Молчание: Молчание принадлежит к внешним не-словесным мыс­лительным актам,

Молчание как коммуникация

Молчание: Молчание принадлежит к внешним не-словесным мыс­лительным актам,

Оглавление

Введение…молчание как коммуникация………………………3 Глава 1. Молчание в структуре невербальной коммуникации………………6  

§1.Основные исследовательские подходы к изучению феномена молчания.6

 §2. Молчание в системе невербального воплощения смысла: понятие, формы и функции……………………………………………………………………….13

Глава 2. Стратегические ресурсы молчания………………………………….20 
§1. Молчание говорящего/слушающего в коммуникативных актах, в которых содержание невербального компонента согласуется с характером выражаемой эмоциональной реакции…………………………………………20                                                                           §2. Молчание как стратегия речи……………………………………………..32

Заключение………………………………………………………………………37

Список литературы……………………………………………………………..44 

Введение

     Актуальность темы исследования: В последние десятилетия ряды современных отечественных наук пополнила молодая область научного знания — теория коммуникации на передний край современной науки выдвинулась теория коммуникации.

Сегодня о возможностях и проблемах коммуникации говорят и пишут представители различных дисциплин, что  объясняется высокой востребованностью пополнения коммуникативного знания. Одним из наиболее интересных в теории коммуникации является вопрос о вербальных и невербальных способах передачи информации.

И следует учесть, что процесс коммуникации протекает путем взаимодействия паралингвистический (невербальных) с собственно языковыми средствами.

                                                                                   Мы исходим из того, что в реальной действительности имеют место акты коммуникации, в которых участвуют говорящий и адресат сообщения.

Исследуемый материал ограничен теми коммуникативными актами, в которых коммуникант/коммуниканты проявляют определенные эмоциональные реакции. Коммуниканты, обмениваясь информацией, меняются ролями в ходе общения, и тогда говорящий становится адресатом и наоборот. В исследованных коммуникативных актах участвуют невербальные компоненты, а также комплекс невербальных и вербальных средств коммуникации.

        В коммуникативных актах знаки естественного языка могут полностью замещаться знаками языка тела — невербальным аналогом речевого акта. Для некоторых речевых актов в качестве невербального аналога может использоваться нулевой знак молчания.                                                                                                

       Интерес к  исследованию  темы молчания  вызван  стремлением  развить встречающуюся в философской традиции мысль, что человека есть не только единственное в живой природе  свободно  говорящее существо, но «он же  и первое  молчащее  существо» [5, с.

352],  говорящую о том,  что    исследовать природу молчания  можно исключительно сквозь  призму  рассмотрения  природы человека.

  Поэтому,  если  исходить  из  того,  что молчание  присуще  только человеку,  и,  познавая  человека,  можно  раскрыть  природу  молчания, обосновывается  актуальность  рассмотрения  феномена.

        Продолжая разговор об  актуальности  выбранной темы исследования, следует обратить внимание еще на один важный момент, присутствующий в современной философской антропологии, а именно на то, что лежит в основе языковой деятельности. «Сам по себе язык – это великий немой.

В нем нет ни мыслей, ни  сознания», лишь  только соединившись с воображением, может появиться  мышление [5, с. 353], которое потом будет выражено словесно. А из  этого следует, что у языка есть некоторый исток, т.е. молчание, где присутствуют воображение, образы, мысли, благодаря которым возможна речевая деятельность.

                                                                                                               

         Степень разработанности темы: Наиболее активно исследуется проблема молчания в русле одного из направлении лингвистики- функциональной прагматики, а конкретно- в работах О.М Иссерса, Н.

А Мухиной и др. Тема молчания в процессе коммуникации изучается многими отечественными исследователями: В.В.  Бибихиным, К.А.  Богдановым.  Из зарубежных философов, тему молчания затрагивали Л.

Витгенштейн.

         Молчание традиционно  рассматривают, либо как средство коммуникации, и тогда оно воспринимается как особый невербальный язык, либо как средство, освобождающее от путей коммуникации, и тогда молчание противоречит  слову. В последнем случае, молчание может быть  рассмотрено в психологическом, религиозно-мистическом и эстетическом контекстах.                                                                                                  

       Молчание как особый способ коммуникации встречается у таких авторов, как: Н.Т. Абрамова, Н.Д. Арутюнова, В.В. Богданов, В.С. Крестинский, Е.М. Верещагин и В.Г. Костомаров, И.Н. Горелов И.Н. и др.

Объектом исследования в данной работе выступает феномен молчания. Предметом исследования: взаимопонимание коммуникантов в ситуации молчания.

Цель исследования: рассмотреть молчание как коммуникативную категорию

Задачи курсовой работы:

1) Рассмотреть исследовательские подходы к изучению феномена молчания

2)Рассмотреть молчание в структуре невербальной коммуникации и определить виды, функции и формы молчания

3)Выявить коммуникативную направленность молчания и ее степень согласования с эмоциональным состоянием коммуникантов

4)Определить место стратегии в системе составляющих компонентов речевой деятельности и выявить стратегические ресурсы молчания.            

