«К ВОПРОСУ О РОЛИ ЛИЧНОСТИ В ИСТОРИИ»: , работа Г. В. Плеханова. В первые опубликована в журн. «Науч.

Г.В Плеханов о роли личности в истории

«К ВОПРОСУ О РОЛИ ЛИЧНОСТИ В ИСТОРИИ»: , работа Г. В. Плеханова. В первые опубликована в журн. «Науч.

Рекомендуемая категория для самостоятельной подготовки:

Реферат*

Код369445
Дата создания08 апреля 2013
Страниц 25
Мы сможем обработать ваш заказ 5 февраля в 8:00 [мск] Файлы будут доступны для скачивания только после обработки заказа.

Введение 1. Взгляды Г. В. Плеханова и представителей синергетики на вопрос о роли личности в истории 2. Г. В. Плеханов: роль личности в истории Заключение Список литературы

Г.В Плеханов о роли личности в истории.

2. Г. В. Плеханов: роль личности в истории Роль личности в истории – роль, выполняемая в истории личностью, которая раньше, лучше, глубже и полнее других осознаёт новые потребности развития общества, необходимость изменения существующих условий и решительнее других борется за это, умеет найти и указать силы, пути и средства для осуществления задач, стоящих перед обществом, народом, классом. В решении вопроса о роли личности в истории марксизм-ленинизм исходит из того, что главной силой в системе условий материальной жизни общества является способ производства материальных благ. Так как главной силой производственного процесса являются трудящиеся, то отсюда следует, что история общества есть, прежде всего, история развития производительных сил, история трудящихся масс, а не история отдельных выдающихся личностей, завоевателей, царей, законодателей и полководцев. Не отдельные личности создают общество, а общество и классы, его составляющие, формируют личность, не герои создают народ, а народ создаёт героев и двигает вперёд историю. Марксизм исходит из примата общества, народа, класса над отдельной личностью. Люди делают свою историю сами, и тем успешнее, чем лучше они понимают исторические условия и потребности развития общества. Великий человек придаёт событиям печать своей индивидуальности, но не в этом его главное значение. Он велик, по мнению, Г. В. Плеханова, «тем, что у него есть особенности, делающие его наиболее способным для служения великим общественным нуждам своего времени, возникшим под влиянием общих и особенных причин». Из всех русских мыслителей и общественно-политических деятелей Г. В. Плеханов первый понял, что марксизм в России может вырасти и окрепнуть лишь в борьбе с народничеством. Он первый провозгласил применимость марксизма к России, целиком принял марксизм. Свою пропаганду идей марксизма в России он увязывал с критикой народнической идеологии. Г. В. Плеханов первый подверг резкой критике субъективизм и идеализм народников. Народники большое место в своем учении отводили «теорию о «критически мыслящих личностях», теории «героев и толпы». По этой «теории» историю делают «великие личности», «герои», за которыми слепо следует пассивная и безвольная толпа. Большая заслуга Плеханова состоит в разоблачении реакционности народнических взглядов на роль личности в истории. Он подчеркнул, что народные массы являются творцами истории, и указал действительное место и значение выдающейся личности в историческом процессе. Взгляды Плеханова на роль личности в истории сохраняют свое значение и для нашего времени, для борьбы с культом личности и его последствиями. Когда историческую личность обвиняют в том, что она по своему произволу творила историю (или руководила партией и государством, что одно и то же), то этим самым объявляют эту личность первопричиной исторического развития. А это есть исторический идеализм, причём самая его примитивная разновидность, т.е. субъективизм. «Вдумайтесь в психологию идеалиста, – говорил Плеханов. – Для него «мнения» людей суть основная, последняя причина общественных явлений. Ему кажется, что по свидетельству истории осуществлялись самые нелепые мнения». Плеханов также цитирует одно из высказываний Гегеля о том, что «во всемирной истории из человеческих действий выходит иное, чем то, к чему они стремились». Они делают то, что обусловлено их интересами, а в итоге получается нечто новое, что-то такое, которое хотя и проявлялось в их действиях, но чего не было в их сознании и их намерениях. Государства и отдельные личности стремятся достигнуть своих частных интересов, своих особых целей. «С этой стороны они являются, бесспорно, сознательными, мыслящими деятелями. Сознательно преследуя свои частные цели (которые тоже обыкновенно бывают проникнуты известными общими стремлениями к добру и праву), они бессознательно осуществляют цели всеобщего духа». Г. В. Плеханов также писал: «Теперь уже редко можно встретить такого историка, который думал бы, что история находит себе достаточное объяснение в сознательной деятельности отдельных, более или менее властолюбивых, более или менее героических лиц. Наука уже понимает необходимость более глубоких объяснений. Но «широкая публика» ещё плохо сознаёт эту необходимость. А на поверхности видны только отдельные личности». Написано это в 1907 году. С тех пор столько времени прошло, но что изменилось? Ведь не «широкая публика», а партия, именующая себя марксистско-ленинской, не то что плохо, а вообще не сознаёт необходимости поглубже взглянуть на ход исторического процесса. Г.