не просто товары – они продают определенный образ действия, которым мы руководствуемся ежедневно, ежеминутно.

Машины конвейерной сборки, копировальные аппараты, компьютеры и бухгалтерский учет, банковские переводы и липкая лента – все это (и многое другое) определяет уже не только то, что мы делаем, но и – в первую очередь – как мы это делаем.

Наконец, «Компании, продающие образ мысли», собраны в четвертой части. В таком бизнесе преуспевают не только компании, работающие на рынке СМИ (средств массовой информации).

Потому что создать новое представление о сути вещей или коренным образом поменять существующее, а потом распространить его среди множества людей, сделав их своими искренними сторонниками, можно в любой сфере деятельности.

Инвестиции или рынок ценных бумаг, транснациональный бизнес или Интернет.

В целом, наша книга рассказывает о предвидении и безрассудной храбрости, упрямстве и непоколебимой вере в себя, способности и готовности приспосабливаться к любым обстоятельствам и использовать их себе на пользу, удаче и самоотверженном труде – то есть о том, что необходимо, чтобы стать монстром.

Наша книга о том, что такое величие, сколько это величие стоит, из чего оно состоит, в том числе из отсутствия жалости к себе и окружающим, готовности и способности обходить или ломать любые барьеры (морально-этические в том числе) и устанавливать новые, о том, как добиваться своего во что бы то ни стало, и во что бы это ни обошлось окружающим.

Ведь без этого стать монстром невозможно.

Александр Соловьев

Часть 1

Компании, продающие образ жизни

Примерно треть своей жизни человек проводит во сне. Значительную часть оставшегося времени занимают рутинные мелочи – питание, одежда, гигиена и добыча этих самых мелочей, то есть попросту – посещение магазинов.

Мы настолько к этому привыкли, что даже не очень обращаем на эти мелочи внимание, делая покупки, одеваясь, кушая и умываясь как бы на автомате. А ведь эти наши действия и составляют основу нашего образа жизни.

А также основу общества потребления.

Эта программа «заложена» в нас компаниями, производящими продукты питания, одежду, мыло и шампуни. Компаниями, торгующими этими товарами в гипер– и супермаркетах. Компаниями, продающими нам наш образ жизни.

Их усилиями простая газировка становится легендой, шоколадка – предметом культа, швейная машинка – символом счастливой семьи и домашнего уюта, магнитофон или транзистор – символом достатка и «продвинутости» обладателя.

Более того, простые и банальные, казалось бы, товары, став символом, начинают менять историю, влиять на народы и государства. Так, призывая женщин «выбирать кока-колу», The Coca-Cola Company стимулировала развитие феминизма. А движение антиглобалистов без существования McDonald`s Corporation вообще потеряло бы всякий смысл – чьи витрины били бы тогда противники мирового капитала?

Мировой лимонад // Джон Пембертон, Эйс Кэндлер и The Coca-Cola Company

Рецепт создания самого успешного бренда в мире сегодня известен, пожалуй, всем и каждому. И секретов в нем меньше, чем в формуле кока-колы. Другое дело, что одним из игредиентов успешности является мифология, а уж мифов вокруг самого продаваемого безалкогольного напитка за время его существования создано предостаточно. И продолжает создаваться, что только подстегивает продажи.

Гражданская война, кокаин и скелеты в шкафу

В самом деле, историю кока-колы и The Coca-Cola Company можно представить и как эпическую сагу об истории Америки, и как бизнес-кейс, и как криминальный детектив.

В конце концов, не проиграй конфедераты северянам, Джон Стис Пембертон вполне мог бы завершить блестящую, но заурядную карьеру кавалериста в чине какого-нибудь полковника на какой-нибудь плантации где-нибудь к югу от Коламбуса, штат Джорджия.

А так капитан Пембертон после поражения последних оказался не у дел и был вынужден крутиться, чтобы свести концы с концами.

То ли его юношеское увлечение химическими опытами сыграло свою роль, то ли пристрастие к морфию, которым он обзавелся после ранения в сражении под Коламбусом, но отставной кавалерист увлекся фармакологией.

Он предпочитал ставить перед своей фамилией солидно звучащее слово «доктор», но о получении им хоть какого-нибудь медицинского образования достоверно не известно.

Конец XIX века был бумом своеобразной «народной медицины» – самых разнообразных микстур, мазей, притираний, настоек и прочих «препаратов», лечивших мигрени и бессонницу, радикулиты и облысения, расстройство пищеварения и импотенцию. Причем все одновременно. Остатки препаратов с тем же успехом можно было использовать для полировки мебели или серебряных ложек в буфете.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=221194&p=8

Истории успеха

Исаак Зингер: Бродячий актер и авантюрист. Механик и чудак. Три жены, четыре

Бродячий актер и авантюрист. Меха­ник и чудак. Три же­ны, четыре любов­ницы, двадцать два ребенка. Можно сказать, да­же двадцать три. О послед­нем – швейной  машинке Singer – Махатма Ганди ска­зал: «Одна из редких полезных вещей, изобретенных чело­вечеством». Доба­вим: вещь настоль­ко полезная, что на ней шили и продол­жают шить более 100 млн. че­ловек в 67 странах.

Актер

Исаак Зингер уродился хулиганом. В двенадцать лет он сбежал из дома, успев буквально достать своими выходками население маленького городка Питтстон (штат Нью-Йорк), включая собственных родителей. Еще бы.

Разве сыновья приличных людей пересажи­вают лук на соседском огороде вверх тормашками, на­ряжают собак в школьную форму и пририсовывают кривые нули к утащенным у отца банкнотам? А эта страсть к лицедейству? Попробуешь пристроить его к добропорядочному семейному делу –  ремонту телег, а он напялит себе обод на шею и с этим яр­мом декламирует, размахивая молотком: «…смирять­ся ль под ударами судьбы иль надо оказать сопротивленье».

Бунт против всякого порядка был у мальчика в кро­ви. Смирение не входило в ряд его привычек.

В 1833 го­ду двенадцати лет отроду Исаак закончил свое образо­вание, бросил школу, удрал из дому и направил свои стопы в Рочестер, город на берегу озера Онтарио.

Там хулиган устроился подмастерьем к местному механи­ку, быстро освоился и, возможно, стал бы приличным специалистом, если бы однажды не предпочел гараж­ной яме театральные подмостки.

Для провинциальной Америки тех дней гастроли любой, даже самой захудалой, театральной труппы ста­новились событием, подобным падению метеорита.

В размеренную рутинную жизнь, где самым большим светским событием была воскресная проповедь, вдруг врывались странные люди с горящими глазами и неп­ривычными интонациями. Они умели изобразить все: безнадежное отчаяние и отчаянный оптимизм, страш­ную ревность и неподдельное веселье.

Они могли даже умереть на подмостках так правдоподобно, что зритель рыдал. Репертуар их был разнообразен до абсурда – от «Гамлета» Шекспира до пошловатого фарса под наз­ванием «Поп-пропойца».

Исаак Зингер стал актером манер Гека Финна. Вся жизнь мальчугана превратилась в театр. И какой-ни­будь уважаемый гражданин очередного городка, через который его труппе случалось проезжать, годами по­том рассказывал о заезжем театре своим детям и вну­кам. Эта была настоящая слава, которой так желал юный Исаак.

Зингер и Зибер

К двадцати годам театральная деятельность Зингеру наскучила. И в начале 40-х он обосновался в  Фридериксбурге (штат Огайо), устроился рабо­тать на деревообрабатывающий завод и остепенился. Дня на три или четыре. Потом ему надоело. Очень скоро ему стало тошно от деревянных болва­нок, да и сам он чувствовал себя изрядным болваном, стоя у станка.

Но не начинать же кривляться снова. В его-то воз­расте. И скучающий Исаак изобретает деревообраба­тывающую машину. Машина находит спрос, так что к 1849 году Зингер умудряется заработать на ней какие-то деньги, с которыми можно было податься из Огайо на восток, в Нью-Йорк.

