Логические исследования. Т. II. Ч. 1: Исследования по феноменологии и

«Логические исследования» — Энциклопедия эпистемологии и философии науки

Логические исследования. Т. II. Ч. 1: Исследования по феноменологии и

«ЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ» («Logische Untersuchungen») — произведение Э. Гуссерля, положившее начало феноменологии как философскому направлению. Издано в 1900 (Т. I) и 1901 (Т. II) Рус. пер.: Логические исследования. Т. I. Пролегомены к чистой логике. Спб., 1909; Логические исследования. Т. II. Ч. 1. Исследования по феноменологии и теории познания. М., 2001.

Центральная тема 1т. — наука как теория, отличие теоретических и эмпирических наук. Логика как теоретическая (но не нормативная или практическая) дисциплина рассматривается в качестве основы методологии теоретического знания. Логическая связь идей как единство значений обеспечивает единство истин науки.

Эта связь в корне отличается от психологических связей переживаний в познании и от связей вещей (предметов в самом широком смысле), составляющих предметную область науки.

Первое различие раскрывается при обсуждении вопроса о сущности логики как теоретической дисциплины, независимой от психологии, и в критике психологизма — разного рода попыток представить логические связи как частный случай психологических, что ведет к скептицизму и релятивизму.

Второе различие связано с постановкой проблемы истины и выявлением чисто логических условий возможности познания. Истина как идеальное единство значений, усматриваемое в фактах, не исчезает вместе с фактами. Совокупность значений (смыслов) неисчерпаема; это «царство истин», в котором может быть зафиксирована любая определенность вещей, любое предметное единство.

При этом истины не изобретаются, но открываются, и систематика науки коренится в систематике вещей. Задача «чистой логики», программный очерк которой дан в заключительной главе I т., — выявить условия, при которых связи значений образуют теорию как единство объяснения определенной предметной области, т.е. выявить условия возможности теории как таковой.

Т. «Л. и.» состоит из введения и шести больших разделов («исследований»); начиная со второго издания (1913) выходит в двух частях — VI исследование составляет отдельную книгу. Из исходной задачи — связать проблемы чистой логики с проблемами теории познания и найти источник чистых логических понятий в созерцании, т.е.

из феноменологии познания и мышления как описания определенного типа переживаний — вырастает феноменология сознания как комплекса переживаний. Феноменология — область нейтральных, по отношению к логике и психологии, исследований; она не является теоретической дисциплиной и должна отказаться от всех предпосылок, которые не могут быть реализованы в опыте как связи переживаний.

В ее сфере существование внешнего мира — метафизический вопрос, а направление исследований — противоположно «естественному»: оно нацелено не на предметы, которые в «наивной установке» полагаются существующими, а на акты сознания и их смысловые содержания (значения). Метод исследования в «Л. и.

» — аналитический; основная характеристика актов — различие интенции значения и осуществления (наполнения) значения. Посредством серии различий характеризуются и содержания актов — значения, которые (поскольку познание реализуется в высказываниях) необходимо извлечь из психологической и грамматической оболочки.

Значение отделяется как от материально-вещественного бытия знака, так и от его функций указания и признака, а также от данности в восприятии, памяти или фантазии и, главное, от предмета: то, о чем говорится, и то, что говорится — нетождественны. Значение нереально, его статус аналогичен статусу идеальных, общих предметов.

В теории абстрагирования (II исследование) проводится различие между общими и единичными предметами и их актами схватывания: акт усмотрения общего всегда основан на акте восприятия, но интенция общего радикально отличается от интенции индивидуального. Подвергаются критике и учения, гипостазирующие общее (платонизм), и эмпирические теории абстракций (Дж. Локк, Дж. Беркли, Д.

Юм). В соответствии с различием значения и предмета выделяются две ветви «чистой логики»: теория предметов — учение о части и целом (учение о самостоятельных и несамостоятельных частях) (III исследование) и учение о самостоятельных и несамостоятельных значениях — «чистая грамматика» (IV исследование). Проблема интенциональности сознания (V исследование) — кульминация «Л. и.

». Интенциональность описывается как особый вид переживаний, характеризующийся смысловой направленностью на предмет и не зависящий от того, существует этот предмет или нет. Отношение интенции и предмета является не отношением двух вещей или части и целого, но особым отношением придания смысла.

Различие интенциональных и неинтенциональных переживаний — ощущений (что фиксируется как одно из основных отличий от проводимого Ф. Брентано различения психических и физических феноменов) лежит в основе тезиса о возможности многообразно интерпретировать один и тот же комплекс ощущений. Интенциональные переживания составляет реальное (reell) содержание акта сознания.

Интенциональный предмет, качество акта (представление, суждение и т. д), материя акта (его конкретная предметная отнесенность), его сущность (единство качества и материи) и полнота акта составляют интенциональное содержание акта. Любой вид акта содержит в своей основе представление как объективирующий акт.

В заключительном, VI, исследовании рассматривается понятие познания как осуществление значения с определенной степенью полноты. Основная проблема здесь — это различение способов данности реального и идеального предметов.

В соответствии с этим выделяются акты познания: сигнификация, созерцание (для реального предмета — восприятие, для идеального — категориальное созерцание, усмотрение общего), а также переживание совпадения мыслимого и созерцаемого (очевидность). Гуссерль выделяет четыре понятия истины, два из которых относятся к характеристике акта, др. же два — к характеристике бытия в смысле истины (истинное положение дел, истинный друг, истинные чувства). Понятие истины как тождества предмета самому себе, как бытия, явилось одним из источников учения об истине М. Хайдеггера.

Как серия аналитических исследований, «Л. и.» не только оказали влияние на формирование различных вариантов феноменологии, но не утратили своего значения и для современных философских дискуссий.

В.И. Молчанов

Лит.: Бакрадзе К.С. Очерк и по истории новейшей и современной буржуазной философии. Г л. VI. Психологизм и чистая логика (Гуссерль). Тбилиси, 1960; Молчанов В.И. Аналитическая феноменология в «Логических исследованиях» Эдмунда Гуссерля // Гуссерль Э. Логические исследования. Т. II. Ч. 1. Исследования по феноменологии и теории познания. М., 2001.

Источник: Энциклопедия эпистемологии и философии науки на Gufo.me

Источник: https://gufo.me/dict/epistemology_encyclopedia/_%D0%9B%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5_%D0%B8%D1%81%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F

Книга: Гуссерль Э.. Логические исследования т 2 ч 1 Исслед по феномен и теории познания

Логические исследования. Т. II. Ч. 1: Исследования по феноменологии и

Эдмунд Гуссерль (нем. Edmund Husserl, 8 апреля 1859, Просниц, Моравия (Австрия) — 26 апреля 1938, Фрайбург) — немецкий философ, основатель феноменологии.