       Методологической основой курсовой работы является описательный метод, описательно-сопоставительный метод, метод классификации, метод содержательного анализа текста и метод сравнительного анализа различных трактовок речи и молчания и системный подход.

Теоретико-методологической базой исследования является широкий спектр положений, разработанных в отечественной и зарубежной философии и лингвистике, отвечающих задаче специфического анализа соотношения вербального и невербального знания, языка и молчания, рационального и иррационального в человеческом познании.

Глава 1. Молчание в структуре невербальной коммуникации

§1.Основные исследовательские подходы к анализу феномена молчания

В начале XX века зарубежными и отечественными исследователями сложились основные историко-философские концепции, объясняющие появление речи и природы молчания. Среди отечественных исследователей, В.В.

Бибихин, первый выдвинул гипотезу, что молчание — это исходный пункт появления речи и образования языка. Теме молчания посвящена отдельная глава в его работе «Язык  философии» [5, с. 134].

Автор с самого начала акцентирует внимание на том, что без исходного молчания, речи бы могло и не возникнуть, и поэтому, выбор между молчанием и речью проходит через весь язык, становясь его основой.

Молчать, по мнению философа, способен только человек, только он удержать тишину словом и всей своей жизнью. Но так как человек есть существо языковое, то молчание для него открывается только в языке, и в нём оно сохранено.      

Рассмотрению феномена молчания посвящена работа отечественного исследователя К.А. Богданова «Очерки по антропологии молчания» [6, с. 27] где автор пытается рассмотреть различные контексты употребления молчания.

Оценка философом молчания связана с его иррациональной основой, ведь, как говорит автор, ничто так не подчеркивает норму, как абсурдность и парадокс.

Молчание, в опыте которого распознается реальность Другого, выявляется как универсальное противодействие культуры нормативам социальной тавтологии и как последняя альтернатива того, что было и может быть еще сказано о человеке.

Таким образом получается, что молчание приобретает здесь коммуникативную функцию, ибо с помощью него мы познаем Другого.                                                                                           

 Из зарубежных философов, тему молчания затрагивал Л. Витгенштейн. Она выражена в одном из самых запоминающихся и ярких афоризмов его работы «Логико-философском тракте»: «О чем невозможно говорить, о том следует молчать» [8, с. 56].

Здесь молчание приобретает характер «безмолвия» или «невыразимого», что отражает сакральную,  мистическую сторону человеческого бытия, для которой не всегда подходит словесная форма. Данный афоризм Витгенштейна пытается разобрать М. Эпштейн в работе «Слово и молчание в русской культуре» [32, с. 45].

Философ замечает, что само построение этого афоризма, связь его первой и второй частей, объединяет молчание с говорением и тем самым ставит под сомнение то, что хотел сказать автор. Значит, у молчания и речи есть нечто общее, какой-то общий предмет.

Именно невозможность говорить о чем-то делает возможным молчание о том же самом, поэтому молчании получает свое  развитие  от разговора и становится дальнейшей формой его проявления [32, с. 353].                                               

Таким образом, если у Бибихина речь возникла благодаря молчанию, то у Эпштейна, молчание – благодаря речи. 

 У Мерло-Понти в работе «Косвенный язык и голоса безмолвия» появляется идея о том, что молчание является неким контекстом, который находится как бы вовне, но, тем не менее, наделяет смыслом поток происходящих событий.

Но ведь контекст также предполагает словесное выражение, значит молчание, будучи контекстом, приобретает свойство знака.

                                                                                                                                         

Если попытаться подойти к рассмотрению темы молчания, исходя из самого понятия, то «молчание» — это «не произносить ничего, не издавать  никаких звуков». А так как  звуковая речь непременно связана с коммуникацией, поэтому молчание традиционно рассматривают, либо как средство коммуникации, либо как средство, освобождающее от путей коммуникации.

У Н.Т Абрамовой молчание принадлежит к внешним не-словесным мыслительным актам, имеющим знаковую природу, и представляет собой нулевой речевой акт, а также отсутствие звука.

Автор говорит, что молчание характеризует не само «тело», а коммуникативные средства, являясь компонентом человеческого общения и выполняя множество коммуникативных функций, которые меняются в зависимости от коммуникативной  ситуации. Н.Д.

Арутюнова детально разбирает различные контексты молчания в работе «Молчание: контексты употребления»,  приходя  к  выводу,  что общие границы молчания определяются тем, что о молчании говорят только на фоне коммуникации, и тогда оно представляет  собой знак стоящего за  ним содержания [1, с. 67].