В. Плеханов указывал: «Сила рабочего, как и всякого другого, класса зависит, между прочим, от ясности его политического сознания, от его сплочённости и организованности». И поэтому основоположник русского марксизма подчёркивал: «Пока существуют «герои», воображающие, что им достаточно просветить свои собственные головы, чтобы повести толпу всюду, куда им угодно, чтобы лепить из неё, как из глины, всё, что им вздумается, – царство разума остаётся красивой фразой, благородной мечтою. Оно начнёт приближаться к нам семимильными шагами лишь тогда, когда сама «толпа» станет героем исторического действия и когда в ней, в этой серой «толпе», разовьётся соответствующее этому самосознание. Развивайте человеческое сознание, – сказали мы. Развивайте самосознание производителей, – прибавляем мы теперь. Субъективная философия кажется нам вредной именно потому, что она мешает интеллигенции содействовать развитию этого самосознания, противопоставляя толпу героям, воображая, что толпа есть не более, как совокупность нулей, значение которых зависит лишь от идеалов становящегося во главе её героя». Конечно, с наибольшей полнотой несостоятельность субъективного метода вскрыта Г.В. Плехановым в работе «К вопросу о роли личности в истории». Это единственная в данном роде работа в марксизме. В ней Плеханов показал, что сознание исторической необходимости не парализует волю общественного человека, наоборот, «сознание безусловной необходимости данного явления может только усилить энергию человека, сочувствующего ему и считающего себя одной из сил, вызывающих это явление». Плеханов указал, почему никакой личности не дано творить историю по собственному произволу: «Последняя причина общественных отношений заключается в состоянии производительных сил. Оно зависит от индивидуальных особенностей отдельных лиц разве лишь в смысле большей или меньшей способности таких лиц к техническим усовершенствованиям, открытиям и изобретениям… А все возможные другие особенности не обеспечивают отдельным лицам непосредственного влияния на состояние производительных сил, а, следовательно, и на те общественные отношения, которые им обусловливаются, т.е. на экономические отношения. Каковы бы ни были особенности данной личности, она не может устранить данные экономические отношения, раз они соответствуют данному состоянию производительных сил. Но индивидуальные особенности личности делают её более или менее годной для удовлетворения тех общественных нужд, которые вырастают на основе данных экономических отношений, или для противодействия такому удовлетворению». Плеханов не отрицает роли случайностей в истории. Например, в ходе сражения гибнет великий полководец и сражение проигрывается и т.д. Но действие случайностей не устраняет необходимости: «Случайность есть нечто относительное. Она является лишь в точке пересечения необходимых процессов». Поэтому особенности великой личности, её внезапная гибель и т.д., оказывая то или иное воздействие на ход истории, не могут менять его направления: «Влиятельные личности благодаря особенностям своего ума и характера могут изменять индивидуальную физиономию событий и некоторые частные их последствия, но они не могут изменить их общее направление, которое определяется другими силами». Личность появляется на арене истории не по своему хотению, а её призывает на службу общественная потребность: «Давно уже было замечено, что таланты являются всюду и всегда, где и когда существуют общественные условия, благоприятные для их развития. Это значит, что всякий талант, проявившийся в действительности, т.е. всякий талант, ставший общественной силой, есть плод общественных отношений. Но если это так, то понятно, почему талантливые люди могут, как мы сказали, изменить лишь индивидуальную физиономию, а не общее направление событий; они сами существуют только благодаря такому направлению; если бы не оно, то они никогда не перешагнули бы порога, отделяющего возможность от действительности».1 Человеческая природа не может быть причиной исторического движения по двум обстоятельствам: если она величина постоянная, «то она не может объяснить крайне изменчивый ход истории, а если она изменяется, то, очевидно, что её изменения сами обусловливаются историческим движением. В настоящее время последней и самой общей причиной исторического движения человечества надо признать развитие производительных сил, которым обусловливаются последовательные изменения в общественных отношениях людей. Рядом с этой общей причиной действуют особенные причины, т.е. та историческая обстановка, при которой совершается развитие производительных сил у данного народа и которая сама создана в последней инстанции развитием тех же сил у других народов, т.е. той же общей причиной. Наконец, влияние особенных причин дополняется действием причин единичных, т.е. личных особенностей общественных деятелей и других «случайностей», благодаря которым события получают, наконец, свою индивидуальную физиономию. Единичные причины не могут произвести коренных изменений в действии общих и особенных причин, которыми к тому же обусловливаются направление и пределы влияния единичных причин. Но всё-таки несомненно, что история имела бы другую физиономию, если бы влиявшие на неё единичные причины были заменены другими причинами того же порядка». Никакая, стало быть, личность (просим борцов с «культом личности» мотать всё это на ус, если они, конечно, способны к этому) не в состоянии творить историю на свой манер, она может лишь дать индивидуальную окраску тому или иному явлению. Направлять же ход истории в ту или иную сторону в компетенцию личности не входит. Но что такое великая личность? «Великий человек, – разъяснял Плеханов, – велик не тем, что