В Нью-Йорке на его жизненном пути попался изда­тель Джордж Зибер. То ли издательский бизнес у ново­го приятеля шел неважно, то ли темперамент и напор Зингера сыграли свою роль, но Исаак заразил того своей патентованной машиной, производить ко­торую концессионеры решают в Бостоне.

По прихоти судьбы офис, который они арендовали, был расположен в мастерской некоего Орсона Фелпса, не очень преуспевающего производителя швейных машин. Вопреки ожиданиям Зингера и Зибера, народ почему-то не ломился расхватывать их станки: должно быть, у бостонцев были более интересные дела, чем резьба по дереву. Друзья томились в своем офисе от безделья и тосковали.

Первым сломался Зибер. Впал в депрессию и часа­ми вытачивал бессмысленные деревяшки. Зингер ока­зался психически крепче. От нечего делать Исаак изу­чал устройство швейных машинок Фелпса и даже шу­тил над меланхоличным партнером, утверждая, что у того тяжелая форма синдрома Папы Карло.

Шло время, даже неистощимый запас зингеровского жизнелюбия подходил к концу. Не говоря уж о день­гах. Свой капитал Зингер давно растратил, хотя у бе­режливого Зибера еще оставалась небольшая заначка. И вот однажды тот стукнул очередной болванкой по станку и заявил: «Все, дорогой. Я даю тебе сорок баксов. Приду­мывай, что хочешь, но имей в виду: это последние деньги, которые я тебе даю».

Изобретатель

Прошло десять дней. Друзья почти не виделись. Исаак лихорадочно работал. Он решил усовершенствовать швейную машинку Фелпса. Машинка была довольно неуклюжей конструкции, запатентованной некими Дж. Лероу и С.

Блоджеттом. Она могла сделать подряд не более десятка стежков, потом приходилось выни­мать ткань и начинать шитье сначала. Нить постоянно запутывалась и перекручивалась.

Строчить можно бы­ло исключительно по прямой.

Несмотря на огромный потенциальный спрос, судь­ба этого изобретения складывалась несчастливо. Пер­вая запатентованная в Соединенных Штатах швейная машина была изобретена в 1846 году Элиасом Хоуе, но раскрутить свое изобретение в Америке ему не уда­лось, и он отправился попытать счастья в Англии. Увы, и там инженера ждал провал.

В 1849 году без пенни в кармане Хоуе вернулся в Штаты и с изумление обнаружил, что за время его от­сутствия были запатентованы две модели швейных машин, которые хотя и обладали некоторыми новыми свойствами, однако представляли собой чистейший плагиат. Хоуе подал в суд и начал знаменитый процесс, получивший название «война швейных машин». Процесс тянулся аж до 1854 года.

Зингер, впервые увидевший швейную машину лишь в 1850 году, и не подозревал, на по­ле каких драматических сражений он вступает. Он только знал, что на исходе десятого дня и сорокового доллара мир должен увидеть новую швейную машин­ку, которая и вправду будет уметь шить.

Проанализировав все конструктивные недостатки предыдущих моделей, Исаак четко знал, как их ус­транить. На одиннадцатый день творческих мук перед обал­девшими Зибером и Фелпсом предстала Она – прек­расная и работящая.

Искусство кройки и шитья

Так родилась новая компания по производству швей­ных машин: Зингер-Зибер-Фелпс. Удача не заста­вила себя долго ждать. Первый крупный заказ при­шел уже в конце 1850 года. Фабрика по пошиву руба­шек в Нью Хэйвене заказала партию из 30 машин по 100 долларов каждая.

К лету 1851 года компания разрослась, обороты ее увеличились в несколько раз.

Од­нако, как любой другой компании, делавшей швей­ные агрегаты, Зингеру пришлось столкнуться с неу­емным Элиасом Хоуе, который не мог примириться с мыслью, что кто-то еще может сделать машинку, на ином принципе.

В этот критический момент неудачливый Фелпс ре­шает выйти из игры, и принадлежащая ему треть ак­ций переходит к известному адвокату Эдварду Кларку, который в обмен обещает не только консультировать фирму в течение 20 лет, но и вкладывает в ее развитие свои собственные средства.

Осенью того же года со сцены сходит и Зибер. Свою долю он продает Зингеру и Кларку. В результате сло­жился один из самых странных и одновременно самых успешных тандемов в истории бизнеса: непоседа, фан­тазер, подрыватель основ Зингер и уравновешенный, расчетливый, осторожный Кларк.

Кларк был ультраконсерватором, сыном известно­го промышленника. Он получил блестящее образова­ние, которое, однако, пасовало перед дремучей негра­мотностью партнера. Аристократичный Эдвард был в ужасе: даже на склоне лет Зингер толком не умел читать и писать. А уж немыслимые повороты личной жизни сына тележного мастера вообще не поддава­лись описанию.

Тем не менее, достоинства швейной машинки Зин­гера перевешивали многочисленные несовершенства ее автора. И Кларк приложил все свои таланты юрис­та, организатора и пропагандиста, чтобы компания развивалась и процветала. Первым его шагом стала нейтрализация в суде зануды Хоуе.

Кларк предложил блестящее решение, в результате которого был ут­вержден своего рода «совместный патент», включав­ший Хоуе, Зингера и двух других изобретателей. Суд обязал всех других производителей швейных машин платить 15 долларов с каждой машины вплоть до истечения срока «совместного патента».

Эти доходы четыре изобретателя делили между собой поровну. Победи­ла дружба.

Рекламщик

Настало время раскручивать швейные машины. В пер­вые годы основную часть продукции Зингера покупа­ли швейные фабрики. Для рядового человека она была слишком дорогой (при среднем годовом доходе амери­канской семьи в 500 долларов швейная машина стоила 125 долларов).

Кларк разработал гибкую систему продаж машин частным лицам. Она пре­дусматривала покупку в рассрочку, причем не только зингеровских, но и машин конкурентов. Он внедрил целую сеть агентств по продажам и, главное, развернул мощный экспорт.

Плоды такой экспансии превзошли все ожидания. На закате столетия агенты Зингера начали внедряться даже в самые традицион­ные и консервативные сферы.

Все газеты обошла фо­тография индейской женщины в национальной одеж­де племени семинолов, склонившейся над швейной машинкой «Зингер».

Компания «Зингер» вошла в историю бизнеса как первая компания, тратившая более миллиона долларов в год на рекламу. Карьера актера не прошла даром – Исаак Зингер умел исполнять любые роли и поразить воображение любого клиента. Во время гражданской войны он запел патриотическую ораторию. «Мы оде­ваем армию», – гласила новая красочная реклама.

В 1870 году количество произведенных машин перевалило за 127 тысяч, а их себестоимость удалось существенно сократить. При этом Зингер уничтожал все подержанные машины, чтобы не допус­тить насыщение рынка и не дать продажам сократить­ся, а ценам слишком сильно упасть. По всей стране от­крывались новые фабрики. Дела шли прекрасно.

Любовник

Чем лучше шли дела компании, тем больше позволял себе своевольничать ее создатель. Личная жизнь отца-основателя никогда не отличалась упорядоченностью. Первым браком он был женат на белошвейке Катрин Хэлей, которая родила ему двоих детей.

Но, увидев со сцены одного из балтиморских теат­ров (где ему случилось играть в «Ромео и Джульетте») восемнадцатилетнюю Мэри Энн Спонслер, пылкий Исаак решительно изменил свою судьбу.

Погибнув по ходу пьесы, он тихонько отполз за кулисы и при пер­вой возможности бросился разыскивать свою Джуль­етту.

Он выяснил, как зовут молодую красотку, и не замедлил эпатировать ее дешевым каламбуром типа «мисс Спон­слер, Вам не нужен спонсор?».

Мэри, которая, как и всякая восемнадца­тилетняя Мэри, искала большой и чистой любви, была поражена. Именно этого и до­бивался Исаак. Шок был его излюбленным приемом. Дальнейшее было делом сценичес­кого мастерства. Меньше чем через месяц они стали фактическими мужем и женой. Что ж до официального оформления брака, то с этим Зингер решил не торопиться.