В таком случае, молчание превращается просто в средство выражения различных состояний человека, находящегося в коммуникации. Поэтому в зависимости от контекста автор приравнивает молчание к речевому акту или форме поведения в  виде поступка или противодействия.                                             

Если же мы рассматриваем молчание как отступление от коммуникации, то в психологическом аспекте, говорит Арутюнова, молчание  становится равносильно симптому душевного неблагополучия, в  религиозно-мистическом  аспекте  влечет  отказ  от  мирской  суеты,  а  в  эстетическом — связано с бессилием слов перед красотой мира. Основное, что мы узнаем из этих работ о молчании – это то, что оно является знаком, поэтому меняется в зависимости от ситуации, что  способствует  коммуникации между Я и Другим. Если придерживаться трактовки понятия и значения молчания в этих аспектах, то получается, что все, чем характеризуется само молчание – это отсутствие звука, а все остальное – дело контекста, но тогда, оно не отличается, ни от немоты, ни от тишины, ни от безмолвия, основа  которых также в отсутствии звуковой речи.

 Зарубежной литературы по исследованию феномена молчания достаточно много, но она рассматривает молчание в зависимости от разных контекстов  употребления, и к тому же среди этой литературы мало переведенной  на русский язык. В  этих  исследованиях  происходит социолингвистический, культурологический, психологический, религиозный

анализ  феномена  молчания,  и  почти  нет  работ исследования феномена молчания в рамках коммуникативной стратегии.

Таким образом, после ознакомления с основными исследовательскими подходами к феномену молчания становится  очевидно,  что  молчание рассматривается,  либо    как  способ  коммуникации,  и  тогда  оно  становится аналогом  слова,  приобретая  знаковую  природу,  либо,  лишаясь  этого свойства,  начинает  рассматриваться  в  разных аспектах,  становясь  все  чаще предметом  исследования  для  искусства,  психологии,  философии  религии, эстетики,  но  не  философской  антропологии.  В  этих исследованиях  молчание  либо  отождествляется  с  «безмолвием», «невыразимым», «тишиной»; либо открывается в речи и через нее познается; либо речь становится основой молчания; либо молчание становится формой по ограничению языка. 

  Данное исследование феномена молчания показывает, что в настоящее время  молчание  очень  редко  становится  объектом  исследования  в теории коммуникации,  а также в частности не рассматривают его как обратную связь-реакцию адресата на сообщение отправленное адресантом и именно это, в свою очередь, создает обширное пространство для исследований в этой области. В ходе изучения дисциплинарных подходов к феномену молчания, в целях которого намечалось совместить основные выводы, проведенные в лингвистике, психолингвистике, коммуникативной психологии, философии было выбрано собственное направление исследования: причисление молчания к несловесным актам мышления. Методология несловесного мышления, позволившая перевернуть традиционный взгляд на сущность мыслительных процессов, получила развернутое обоснование при изучении внутренней речи. С понятием внутренней речи принято связывать представление о мысленной (не-оязыковленной) речи. Феномен  внутренней  речи,  широко исследованный  в  трудах  знаменитых  отечественных  психологов  Л.С.  Выготского,  П.П. Блонского,  А.Р.  Лурии  и  др.,  выполняет « техническую»  функцию  кода  внутренней коммуникации,  или внутреннего разговора, где можно обнаружить молчание как момент разного рода раздумий. В  США внутриличностная коммуникация как отдельная и самостоятельная область  исследований получила признание сравнительно недавно – в 1986, не задолго до того как вышла единственная монография, посвященная  данной теме —  «Процессы внутриличностной коммуникации» Ч. Робертса, Р. Эдвардса и Л. Баркера [33, с. 124]. Определение и модель внутриличностной коммуникации из этой книги стали наиболее распространенным в американской  литературе, которые станут первоначальной базой для написания курсовой работы и представлением в ней авторской двухуровневой модели коммуникации.В  российской  теории  коммуникации  о  внутриличностном  уровне  социальной коммуникации  написано  очень  немного.  Единственное  определение  в  отечественной литературе  дает  И.П.  Яковлев:  «Внутриличностная  коммуникация  –  осознанное  или неосознанное общение человека с самим собой на вербальном или невербальном уровнях»   [31, с. 162].  Однако  из  данного определения нельзя  понять  специфику процессов интраперсональной коммуникации, кроме того, что они происходят внутри индивида. Рассмотрение молчание как единицы мыслительной деятельности позволяет внести дополнительный аргумент в обоснование несловесного мышления. По своему исходному определению молчание — это альтернатива речи. Принято различать коммуникативно значимое (внутреннее) и коммуникативно незначимое (внешнее) молчание. Молчание будет внешним при отсутствии самого факта речи. В том же случае, когда с помощью молчания пытаются выразить то или иное намерение — дать оценку кому-то, продемонстрировать отношение к чему-то и др., то такое молчание будет внутренним, ибо оно сохраняет интенсиональное содержание речевого акта. Другими словами, мысль может транслироваться и при посредстве молчания. Коммуникативно значимое молчание интерпретируется в специальной литературе по-разному: как коммуникативный знак [17, с. 67] как невербальный знак наряду с коммуникативным актом [14, с. 134], а также как речевой акт [22, с. 57]. Наиболее приемлемой интерпретацией молчания представляется последняя точка зрения. Это связано с тем, что речевой акт обладает четырьмя характеристиками: локуцией, пропозициональным содержанием, [26, с. 89] иллокуцией и перлокуцией [24, с. 65]. Молчание удовлетворяет всем названным характеристикам т.е появляется возможность считать молчание речевым актом.