его личные особенности придают индивидуальную физиономию великим историческим событиям, а тем, что у него есть особенности, делающие его наиболее способным для служения великим общественным нуждам своего времени, возникшим под влиянием общих и особенных причин… Великий человек является именно начинателем, потому что он видит дальше других и хочет сильнее других. Он решает научные задачи, поставленные на очередь предыдущим ходом умственного развития общества; он указывает новые общественные нужды, созданные предыдущим развитием общественных отношений; он берёт на себя почин удовлетворения этих нужд. Он – герой. Не в том смысле герой, что он будто бы может остановить или изменить естественный ход вещей, а в том, что его деятельность является сознательным и свободным выражением этого необходимого и бессознательного хода. В этом – всё его значение, в этом – вся его сила. Но это – колоссальное значение, страшная сила». «В общественных отношениях есть своя логика: пока люди находятся в данных взаимных отношениях, они непременно будут чувствовать, думать и поступать именно так, а не иначе. Против этой логики тоже напрасно стал бы бороться общественный деятель: естественный ход вещей (т.е. эта же логика общественных отношений) обратил бы в ничто все его усилия. Но если я знаю, в какую сторону изменяются общественные отношения, благодаря данным переменам в общественно-экономическом процессе производства, то я знаю также, в каком направлении изменится и социальная психика; следовательно, я имею возможность влиять на неё. Влиять на социальную психику – значит влиять на исторические события. Стало быть, в известном смысле я всё-таки могу делать историю, и мне нет надобности ждать, пока она «сделается». Плеханов нанёс субъективизму народников сокрушительный удар, но окончательный разгром его довершил В.И. Ленин. Вот что он говорит, например, о попытках Михайловского изобразить дело так, что детерминизм и нравственность, историческая необходимость и значение личности находятся в конфликте: «На самом деле… конфликта нет: он выдуман г. Михайловским, опасавшимся (и не без основания), что детерминизм отнимет почву у столь любимой им мещанской морали. Идея детерминизма, устанавливая необходимость человеческих поступков, отвергая вздорную побасенку о свободе воли, нимало не уничтожает ни разума, ни совести человека, ни оценки его действий. Совсем напротив, только при детерминистическом взгляде и возможна строгая и правильная оценка, а не сваливание чего угодно на свободную волю. Равным образом и идея исторической необходимости ничуть не подрывает роли личности в истории: история вся слагается именно из действий личностей, представляющих из себя несомненно деятелей. Действительный вопрос, возникающий при оценке общественной деятельности личности, состоит в том, при каких условиях этой деятельности обеспечен успех? В чём состоят гарантии того, что деятельность эта не останется одиночным актом, тонущим в море актов противоположных». Из всего сказанного следует вывод, что марксизм вовсе не отрицает роли личности в истории. Он, напротив, придаёт ей «колоссальное значение», видит в ней «страшную силу», но при том условии, если деятельность этой личности построена на правильном понимании исторической необходимости, а не на маниловских прожектах. История не терпит самоуправства никакой личности. И мы доводим до сведения всех субъективистов и им сочувствующих, что любой, пусть самый необузданный диктатор в своей деятельности исходит не из того, с какой ноги встанет в то или иное утро. Его поведение определяется той же исторической необходимостью, выражающейся в интересах сделавшего его диктатором класса. И если он начнёт действовать вопреки классовым интересам, то класс найдёт способ убрать его с исторической арены. Более того, деятельность личности, посягающей на интересы выдвинувшего её класса, также детерминирована. На путь измены она становится не из-за любви к приключениям или каких-то других, внезапно осенивших её соображений. Тут тоже должна быть своя причина, порождаемая общественными отношениями: «Не субъективный разум личности, а объективная логика общественных отношений диктует личности то или другое поведение».1 Плеханов писал, что видеть в истории одну лишь сознательную деятельность людей – это значит чрезвычайно ограничивать свой кругозор и быть удивительно поверхностным.2 Плеханов писал: «Метафизическое противопоставление личности массе, «толпе» – логическая основа субъективизма народников. И Плеханов, разрушивший их историческую теорию, не мог не разрушить и её основу. Он писал: «С точки зрения Маркса невозможно противопоставление «субъективных» взглядов личности взглядам «толпы», «большинства» и т.д. как чему-то объективному. Толпа состоит из людей, а взгляды людей всегда «субъективны», так как те или другие взгляды составляют одно из свойств субъекта. Объективны не взгляды «толпы», объективны те отношения в природе или обществе, которые выражаются в этих взглядах».3 С точки зрения марксизма, следовательно, противопоставление личности и массы невозможно, потому что и в сознании личности, и в сознании массы отражаются объективные, от их воли не зависящие общественные отношения. И взгляды личности, и взгляды массы или «толпы» выражают одно и тоже – эти объективные общественные отношения. Спрашивается, что же тут противопоставлять? Различие, однако, между массой и личностью (выдающейся личностью) имеется. Оно заключается в том, как было сказано выше, что личность раньше других сознаёт необходимость перемен в общественном устройстве. Но личность раньше других видит то, к чему общество ведёт развитие производительных сил, т.