В течение следующих четырнадцати лет Мэри безропотно верила страшной исто­рии о злодейке-жене, которая не дает раз­вода. Они подписывались четой Зингер, имели совместный банковский счет в раз­мере нескольких долларов, бедствовали и были счастливы. Спонсорством тут и не пахло, нищета ломилась во все щели их се­мейного гнезда.

Мэри стала брать у мужа уроки актерско­го мастерства. Они разучили на пару нес­колько пьесок и выступали под псевдонима­ми мистера и миссис Меррит. Кроме того, они рожали детей.

В тот самый день, когда Зингер представил на суд друзей-компаньо­нов свою первую швейную машинку, Мэри произвела на свет их десятого по счету от­прыска.

Когда Зингер стал богатеть и при­обрел роскошные апартаменты на Пятой авеню, бывшая (но все же по-прежнему официальная) миссис Кэтрин Зингер была окончательно забыта и ютилась в съемной комнатке где-то на окраине Бруклина.

Зингер развелся с Кэтрин в 1860 году, через 24 года после разрыва. Но если Мэри Спонслер думала, что настал ее звездный час, то она жестоко ошибалась.

Несколько месяцев спустя, проезжая по Пятой авеню, она была неприятно удивлена, увидев в со­седнем экипаже своего мужа, держащего в объятиях некую особу по имени Мэри Макгониал. Эта Мэри вовсе не была слу­чайной связью Зингера.

Очень скоро пер­вая Мэри выяснила, что Исаак украдкой жил с ней много лет и она умудрилась неза­метно для публики родить ему пятерых. Но не бывает худа без добра, и разоблаченный Зингер все же женился на Спонслер.

Игра продолжалась, но счастье было недолгим. Еще через некоторое время обе Мэри с изумлением узнали о параллельном существовании их третьей тезки – Мэри Уолтер, матери еще одного маленького Зингера, который был закодирован под фамилией Меррит. Это было уже слишком.

Щепетиль­ный Кларк позволил себе наконец напомнить компань­ону о нормах цивилизованного общества, о моногамии и о многом другом.

Он предложил Зингеру вре­менно обосноваться в Европе и руководить компанией оттуда, чтобы замять скандал и не дать дурной репута­ции изобретателя повлиять на дела фирмы.

Миссис Спонслер, воспользовавшись отсутствием ответчика, немедленно затеяла бракоразводный про­цесс, отсудив 8 тыс. долларов – сумму неслыханную и неверо­ятную. В счет ее пошла роскошная зингеровская за­городная вилла. Через месяц Мэри тайно обвенча­лась с неким Джоном Фостером, но держала этот брак в строгом секрете, ибо он аннулировал ее брако­разводные успехи и ее права на виллу.

Однако возмездие настигло ее через пару ме­сяцев. Мэри упала со стула, сломала ногу и считая, что умирает, поделилась со старшей дочерью тай­ной своего нового брака, видимо, не желая уно­сить ее с собой в могилу. По несчастью, муж этой дочери работал в компании, носящей скромное имя «Зингер».

Мистер Зингер немедленно узнал о ковар­стве своей бывшей супруги и отсудил свое имущество назад. Мэри осталась с Фостером. И без виллы.

В 1865 г. Зингер встретил свою последнюю лю­бовь в лице молодой француженки Изабель Соммервилль, которая вскоре стала его очередной женой. Жизнь приобрела подобие стабильности, по край­ней мере, по меркам Зингера.

Большую часть времени он проводил в Европе, развлекая новобрачную всевоз­можными экстравагантными проектами, начиная с двухтонной повозки, рассчитанной на 31 пассажира, экипированной спальней и кухней, и кончая роскош­ным дворцом на Британских островах в греко-римском стиле за 500 тыс.

долларов, который он скромно окрестил Вигвамом. В этом вигваме в 1875 году и оборвалась витиеватая нить жизни Исаака Зингера.

После его смерти в разных точках мира объявилось еще пятеро наследников, и общее число детей от трех жен и четырех любовниц достиг­ло двадцати двух. Многочисленные потомки Зингера крутились в высшем обществе.

Его сын Парис прославился голо­вокружительным романом с Айседорой Дун­кан, которая родила ему сына Патрика. А последняя вдова Зингера Изабель считается про­образом знаменитой статуи Свободы в Нью-Йорке.

Злые языки прозвали ее «статуей Сво­боды нравов».

Прославленный муж

«Когда ты умрешь, я буду твою швейную ма­шинку крутить». Так в середине нашего века Корней Чуков­ский записал в своей книге «От двух до пяти» разговор маленького мальчика со своей ба­бушкой. К тому вре­мени мир уже давно не мыслил себя без швейной ма­шинки в каждом доме. Она перестала быть роскошью, а стала средством существования.

После смерти Зинге­ра машинка продолжала крутиться. Обороты росли. Себестоимость машин сократилась впятеро. А верный Эдвард Кларк продолжал быть ангелом-хранителем компании вплоть до своей смерти в 1882 году. К 1891 го­ду было выпущено более полумиллиона машин. «Зин­гер» стал огромной корпорацией с филиала­ми по всему миру.

Правда, русская революция 1917 года нанесла ком­пании значительный ущерб: убыток составил 100 млн. рублей, из которых, после настоятельных напо­минаний, советское правительство возместило три. Но что значит мировая революция по сравнению со швей­ной машинкой?!

Источник: http://www.ibt.atlantm.com/achievement/world/~page__n471%3D6~id__n471%3D201

Читать Корпорации-монстры: войны сильнейших, истории успеха

Исаак Зингер: Бродячий актер и авантюрист. Механик и чудак. Три жены, четыре

Жиллетт решил проблему, слившись с конкурентом. Но тут же возникла еще одна – Гайзман обнаружил, что Кинг Кемп завышал прибыль компании в течение пяти лет. Сумма приписок составила около $3 млн. Когда эта информация вышла наружу, акции Gillet рухнули – с $125 в начале 1929 года до $18 в начале 1930-го. «Королю лезвий» пришлось уйти даже с поста номинального президента.

Оставшиеся ему 14 месяцев (Кинг Кепм Жиллетт умер в 1932 году) он много путешествовал, наслаждаясь мировой славой – его узнавали по портрету на упаковках лезвий. Лицо даже заменило имя – покупатели спрашивали в магазинах бритвы и лезвия «с портретом».

Но начавшаяся Великая депрессия доканала Жиллетта – его значительные вложения в недвижимость на фоне очередного падения акций компании к моменту смерти сделали его практически банкротом.

Незадолго до смерти основатель одноразовости и продавец сиюминутности скромно заметил: «Из всех великих изобретений одноразовая бритва – величайшая из мелочей».

Однако судьба компании оказалась менее драматичной, чем судьба ее основателя. Пережив депрессию, она продолжала расширяться. В моду вошла бритва, в которой лезвие было вставлено в цельный пластмассовый корпус. После использования ее выбрасывали всю, а не только лезвие. Кроме того, компания стала производить бритвенные аксессуары и кремы для бритья.

В 1947 году одноразовая бритва пережила второе рождение. На смену привычным, завернутым в промасленную бумагу отдельным лезвиям пришли безопасные кассеты с встроенными лезвиями. Затем в 1957 году появилась первая бритва Gillette с подвижной головкой, в 1989-м – Sensor, которую называли уже не бритвой, а «бритвенной системой».

Ее разработка обошлась в $200 млн, а рекламная кампания – в $100 млн. В 1992 году вышла женская модель этой же системы – Lady Sensor, и продажи в том году составили $500 млн. Потом последовали SensorExcel, Mach, Mach III (очередная революция в бритье) и, наконец, Fusion. Компания процветала.

Даже в худшие времена доля ее рынка не опускалась ниже 65%, продажи в середине 90-х достигали $10 млрд, а прибыль – почти миллиарда.

Все прогрессивное человечество влилось в цивилизованное одноразовое русло, внеся свой вклад в миллиардные продажи бритв, 40-миллиардные продажи лезвий, в работу тысяч фабрик не только в Америке, но и в Аргентине, Австралии, Канаде, Бразилии, Мексике, Англии, Франции, Германии и Швейцарии. К началу XXI века стоимость компании составляла $43 млрд, а ее бренд оценивался в $16 млрд.