Источник: https://www.freepapers.ru/18/molchanie-kak-kommunikaciya/236747.1613167.list1.html

Являются ли несловесные акты мышлением

Молчание: Молчание принадлежит к внешним не-словесным мыс­лительным актам,
вращении в обрывок слова, в намек. Существенно, что в таком намеке содержится целый семантический комплекс. «Во внутренней речи, — отмечает Л.С. Выготский, — слово гораздо более нагружено смыслом, чем во внешней»17 .

О возможности смыслового богатства у мысли, которая не получила развернутого вербального оформления, говорит А. Марченко .

Такое заключение у литературоведа прозвучало в связи с критической оценкой той манеры изложения, которую писательница Л.К. Чуковская допускает при пересказе некоторых мыслей Анны Ахматовой.

«Летучие, наискосок, крылатые, легко касательные, со множеством смысловых и интонационных полутонов» реплики поэтессы потеряли смысловую точность, когда оказались «обведены старательно-грузной, ровно-нажимной линией»18 .

Идея внутренней речи оказалась продвинутой при попытках разграничить понятия «внутренняя речь», «внутреннее проговаривание» и «внутреннее программирование»19 . С последним связывается планирование некоторой схемы, обеспечивающей порождение речевого высказывания.

Необходимость подобного уточнения вызвана тем, что одним и тем же термином «внутренняя речь» часто обозначали совершенно разные по сути единицы мысли.

Как равнозначные понимались: и звенья, которые служат посредником при переходе от мысли к внешней речи; и скрытое речевое опосредование при решении сложных интеллектуальных задач; и формы внутренней речевой активности, близкие к шепотной речи; и максимально свернутая речь, фиксирующая скрытые речедвижения и др. Термином «внутреннее проговаривание» А.А.

Леонтьев стал обозначать «внешнюю речь про себя», ту форму скрытой речевой активности, которая наиболее близка к внешней речи. Под «внутренним программированием» он предложил понимать планирование речевых действий, которое построено на неосознаваемой схеме; последняя предопределяет порождение речевого высказывания.

Понятие о латентности мыслительных процессов способствовало известному прояснению представлений о внутренней речи.

Латентным принято называть процесс порождения речи, который, во-первых, прямо не наблюдаем; во-вторых, не связан с речью непосредственно (ни с началом произнесения фразы, ни с ее прекращением после этого). Понятие латентности фиксирует, скорее, сам путь продвижения мысли до ее выражения (в речи).

Латентная форма предполагает, что формулируется очень немногое, а все остальное лишь подразумевается в качестве известного и хранится в нашей памяти или в сфере бессознательного20 .

Молчание. Рассмотрение еще одной единицы мыслительной деятельности — молчания — позволит, надеемся, внести дополнительный аргумент в обоснование несловесного мышления. По своему исходному определению молчание — это альтернатива речи.

Принято различать коммуникативно значимое (внутреннее) и коммуникативно незначимое (внешнее) молчание21 . Молчание будет внешним при отсутствии самого факта речи.

В том же случае, когда с помощью молчания пытаются выразить то или иное намерение — дать оценку кому-то, продемонстрировать отношение к чему-то и др., то такое молчание будет внутренним, ибо оно сохраняет интенсиональное содержание речевого акта.

Другими словами, мысль может транслироваться и при посредстве молчания. Таковы, к примеру, все формы конвенционального молчания: «минута молчания», молчание, которому придается стратегическая роль.

Между тем смысл молчания и его функции могут видоизменяться в зависимости от коммуникативной ситуации. Отсюда и разнообразие форм: это и сокровенное «несказанное» В.А. Жуковского; это и молчание, смысл которого выражен в народной пословице: «молчание — злато, слово — серебро, а жизнь — копейка с мелким разговором».

Об исторически меняющихся смыслах идеи молчания говорит современный поэт Ю. Кузнецов 22 в стихотворении «Молчание Пифагора », подразумевая и «щит молчания», и «подвалы вздыбленных держав, где жертвы зла под пытками молчали», и «безмолвие белогвардейских психических атак гражданской войны». — Итак, изучение разнообразия единиц мысли послужило продвижению к теории сознания.

Отвечая на вопросы, как протекают операции мышления без языка, как складывается цепочка, которая предопределяет путь мысли к речевому высказыванию, пришли к более широкому пониманию природы мышления: мышлением стали называть любой интеллектуальный поиск; любые операции, связанные с поисками выхода из любой проблемной ситуации23 .