Происходил из еврейской семьи. В 1876 году поступил в Лейпцигский университет, где начал изучать астрономию, математику, физику и философию, в 1878 году перешел в Берлинский университет, где продолжил изучать математику у Л. Кронекера и К. Вейерштрасса, а также философию у Ф. Паульсена. В 1881 году изучает математику в Вене.

8 октября 1882 года защитил в Венском университете у Лео Кёнигсбергера диссертацию «К теории вариационного исчисления» и стал заниматься философией у Франца Брентано.[1] В 1886 г. Гуссерль вместе с невестой принимают протестантское вероисповедание, в 1887 г.

оформляют брак, после чего Гуссерль устраивается преподавать в университете в Галле.

Его первые публикации были посвящены проблемам основания математики («Философия арифметики», 1891) и логике («Логические исследования», I, 1900, II, 1901). «Логические исследования» становятся первой книгой нового направления философии, открытого Гуссерлем, — феноменологии.

Начиная с 1901 г. он встречает в Геттингене и Мюнхене доброжелательную атмосферу и своих первых единомышленников (Райнах, Шелер, Пфендер). Именно в этот период он публикует программную статью в «Логосе» — «Философия как строгая наука» (1911) и первый том «Идей к чистой феноменологии и феноменологической философии» (1913).

В 1916 г. он получает кафедру во Фрайбурге, которую до него занимал Риккерт.

Мартин Хайдеггер, самый способный ученик Гуссерля, редактирует его «Лекции по феноменологии внутреннего сознания времени» (1928). Затем последовательно выходят в свет «Формальная и трансцендентальная логика» (1929), «Картезианские размышления» (по-французски, 1931), «Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология» (1936).

Фрайбургский дом Э.Гуссерля, где он жил с июля 1937 года до своей смерти

Несмотря на враждебность, которой окружил его нацистский режим, Гуссерль не эмигрировал. Он умер во Фрайбурге в 1938 г. от плеврита. Его бельгийский ученик Ван Бреда, опасаясь гитлеровского антисемитизма, перевез в Лувен библиотеку и неизданные работы Гуссерля.

Разобранный архив Эдмунда Гуссерля в Лувене насчитывает сорок тысяч неизданных листов (частично стенограммы), которые публикуются в полном собрании сочинений — Гуссерлиане.

Доминанты его мышления

Философская эволюция Гуссерля, несмотря на страстную его преданность одной идее (а может именно благодаря этому), претерпела целый ряд метаморфоз. Однако неизменным оставалась приверженность к следующему:

  1. Идеал строгой науки.
  2. Освобождение философии от случайных предпосылок.
  3. Радикальная автономия и ответственность философствующего.
  4. «Чудо» субъективности.

Гуссерль апеллирует к философии, способной, по его мысли, восстановить утраченную связь с глубочайшими человеческими заботами. Он не удовлетворяется строгостью логических и дедуктивных наук и усматривает главную причину кризиса науки, а также европейского человечества в неумении и нежелании логики и математики поворачиваться к проблемам ценности и смысла.

Радикальная строгость, которая при этом подразумевается, есть попытка дойти до «корней» или «начал» всего знания, избегая всего сомнительного и принимаемого на веру. Решившемуся на такое предстояло глубокое понимание своей ответственности. Эту ответственность невозможно перепоручить кому бы то ни было.

Тем самым она потребовала полной научной и моральной автономии исследователя.

Как писал Гуссерль, «истинный философ не может не быть свободным: сущностная природа философии состоит в её крайне радикальной автономии». Отсюда и внимание к субъективности, к неустранимому и фундаментальному миру сознания, понимающего собственное бытие и бытие других.

Надо сказать, что жизнь и научная деятельность Гуссерля полностью соответствовали самым строгим требованиям автономии личности, критицизма мысли и ответственности перед эпохой. Эти сильные качества импонировали многим ученикам, в плодотворном сотрудничестве которых и сложилось феноменологическое движение.

Все ученики сохраняли неизменное уважение к тому, кому они были обязаны началом своего мышления, хотя никто из них долго за Гуссерлем не следовал.

Эволюция его идей

Можно выделить три основных периода в развитии Гуссерлевой философии:

  1. Ранняя или дескриптивная феноменология.
  2. Зрелая, чистая или трансцендентальная феноменология.
  3. Поздняя феноменология или философия «жизненного мира».

1. Критика психологизма, который выводил все логические законы и принципы из психологических феноменов, раскрывает суть ранней феноменологии. Этот период представлен двумя томами «Логических исследований».

Гуссерль исходно обосновывает тезис о том, что логика не занимается действиями, которыми мы образуем наши концепции, суждения, умозаключения и т. д. Логика исследует результаты этих действий, т. е. такие «идеальные» сущности, как понятие, пропозиция, следование.

Также для логики не характерно понимание самоочевидности как чувства или психологического переживания, но только как выявление условий, при которых такое переживание может возникнуть в принципе.

Вывод о необходимости анализа и описания самостоятельных структур чистой логики, не сводимых к некоторым частным основаниям (например, психике), приводит Гуссерля к идее особой формы опыта, в которой нам даются логические явления.

Вопрос, «каким образом мы можем знать о законах логики?» потребовал особой дескриптивной психологии, в задачу которой входил бы анализ различных типов мышления, различных форм и степеней интуитивного сознания и способов их символической и прямой репрезентации.

Доказательство достоверного изучения фактов или феноменов сознания Гуссерль усматривал в параллельности структур субъективного акта и его объективного коррелята.

Причем эта параллельность не вносится каким-то довеском к сознанию, а является сущностной его характеристикой, без которой и акт сознания и его объект оказываются лишь абстрактными и метафизическими конструкциями. Это универсальное свойство сознания Гуссерль назвал «направленностью на объект» или интенциональностью.

Интенция по Гуссерлю отнюдь не пассивна: она синтезирует и соотносит поток данных таким образом, что мы воспринимаем в той или иной степени идентичный объект и даже можем интуитивно восполнить отсутствующие компоненты.

Так, фронтальный вид дома вкупе с отбрасываемой им тенью позволяет воспринять трёхмерный образ и предположить наличие задней стены, которой не видно.

Всё это напоминает трансцендентальный синтез у Канта, однако без идеи априорных форм и сомнительного предположения о существовании вещей в себе.

Окончательной проверкой всякого знания для Гуссерля была феноменологическая интуиция или непосредственное усмотрение сущности.

Это подразумевает схватывание таких общих понятий как «единство», «число», «подобие», которым не могут соответствовать чувственные данные. Такая позиция отличается от платоновского «припоминания».