е. то, к чему в целом идёт и масса. Только личность благодаря особым своим качествам сознаёт общественную потребность раньше других. Видя необходимость перемен, она своей деятельностью стремится ускорить их осуществление. Личность, таким образом, стремится не совлечь массу с её пути и повести туда, куда подсказывает личности её фантазия. Личность стремится лишь, чтобы масса быстрее пришла туда, куда она идёт и куда не может не идти. Так же, как и отдельной личности, сознание классу дано для того, чтобы ориентироваться в этом мире, правильно строить свою деятельность, т.е. в конечном счёте обеспечивать своё существование. В связи с этим Плеханов говорил: «Всякая данная ступень развития производительных сил необходимо ведёт за собою определённую группировку людей в общественном производительном процессе, т.е. определённые отношения производства, т.е. определённую структуру всего общества. А раз дана структура общества, нетрудно понять, что её характер отразится вообще на всей психологии людей, на всех их привычках, нравах, чувствах, взглядах, стремлениях и идеалах. Привычки, нравы, взгляды, стремления и идеалы необходимо должны приспособиться к образу жизни людей, к их способу добывания себе пропитания… Психология общества всегда целесообразна по отношению к его экономии, всегда соответствует ей, всегда определяется ею… Выгодно ли для общества в его борьбе за существование это приспособление его психологии к его экономии, к условиям его жизни? Очень выгодно, потому что привычки и взгляды, не соответствующие экономии, противоречащие условиям существования, помешали бы отстаивать это существование. Целесообразная психология так же полезна для общества, как хорошо соответствующие своей цели органы полезны для организма».1 Но что означает соответствие привычек, взглядов, идеалов экономии, т.е. соответствие психологии, сознания общественному бытию? Оно означает, очевидно, правильное понимание потребностей развития общественного бытия, условий материальной жизни, правильное понимание того, что нужно делать для сохранения или улучшения положения класса. Другими словами, оно означает правильное понимание интереса класса. Никакая личность не может примирить эти интересы или, наоборот, по своему желанию довести до крайности их противоположность, так как появление самих интересов не зависит ни от какой великой и могущественной личности: «Откуда берутся интересы? Представляют ли они собою продукт человеческой воли и человеческого сознания? Нет, они создаются экономическими отношениями людей». Всё это, однако, не значит, что личности, словно щепке, безропотно ожидающей, куда её вынесет речной водоворот, также остаётся ожидать, куда её вынесет водоворот классовой борьбы. Мы знаем, что свобода есть осознанная необходимость и что всякая личность может действовать сознательно, свободно, познав эту необходимость. Следовательно, чтобы не уподобиться щепке, личность должна познать законы общественного развития, законы классовой борьбы. А познав их, личность может предвидеть ход и исход борьбы, т.е. личность может руководить классовой борьбой. Для этого ей нужно определить содержание интересов составляющих общество классов. Определить содержание интереса того или иного класса личность или партия может с математической точностью. Для этого достаточно правильно применять коренное положение марксизма-ленинизма об определяющей роли общественного бытия. Зная бытие, условия существования того или иного класса, тенденцию их развития, можно безошибочно определить содержание интереса того или иного класса. Например, установив, что капиталистическое общество основано на частной собственности на средства производства, мы можем сказать, что интерес буржуазии заключается в том, чтобы всячески охранять незыблемость частной собственности. Почему так можно сказать? Потому, что частная собственность есть условие существования буржуазии. А всякий класс, как и человек, до последнего вздоха борется за свою жизнь, за своё существование.1 Список литературы 1.Бородин Л.И. Историческая синергетика: еще раз о роли личности в истории // XXI век: актуальные проблемы исторической науки (материалы междунар. науч. конф. посвященной 70-летию БГУ. – Минск : БГУ, 2004. 2.Василькова, В. В. Порядок и хаос в развитии социальных систем: Синергетика и теория социальной самоорганизации. – СПб. : Лань, 1999. 3.Комаров И. Еще раз о роли личности в истории. – Орел, 1990. 4.Плеханов Г. В. О материалистическом понимании истории // Избранные философские произведения в 5-ти тт. – Т. 2. – М.: Госполитиздат, 1956. 5.Плеханов Г.В. К вопросу о роли личности в истории / Избранные философские произведения в 5-ти тт. – Т. 2. – М.: Госполитиздат, 1956. 6.Сидорцов В.Н. К вопросу о роли личности в истории: взгляды Г. В. Плеханова и представителей синергетики // Российские и славянские исследования. – 2008. – Вып. 3. 7.Синергетическая парадигма. Когнитивно-коммуникативные стратегии современного научного познания. – М.: Прогресс-Традиция, 2004. 8.Тулякова Е.В. Роль Г.В. Плеханова в защите и развитии материалистического понимания истории // Вестник МГТУ. – Т. 13. – 2002. – № 13. Пожалуйста, внимательно изучайте содержание и фрагменты работы. Деньги за приобретённые готовые работы по причине несоответствия данной работы вашим требованиям или её уникальности не возвращаются.