Именно идея о том, что появлению речи предшествует работа мысли, оказала решающее влияние на развитие представлений о разнообразии форм несловесных мыслительных актов, о том, что такая мыслительная деятельность весьма разнопланова и может включать в свой состав самые разнообразные мыслеформы.

Опорным для этих исследований послужило представление о сходстве конструкций речевого и параречевого языков: при всем безграничном их несходстве все же оказывается, что языки созданы как бы по единому образцу24 .

Рефлексивность сознания

Давно подмечено, что в жизненно-практических ситуациях действия человека подчинены, как правило, обычному «простому евклидовому уму», а общение построено на репродуктивном обмене информацией.

Большей частью в таких действиях отсутствует рефлексивность , как самоанализ собственных мыслей и поступков. А это значит, что, воспринимая внешне видимое, человек не стремится проникнуть «вглубь», за пределы первоначального смысла информации.

Нерефлексивное сознание идентифицирует себя с конкретно заданными текущими событиями, опирается на эмпирически-текущие самоощущения субъекта — на его умение видеть и чувствовать непосредственно данное, очевидно-текущее; то, что находится «здесь» и «теперь»; у нерефлексивного сознания отсутствует избирательный взгляд как на собственные чувства и мысли, так и на окружающую действительность; не подвластны ему и размышления над смыслозадающими проблемами бытия.

Но, с другой стороны, факт нерефлексивности сознания, неумение разобраться в собственном внутреннем мире — это вовсе не следствие узкого культурного кругозора. Ведь даже мышление высокообразованного человека может быть закрытым для самоанализа, «зашорено», так что он не всегда может разобраться ни в самом себе, ни в мыслях и чувствах другого.

Самонепонимание свойственно, по-видимому, многим, хотя и в разной степени и в разных формах. Наиболее очевидно оно у людей, не склонных к отвлеченным рассуждениям. Но даже и у культурно-развитых людей самонепонимание оказывается порой многослойным. На это указывает Е.Г. Эткинд , характеризуя внутренний мир Обломова, — героя романа И.А. Гончарова .

По мысли автора концепции «внутреннего человека» суть многослойности психологии в том, что на глубинном уровне у Обломова присутствует недовольство собой, ощущение собственного бессилия и пассивности; герой инстинктивно отличает себя от других, способных к действиям людей и завидует им.

Более поверхностный слой — мысль об этом своем ощущении, мысль, которая вызывает неадекватную реакцию гнева, ведущую к нелепым поискам «виноватого». Еще более поверхностный слой — «патетическая речь», содержащая обвинения слуги Захара и, в сущности, бьющая мимо цели.

Существеннее всего то, что Обломов лишь постепенно, как бы ощупью и случайно приходит к пониманию таящихся в глубине его души побуждений; что понимание или, точнее, угадывание самого себя — процесс долгий и мучительный25 .

Нерефлексивность сознания К. Ясперс обосновывает с точки зрения коммуникативного подхода. С этой целью философ вводит представление о двух видах коммуникации — наивной (повседневной) и подлинной. Реальной базой повседневной коммуникации людей в сообществе является наивное сознание.

особенность наивного сознания в том, что оно «не задает вопросов» о своем бытии; таких вопросов, которые могли бы внести в него разлад и раскол. «В наивном сознании, — отмечает К. Ясперс, — я делаю все то, что делают другие, верю во все то, во что верят другие, думаю то, что думают другие.

Мнения, цели, страхи, радости переходят от одного к другому так, что мы даже не замечаем, в силу того, что имеет место первичная, нерефлексивная идентификация». Сознание человека, отмечает К. Ясперс, в такой ситуации просветлено, но его самосознание закутано плотным покрывалом.

«Я человека, погруженное в такого рода общности, еще не находится в состоянии коммуникации, так как он не сознает сам себя»26 . Критичность появляется при условии, если сознание включено в совершаемые действия, если таким образом вступает в действие самосознание. Наличие самосознания — это путь к формированию подлинной коммуникации. Лишь сознавая сами себя, мы можем, по мнению К.

Ясперса, противопоставить свое «Я» остальному миру. Подлинная коммуникация, с точки зрения философа, возможна только тогда, когда «мир мечты и сна» (traumhafte Welt) кристаллизуется с помощью ясного и общезначимого логического мышления и превращается в мир вполне определенных и узнаваемых предметов и закономерностей.

Опираясь на идеи, разработанные в теории коммуникации, мы попытаемся далее уточнить представления о наивном сознании. Для этого обратимся к аргументам, которые используются при обосновании информационно-кодовой модели коммуникации.

Последняя основана на предпосылке об идентичности информации как у говорящего, так и слушающего.

Согласно такому взгляду, говорящий намеренно отправляет слушающему некоторую мысль или информацию; на другом же конце цепочки (получатель) воспроизводит посланную мысль; причем оба обладают идентичными языковыми декодирующими устройствами и процессорами.