Интуирование, по Гуссерлю, заключается в последовательном раскрытии и тщательной проверке всех отношений, в которых могут участвовать общие сущности.

2. Вскоре для Гуссерля стало очевидно, что в поисках Восточной Индии чистой логики он открыл целый континент — Америку чистого сознания. Это открытие ознаменовало начало второй и самой славной фазы феноменологии, которая теперь претендовала на окончательный фундамент и критику всего знания.

Знаменитый очерк Гуссерля о философии как строгой науке стал манифестом этой новой философской дисциплины для широкой публики; для последователей же предназначались многочисленные лекции, семинары и незавершённые «Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии».

В них Гуссерль формулирует свой «принцип всех принципов», принцип «самоданности»:

Любое дающее из самого первоисточника созерцание есть законный источник познания, и все, что предлагается нам в «интуиции» из самого первоисточника, нужно принимать таким, каким оно себя даёт, но и только в тех рамках, в каких оно себя даёт.

Гуссерль, «Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии», Т. 1, § 24

Как принимать данное «таким, каким оно себя даёт», Гуссерль поясняет в другом месте:

… не гнаться дедуктивно за конструкциями, не имеющими отношения к предмету данного вопроса, но выводить всё знание из его первичного источника, из аутентично усмотренных принципов, понимаемых как усмотрения; не отвлекаться ни на какие предрассудки, ни на какие словесные противоречия или вообще на что бы то ни было во всем мире, даже на то, что называют «точной наукой», но взамен отдавать должное всему тому, что представляется ясным и что тем самым составляет «подлинное», или предшествует всем теориям, или устанавливает предельные нормы.

Однако разве феномены не могут обманывать нас своей кажимостью и непостоянством? В каком смысле мы можем говорить об их самоочевидности и аутентичности? Каковы «рамки» их самоданности? Несомненно, здесь нужен радикальный шаг, который Гуссерль видит в критической редукции.

Её первый этап − приостановить или замедлить всякую веру в независимое существование объектов сознания, которая присуща нашей «наивной» или «естественной» установке.

Мы не отрицаем их бытие, не сводим к иллюзии, но обращаем всё внимание исключительно на их сущность как феноменов и на сами акты интуирования.

Второй этап последовательно и до конца проведённой феноменологической редукции выводит нас к области, не затронутой тотальным заключением в скобки, к самому мыслящему сознанию и его компонентам. Эту область Гуссерль называет регионом абсолютного, аподиктического или чистого сознания, а именно трансцендентального ego.

Редукция на этом закончена, но феноменологический анализ только начинается. Ибо видимая пустота и минимальность найденного понятия на самом деле содержат всё многообразие и бесконечность редуцированного мира.

Многообразие раскрывается не в качестве независимо существующих внешних объектов, о которых трудно сказать что-либо определённое, но в виде интенциональных феноменов, наделенных, как показывал Гуссерль, целым спектром самоочевидных характеристик.

Здесь и особая структура феномена, обладающего с одной стороны, «идентичным интенциональным ядром», а с другой − открытыми горизонтами конституирования, не позволяющими ему быть обособленным объектом; здесь и неустранимая «временность» феномена, указывающая на его включённость в непрерывный поток сознания в качестве воспоминания (ретенции), ожидания (протенции), либо же текущего впечатления. Эти различающие способы представления коррелируют с чистым трансцендентальным alter ego и другие специфические разделы чистой феноменологии.

3. В фазу поздней философии Гуссерль вступил, растеряв многих способных учеников, которые не приняли его трансцендентальный идеализм, но не утратив ни грамма прежней работоспособности и пафоса первооткрывателя. Сам он иронически называл себя «истинным начинателем», которому, «если будет дарован возраст Мафусаила», может и удастся «стать философом».

Так, он нашёл в себе силы ответить на многочисленные обвинения в солипсизме, обосновав в «Картезианских размышлениях» своё видение интерсубъективного мира, который конституируется трансцендентальным ego и составляет уникальное сообщество монад, т. е. конкретных ego со своим прошлым, будущим, чистыми возможностями и личностными характеристиками.

Это сообщество является первичным по отношению к миру «объективных наук», создавая его смыслонаполнение.

Вместо метафизического постулирования мыслящей субстанции и бесконечного Бога Гуссерль указал на присущую самому сознанию интуицию Другого, связав разнородные горизонты отдельных сознаний в единый и бесконечный горизонт мира и пойдя тем самым дальше Декарта.

Идея базового жизненного мира (Lebenswelt), представленная в «Кризисе…», составляет следующий этап разработки феноменологии.

Это стало возможным в результате последовательной редукции всех «естественных» наук и осознания особой важности именно «пограничных полей» каждой конкретной монады, а не только её трансцендентального ядра, как Гуссерль полагал ранее.

Данный мир, структурированный вокруг центра живущей самости и скоординированный такими понятиями как «родина», «чужбина», «моё», «должное», представлялся явно субъективным и относительным.

В то же время Гуссерль видел истоки объективного кризиса европейских наук, подменивших со времён Галилея свой подлинный и единственный предмет идеализированными и математизированными абстракциями, именно в забвении основополагающей почвы жизненного мира.

Значение

Трудно даже предположить, в каких областях современной философии, и шире методологии гуманитарных наук не нашла отклика и продолжения хотя бы одна из гуссерлевых мыслей и интуиций.

А между тем ещё не издано многое из его, особенно позднего, наследия.

Поэтому не случайно уместной здесь будет цитата, в которой Гуссерль вспоминает о своем учителе Брентано — как пророческая самооценка и как предвидение дальнейшего хода феноменологического движения:

Здесь невозможно решить, как долго его методы и теории сохранят свое место. Конечно, его темы получили успех у других в форме, отличной от его собственной. Но они вновь доказали свою исконную продуктивную силу и жизнеспособность.

Конечно, это происходило не к его удовлетворению, так как сам он … был уверен в своей философии. Его внутренняя уверенность в том, что он находится на верном пути и является основателем единственной научной философии, была непоколебимой.

Придать завершенную форму этой философии в рамках систематической фундаментальной доктрины, которую он считал надежной — именно это он ощущал как свое внутреннее призвание и призвание свыше. Я назвал бы его абсолютно лишенное сомнений убеждение в своей миссии основным фактом его жизни.

Без этого невозможно понять его личность и, следовательно, невозможно вынести справедливое суждение о самом человеке.