* Категория работы носит оценочный характер в соответствии с качественными и количественными параметрами предоставляемого материала.

Данный материал ни целиком, ни любая из его частей не является готовым научным трудом, выпускной квалификационной работой, научным докладом или иной работой, предусмотренной государственной системой научной аттестации или необходимой для прохождения промежуточной или итоговой аттестации.

Данный материал представляет собой субъективный результат обработки, структурирования и форматирования собранной его автором информации и предназначен, прежде всего, для использования в качестве источника для самостоятельной подготовки работы указанной тематики.

Источник: https://ReferatBank.ru/market/referat/i/369445/referat-gv-plehanov-roli-lichnosti-istorii.html

К вопросу о роли личности в истории читать онлайн, плеханов георгий валентинович

«К ВОПРОСУ О РОЛИ ЛИЧНОСТИ В ИСТОРИИ»: , работа Г. В. Плеханова. В первые опубликована в журн. «Науч.

К вопросу о роли личности в истории

I

Во второй половине семидесятых годов покойный Каблиц написал статью «Ум и чувство, как факторы прогресса»1, в которой, ссылаясь на Спенсера, доказывал, что в поступательном движении человечества главная роль принадлежит чувству, а ум играет второстепенную и к тому же совершенно подчинённую роль.

Каблицу возражал один «почтенный социолог» 2, выразивший насмешливое удивление по поводу теории, ставившей ум «на запятки». «Почтенный социолог» был, разумеется, прав, защищая ум. Однако он был бы гораздо более прав, если бы, не касаясь сущности поднятого Каблицем вопроса, показал, до какой степени невозможна и непозволительна была самая его постановка.

В самом деле, теория «факторов» неосновательна уже и сама по себе, так как она произвольно выделяет различные стороны общественной жизни и ипостазирует их, превращая их в особого рода силы, с разных сторон и с неодинаковым успехом влекущие общественного человека по пути прогресса.

Но ещё более неосновательна эта теория в том виде, какой она получила у Каблица, превращавшего в особые социологические ипостаси уже не те или другие стороны деятельности общественного человека, а различные области индивидуального сознания.

Это поистине геркулесовы столбы абстракции; дальше идти некуда, потому что дальше начинается комическое царство вполне уже очевидного абсурда. Вот на это-то и следовало «почтенному социологу» обратить внимание Каблица и его читателей.

Обнаружив, в какие дебри абстракция завело Каблица стремление найти господствующий «фактор» в истории, «почтенный социолог», может быть, невзначай сделал бы кое-что и для критики самой теории факторов. Это было бы очень полезно всем нам в то время. Но он оказался не на высоте призвания.

Он сам стоял на точке зрения той же теории, отличаясь от Каблица лишь склонностью к эклектизму, благодаря которому все «факторы» казались ему одинаково важными.

Эклектические свойства его ума особенно ярко выразились впоследствии в нападках его на диалектический материализм, в котором он увидел учение, жертвующее экономическому «фактору» всеми другими и сводящее к нулю роль личности в истории. «Почтенному социологу» и в голову не приходило, что диалектический материализм чужд точки зрения «факторов» и что только при полной неспособности к логическому мышлению можно видеть в нём оправдание так называемого квиетизма3. Надо заметить, впрочем, что в этом промахе «почтенного социолога» нет ничего оригинального: его делали, делают и, вероятно, долго ещё будут делать многие и многие другие…

Материалистов стали упрекать в склонности к «квиетизму» уже тогда, когда у них ещё не выработался диалектический взгляд на природу и на историю. Не уходя «в глубь времён», мы напомним спор известного английского учёного Пристлея с Прайсом 4.

Разбирая учение Пристлея, Прайс доказывал, между прочим, что материализм несогласен с понятием о свободе и устраняет всякую самодеятельность личности. В ответ на это Пристлей сослался на житейский опыт.

«Я не говорю о самом себе, — писал он, — хотя, конечно, и меня нельзя назвать самым неподвижным и безжизненным из всех животных (am not the most torpid and lifeless of all animals), но я спрашиваю вас: где вы найдёте больше энергии мысли, больше активности, больше силы и настойчивости в преследовании самых важных целей, чем между последователями учения о необходимости?» Пристлей имел в виду религиозную демократическую секту так называвшихся тогда Christian necessarians *5. He знаем, точно ли она была так деятельна, как это думал принадлежавший к ней Пристлей. Но это и не важно. Не подлежит никакому сомнению то обстоятельство, что материалистический взгляд на человеческую волю прекрасно уживается с самой энергичной деятельностью на практике. Лансон замечает, что «все доктрины, обращавшиеся с наибольшими требованиями к человеческой воле, утверждали в принципе бессилие воли; они отрицали свободу и подчиняли мир фатализму»**. Лансон неправ, думая, что всякое отрицание так называемой свободы воли приводит к фатализму; но это не помешало ему подметить в высшей степени интересный исторический факт: в самом деле, история показывает, что даже фатализм не только не всегда мешает энергическому действию на практике, но, напротив, в известные эпохи был психологически необходимой основой такого действия. В доказательство сошлёмся на пуритан, далеко превзошедших своей энергией все другие партии в Англии XVII века 6, и на последователей Магомета, в короткое время покоривших своей власти огромную полосу земли от Индии до Испании. Очень ошибаются те, по мнению которых стоит нам только убедиться в неизбежном наступлении данного ряда событий, чтобы у нас исчезла всякая психологическая возможность содействовать или противодействовать ему *.

Тут всё зависит от того, составляет ли моя собственная деятельность необходимое звено в цепи необходимых событий. Если да, то тем меньше у меня колебаний и тем решительнее я действую.

И в этом нет ничего удивительного: когда мы говорим, что данная личность считает свою деятельность необходимым звеном в цепи необходимых событий, это значит, между прочим, что отсутствие свободы воли равносильно для неё совершенной неспособности к бездействию и что оно, это отсутствие свободы воли, отражается в её сознании в виде невозможности поступать иначе, чем она поступает. Это именно то психологическое настроение, которое может быть выражено знаменитыми словами Лютера: «Hier stehe ich, ich kann nicht anders»**, и благодаря которому люди обнаруживают самую неукротимую энергию, совершают самые поразительные подвиги. Это настроение было неизвестно Гамлету: оттого он и был способен только ныть да рефлектировать. И оттого Гамлет никогда не помирился бы с философией, по смыслу которой свобода есть лишь необходимость, перешедшая в сознание. Фихте справедливо сказал: «каков человек, такова и его философия».