Последнее обстоятельство и обусловливает симметричный характер процедур кодирования, и, соответственно, общность содержания знаний и у отправителя, и получателя информации27 . Отсюда и идентичность социальной практики, которая достигается здесь ч

Источник: https://www.studsell.com/view/208871/?page=3

Теория коммуникации по мере изучения разнообразия механизмов

Молчание: Молчание принадлежит к внешним не-словесным мыс­лительным актам,

Наше понимание характера взаимного влияния людей друг на друга и тех средств, которые обеспечивает их кон­такты и взаимодействие, отвечает, с одной стороны, исход­ному. первоначальному смыслу коммуникации (лат. commu- nicatio, communico — делаю общим, связь, сообщение). Представление о коммуникации ассоциируется с распрост­ранением, передачей информации от человека к человеку.

C этой точки зрения смысл коммуникации усматривается в возможности сохранения коллективного опыта, в попытке здентифицировать социальные знания. Для Ю.Хабермаса і указанной связи важной характеристикой становится от- іичие истинной, или чистой коммуникации от «ложной», «искаженной», «отчужденной».

Отсюда- интерес к языку, юскольку именно в языке, как подмечает Эдуард Сепир, (оммуникативные возможности представлены в чистом жде в каждом известном нам обществе. Эта мысль получи- ia развитие у Р.Якобсона, по мнению которого лингвисти- cy можно определить как науку, изучающую коммуникацию. Іри чем смысл коммуникации сводится к кодовому обмен- зому процессу.

Обратимся к характерному тексту, раскры- заюшему эту мысль автора: «Наука о языке, отмечает Р.Якобсон, исследует строение речевых сообщений и лежа- дий в их основе код.

Структурные характеристики языка знтерпретируются в свете тех задач, которые они выполня- от в различных процессах коммуникации, и, следователь- зо, лингвистику можно кратко определить как изучение соммуникации, осуществляемой с помощью речевых сооб- цений.

Мы анализируем эти сообщения с учетом всех от- зосящихся к ним факторов, таких, как неотъемлемые свой- :тва сообщения самого по себе, его адресанта и адресата, іибо действительного, либо лишь предполагаемого адресан- гом в качестве реципиента. Мы изучаем характер контакта чежду этими двумя участниками речевого акта.

Мы стре- чимся выявить код, общий для адресанта и адресата; мы іытаемся найти характерные общие черты, а также разли- іия междуоперациями кодирования, осуществляемыми ад- эесантом, и способностью декодирования, присущей адре- :ату. Наконец, мы пытаемся определить место, занимаемое іанным сообщением в контексте окружающих сообщений, соторые либо принадлежат к тому же самому акту комму- зикации, либо связывают вспоминаемое прошлое с пред- юлагаемым будущим, и мы задаемся основополагающим юпросом об отношении данного способа сообщения к уни- іерсуму дискурса»45.

Междутем смысл коммуникации претерпевает извест­ное уточнение. B коммуникации стали видетьтакже не одно только распространение информации, но и диалоговое об­щение, в результате которого между соучастниками комму­никации достигается понимание. М.К.

Петров строит кон­цепцию социальной коммуникации, опираясь на другие аргументы. Пытаясь уловить смысл механизмакоммуника- ции, автор подчеркивает, что коммуникация обнаружива­ется там и тогда, где нужно устранить рассогласование меж­ду сложившимся и необходимым положением дел.

Комму­никация, по его мнению, работает на закрепление норм и стабилизацию. По отношению процессов коммуникация нейтральна, ей безразлично что закреплять и стабилизировать. Поэтому даже радикальные изменения в социогенезе, к примеру, не отражаются на составе и инсти­туте механизмов коммуникации.

Последняя работаетврежи- ме обратной связи и возникает в случае рассогласования46.

Если же следовать принципам кодовой модели коммуникации, то цель коммуникации состоит в простом обмене информацией. Кроме того, согласно такому взгля­ду, содержание сообшения оказывается симметричным.

Ведь кодовая модель основана на предпосылке о том, что гово­рящий намеренно отправляет слушающему некоторую мысль; что и говорящий и слушающий («получатель») оба обладают языковыми декодирующими устройствами и «про­цессорами», перерабатывающими и хранящими посланную мысль, или «информацию».

Эта модельдемонстрирует воз­можность воспроизведения информации на другом конце цепочки благодаря процессу коммуникации, осуществляе­мому посредством преобразования сообщения. Успех ком­муникации в основном зависит от эффективности работы декодирующих устройств и идентичности кода на входе и выходе.

Другими словами, в кодовой модели коммуникаци- исообщение и сигнал связаны симметричным отношением кодирования47. Коммуниканты выступают здесь в роли ав­тономных воспроизводителей информации.

C другой стороны, мысль об универсальности алгорит­мической природы языкового кода была преодолена в ин- ферениионной модели коммуникации. Последняя названа в соответствии с лежащим в ее основании принципом, по­груженного в социально-культурные условия.