Книги

  • Гуссерль Э. Логические исследования. Т. 1. — СПб., 1909.
  • Гуссерль, Э. Собрание сочинений. Т. 1. Феноменология внутреннего сознания времени. — М., 1994.
  • Гуссерль Э. Философия как строгая наука. — Новочеркасск: Сагуна, 1994. (Сборник, включающий: «Логические исследования. Т. 1»; статьи «Философия как строгая наука»; «Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология»; «Кризис европейского человечества и философия».)
  • Гуссерль Э. Логические исследования. Т. 2. М.: ДИК, 2001.
  • Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Т. 1. — М.: ДИК, 1999.
  • Гуссерль Э. Картезианские размышления. / Пер. с нем. Д.В. Скляднева. — СПб.: Наука, 1998. — ISBN 5-02-026783-X
  • Гуссерль Э.

Источник: https://books.academic.ru/book.nsf/65315442/%D0%9B%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5+%D0%B8%D1%81%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F+%D1%82+2+%D1%87+1+%D0%98%D1%81%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4+%D0%BF%D0%BE+%D1%84%D0%B5%D0%BD%D0%BE%D0%BC%D0%B5%D0%BD+%D0%B8+%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%B8+%D0%BF%D0%BE%D0%B7%D0%BD%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F

Логические исследования. Том II. Исследования по феноменологии и теории познания (стр. 1 )

Логические исследования. Т. II. Ч. 1: Исследования по феноменологии и

Эдмунд Гуссерль

Логические исследования
Том II. Исследования по феноменологии и теории познания

Исследование I
Выражение и значение

Глава I. Существенные различения

§1. Двойственный смысл термина “знак”

Термины “выражение” и “знак” нередко рассматриваются как равнозначные. Однако небесполезно обратить внимание на то, что в обыденной речи они вообще никоим образом не совпадают. Каждый знак есть знак для чего-либо, однако не каждый имеет некоторое “значение”, некоторый “смысл”, который “выражен” посредством знака.

Во многих случаях даже нельзя сказать, что знак “обозначает” то, относительно чего он назван знаком. И даже там, где говорят таким образом, следует обратить внимание на то, что акт обозначения (das Bezeichnen) не всегда будет расцениваться как тот “акт придания значения” (das Bedeuten), который характеризует выражения.

А именно, знаки в смысле признаков (Anzeichen) (метка, клеймо (Kennzeichen, Merkzeichen)) и т. д. ничего не выражают, путь даже они наряду с функцией оповещения выполняют еще некоторую функцию значения.

Если мы ограничимся сначала, как это мы непроизвольно привыкли делать, когда мы говорим о выражениях, теми выражениями, которые фигурируют при общении в живой речи, то при этом кажется, что понятие оповещения по сравнению с понятием выражения является по объему более широким. Однако оно ни в коем случае не является родом в отношении содержания.

Акт придания значения не есть вид существования знака в смысле оповещения (Anzeige). Только потому его объем является более узким, что акт придания значения — в коммуникативной речи — каждый раз переплетен с функцией оповещения, а последнее, в свою очередь, образует более широкое понятие именно потому, что оно может иметь место и без такого переплетения.

Однако выражения развертывают свою функцию значения и в душевной жизни в одиночестве, где они более не функционируют как признаки. В действительности оба понятия знака не образуют отношения более широкого и более узкого понятия. Все это требует более детального рассмотрения.

§2. Сущность оповещения (Anzeige)

Из двух понятий, связанных со словом знак, мы рассмотрим в первую очередь понятие признака.

Существующее здесь отношение мы называем оповещением (Anzeige). В этом смысле клеймо есть знак раба, флаг — знак нации. Сюда относятся вообще “метки” (Merkmale) в первичном значении слова как “характерные” свойства, присущие объектам и позволяющие их распознать.

Понятие признака, однако, шире, чем понятие метки. Мы называем марсианские каналы знаком того, что существуют разумные обитатели Марса, ископаемые кости — знаком существования допотопных животных и т. д. Сюда же относятся и знаки-напоминания, как, например, пресловутый узелок на платке, как памятники, и т. д.

Если подобного рода вещи, процессы и их определенности создаются намеренно, чтобы функционировать в качестве признаков, то тогда они называются знаками, все равно, выполняют ли они именно свою функцию или нет.

Только тогда, когда образуют знаки целенаправленно и с намерением оповестить о чем-либо, то говорят при этом об обозначении (Bezeichnen), и причем, с одной стороны, по отношению к действию, в котором создаются метки (выжигание клейма, записывание мелом долгового обязательства и т. д.

), а с другой стороны, в смысле самого оповещения, следовательно, по отношению к объекту, о котором следует оповестить, т. е. к обозначенному объекту.

Эти и подобные различия не лишают понятие признака его сущностного единства. В собственном смысле мы можем только тогда назвать нечто признаком, когда оно и где оно фактически служит для некоторого мыслящего существа в качестве оповещения о чем-либо.

Если мы хотим понять общее, присутствующее во всем этом, то мы должны обратиться к таким случаям в их живом функционировании.

В качестве общего мы находим в них то обстоятельство, что какие-либо предметы или положения дел, о наличии которых кто-либо обладает действительным знанием, оповещают его о наличии других определенных предметов и обстоятельств дел в том смысле, что убежденность в бытии одних переживается им как мотивация (и причем сама мотивация не усматривается как таковая) убежденности в бытии или мотивация предположения бытия других. Между актами суждения, в которых конституируются для мыслящего оповещающее и указанное в этом оповещении положение дел, мотивация создает дескриптивное единство, которое не следует понимать как, скажем, фундированное в актах суждения “качество формы” (Gestaltsqualitaet); сущность оповещения заключается в этом единстве. Говоря яснее: мотивированное единство актов суждения само имеет характер единства суждений и, таким образом, обладает в своей целостности являющимся предметным коррелятом, единством положения дел, которое, как кажется, существует в нем, полагается в нем. И это положение дел означает, очевидно, не что иное, как то, что некоторые вещи могли бы или должны существовать, так как даны другие вещи. Это “так как”, понятое как выражение предметной связи, есть объективный коррелят мотивации как некоторой дескриптивно своеобразной формы сплетения актов суждений в один акт суждения.

§3. Указание и доказательство

Феноменологическое положение дел изображено при этом в такой общей форме, что оно вместе с указанием, [присущим] оповещению (Hinweis der Anzeige), охватывает также и доказательство истинного вывода и обоснование. Эти два понятия следует, пожалуй, разделить. Выше мы уже наметили это различие, когда подчеркнули отсутствие ясной осознанности (Uneinsichtigkeit) в оповещении.

В самом деле, там, где мы о наличии одного положения дел заключаем, усматривая это с очевидностью, исходя из другого положения дел, мы не называем последнее оповещением или знаком первого. И наоборот, о доказательстве в собственно логическом смысле речь идет только в случае усмотренного с очевидностью следствия или в случае возможности такого усмотрения.