II

Некоторые приняли у нас всерьёз замечание Штаммлера насчёт будто бы неразрешимого противоречия, якобы свойственного одному из западноевропейских социально-политических учений. Мы имеем в виду его пример лунного затмения. На самом деле это архинелепый пример.

В число тех условий, сочетание которых необходимо для лунного затмения, человеческая деятельность никаким образом не входит и входить не может, и уже по одному этому партия для содействия лунному затмению могла бы возникнуть только в сумасшедшем доме.

Но если бы человеческая деятельность и входила в число названных условий, то в партию лунного затмения не вошёл бы никто из тех, которые, очень желая его видеть, в то же время были бы убеждены, что оно непременно совершится и без их содействия. В этом случае их «квиетизм» был бы только воздержанием от излишнего, т. е.

бесполезного, действия и не имел бы ничего общего с настоящим квиетизмом. Чтобы пример лунного затмения перестал быть бессмысленным в рассматриваемом нами случае, указанной выше партии надо было бы совершенно изменить его.

Надо было бы вообразить, что луна одарена сознанием и что то положение её в небесном пространстве, благодаря которому происходят её затмения, кажется ей плодом самоопределения её воли и не только доставляет ей огромное наслаждение, но и безусловно нужно для её нравственного спокойствия, вследствие чего она всегда страстно стремится занять это положение *.

Вообразив всё это, надо было бы спросить себя: что почувствовала бы луна, если бы она, наконец, открыла, что в действительности не воля и не «идеалы» её определяют собою её движение в небесном пространстве, а, наоборот, её движение определяет собою её волю и её «идеалы».

По Штаммлеру выходит, что такое открытие непременно сделало бы её неспособной к движению, если бы только она не выпуталась из беды посредством какого-нибудь логического противоречия. Но такое предположение решительно ни на чём не основано.

Правда, это открытие могло бы явиться одним из формальных оснований дурного настроения луны, её нравственного разлада с самой собою, противоречия её «идеалов» с механической действительностью. Но так как мы предполагаем, что всё вообще «психическое состояние луны» обусловливается в конце концов её движением, то в движении надо было бы искать и причины её душевного разлада.

При внимательном отношении к делу оказалось бы, может быть, что, когда луна находится в апогее, она горюет о том, что её воля не свободна, а в перигее 7 это же обстоятельство является для неё новым формальным источником нравственного блаженства и нравственной бодрости.

Может быть, вышло бы и наоборот: может быть, оказалось бы, что не в перигее, а в апогее находит она средство примирить свободу с необходимостью. Но как бы там ни было, несомненно, что такое примирение вполне возможно, что сознание необходимости прекрасно уживается с самым энергическим действием на практике. По крайней мере, так бывало до сих пор в истории. Люди, отрицавшие свободу воли, часто превосходили всех своих современников силой собственной воли и предъявляли к ней наибольшие требования. Таких примеров много. Они общеизвестны. Забыть о них, как забывает, по-видимому, Штаммлер, можно только при умышленном нежелании видеть историческую действительность такою, какова она есть. Подобное нежелание очень сильно, например, у наших субъективистов 8 и некоторых немецких филистеров. Но филистеры и субъективисты не люди, а простые призраки, как сказал бы Белинский.

Рассмотрим, однако, поближе тот случай, когда собственные — прошедшие, настоящие или будущие — действия человека представляются ему сплошь окрашенными в цвет необходимости.

Мы уже знаем, что в этом случае человек, — считая себя посланником божьим, подобно Магомету, избранником ничем неотвратимой судьбы, подобно Наполеону, или выразителем никем непреодолимой силы исторического движения, подобно некоторым общественным деятелям XIX века, — обнаруживает почти стихийную силу воли, разрушая, как карточные домики, все препятствия, воздвигаемые на его пути Гамлетами и Гамлетиками разных уездов *9. Но нас этот случай интересует теперь с другой, и именно вот с какой стороны. Когда сознание несвободы моей воли представляется мне лишь в виде полной субъективной и объективной невозможности поступать иначе, чем я поступаю, и когда данные мои действия являются в то же время наиболее для меня желательными из всех возможных действий, тогда необходимость отождествляется в моём сознании со свободой, а свобода с необходимостью и тогда я не свободен только в том смысле, что не могу нарушить это тождество свободы с необходимостью; не могу противопоставить их одну …

Источник: Плеханов, Г.В. Избранные философские произведения в 5-ти тт. Т. 2. М., 1956, стр. 300–334.

Источник: https://knigogid.ru/books/826386-k-voprosu-o-roli-lichnosti-v-istorii/toread

В.Г. Плеханов

«К ВОПРОСУ О РОЛИ ЛИЧНОСТИ В ИСТОРИИ»: , работа Г. В. Плеханова. В первые опубликована в журн. «Науч.

Данная проблема была подробно раскрыта в статье Г.В. Плеханова «К вопросу о роли личности в истории», опубликованная в 1898 году в журнале «Научное обозрение».