B отличие OT кодовой модели, которуюхарактеризуетотношениесиммет- ричности кодирования, в инференционной модели исполь­зует принцип выводимости знания. Говорящий не просто вкладывает в свое сообщение некий смысл, но и трижды демонстрируетсвои интенции.

Вчислетакихинтенций мож­но указать, к примеру: и намерение вызвать определенную реакцию, и желание, чтобы такое намерение было распоз­нано; и желание, чтобы распознание стало основанием от­ветной реакции.

Другими словами, цель коммуникативно­го акта помимо простого обмена информацией в качестве ключевого момента включает намерение сделать понятны­ми интенции, эмоции ит.п., содержащиеся в послании к «другому».

Важным условием, позволяющим осуществлять демонстрацию смыслов и особенно их интерпретацию, яв­ляется со-участие коммуникантов в общении, в совместной деятельности. B инференционной модели критерием успеш­ности и главным предназначением коммуникации становит­ся, таким образом, интерпретация сообщения.

A это значит, что идея зеркального подобия процедур преобразования сообщения на входе и выходе не работает, поскольку здесь имеют место «фоновые знания», далёкие от уровня алгорит­мизации языкового кода. O методологической и эвристи­ческой значимости концептов, разработанных втеории ком­муникации, мы можем судить по их использованию в са­мых разных сферах, в том числе при изучении сакральных текстов и вербальной магии48.

Молчание

Молчание принадлежит к внешним не-словесным мыс­лительным акгам, имеющим знаковую природу. Молчание — это нулевой речевой акт; это также отсутствие шума. Акт молчания характеризует, однако, не само «тело», а его ком­муникативные средства. Наряду с другими вербальными и невербальными средствами оно является одним из компо- нентовчеловеческогообщения.

Коммуникативные возмож­ности молчания издавна получили высокую оценку, что на­шло отражение в народной пословице: «молчание — злато, слово — серебро, а жизнь — копейка с мелким разговором». Подобно тому как тело способно служить проводником раз­ного рода чувств, эмоций и мысленного содержания, точно также и молчание обладает самыми разными коммуника­тивными функциями.

Наиболее значимой функцией явля­ется способность передавать информацию, сохранять интен- циональное содержание. Разновидностью молчания служит тишина; чередование звука и тишины своим ритмом, ин- тенсивностьюоказываетсильное коммуникативное воздей­ствие на сознание и подсознание.

Коммуникативный взгляд позволил выделить молчание в качестве самостоятельной единицы не-словесных мыслительных актов.

Смысл молчания и его функции могут видоизменяться в зависимости от коммуникативной ситуации, от задач, сто­ящих перед коммуникантами. Отсюда и разнообразие форм, которые приобретает молчание: молчание используют для обеспечения тишины, для выражения какого-либо отноше­ния (проявление невежливости, сохранение дистанции).

Принято выделять ковенциональный тип молчания, коммуникативно значимое и коммуникативно незначимое молчание. Будучи включенным в структуру языкового об- шения, коммуникативно значимое молчание способно вы­полнять определенную коммуникативную функцию.

To есть способнобыть: единицей общения, знаком, коммуникатив­ным актом. B зависимости от разных факторов общения — ситуативных, социальных, психологических — молчание может интерпретироваться самым разным образом, может иметь самые разные смыслы.

Это вытекает из самой приро­ды молчания, его полифункциональности.

Формой конвенционального молчания является, к при­меру, «минута молчания»; таким же по смыслу будет молча­ние, которое выполняет стратегическую роль, так-то: убе­дить в чем-то своего оппонента, привлечь его внимание, произвести на него впечатление и т.д.

Для вербальной ком­муникации характерно коммуникативно значимое молча­ние; во время сна, в процессе работы молчание не имеет функциональной нагрузки. B качестве коммуникативно не­значимых выделяюттакие своеобразные разновидности, как тишина и пауза.

Уже по своему первоначальному смыслу тишиной является отсутствие шума, звука кактакового; пау­за же — это только задержка начала речевого акта. B каче­стве коммуникативного акт молчания рассматривается в случае, если речевой акт не актуализируется, но коммуни­кативное намерение сохраняется.

Исследователи феноме­на молчания подчеркивают, что молчание не следует путать с одиночеством; последнее лишь способствует длительно­му молчанию.

Из сказанного о коммуникативном молчании вытека­ет, что последнее функционирует только в ситуации обще­ния. Некоторые авторы высказывают между тем суждение о том, что молчание скорее является одним из физиологи­ческих актов, либо видят в последнем момент умственной деятельности.

Одним из поводов для таких высказываний служит существование особой категории молчания — «не­говорящих» людей. B литературе проведены исследования по типологии немых детей. Принято выделять три таких типа.