Абсолютное доминирование на рынке позволило The Gillette Company активно включиться в лихорадку слияний и поглощений конца XX века.

Помимо прямых конкурентов (с переменным успехом), компания поглотила, например, одного из ведущих производителей батареек – Duracell.

Но эта же самая лихорадка привела к тому, что в итоге поглотили саму The Gillette Company – в 2005 году ее купила компания Procter & Gamble за $57 млрд. Сейчас она называется Global Blades & Razors.

Полезная игла // Исаак Меррит Зингер и Singer Corporation

Бродячий актер и авантюрист. Механик и чудак. Три жены, четыре любовницы, 22 ребенка. Можно сказать, даже 23. Про последнего – швейную машинку Singer – Махатма Ганди сказал: «Одна из редких полезных вещей, изобретенных человечеством». Настолько полезная, что на ней шили и продолжают шить больше ста миллионов человек в 67 странах.

Актер

Исаак Зингер уродился хулиганом. В двенадцать лет он сбежал из дома, успев буквально достать своими выходками население маленького городка Питтстон (штат Нью-Йорк), включая собственных родителей. Еще бы.

Разве сыновья приличных людей пересаживают лук на соседском огороде вверх тормашками, наряжают собак в школьную форму и пририсовывают кривые нули к утащенным у отца банкнотам? А эта страсть к лицедейству? Попробуешь пристроить его к добропорядочному семейному делу – ремонту телег, – а он напялит себе обод на шею и с этим ярмом декламирует, размахивая молотком: «…смиряться ль под ударами судьбы иль надо оказать сопротивленье…»

Бунт против всякого порядка был у мальчика в крови. Смирение не входило в ряд его привычек.

В 1833 году двенадцати лет отроду Исаак закончил свое образование, бросил школу, удрал из дому и направил свои стопы в Рочестер, город на берегу озера Онтарио.

Там хулиган устроился подмастерьем к местному механику, быстро освоился и, возможно, стал бы приличным специалистом, если бы однажды не предпочел гаражной яме театральные подмостки.

Для провинциальной Америки тех дней гастроли любой, даже самой захудалой, театральной труппы становились событием, подобным падению метеорита.

В размеренную рутинную жизнь, где самым большим светским событием была воскресная проповедь, вдруг врывались странные люди с горящими глазами и непривычными интонациями. Они умели изобразить все: безнадежное отчаяние и отчаянный оптимизм, страшную ревность и неподдельное веселье.

Они могли даже умереть на подмостках так правдоподобно, что зритель рыдал. Репертуар их был разнообразен до абсурда – от «Гамлета» Шекспира до пошловатого фарса под названием «Поп-пропойца».

Исаак Зингер стал актером манер Гека Финна. Вся жизнь мальчугана превратилась в театр. И какой-нибудь уважаемый гражданин очередного городка, через который его труппе случалось проезжать, годами потом рассказывал о заезжем театре своим детям и внукам. Эта была настоящая слава, которой так желал юный Исаак.

Зингер и Зибер

К двадцати годам театральная деятельность Зингеру наскучила. И в начале сороковых он обосновался в городе Фридериксбурге (штат Огайо), устроился работать на деревообрабатывающий завод и остепенился. Где-то дня на три или четыре. Потом ему надоело. Очень скоро ему стало тошно от деревянных болванок, да и сам он чувствовал себя изрядным болваном, стоя у станка.

Но не начинать же кривляться снова. В его-то возрасте. И скучающий Исаак изобретает деревообрабатывающую машину. Машина находит спрос, так что к 1849 году Зингер умудряется заработать на ней каких-то денег, с которыми можно было податься из Огайо на Восток, в Нью-Йорк.

В Нью-Йорке на его жизненном пути попался издатель Джордж Зибер. То ли издательский бизнес у нового приятеля шел неважно, то ли темперамент и напор Зингера сыграли свою роль, но Исаак сумел заразить того своей патентованной машиной, производить которую концессионеры решают в городе Бостон.

По прихоти судьбы офис, который они арендовали, расположился в мастерской некоего Орсона Фелпса, не слишком преуспевающего производителя швейных машин. Вопреки ожиданиям Зингера и Зибера народ почему-то не ломился расхватывать их станки: должно быть, у бостонцев были более интересные дела, чем резьба по дереву. Друзья томились в своем офисе от безделья и тосковали.

Первым сломался Зибер. Впал в депрессию и часами вытачивал бессмысленные деревяшки. Зингер оказался психически крепче. От нечего делать Исаак изучал устройство швейных машинок Фелпса и даже шутил над меланхоличным партнером, утверждая, что у того тяжелая форма синдрома Папы Карло.

Шло время, даже неистощимый запас зингеровского жизнелюбия подходил к концу. Не говоря уж о деньгах. Свой капитал Зингер давно растратил, хотя у бережливого Зибера еще оставалась небольшая заначка. И вот однажды он стукнул очередной болванкой по станку и заявил:

– Все, дорогой. Я даю тебе сорок баксов – придумывай, что хочешь. Но имей в виду – это последние деньги, которые я тебе даю.

Изобретатель

Прошло десять дней. Друзья почти не виделись. Исаак лихорадочно работал. Он решил усовершенствовать швейную машинку Фелпса. Машинка была довольно неуклюжей конструкции, запатентованной некими Дж. Лероу и С. Блоджеттом.

Она могла сделать подряд не более десятка стежков, потом приходилось вынимать ткань и начинать шитье сначала. Нить постоянно запутывалась и перекручивалась. Строчить можно было исключительно по прямой.

Ни о каких изгибах речь даже не шла.

Источник: https://online-knigi.com/page/221194?page=8

Исаак Зингер

Исаак Зингер: Бродячий актер и авантюрист. Механик и чудак. Три жены, четыре
Попытки создать швейную машину предпринимались с давних пор и не единожды, и хотя первый патент на изобретение был приобретен в Англии, родиной швейной машины по праву считается Америка: здесь она нашла благоприятную почву и прошла свою замечательную эволюцию, явив миру Исаака Зингера — личность колоритную и уникальную.

Механик, изобретатель, предприниматель и даже — актер (!), — он в 1851 году на основе уже имевшихся разработок создал свою, наиболее совершенную конструкцию и дал швейной машине вторую жизнь, воплотив ее в гигантскую индустрию.

Уже в начале минувшего ХХ века швейные машинки были мечтой практически каждой домохозяйки и использовались во многих семьях, не говоря уже о швейных фабриках и ателье.

Слово “Зингер” (фамилия изобретателя и одновременно наименование основанной им компании-производителя) стало к тому времени синонимом швейной машинки.

Именно о «Зингере»! известный индийский философ и общественный деятель Махатма Ганди сказал, что это – «одна из редких полезных вещей, изобретённых человечеством».

Неудивительно, что швейную машинку изобрёл еврей – профессия портного среди евреев была всегда почитаема и весьма распространена, в особенности в XIX–начале ХХ века.

Исаак Меррит Зингер родился в 1811 г. в Америке, небольшом городке Трой штата Нью-Йорк в семье эмигрантов из Германии. Отец его был каретником. Исаак рос непослушным ребёнком.

Двенадцати лет отроду он бросил школу и сбежал в город Рочестер на берегу озера Онтарио, где устроился подмастерьем к местному механику. Он довольно быстро освоил основы этой профессии, но работа на одном месте вскоре наскучила ему и юный Зингер решил стать бродячим актёром.

Поскитавшись по Соединённым Штатам в составе бродячих групп до 20-летнего возраста, Исаак решил вернуться к своему прежнему ремеслу и устроился механиком на завод в Бостоне, где создал свои первые изобретения – деревообрабатывающий станок и пилораму.

Однако коммерческий успех к изобретателю не пришёл, и ему пришлось подыскивать новые области применения своего таланта, в частности в лёгкой промышленности, которая испытывала кризис из-за отсутствия новых идей.