Раскрывая с различных позиций роль личности в истории, данная статья дала ответы как сторонникам идеи о минимальной роли личности (имперсонализм) , так и сторонникам идеи о определяющей роли личности в историческом процессе (персонализм) .

В ней Плеханов отвергает эклектический подход к решению проблемы движущих сил развития истории, провозглашающий все «факторы» такого развития одинаково важными.

Плеханов начинает свои рассуждения о роли личности в истории, критикуя приверженность Н.Г. Михайловского теории факторов, несостоятельность которой доказывал в других своих работах, и дуализму. Субъективисты, по мнению Плеханова, «никогда не умели не только решить, но даже и правильно поставить вопрос о роли личности в истории.

Они противополагали деятельность «критически мыслящих личностей» влиянию законов общественно-исторического движения и таким образом создавали как бы новую разновидность теории факторов: критически мыслящие личности являлись одним фактором названного движения, а другим фактором служили его же собственные законы» [3 с.311].

Такая постановка вопроса привела к расхождению мнений на ее решение.

Одни отводили личности «как можно более широкую роль в истории и отказывались признать историческое движение человечества законосообразным процессом», другие же, «стремясь как можно лучше оттенить законосообразный характер этого движения, готовы были забыть, что история делается людьми и что поэтому деятельность личностей не может не иметь в ней значения». «Столкновение этих двух взглядов приняло вид антиномии, первым членом которой являлись общие законы, а вторым — деятельность личностей. С точки зрения второго члена антиномии история представлялась простым сцеплением случайностей; с точки зрения первого ее члена казалось, что действием общих причин были обусловлены даже индивидуальные черты исторических событий» — пишет Плеханов [3 с.332]. В своей работе Плеханов критикует эти крайние точки зрения и отмечает, что правильная точка зрения будет найдена только в случае отказа от дуализма, «тогда, когда мы сумеем объединить в синтезе заключающиеся в них моменты истины».

Роль выдающихся личностей так оценивается Плехановым — «Великий человек велик не тем, что его личные особенности придают индивидуальную физиономию великим историческим событиям, а тем, что у него есть особенности, делающие его наиболее способным для служения великим общественным нуждам своего времени, возникшим под влиянием общих и особенных причин» [3 с.334]. Решение научных задач, поставленных на очередь предыдущим ходом умственного развития общества, указание новых общественных нужд и удовлетворение этих нужд, делает такого человека героем. Но геройство его заключается не в том, «что он будто бы может остановить или изменить естественный ход вещей, а в том, что его деятельность является сознательным и свободным выражением этого необходимого и бессознательного хода. В этом — все его значение, в этом — вся его сила. Но это — колоссальное значение, страшная сила» [3 с.334]. Зная, в какую сторону изменяются общественные отношения, благодаря переменам в общественно-экономическом процессе производства, великие личности, знают также, в каком направлении изменится и социальная психика. Таким образом, они имею возможность влиять на нее. Влиять на социальную психику — значит влиять на исторические события.

Помимо всего прочего, историческое развитие и изменение экономических условий периодически ставит общество в необходимость переделать свои учреждения. Такая переделка всегда требует вмешательства людей, «перед которыми возникают, таким образом, великие общественные задачи. Великими деятелями и называются те, которые больше других способствуют их решению».

«И не для одних только «великих» людей открыто широкое поле действия. Оно открыто для всех, имеющих очи, чтобы видеть, уши, чтобы слышать, и сердце, чтобы любить своих ближних» — заключает Плеханов [3 с.335].

В своей «Истории государства Российского» Н.М.Карамзин изобразил не только князей, царей и бояр, но и людей из других сословий. У него мы находим портреты и характеры сотен простых людей — воинов, казаков, монахов, «разбойников» и «злодеев — предводителей многочисленных бунтов и восстаний.

Среди этих персонажей особое место занимают такие люди, как Ермак, Болотников, Отрепьев. И характеры раскрываются историком в действиях исторического и общенационального масштаба.

Так, личность Ермака и других «буйных атаманов волжских», известных «удальством редким» обнаруживают себя в великих деяниях: в трудных походах, завершившихся завоеванием Сибири.

Расширяя представление о «великих личностях», Карамзин рисовал их образы не со стороны их личной, семейной жизни, но со стороны их связей с большим миром общенационального, общегосударственного, патриотического бытия.

В их портретах отсутствует и намёк на таинство, если не считать таковой подчёркивание их героизма, но, с другой стороны, они ставятся историком в один ряд с великими историческими личностями.

«Природа любит иногда чрезвычайности, отходит от своего обыкновенного закона и даёт женщинам характеры, которые выводят их из домашней неизвестности на театр народный», — писал Карамзин.

Определяющей идеей Карамзина является идея благодетельности самодержавия для России. В поддержку своего выбора Карамзин обращается к географическому аргументу. Россия — громадная страна, «мира половина», и потому государственным строем её должна быть монархия.

Вместе с тем историк признавал и прогрессивную роль русского самодержавия, а, следовательно, и личную роль российских правителей в историческом процессе.

Она проявилась в объединении основной государственной территории России, в сплочении в единое государственное целое разрозненных феодальных земель, а позже, выступив в лице Петра Великого, в ряде государственных реформ вплоть до царствования Александра I. «Обращаясь к опыту истории, любой гражданин поймёт, что всё нужное для развития России исходит из рук царя.