K одному типу причисляют детей, которые глухи OT рождения или рано оглохшие; к другому относят детей, у которых физиологические слух и зрение находятся в сохран­ности, но имеются органические поражения речевых зон мозга: отсюда и происшедшее блокирование процессовфор- мирования речи; наконец, к третьему типу относят аутич- ных детей с синдромом Каннера: эта категория детей не желает слышать потому, что у них нарушена потребность в коммуникации, хотя они способны слышать и видеть, у них отсугствуют органические поражения мозга49.

Обсуждение главной для молчания коммуникативной функции способствовало углубленному и детальному анали­зу зависимости между смысловой (семантической) и звуко­вой компонентами языка, между молчанием, шумом и тиши­ной.

Эти направления исследований развертываются в осо­бую сферу: возник специальный раздел знания — акусфера; н качестве одного из разделов лингвистики сформировалась фонология. Результаты Р.О.Якобсона и Н.С.Трубецкого по­казали наличие «семантического террора» — убийства слов.

Речь идет о существовании таких слов и звуков, которые об­ладают множественными смыслами, воздействующими вос- новном на чувство, а не на разум'0.

Основания, которые принято использовать для выде­ления функций молчания, выделяются в соответствии с са­мыми разными критериальными признаками, в зависимос­ти от области изучения, в соответствии с характером реша­емой проблемы.

Будучи коммуникативной единицей, акт молчания вы­полняет определенные коммуникативные функции. K на­стоящему времени уже существуют опыты классификации актов молчания, выделения их коммуникативных функций. Разные исследователи феномена молчания выделяют раз­ные функции молчания. Для Дж.Йенсена это будут функ­ции связи, воздействия, узнавания, суждения,действия. Для Т.

Брюно — психолингвистическая, социокультурная и ин­терактивная формы молчания. А.

Стредье выделяет четыре функции: отрицательная обратная связь и положительная обратная связь, которые выражаюттуили инуюоценкудей- ствия или высказываниям коммуникантов; ролемаркирую­щую функцию, которая имплицирует социальное положе­ние собеседников; и эвокативную функцию, с помощью которой можно вызвать собеседника на разговор.

В.В.Богданов указывает на три основных функции молча­ния: ролемаркирующую, под которой понимается смена коммуникативных ролей; информативную и синтактико- консгруктивную51.

Аргументация за или против какого-то основания сис­тематизации развертывается, как мы убедились, в связи с типичными исследовательскими интересами. Обсуждение проблемы функций продвинуло систематизацию коммуни­кативно значимого молчания, что позволило выделить ряд таких типов. Вработе С.В.

Крсстинского мы встречаемся с их подробным анализом.

Это: контактная функция, кото­рая проявляется при условии полной взаимной идентифи­кации коммуникантов — такое молчание является маркером близости людей, их взаимопонимания, когда слова оказы­ваются излишними; дисконтактная функция, которая про­является при условии отсутствия взаимной идентификации коммуникантов — такое молчание изолирует людей, свиде­тельствует об их отчужденности, негативном отношении друг к другу, отсутствии обших интересов, в ситуации, ког­да людям не о чем говорить друг с другом. Эмотивная функ­ция свидетельствует о возможности передавать различные эмоциональные состояния человека: страх, удивление, вос­хищение, радость и пр. Информативная функция сигнали- зируетосогласии и несогласии, одобрении и неодобрении, ожелании или нежелании что-либо выполнить, осуществить какое-либо действие. Стратегическая функция выражает нежелание говорить, когда преследуется определенная цель, чтобы, скажем, не показать свою некомпетентность, неже­лание признаться в чем-либо, не выдать кого-либо и т.д. Молчание в риторической функции может способствовать тому, чтобы привлечь внимание слушателя, заинтересовать его, произвести какое-либо впечатление, придать особую весомость. Молчание может выражать оценку действиям, словам собеседника, отношение, например презрение, нео­добрение и пр. Акциональная функция проявляется при молчаливом выполнении какого-либодействия: извинения, прощания, примирения и т.д. Такое молчание часто сопро­вождается параязыковыми средствами общения — жестами и мимикой. Проведя большую исследовательскую работу, автор полагает, что к какой-то законченной картине функ­ций молчания все же придти не удалось52.

Следует вместе с тем признать, что к молчанию прибе­гают не для одного только разрешения коммуникативной ситуации между Я и другим.

Молчание может быть сопря­жено со сферой духовного, с «сокровенным», с «тайниками души», с тем, что является для человека сферой неявленно­го знания.

B этих случаях человек использует молчание по­тому, что не находит ни самих слов, ни соответствующих знаковых эквивалентов, которые могли бы приоткрыть за­весу над сокрытым. И лишь молчание становится в этой ситуации адекватным средством для выражения внутренних смыслов.

Примечательно, что сами эти смыслы оказываются раз­ными в разных случаях. Для поэта В.А.Жуковского молча­ние равнозначно «несказанному», сокровенному:

Какой для них язык?

Источник: https://sci-lib.biz/osnovyi-filosofii/teoriya-kommunikatsii-mere-izucheniya-64491.html

Scicenter1
Добавить комментарий