Строго говоря, Зингер не был первым изобретателем швейного устройства. Первый патент на швейный станок был выдан в Англии ещё в 1790 г., затем в Австрии в 1819, в США – в 1826 и во Франции – в 1830 г.

Однако все существовавшие на тот момент устройства были громоздкими, неудобными в работе и обслуживании.

Зингер занялся усовершенствованием швейной машинки американского конструктора Орсона Фелпса, которая была намного меньше и проще существовавших устройств, но из-за неудачной конструкции узла игла-челнок нитки в ней часто запутывались.

Он задумался над устранением этого недостатка всего на 10 дней, которые буквально потрясли мир и сделали изобретателя богачом. Зингер расположил челнок горизонтально (нить перестала запутываться); предложил столик-доску для ткани и ножку-держатель иглы (это позволило делать непрерывный шов); снабдил машинку ножной педалью для привода, дав возможность швее работать с тканью двумя руками.

Эти три нововведения стали базовой схемой швейной машинки на долгие годы.     Исаак Зингер обладал даром группировать вокруг себя талантливых инженеров, юристов, менеджеров, что позволило ему в начале 1851 г. создать успешную фирму The Singer Manufacturing Company, которая стала обеспечивать оборудованием не только домохозяек, но и швейные фабрики, в том числе выпускавшие армейскую одежду.

К лету 1851 г. фирма вышла на устойчивый режим работы. В конце 1858 г. на Зингера работали четыре завода в штате Нью-Йорк, в год продавалось свыше 3 тысяч швейных машинок. В 1867 г. компания основала первый заграничный филиал в Шотландии (что позволяет считать её одной из старейших транснациональных корпораций). В 1870 г. количество произведённых машин перевалило за 127 тыс.

, в 1875 – за 200 тыс. Используя передовую технологию из отраслей промышленности, производящих оружие (первый опыт конверсии оборонного производства), Зингер сумел снизить стоимость швейной машинки со 100 долларов в 1851 г. до 10 долларов в 1858 г. и сделать её доступной практически для каждой семьи.

Впоследствии этот приём завоевания рынка был применён автомобильным королём Генри Фордом.

Зингер совершенно не соответствовал сложившемуся стереотипу еврейского изобретателя – сутулый тщедушный интеллигент-очкарик, сутками засиживающийся за письменным столом. Напротив, это был жизнерадостный гигант двухметрового роста, малограмотный авантюрист, любитель и служитель техники и сцены и страстный поклонник женщин – “лучший друг портних всего человечества”.

Он вёл достаточно скандальную личную жизнь. Исаак Зингер был заботливым отцом сразу 23 детей от своих многочисленных жён. После его смерти в 1875 г. в разных концах мира объявилось ещё пятеро наследников.

Потомки Зингера вращались в высшем свете: его сын Парис прославился романом со знаменитой танцовщицей Айседорой Дункан (подругой русского поэта Сергея Есенина), которая родила ему сына Патрика.

А последняя жена Зингера Изабель считается прообразом статуи Свободы в Нью-Йорке.

В 2001 г. империя Зингера отметила своё 150-летие. И хотя к концу 2000 г. компания “Зингер” обанкротилась, не сумев выдержать конкуренции с молодыми гигантами индустрии высоких технологий, это имя знает практически каждый человек, а машинки Зингера всё ещё продолжают верно служить своим более чем 100 миллионам хозяев в 67 странах мира.

Еще при жизни основателя компания вступила и на российский рынок.

В 1900 году, когда Зингера давно уже не было в живых, компания, стремясь к снижению себестоимости продукции, выкупила в подмосковном Подольске участок земли и, как говорится в протоколе заседания акционерного общества «Зингер в России», приступила к постройке «завода значительных размеров для фабрикации в России швейных машин».

В 1902 году завод начал выпуск первых машин, к 1913 году доведя его объем до 600 тыс. штук. Продавались машины «Зингер» в фирменных магазинах, которых по всей России открылось больше трех тысяч. В советское время завод продолжал действовать, правда, имени основателя его продукция лишилась. Но, как оказалось, не навсегда. В 1994 году Подольский завод был возвращен компании «Зингер».

в соцсетях

Источник: https://websiteaboutbusiness.com/velikie-predprinimateli/isaak-singer.html

Исаак Зингер — биография легендарного изобретателя

Исаак Зингер: Бродячий актер и авантюрист. Механик и чудак. Три жены, четыре

Это случилось в Нью-Йорке в 1851 году. Близкий друг Исаака Зингера Джордж Цибер был присмерти. В последние минуты умирающий просил своего друга позаботиться о его семье.

«Конечно, дорогой Джордж, я обещаю, что после твоей смерти, наследники получат от компании «Зингер» 6000 долларов». Глаза наследников наполнились слезами умиления. 6000 в то время были огромные деньги.

«Но у меня есть к тебе одна просьба» — сказал Зингер своему другу.

«Проси все, что хочешь, мой дорогой друг» — ответил Цибер.

«Джордж, мне нужно всего лишь, чтобы ты передал мне свою долю нашего общего бизнеса. Вот бумаги, которые нужно подписать.» И растроганный Джордж Цибер подписал бумаги.

         Вслед за этим в комнату вошел самый лучший доктор Нью-Йорка, которого Исаак Зингер нанял для лечения своего друга.

Доктор прописал больному диету и всего за пару недель поставил его на ноги. Диета Цибера обошлась Зингеру ровно в 100 раз дешевле, чем обошлась бы его смерть.

Кроме того, Зингер стал единоличным владельцем компании, которая принесла ему миллионы долларов чистой прибыли.

         Никому не нужно объяснять кто такой Зингер. Вот уже полтора столетия это имя на слуху у всех. Великий изобретатель, создатель швейной машинки. И так и не совсем так.

Мы вам расскажем его судьбу и Вам многое станет ясно. Но главное, что Вам должно быть ясно с самого начала – это то, что изобрести – это не главное. Надо еще продать то, что Вы изобрели.

Вот этому нужно учиться у таких как Зингер.

27 октября 1811 год. Штат Нью-Йорк

         Будущий благодетель портных любил шутить, что мать долго рожала его в скоростном фургоне, поэтому не ясно, родился ли он в деревне Шахтикул или в не менее глухой деревне Питстоун, но было это точно 27 октября 1811 года.

Едва оправившись от родов мать Исаака сбежала от мужа в общину квакеров, а Адам Зингер остался один на один с восемью отпрысками мал мала меньше. Впрочем, прокормить их ему было вполне по силам, ведь он владел надежной и прибыльной профессией каретника.

А воспитанием детишек беззаботный Адам не слишком себя утруждал, иначе его жизнь не была бы столь долгой. А прожил он 102 года.

Детство Исаака Зингера

         Детство Исаака Зингера можно сравнить с детством его литературного соотечественника Гекельбери Финна. Исаак, как и Гекельбери был сорви-головой, отчаянно бездельничал, не желая ни учиться, ни работать. Гонял собак, озоровал на соседских огородах, и пририсовывал нули к однодолларовым бумажкам, стянутым у отца.

В 12 лет он окончательно бросил школу и удрал из дому в город Рочестер на берегу озера Онтарио. Исаак был уже не по годам рослым юношей, вымахавшим позже в двухметрового детину. Он был резок, хитер и безжалостен. Ему пришлось пройти школу выживания на улицах Америки, куда съезжались бандиты и изгои и разного рода отребье со всего мира.

Именно здесь, посреди всего этого сброда Исаак понял, что больше всего на свете он хочет стать богатым.

Притча про Исаака Зингера

         Как-то раз перед Рождеством юный Исаак встретил Санту Клауса. Санта, которому Исаак понравился пообещал ему исполнить любое его желание.

Разумеется мальчик попросил золота Санта Клаус коснулся пальцем огромной снежной глыбы, и та немедленно превратилась в золотой слиток.

Увидев, что Исаак как-то странно смотрит на слиток и не берет его, Санта Клаус осведомился не слишком ли мало он дал золота. На это Зингер ответил: «Я передумал, мне больше не нужно золото, мне нужен твой палец!»