Конечно, многое из того, что мы выдаем за доказательство, в простейшем случае за вывод, не усматривается с очевидностью и даже является ложным. Однако, считая это доказательством, мы все же претендуем на то, что следствие будет усмотрено с очевидностью.

При этом обнаруживается следующая связь: субъективному процессу выведения и доказательства соответствует объективный вывод и доказательство, или объективное отношение между основанием и следствием. Эти идеальные единства не представляют собой соответствующие переживания суждений, но их идеальные “содержания”, положения.

Посылки доказывают логический вывод, кто бы ни высказывал эти посылки и логический вывод, кто бы ни выражал единство обоих.

В этом обнаруживает себя идеальная закономерность, которая выходит за пределы связанных посредством мотивации hic et nunc суждений и охватывает в сверхэмпирической всеобщности все суждения этого же содержания, и более того, все суждения этой же “формы” как таковые. Именно эта закономерность осознается нами субъективно в усматриваемом с очевидностью обосновании, и сам закон — посредством идеирующей рефлексии на содержания пережитых в единстве актуальной мотивационной связи суждений, следовательно, на соответствующие утверждения.

В случае оповещения обо всем этом нет речи. Здесь как раз исключено очевидное усмотрение и, говоря объективно, познание идеальной связи соотносимых содержаний суждений.

Там, где мы говорим, что положение дел А есть оповещение о положении дел В, что бытие одного указывает на то, что сушествует также и другое, то здесь мы можем ожидать с полной определенностью, что мы действительно обнаружим это последнее, однако, говоря таким образом, мы не имеем в виду, что между А и В наличествует отношение объективно необходимой связи; содержания суждений не выступают здесь для нас в отношении посылок и выводов. Конечно, случается так, что там, где объективно существует обосновывающая связь (и причем непосредственная), мы также говорим об оповещении. То обстоятельство, что алгебраическое уравнение имеет нечетную степень, служит (так мы, например, говорим) математику знаком того, что оно имеет по меньшей мере один действительный корень. Однако, если быть более точным, то мы реализуем при этом только возможность того, что констатация нечетности степени уравнения служит математику — без того, чтобы он действительно воспроизводил усматриваемый с очевидностью ход доказательства — как непосредственный, лишенный очевидности мотив, чтобы принять в расчет включенное в закономерную связь свойство уравнения для своих математических целей. Там, где имеет место нечто подобное, там, где определенное положение дел действительно служит признаком для другого положения дел, которое, если его само сделать предметом рассмотрения, может оказаться следствием первого, первое обстоятельство дел выполняет эту функцию в мыслящем сознании не в качестве логического основания, но благодаря связи[1], которая превращает проведенное ранее действительное доказательство или даже основанное на авторитете усвоение в одно из наших убеждений как психических переживаний или диспозиций. В этом ничего не меняет, естественно, сопровождающее иногда, однако просто превратившееся в привычку знание об объективном существовании рациональной связи.

Если же оповещение (или мотивационная связь, в которой оно проявляется как объективно данное отношение) не имеет существенного отношения к необходимой связи, то, конечно, можно спросить, не должно ли оно иметь сущностное отношение к вероятностной связи.

Там, где одно указывает на другое, там, где убежденность в бытии одного эмпирически (т. е. случайным, не необходимым образом) мотивирует убежденность в бытии другого, не должна ли тогда мотивирующая убежденность содержать вероятностное основание для мотивированной?.

Здесь не место подробно рассматривать этот напрашивающийся вопрос.

Следует только заметить, что положительный ответ, разумеется, будет верным в той мере, в какой верно то, что такого рода мотивации подчиняются некоторой идеальной юрисдикции, позволяющей говорить об оправданных и неоправданных мотивах; следовательно, в объективном отношении, о действительном оповещении (имеющем силу, т. е.

обосновывающем вероятность и иногда эмпирическую достоверность) в противоположность кажущемуся (не имеющему силы, т. е. не представляющему собой основание вероятности).

Можно было бы привести в качестве примера спор о том, представляют ли собой вулканические проявления действительный признак того, что земные недра находятся в огненно-текучем состоянии и т. п. Одно верно, что там, где речь идет о признаке, не предполагается некоторое определенное отношение вероятности. Как правило, когда мы говорим о признаке, то основу нашей речи составляют не просто предположения, но суждения твердой убежденности; поэтому в области признанной нами идеальной юрисдикции прежде всего выдвигается требование ввести более скромное ограничение убежденности простым предположением.

Замечу еще, что нельзя обойтись без того, чтобы не говорить о мотивации в общем смысле, который включает в себя одновременно обоснование и эмпирическое указание (Hindeutung).

Ибо здесь фактически имеет место совершенно несомненная феноменологическая общность, которая достаточно очевидна, чтобы обнаружиться даже в обыденной речи: ведь мы говорим вообще о выводах и следствиях в эмпирическом смысле, как об оповещении.

Эта общность простирается, очевидно, еще намного дальше, она охватывает область феноменов души и в особенности феноменов воли, только в которой говорится о мотивах в первичном смысле.

Также и здесь играет свою роль это “так как”, которое в языковом отношении простирается вообще так же далеко, как и мотивация в самом широком смысле. Поэтому я не могу признать оправданными упреки Мейнонга[2] в адрес терминологии Брентано. В одном, однако, я полностью с ним согласен, что при восприятии мотивированности ни в коем случае речь не идет о восприятии причинности.

§4. Экскурс в отношении возникновения оповещения из ассоциации

Психические факты, из которых берет свое “происхождение” понятие признака, т. е. на основе которых оно может быть схвачено абстрактно, относятся к широкой группе фактов, которые могут быть охвачены традиционным термином “ассоциация идей”.

Ибо к этому термину принадлежит не только то, что выражают законы ассоциации, факты “обобществления” идей посредством “пробуждения”, но и дальнейшие факты, в которых ассоциация обнаруживает себя как творческая, как раз создающая дескриптивно своеобразные свойства и формы единства[3].

Ассоциация не просто вызывает в сознании определенные содержания и предоставляет им соединиться с данными содержаниями, как предписывает законосообразно сущность одних и других (их родовая определенность). Она, конечно, не служит помехой единствам, основанным исключительно на содержаниях, например, единству визуальных содержаний в поле зрения и т. п.

Однако она создает к тому же новые феноменологические свойства и единства, которые как раз не имеют своей необходимой законосообразной основы ни в самих пережитых содержаниях, ни в их типизированных абстрактных моментах[4].

Если А вызывает в сознании В, то оба они не просто осознаются одновременно или последовательно, но обычно становится ощутимой еще их взаимосвязь, сообразно которой одно указывает на другое, а последнее выступает как принадлежащее первому.

Формирование из их простого сосуществования сопринадлежности — или, чтобы это обозначить поточнее — формирование из них сопринадлежности в являющихся интенциональных единствах — это есть непрерывная работа ассоциативной функции.