В то же время история должна была учить и царей. Правители, законодатели», — писал он, — «действуют по указанию истории и смотрят на её листы, как мореплаватели на чертежи морей.» На примерах правления русских монархов — положительных и отрицательных — Карамзин хотел учить царствовать.

Для этого историк даёт определение самодержавия, подчёркивая его обязанности перед народом. Самодержавие есть не то, чтобы отнять у людей естественную свободу, но чтобы действия их направлять к величайшему благу. Таким образом, писатель не просто провозглашал тезис о благодетельности самодержавия, но признавал благодетельность его только в том случае, когда оно заботится о благе и счастье народа.

Page 3

Современные учёные стремятся объединить две точки зрения на проблему роли личности в истории. Они считают, что деятельность исторической личности определяется как её субъективными качествами, так и объективными факторами.

В пример можно привести Германию во второй половине XIX века: история, начавшаяся в 1866 году, была открытой. И её более чем обычно формировал Бисмарк. Всё началось с него. Но её формировали и жёсткие структуры, и объективно текущие процессы, формы хозяйства, устройство общества и происходивших в нём передвижек.

Другие исследователи выводят из данного тезиса положение о том, что любой субъект истории (человек, общественная группа, нация) находится одновременно в жёстких ограничительных рамках и обладает полной свободой.

Открытость истории предполагает свободу действий мыслящего и обладающего силой воображения и политической волей человека, от которого зависит выбор того или иного варианта дальнейшего развития. Каждый субъект истории волен и не волен в своём выборе.

Волен, поскольку на каждом этапе исторического процесса есть многообразные варианты развития. Не волен в силу действия ограничивающих обстоятельств: времени, места, среды, режима и т.д. Следовательно, любая личность в истории и свободна (персонализм), и ограничена в собственных действиях (имперсонализм).

Ещё более удивительный случай влияния личности на ход исторических событий демонстрирует Семилетняя война 1756-1763 годов. К концу 1761 года Пруссия находилась в отчаянном положении. Силы её противников увеличивались, а возможности сопротивления уменьшались. Король Фридрих видел неизбежность капитуляции, думал о самоубийстве.

Вдруг в России умирает императрица Елизавета. Престол переходит к стороннику Пруссии Петру III. На пороге победы Россия выходит из войны, заключает мир с бывшим противником, возвращая ему завоёванные территории.

В итоге подобного влияния личности Петра III на ход истории Пруссии удалось сохранить независимость, и завершить Семилетнюю войну «вничью».

Таким образом, основываясь на примерах, можно заключить, что в рассмотрении позиций требуется не монистический (сводящий к единому), а более гибкий, с делением на категории, взгляд.

Известно что в критических ситуациях общество нуждается в особых лидерах. Старые методы (и старые лидеры) выхода из кризиса не помогают, а скорее, усугубляют кризис. Система «скатывается» к таким (странным) аттракторам, к такой ситуации, где исчерпывается всё «известное» и наступает «неизвестное».

Наступает эпоха метаморфоз, стремительных изменений, где велика роль случайностей. Она резко отличается от эпохи стабильности, характеризующейся наличием более жёстких детерминаций и уменьшением роли личности в истории. Напротив, эпоха бифуркаций требует усиления роли личности в истории.

Это также говорит о том, что свобода может быть решающим фактором эволюции общества лишь в определённые (революционные) периоды истории. В эпоху бифуркаций свобода наблюдаема, социально значима, существенна и персонифицирована лидерами нового, идущего на смену старому.

Здесь свобода существенна, как и случайность в самоорганизующейся системе, и сменяется эпохой «подавления свободы», когда роль индивидуальных инициатив наименьшая, почти никак не влияющая на текущую общественную жизнь, «Маятник истории» качается то в сторону хаоса, то в сторону порядка, выдвигая соответствующие этом периодам требования к историческим личностям.

Одни претенденты на роль лидера (не обладающие нужными качествами) выбраковываются, другие — остаются, сохраняются, получают возможность претворять свои идеи в жизнь.

Происходит сложный процесс отбора личности, которая затем начинает играть выдающуюся роль в истории.

Только пересечение в данном месте и периоде определённых персональных качеств отдельного человека и сопутствующих им внешних условий позволяет сыграть роль в истории именно определённой «великой» личности. историософия карамзин и плеханов выдающийся

Подобные мысли в завуалированной форме уже присутствовали у различных мыслителей. Одни полагали, что выбрать адекватного решаемым страной задачам правителя можно путём его активного обучения до или после вступления в должность.

Другие (главным образом в Средние века) считали, что Бог продляет жизнь послушным его воле властителям и укорачивает — другим, «плохим».

Тем самым, субъектам отбора правителя оказывались либо отдельные мыслители-наставники, либо сверхъестественные силы.

Однако обе позиции неверны. Отбор личностей происходит в рамках исторического процесса. Именно он, подобно режиссёру, придирчиво «отбирает» актёров, пробуя их на разных ролях, даёт время созреть, «прощает» совершённые ошибки и не выпускает со сцены, пока спектакль не будет доигран до конца.

Источник: https://studwood.ru/758424/istoriya/plehanov_roli_lichnosti_istorii

Scicenter1
Добавить комментарий