         Поскольку юный Зингер не умел ни писать, ни читать, он решил зарабатывать на жизнь собственными руками. И нанялся подмастерьем к местному механику. Но вскоре понял – с помощью такогоремесла не разбогатеешь.

         Однажды в Рочестер приехала группа бродячих актеров. Вместе с другими зеваками Исаак ошивался возле их балагана. Ему понравилась беззаботная жизнь актеров, маскарадная яркость костюмов и молоденькие актрисы – интересоваться женским полом Зингер начал очень рано.

Он прибился к бродячей труппе и стал играть все подряд. Начинающий артист обладал даром убеждения и завидными внешними данными, однако для настоящего успеха этого оказалось мало.

Денег на жизнь не хватало, тем более, что уже к двадцати годам Исаак обзавелся женой и двумя малютками.

         Скрепя сердце, Зингер покинул сцену и пошел простым разнорабочим на строительство канала Эри. Работа была очень тяжелая, особенно, когда приходилось вручную долбить горные породы. Природная лень требовала от Зингера придумать что-нибудь для облегчения этой каторги.

В короткие часы отдыха Исаак пытался сообразить как можно механизировать процесс бурения и в конце концов придумал новую разновидность бура. В 1839 году он запатентовал свое изобретение.

Каково же было удивление передового рабочего-рационализатора, когда всего за несколько месяцев патент принес ему невообразимую сумму 2000 долларов. Ошарашенный удачей Зингер снова наступил на грабли, которые однажды уже били его по лбу.

На вырученные деньги он организовал собственную театральную труппу, и еще пять лет беззаботно колесил по Америке с веселыми дружками и хорошенькими актрисами и почувствовал себя настоящим богачом.

         Но однажды денежки кончились и Исаак снова оказался один на один со своей мечтой о богатстве. А ведь ему скоро 30! Самое время оглянуться и задуматься. И оглянувшись, Зингер обнаружил, что не мозоли на руках и не ые связки делали его кошелек пухлым. По-настоящему большие деньги он заработал своими изобретательными мозгами.

1841 год

         Сварливая жена, избалованная любовница и куча детей, вся эта голодная компания требовала постоянного дохода. Зингер метался от одного дела к другому, пытаясь везде что-нибудь изобрести. Работая на лесопилке он придумал новую пилораму. Но внедрить ее не мог. Это требовало средств, но у него не было ни гроша.

Единственный жакет был порван на локтях. Но и в этом состоянии Исаак был абсолютно уверен – его мечта разбогатеть обязательно осуществится. Своей уверенностью он смог заразить владельца небольшого капитала Джорджа Цибера. Цибер и Зингер стали компаньонами. Зингер вложил в это дело свои идеи, а Цибер – свои деньги.

Но, вопреки ожиданиям, пилорама ощутимых доходов не дала.

1849 год

         В поисках лучшей доли друзья переехали в Нью-Йорк. Судьба любит сводить странных людей. По ее прихоти Цибер и Зингер арендовали угол в швейной мастерской Орсона Фелфса, такого же неудачника.

Орсон был изобретателем швейной машины – громоздкой, неуклюжей конструкции, где игла вращалась на специальном барабане по кругу. Их жизнь текла однообразно.

Фелфс пытался что-то строчить на своем грохочущем агрегате, впавший в уныние Цибер упорно строгал и пилил, за что Зингер назвал его «папой Карло», сам же Зингер, особо не утруждая себя работой, волочился за юбками.

         Однажды Фелфс сообщил своим компаньонам, что он разорен. В ответ Цибер молча вывернул карманы. В них оказалось всего 40 долларов. Увидев деньги, Зингер сгреб их со стола и заперся в мастерской, объявив компаньонам, что собирается изобрести такую швейную машинку, которая наконец сделает их всех богачами.

         Сколько дней он там просидел точно не известно – кто-то говорит, что семь, кто-то утверждает, что десять. Достоверно лишь одно – на что другие тратят годы на то Зингеру понадобилось несколько дней. Зингер: «Я работал днем и ночью, спал 3-4 часа в сутки, ел 1 раз в день, потому, что знал – если сейчас машина не будет сделана за 40 долларов, она не будет сделана никогда».

         Сборку машины заканчивали на 11-й день работы. Около 9 вечера решили испытать готовую машину, но все попытки кончались неудачей.

Убитые горем около 12 ночи мы с Цибером пошли в гостиницу, где жили, по дороге мы присели на штабеле досок и Цибер меня спросил: «Не заметил ли я, что слабые петли образовывались на лицевой стороне ткани.».

Зингер: «В это мгновение меня осенила мысль, что я просто забыл отрегулировать натяжение верхней нити, и мы вернулись в мастерскую. Я отрегулировал натяжение нити и прошил пять безупречных строчек.»

Источник: http://obuv-svoimi-rukami.ru/isaak_zinger___biografiya_legendarnogo_izobretatelya/26

“Статуя Свободы” – вдова короля швейных машинок Зингера и свекровь Айседоры Дункан

Исаак Зингер: Бродячий актер и авантюрист. Механик и чудак. Три жены, четыре

В 1902 году в Петербурге, на углу Невского проспекта и канала Грибоедова снесли исторический 4-этажный дом, где размещалось знаменитое тогда фотоателье «Светопись Левицкого» (кто только не фотографировался здесь! Гоголь, Тургенев, Тютчев, Толстой). И стали строить на этом месте офисное здание.

Конечно, я градозащитник… Но иногда бывает и так, что потомки потом весьма благодарны за такое решение. Во всяком случае, так бывало при сносах начала ХХ века, когда офисные здания строились в стиле модерн. Ведь речь идёт об офисе фирмы «Зингер», торгующей швейными машинками.

О знаменитом доме Зингера, он же Санкт-Петербургский дом книги!

Фото с сайта https://regnum.ru/

Когда строительные леса были сняты, Петербург ахнул: ничего подобного горожанам видеть ещё не доводилось. Непривычно высокий дворец (шесть этажей, не считая мансарды) в тогда ещё совершенно новом стиле модерн, с причудливым силуэтом, состоящим из плавных, словно текучих линий.

Громадные окна-витрины, исполинские скульптуры на фасаде, причудливый декор из сусального золота. А главное, конечно, стеклянный купол угловой башни, увенчанный тоже стеклянным громадным глобусом, изнутри освещавшимся электричеством, а снаружи обвитым надписью: «Зингер и К°».

Ну а швейную машинку Зингера держит в руках одна из бронзовых валькирий на углу фасада.

Дом был просто нашпигован техническими новшествами: вместо водосточных труб — вмонтированная в стены система таяния снега, паровое отопление и четыре лифта.

Само российское представительство «Singer Manufacturing Company» занимало лишь небольшую часть этого удивительного здания. Все остальное сдавалось в аренду: двум банкам, нотариальной и транспортной конторам… Строго говоря, это был первый в России бизнес-центр.

Что, впрочем, неудивительно — многие бизнес-модели были придуманы и запущены именно фирмой Исаака Зингера.

Интересно, что, когда Дом Зингера был готов и представительство фирмы собралось переезжать туда из подмосковного Подольска, где у них уже была своя фабрика, сын ювелира Фаберже Агафон Карлович обратился к ним с удивительным предложением: он сам, за свой счёт разберёт, упакует и перевезёт весь архив писем с заказами на швейные машинки.

Этот архив, к слову, занял два железнодорожных вагона, так что дело было недешёвым. Взамен же Агафон Карлович попросил марки с конвертов, в которых приходили заказы.

Он был страстный филателист, а фирма Зингер уже тогда раскинула свои щупальца по всему миру… Кстати, много позже сын Агафона — Олег Фаберже заложил эту коллекцию в швейцарском банке, много лет безбедно жил на проценты, а потом ещё и продал ее за 2,53 миллиона швейцарских франков.