Любое единство опыта как эмпирическое единство вещи, процесса, порядка и отношений вещей есть феноменальное единство благодаря ощущаемой сопринадлежности единообразно выделяющихся частей и сторон являющейся предметности. Одно указывает в явлении на другое в определенном порядке и связи.

И само единичное в этом процессе прямого и обратного указания не есть просто пережитое содержание, но являющийся предмет (или его часть, его признак (Merkmal) и т. п.), который являет себя только потому, что опыт придает содержаниям новое феноменологическое свойство, в соответствии с чем они более не обладают значимостью сами по себе, но делают представимым отличный от них предмет. К совокупностям этих фактов относится еще и факт оповещения, в соответствии с которым предмет или положение дел не только напоминает о некотором другом и таким способом указывает на него, но первый одновременно свидетельствует о другом, склоняет к допущению, что он равным образом существует, и это, как было описано, непосредственно ощутимо.

§5. Выражения как знаки, обладающие значением. Отделение не относящегося сюда смысла выражения.

От оповещающих знаков мы отличаем знаки, обладающие значением, т. е. выражения. Термин “выражение мы берем, конечно, в некотором более узком смысле. Его область значимости исключает кое-что из того, что в нормальной речи называется выражением.

Обычно следует оказывать давление на язык там, где необходимо терминологически фиксировать понятия, для которых имеются в распоряжении только термины, обладающие более чем одним смыслом.

В качестве предварительного шага мы устанавливаем, что любая речь и любая ее часть, так же как любой сущностно однородный знак есть выражение, причем независимо от того, действительно ли произносится эта речь, т. е. направлена ли она с целью коммуникации к другой какой-либо личности, или нет.

Напротив, мы исключаем мимику и жесты, которые непроизвольно сопровождают нашу речь и во всяком случае не служат целям сообщения или в которых находит “выражение” душевное состояние личности, понятное для окружающих.

Такого рода “проявления” не суть выражения в смысле речи, в сознании того, кто выражает себя, они не находятся в феноменальном единстве с выраженными переживаниями, как это происходит в случае речи; в них ничего не сообщается другому, при их проявлении не хватает интенции, чтобы явным образом сформировать какую-либо “мысль”, будь это для других, будь это для самого себя, когда находятся наедине с собой. Короче говоря, такого рода “выражения” не имеют никакого собственного значения. Здесь ничего не меняется оттого, что Другой (Zweiter) может истолковывать наши непроизвольные проявления (например, “изменение выражения”) и что благодаря им он может узнавать о наших внутренних мыслях и движениях души. Они “означают” для него нечто в той мере, в какой он как раз их истолковывает; однако и для него они не обладают никакими значениями в точном смысле языковых знаков, но только в смысле оповещений.

Дальнейшее рассмотрение должно будет довести это различие до полной понятийной ясности.

§6. Вопрос о феноменологических и интенциональных различениях.
которые принадлежат выражениям как таковым

Обычно в отношении к любому выражению различают две вещи:

1. Выражение в соответствии с его физической стороной (чувственно воспринимаемые знаки, артикулированный звуковой комплекс, буквы на бумаге и т. д.);

2. Определенную совокупность психических переживаний, которые присоединены ассоциативно к выражению и делают его посредством этого выражением чего-либо.

Большей частью, эти психические переживания называют смыслом, или значением выражения, и притом, придерживаясь мнения, что такое обозначение согласуется с тем, что означают эти термины в нормальной речи. Мы увидим, однако, что это понимание неверно и что простого различия между физическим знаком и смыслопридающим переживанием вообще, и в особенности для логических целей, недостаточно.

Это обстоятельство уже давно было замечено в особенности по отношению к именам. По отношению к любому имени проводили различие между тем, о чем оно “извещает” (т. е. о психических переживаниях), и тем, что оно означает. И опять, между тем, что оно означает (смыслом, “содержанием” номинального представления), и тем, что оно называет (предметом представления).

Подобные различения мы найдем необходимыми для всех выражений и должны будем с точностью исследовать их сущность. В соответствии с этими различениями мы разграничили понятия “выражение” и “признак”, хотя при этом не оспаривается, что в живой речи выражения функционируют одновременно и как признаки, к рассмотрению чего мы сразу же приступим.

Позднее к этому добавятся еще и другие важные различия, которые касаются возможных отношений между значением и иллюстрирующим созерцанием и созерцанием, приводящим к очевидности (evidentmachend).

Только принимая во внимание эти отношения, можно тщательно отграничить понятие значения и в дальнейшем провести фундаментальное противопоставление символической функции значений и их познавательных функций.

§7. Выражение в коммуникативной функции

Давайте рассмотрим — чтобы можно было выработать существенные в логическом отношении различия — выражение прежде всего в его коммуникативной функции, которую оно первично призвано осуществить.

Артикулированный звуковой комплекс (или записанные буквы) становится сказаным словом, речью, в которой нечто вообще сообщается, лишь вследствие того, что говорящий создает его в намерении “высказаться о чем-либо”, другими словами, что он придает этому комплексу в определенных психических актах некоторый смысл, который он хочет сообщить слушающему. Это сообщение становится, однако, возможным вследствие того, что слушающий также понимает интенцию говорящего. И он совершает это в той мере, в какой он понимает говорящего как личность, которая производит не просто звуки, но говорит ему [нечто], которая, следовательно, одновременно со звуками осуществляет определенные смыслопридающие акты, о которых она его извещает и, соответственно, смысл которых она хочет ему сообщить. То, что прежде всего делает возможным духовное общение и превращает связную речь в речь, заключено в корреляции между физическими и психическими переживаниями общающихся друг с другом личностей, корреляции, опосредованной физической стороной речи. Говорение и слушание, извещение о психических переживаниях в говорении и принятие извещения о них в слушании соединены друг с другом.

Если эту связь сделать объектом внимания, то можно сразу же осознать, что все выражения в коммуникативной речи функционируют как признаки. Они служат слушающему знаками “мыслей” говорящего, т. е. знаками его смыслодающих психических переживаний, так же как и прочих психических переживаний, которые принадлежат к интенции сообщения.

Эту функцию языковых выражений мы называем извещающей (kundgebende) функцией. извещения образуют извещаемые психические переживания. Смысл предиката извещать мы можем понимать в более узком и более широком смысле.

Узкий смысл мы ограничиваем смыслодающими актами, в то время как более широкий может охватывать все акты говорящего, которые на основе его речи вкладывает в него слушающий (иногда вследствие того, что в этой речи говорится о них).