Подумать только! На одних только марках с конвертов, в которых приходили заказы в русское представительство, можно было хорошо заработать, что уж говорить о том, сколько зарабатывала сама фирма, созданная Зингером! Исааком Мерриттом Зингером, которому однажды повезло…

Зингер на сцене

Отец Исаака, каретник Адам Зингер, покинув родную Саксонию, однажды сел на пароход, идущий в Америку. Тогда, в начале XIX века, многие европейцы отправлялись в Новый Свет в поисках счастья. Зингер-старший осел в городке Питтстаун штата Нью-Йорк и стал делать там кареты.

В местной еврейской общине он подыскал себе жену, эмигрантку из Голландии по имени Руфь, и у них, как и положено, стали рождаться дети. Младший сын, Исаак Мерритт, появился на свет в 1811 году.

Любопытно, что в самом юном возрасте он вытащил из отцовского кошелька долларовую банкноту и пририсовал к единице длинный ряд нулей — задатки будущего миллионера в нем чувствовались.

Впрочем, Исаак далеко не сразу нашёл свой путь к вожделенному миллиону. В возрасте 16 лет он сбежал из дома, чтобы присоединиться к бродячему театру. Юноша был высок, плечист и красив, так что ему доставались главные роли: Ричарда III, Ромео, Гамлета.

Вот только Отелло он не играл, поскольку не желал гримироваться чёрной краской (расовые предрассудки в те годы были ещё сильны). Вскоре Зингер женился — на актрисе своего театра. Они успели обзавестись двумя детьми, когда жена вдруг влюбилась в другого актера и ушла.

Позже, когда Зингер сделался миллионером, она, возможно, кусала локти…

Исаак долго из-за жены не переживал. Играя Ромео в городе Буффало, увидел со сцены смазливую девчонку, Мэри Спонслер, и увёз ее с собой. В городе Фредериксбурге, штат Огайо, они отстали от труппы — Мэри была беременна и не захотела больше скитаться.

Да и Зингеру поднадоело работать на антрепренёра. Он мечтал о собственном театр, а для этого нужно было поднакопить денег. Исаак устроился разнорабочим — долбить горные породы.

Но не затем у него были смекалистая голова и золотые руки, чтобы горбатиться с киркой! Исаак нигде не учился, кроме начальных классов школы и отцовской каретной мастерской, и всё же сумел изобрести (и, естественно, запатентовать) бурильную машину.

Патентом он распорядился не так, как можно было бы предположить: то есть попросту продал его первому желающему за 2000 долларов. Но если учесть, что машина так никогда и не была построена — сделка выгодная.

На вырученные деньги Зингер наскоро сколотил небольшую труппу и снова стал разъезжать по городам. Пять лет он сам ставил спектакли, устраивал дела, договаривался о гастролях, разбирал театральные дрязги. Дела шли неважно, а тут ещё один из его актеров обчистил кассу и исчез, оставив Зингера на бобах. Труппу пришлось распустить и начинать жизнь сначала.

К этому времени Мэри была беременна в десятый раз, Исааку нужно было кормить уйму ребятишек, и он, наконец махнув рукой на искусство, устроился механиком в типографию. И снова его охватил зуд изобретательства! Он думал усовершенствовать наборную машину. Снял мастерскую, начал что-то конструировать. Дело кончилось… взрывом. Всё-таки Зингер был самоучкой, и это сказывалось.

Он хотел было подыскать другую мастерскую, чтобы начать всё заново, и пришёл на переговоры к торговцу швейными машинами модели Элиаса Хоу.

И тут его осенила новая идея! Одолжив у приятеля 40 долларов, Исаак купил одну из швейных машин, кое-какие необходимые инструменты и принялся за усовершенствование агрегата, действительно весьма несовершенного и явно нуждающегося в доработке…

Король швейных машин, император рекламы

Первую швейную машину придумали то ли голландцы, то ли Леонардо да Винчи.

В Голландии это было огромное колесо, которое прокатывалось по длинным полотнам парусов, пробивая в них дырки для стачивания.

Ручная машинка Леонардо выглядела уже почти как современная, но, как и многие другие проекты великого гения (как то: парашют, или танк, или подводная лодка), так и осталась лишь на чертежах…

В XIX веке, наконец, по-настоящему пришло время для швейных машин.

Их стали изобретать практически одновременно в разных местах: в Америке, в Германии, в Австрии (кстати, именно там в 1814 году была впервые применена игла с ушком у острого конца, как позже будет у Зингера).

Во Франции в 1830 году дело дошло до того, что изобретателю Бартелеми Тимонье правительство дало заказ на производство партии машин для пошива военной формы. Но разгневанные портные разгромили мастерскую, и Бартелеми пришлось уехать из страны и забыть о госзаказах.

Первая машина, которой действительно довелось сделать сколько-нибудь приемлемый шов, появилась на свет в 1845 году благодаря изобретателю Элиасу Хоу. Впрочем, и она шила плохо: только по прямой линии и не больше 300 стежков непрерывно. Кроме того, постоянно запутывалась нить. Вот эту-то модель в 1851 году и взялся модернизировать Зингер.

Он ломал голову недолго: всего 10 дней. А на одиннадцатый представил на суд публики свой шедевр. Вместо изогнутой иглы с ушком у толстого конца и шьющей по горизонтали — прямая, движущаяся сверху-вниз, и с ушком у острого конца.

Нить у Зингера не запутывалась (благодаря особой конструкции челнока). Кроме того, Исаак «научил» свою машину делать непрерывный шов. И сконструировал ножную педаль, чтобы освободить руки швеи.

Словом, теперь это была уже настоящая швейная машинка, которая работала практически так же, как современные.

Первый экземпляр машинки «Зингер» был продан за 100 долларов. Возможно, это был уникальный случай в истории, чтобы экспериментальный образец не только окупил расходы, но и принес прибыль больше 50%! Осуществив эту операцию, Зингер помчался в патентное бюро — заявлять права на своё изобретение.

Кстати, бытует легенда, что его патент гениален в своей простоте: мол, из множества узлов и деталей Исаак выбрал для патентования только самое главное: иглу с ушком у острого конца (собственно, изобретение вовсе не Зингера, а австрийцев, но они не догадались это запатентовать), движущуюся сверху-вниз (вот это — действительно его изобретение) — и попал в точку, потому что до сих пор никому не удаётся придумать для швейной машинки какую-то другую иглу. Но это всё-таки миф. На самом деле Зингер патентовал свое изобретение 22 раза, поскольку долгое время дорабатывал какие-то мелочи, и в результате в своём патенте описал всё, что только можно, до малейшей детали. Но и иглу, конечно, тоже…

Фирма, основанная Зингером, фантастически быстро набрала обороты. И очень скоро на него работали уже четыре завода, производивших в общей сложности 3 тысячи машинок в год. И тут, наконец, спохватился Элиас Хоу, чью машинку Зингер взял за основу.

Он обвинил Зингера в том, что тот украл его изобретение. Суд оказался на стороне истца, и Зингера обязали выплатить 15 тысяч долларов штрафа, объединить патенты и в дальнейшем отдавать Хоу по 5 долларов с каждой проданной машинки.

Зингеру, впрочем, удалось откупиться от непрошеного партнера ещё несколькими десятками тысяч долларов.

Успеху дела весьма способствовали поразительно грамотные маркетинговые ходы. Говорят, их придумал не сам Зингер, а его наемные работники, но какая, в сущности, разница! Это фирма «Зингер» первой завела у себя гарантийное сервисное обслуживание.

Это фирма «Зингер» первой в мире стала тратить очень много денег на рекламу, размещая её не в газетах, которые не читали домохозяйки, а на театральных программках и на листовках, раздававшихся прихожанам в церквях вместе с религиозными брошюрками… А ещё во всех местах, где собиралось много людей: на ярмарках, в магазинах, на вокзалах специально нанятые красотки сидели за швейными машинками Зингера и, ослепительно улыбаясь, подспудно внушали потенциальным покупательницам мысль: дескать, обладание швейной машинкой сделает вас неотразимой!

Кроме того, фирма «Зингер» (тоже первой) стала привлекать к рекламе звёзд. Причём не платила им. Достаточно было снять на камеру растерянный вежливый лепет застигнутых врасплох знаменитостей, которым внезапно была подарена швейная машинка.