Так, например, когда мы высказываем пожелание, суждение, в котором высказывается пожелание, есть извещение в более узком смысле, само пожелание — извещение в более широком смысле. Точно так же и в случае обычного высказывания о восприятии, которое сразу же интерпретируется слушающим как принадлежащее к актуальному восприятию.

Об акте восприятия извещается при этом в более широком смысле, о надстраивающемся на нем суждении — в более узком смысле. Мы тотчас замечаем, что обычный способ речи позволяет обозначить переживания, о которых извещается, как получившие выражение.

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах: 1 2 3 4 5 6 7 8

Источник: https://pandia.ru/text/79/572/11518.php

Издательство «Академический Проект»

Логические исследования. Т. II. Ч. 1: Исследования по феноменологии и
sh: 1: —format=html: not found

  • Полибий Всеобщая история: в 2…

    Полибий Всеобщая история:  в 2 т.- Пер. с др.-греч. Ф.Г…. Просмотр

    1 600,00 руб

    Добавить в корзину

  • Народные русские сказки…

    Народные русские сказки А.Н.Афанасьева: В 3 т. 3-е изд…. Просмотр

    1 800,00 руб

    Добавить в корзину

  • Петров-Водкин К. Сферическое…

    Петров-Водкин К. Сферическое искусство. Наука видеть Просмотр

    700,00 руб

    Добавить в корзину

  • Ерзин А.И., Ковтуненко А.Ю….

    Ерзин А.И., Ковтуненко А.Ю. Нейропсихология антиципации-II:… Просмотр

    440,00 руб

    Добавить в корзину

  • Элиаде М. История веры и…

    Элиаде М. История веры и религиозных идей: от Гаутамы Будды… Просмотр

    590,00 руб

    Добавить в корзину

  • Гачев Г.Д. Философия быта как бытия

    Гачев Г.Д. Философия быта как бытия Просмотр

    900,00 руб

    Добавить в корзину

  • Ерзин А.И., Ковтуненко А.Ю….

    Ерзин А.И., Ковтуненко А.Ю. Нейропсихология антиципации-1 Просмотр

    440,00 руб

    Добавить в корзину

  • Кьеркегор С. Страх и трепет/Пер….

    Кьеркегор С. Страх и трепет/Пер. с дат. Н.В. Исаевой, С.А…. Просмотр

    360,00 руб

    Добавить в корзину

  • Малевич К. Супрематизм. По…

    Малевич К. Супрематизм. По лестнице познания/Под ред. М.М…. Просмотр

    710,00 руб

    Добавить в корзину

  • Олифирович Н., Велента Т….

    Олифирович Н., Велента Т. Практика семейной психотерапии:… Просмотр

    480,00 руб

    Добавить в корзину

  • Гаврик А.В., Ратникова Е.В….

    Гаврик А.В., Ратникова Е.В. Древо Иггдрасиль в песочной… Просмотр

    450,00 руб

    Добавить в корзину

  • Богданов А.П. Прения с греками о…

    Богданов А.П. Прения с греками о вере 1650 г. Отношения… Просмотр

    780,00 руб

    Добавить в корзину

  • Раклов В.П., Родоманская С.А….

    Раклов В.П., Родоманская С.А. Общая картография  с основами… Просмотр

    550,00 руб

    Добавить в корзину

  • История национальных…

    История национальных кинематографий: советский и… Просмотр

    1 100,00 руб

    Добавить в корзину

  • Волгин И.Л. Странные сближенья:…

    Волгин И.Л. Странные сближенья: национальная жизнь как… Просмотр

    900,00 руб

    Добавить в корзину

  • Черникова Т.В. Россия и Европа….

    Черникова Т.В. Россия и Европа. Начало диалога Просмотр

    650,00 руб

    Добавить в корзину

  • Черникова Т.В. Россия и Европа….

    Черникова Т.В. Россия и Европа. «Век новшеств» Просмотр

    880,00 руб

    Добавить в корзину

  • Философия во множественном…

    Философия во множественном числе/Сост. и отв. ред…. Просмотр

    780,00 руб

    Добавить в корзину

  • 150 лет прагматизма. История и…

    150 лет прагматизма. История и современность Просмотр

    500,00 руб

    Добавить в корзину

  • Папуш М. Психотехника внутренней…

    Папуш М. Психотехника внутренней свободы Просмотр

    650,00 руб

    Добавить в корзину

  • Поляков Е.А. Рилив-терапия….

    Поляков Е.А. Рилив-терапия. Психотерапевтическое… Просмотр

    350,00 руб

    Добавить в корзину

  • Степанов В.Г. Нейропедагогика….

    Степанов В.Г. Нейропедагогика. Мозг и эффективное развитие… Просмотр

    540,00 руб

    Добавить в корзину

  • Гингер С. Практическое пособие…

    Гингер С. Практическое пособие для психотерапевтов/Пер. с… Просмотр

    350,00 руб

    Добавить в корзину

  • Хухлаева О.В., Хухлаев О.Е….

    Хухлаева О.В., Хухлаев О.Е. Лабиринт души: Терапевтические… Просмотр

    300,00 руб

    Добавить в корзину

  • Мышцын В.Н. Устройство…

    Мышцын В.Н.  Устройство христианской церкви в первые два… Просмотр

    580,00 руб

    Добавить в корзину

  • Кьеркегор С. Понятие страха /…

    Кьеркегор С. Понятие страха / Пер. с дат.  Просмотр

    380,00 руб

    Добавить в корзину

  • Гингер С. Гештальт: Искусство…

    Гингер С. Гештальт: Искусство контакта / Пер. с англ…. Просмотр

    400,00 руб

    Добавить в корзину

  • Фельденкрайз М. Сознавание…

    Фельденкрайз М.  Сознавание через движение / пер. с англ…. Просмотр

    400,00 руб

    Добавить в корзину

  • Леви-Брюль Л. Первобытное…

    Леви-Брюль Л. Первобытное мышление. 2-е изд. Просмотр

    580,00 руб

    Добавить в корзину

  • Сорокин П.А. Социальная и…

    Сорокин П.А. Социальная и культурная динамика Просмотр

    980,00 руб

    Добавить в корзину

  • Ранк О. Миф о рождении героя

    Ранк О. Миф о рождении героя Просмотр

    420,00 руб

    Добавить в корзину

  • Гедеонов С.А. Варяги и Русь….

    Гедеонов С.А. Варяги и Русь. Историческое исследование Просмотр

    850,00 руб

    Добавить в корзину

  • Мистерии: Избранные статьи из…

    Мистерии: Избранные статьи из конференций «Эранос» Просмотр

    480,00 руб

    Добавить в корзину

  • Суминова Т.Н. Арт-менеджмент:…

    Суминова Т.Н. Арт-менеджмент: теория и практика Просмотр

    750,00 руб

    Добавить в корзину

  • Богданов А.П. Царь-реформатор…

    Богданов А.П. Царь-реформатор Федор Алексеевич: старший… Просмотр

    870,00 руб

    Добавить в корзину

  • Бурно М. О характерах людей

    Бурно М. О характерах людей (психотерапевтическая книга) Просмотр

    650,00 руб

    Добавить в корзину

  • Васецкий Н.А. Социология истории…

    Васецкий Н.А. Социология истории России. Базовые смыслы и… Просмотр

    850,00 руб

    Добавить в корзину

  • Голицын Н.С. Всеобщая военная…

    Голицын Н.С. Всеобщая военная история. Новое время. В 2- х… Просмотр

    1 450,00 руб

    Добавить в корзину

  • Каплан-Солмз К., Солмз М….

    Каплан-Солмз К., Солмз М. Клинические исследования в… Просмотр

    490,00 руб

    Добавить в корзину

  • Кареев Н.И. История Западной…

    Кареев Н.И. История Западной Европы в Новое время…. Просмотр

    750,00 руб

    Добавить в корзину

  • Бехтерев В.М. Внушение и его…

    Бехтерев В.М. Внушение и его роль в общественной жизни. 2-е… Просмотр

    440,00 руб

    Добавить в корзину

  • Макарова М.Н. Портрет и…

    Макарова М.Н. Портрет и перспектива: Учебное пособие для… Просмотр

    680,00 руб

    Добавить в корзину

  • Бобровникова Т.А. Цицерон

    Бобровникова Т.А. Цицерон Просмотр

    750,00 руб

    Добавить в корзину

  • Кареев Н.И. История Западной…

    Кареев Н.И. История Западной Европы в Новое время. XIX век,… Просмотр

    690,00 руб

    Добавить в корзину

  • Кьеркегор С. Или-или. Фрагмент…

    Кьеркегор С. Или-или. Фрагмент из жизни. 4-е изд. Просмотр

    710,00 руб

    Добавить в корзину

  • Матюнина Д.С. История интерьера:…

    Матюнина Д.С. История интерьера: Учебное пособие для… Просмотр

    970,00 руб

    Добавить в корзину

  • Фрэзер Дж. Золотая ветвь. Новые…

    Фрэзер Дж. Золотая ветвь. Новые плоды (Исследование магии и… Просмотр

    570,00 руб

    Добавить в корзину

  • Малейчук Г. Парадоксы симптома….

    Малейчук Г. Парадоксы симптома. Системно-аналитический… Просмотр

    470,00 руб

    Добавить в корзину

  • Кречмер Э. Строение тела и…

    Кречмер Э. Строение тела и характер / Пер. с нем. Г.Я…. Просмотр

    540,00 руб

    Добавить в корзину

  • Зеньковский В.В. Психология детства

    Зеньковский В.В. Психология детства Просмотр

    630,00 руб

    Добавить в корзину

  • Толстых Н.Н., Кулагина И.Ю….

    Толстых Н.Н., Кулагина И.Ю. Социальная возрастная… Просмотр

    620,00 руб

    Добавить в корзину

  • Флоря Б.Н. Иван Грозный

    Просмотр

    680,00 руб

    Добавить в корзину

  • Поршнев Б.Ф. О начале…

    Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории (проблемы… Просмотр

    800,00 руб

    Добавить в корзину

  • Добреньков В.И. Глобальная…

    Добреньков В.И. Глобальная политика и новый мировой порядок Просмотр

    800,00 руб

    Добавить в корзину

  • Кареев Н.И. История Западной…

    Кареев Н.И. История Западной Европы в Новое время…. Просмотр

    680,00 руб

    Добавить в корзину

  • Добреньков В.И. Сталинградский…

    Добреньков В.И. Сталинградский рубеж: история и… Просмотр

    760,00 руб

    Добавить в корзину

  • Адлер А. Наука о характерах:…

    Адлер А. Наука о характерах: Понять природу человека / Пер…. Просмотр

    430,00 руб

    Добавить в корзину

  • Шопенгауэр А. Мир как воля и…

    Шопенгауэр А. Мир как воля и представление. Комплект из… Просмотр

    1 400,00 руб

    Добавить в корзину

  • Философия войны и мира, насилия…

    Философия войны и мира, насилия и ненасилия. Под ред. В.П…. Просмотр

    600,00 руб

    Добавить в корзину

  • Чайковская И. Классика XX-XXI…

    Чайковская И. Классика XX-XXI вв. От Булгакова до… Просмотр

    450,00 руб

    Добавить в корзину

  • Самарцев О.Р. Необыкновенные…

    Самарцев О.Р. Необыкновенные приключения в медиамире. След… Просмотр

    550,00 руб

    Добавить в корзину

  • Элиаде М. История веры и…

    Элиаде М. История веры и религиозных идей: от каменного… Просмотр

    550,00 руб

    Добавить в корзину

  • Руднев В. Новый трагизм

    Просмотр

    450,00 руб

    Добавить в корзину

  • Гачев Г.Д. Французский образ мира

    Гачев Г.Д. Французский образ мира Просмотр

    990,00 руб

    Добавить в корзину

  • Дугин А.Г. Ноомахия. Русский…

    Дугин А.Г. Ноомахия. Русский логос II. Русский историал…. Просмотр

    1 000,00 руб

    Добавить в корзину

  • Дугин А.Г. Ноомахия. Русский…

    Дугин А.Г. Ноомахия. Русский логос1. Царство земли…. Просмотр

    650,00 руб

    Добавить в корзину

  • Джеймс У. Многообразие…

    Джеймс У. Многообразие религиозного опыта. Исследование… Просмотр

    720,00 руб

    Добавить в корзину

  • Ромм М.И. Беседы о кино и…

    Ромм М.И. Беседы о кино и кинорежиссуре Просмотр

    690,00 руб

    Добавить в корзину

  • Олифирович Н.И.. Сказочные…

    Олифирович Н.И.. Сказочные истории глазами психотерапевта… Просмотр

    490,00 руб

    Добавить в корзину

  • Хухлаева О.В. Маленький принц и…

    Хухлаева О.В. Маленький принц и его роза. Терапевтические… Просмотр

    420,00 руб

    Добавить в корзину

  • Генон Р. Кризис современного…

    Генон Р. Кризис современного мира 2-е изд. Просмотр

    450,00 руб

    Добавить в корзину

  • Козлов С.Н. Наружное…

    Козлов С.Н. Наружное наблюдение:Учебно-практическое… Просмотр

    550,00 руб

    Добавить в корзину

Источник: http://academ-pro.ru/index.php?id_product=515&controller=product&id_lang=7

Scicenter1
Добавить комментарий