На этот трюк купился и полярный исследователь Ричард Бёрд, которому так ловко подарили шесть зингеровских машинок, что он просто вынужден был взять их, все шесть, с собой в Антарктиду, о чём, разумеется, раструбили газеты.

И многоопытный Махатма Ганди, ярый противник культа вещей, который вдруг заявил, что швейная машинка Зингера — одна из немногих по-настоящему полезных вещей, изобретенных человечеством. Что с ним сделал Зингер – так и осталось загадкой…

Тех, на кого не действовала реклама, Зингер брал иным способом. Желающим предлагалось взять машинку напрокат под залог всего в 5 долларов и каждый месяц вносить небольшую арендную плату.

Казалось бы, можно было вернуть продавцу товар в любой момент, но почти никто почему-то не возвращал.

Машинка переходила в собственность покупателя, как только арендная плата превышала её стоимость в магазинах Зингера (позже этот приём назовут продажей с рассрочкой по системе лизинга).

Неудивительно, что уже к 1874 году более половины всех выпускавшихся в мире швейных машинок были украшены красной буквой S и силуэтом шьющей девушки — логотипом фирмы «Зингер».

Фабрики открылись в Шотландии, потом в Германии, а в начале XX века корпорация «Зингер» добралась и до подмосковного Подольска: в 1902 году там был построен завод, производивший швейные машинки для России, Персии, Японии, Китая,  Турции и Балкан.

Впрочем, к тому времени самого Исаака Зингера в живых уже не было. А уж от дел он отошёл и того раньше.

Многоженец

Едва разбогатев, Исаак принялся демонстрировать столь буйное женолюбие, что его репутация стала серьезно вредить продажам швейных машинок. Ведь покупали-то у него женщины, а они не любят, когда мужчины ведут себя так. В итоге Зингер предпочёл бросить не свои интрижки, а управление фирмой, отдав бразды наемному директору. А сам пустился по волнам удовольствий и страстей.

Мэри Спонслер с восемью детьми (ещё двое умерли при родах) по-прежнему считались его семьей, хотя Исаак все никак не мог собраться развестись с первой женой.

А когда Мэри все-таки добилась от него этого шага и сделалась, после стольких-то лет, официальной женой Зингера, супружескому счастью как раз пришел конец. Вскоре после свадьбы Мэри увидела на улице своего мужа, сидящего в пролетке в обнимку с незнакомой брюнеткой.

Как выяснилось, незнакомку тоже звали Мэри, фамилия — Макгонигал, и она растила пятерых детей от Исаака. Жена решила бороться, любовница — тоже, а Зингер тем временем… завел себе третью Мэри, на сей раз по фамилии Уолтерс. Вскоре и у этой Мэри родился ребенок.

Страсти так накалились, что однажды Исаак вынужден был немного поколотить свою скандалящую жену, за что и был арестован по обвинению в домашнем насилии.

Исаак Зингер

В газетах гадали, что же станется с этим любовным четырехугольником. И каково же было изумление публики, когда Исаак в 1863 году… бросил сразу всех трех Мэри и женился на молодой и прелестной француженке Изабелле Соммервилль. Ему было 52 года, ей — 22.

При разводе Мэри Спонслер запросила неслыханно большие (ну, по тем временам) алименты — восемь тысяч долларов в месяц. Зингер мгновенно согласился, но с условием, что она больше никогда не выйдет замуж. Он знал, что делал! Не прошло и нескольких лет, как Мэри влюбилась и тайно выскочила замуж.

Ну а ищейки Зингера не дремали и раскопали этот брак. Так Исаак избавился и от обузы алиментов.

Что касается Изабеллы, жить с ней сколько-нибудь спокойно на родине ему мешал скандал, который поднялся вокруг. Американское общество придерживалось слишком строгих взглядов и прозвало его многоженцем.

В 1870 году решено было перебраться в Европу, где о Зингере гораздо меньше знали… И вот супруги поселились на Английской Ривьере, в графстве Девоншир. Там, среди платанов и дубов, они построили дом в 115 комнат, с конюшней на 50 лошадей.

Зингер прожил в этом доме пять лет и тихо скончался в возрасте 64 лет.

Наследники

Поскольку Изабелла тоже успела родить ему шестерых, то число наследников уверенно перевалило за двадцать. Им было что делить — старик оставил после себя 13 миллионов долларов.

Завязалась судебная тяжба, из которой победительницей вышла вдова Изабелла. Кстати, дальнейшая история, связанная с этой женщиной, весьма занимательна. Она ещё дважды выходила замуж и сделалась герцогиней.

Но, главное, она послужила моделью для знаменитой статуи Свободы!

Транспортировка деталей статуи Свободы

Молодой французский скульптор Фредерик-Огюст Бартольди собирался вообще-то возвести маяк на Суэцком канале. Это должна была быть огромная женская фигура с факелом в поднятой руке, и свет факела должен был указывать дорогу морякам. Но хозяева канала идею отвергли.

Тогда Бартольди не растерялся и пристроил проект новому заказчику — французскому правительству, пожелавшему сделать подарок Соединенным Штатам к 100-летию подписания Декларации независимости. Сами Соединенные Штаты взяли на себя лишь строительство пьедестала, и то долго не могли наскрести необходимую сумму. Дело затянулось на лишние 10 лет.

За это время Бартольди повстречал красавицу Изабеллу, увлекся ею и придал своей статуе её черты.

И вот наконец 22 апреля 1886 года статуя Свободы стараниями французского инженера Эйфеля (будущего автора башни) была установлена на очень хитром внутреннем каркасе в нью-йоркской гавани. С тех пор, можно считать, у всей Америки сделалось лицо вдовы Исаака Зингера, потому что именно статуя Свободы — лицо и символ Америки.

Изабелла, вдова Исаака Зингера

Когда Изабеллы не стало, огромное состояние унаследовал её сын Пэрис.

Между прочим, он сильно перестроил отцовский дом на Английской Ривьере, превратив его в точную копию французского Версаля как снаружи, так и внутри.

Включая перекупленное у настоящего Версаля громадное живописное полотно «Коронация» Жака Давида, изображавшее в натуральную величину Наполеона с его многочисленными приближенными.

Здесь, в этом новом Версале, Пэрис Зингер несколько лет прожил со своей любовницей — Айседорой Дункан.

Здесь же их постигло страшное несчастье — гибель двоих детей (машина, в которой дети ехали с гувернанткой, заглохла на набережной Сены, шофер вышел посмотреть, в чём дело, а колеса неожиданно покатились под уклон.

Парапета на набережной не было, и автомобиль упал в ледяную воду, где все пассажиры погибли), и потом ещё — смерть новорожденного третьего ребенка. Этого испытания любовь не выдержала, и Пэрис с Айседорой расстались.

Пэрис Зингер с женой Айседорой Дункан

Что касается фирмы «Зингер», она процветала! Долгие годы даже ничего не нужно было для этого делать: знай выпускай себе новые ценные бумаги, увеличивай акционерный капитал и только для приличия выбрасывай на рынок новые швейные машинки. Отличающиеся от старых разве что какой-нибудь хромированной ручкой.

Айседора Дункан с детьми от Зингера

И пусть начиная с 1889 года швейные машинки «Зингер» сделались электрическими, а почти через столетие, в 1975 году, некоторые модели ещё и электронными, но суть от этого не поменялась. Это были всё те же машинки, конструкцию которых запатентовал в своё время Исаак Зингер.

Казалось, мощи и процветанию фирмы не будет конца… Но с середины 70-х годов ХХ века начались проблемы. И не со стороны конкурентов, а со стороны покупателей. Дамы перестали шить сами, предпочитая покупать готовую одежду в магазинах.

Фирма срочно перенесла производство в Бразилию и Тайвань: там и рабочие руки дешевле, и сбыт больше, поскольку местные женщины по-прежнему много шьют…

Ирина Стрельникова #СовсемДругойГород экскурсии по Москве

Портрет Исаака Зингера

Источник: https://drug-gorod.ru/statuya-svobody-zinger-shveynaya/

Scicenter1
Добавить комментарий