Нетрадиционные продукты питания: Нельзя в ситуациях, угрожающих голодом, забывать о так называемых

Что есть, когда есть нечего

Нетрадиционные продукты питания:  Нельзя в ситуациях, угрожающих голодом, забывать о так называемых

Годность продуктов к употреблениюКачество консервов можно проверить, опустив банку в пресную воду. В связи с тем, что продукты консервируются без доступа воздуха, банки, погруженные в воду, тонут. Если банка всплывает, значит, в ней присутствуют посторонние газы. На консервы в стеклянной упаковке это правило не распространяется.

Вообще в оценке качества продуктов лучше перестраховаться. В аварийной ситуации без достаточного количества медикаментов помочь отравившемуся человеку бывает крайне затруднительно. Поэтому, если качество продукта вызывает сомнение, лучше этим продуктом пожертвовать.

В конце концов, одна-две банки консервов «погоды не делают»! Не являются признаком порчи консервов следующие довольно часто встречающиеся признаки: вытекание соуса при вскрывании, синевато-коричневые пятна сернистого олова (обычно на мясных и рыбных консервах) на внутренней поверхности банки, темный налет на обратной стороне крышки и на венчике горла стеклянной банки, мелкие черные частицы — кусочки сернистого железа в овощных консервах, потемнение в результате окисления верхнего слоя овощных и фруктовых консервов, белые кристаллы лактозы и сахарозы и плотные белково-углеводные коричневые сгустки в сгущенном молоке. Любые вскрытые консервы надо использовать сразу, особенно в летний период времени. Нельзя долго хранить вареное и жареное мясо, вареные колбасы и другие мясные изделия (сардельки, сосиски, фарши и т. п.), молочные изделия, рыбу и другие скоропортящиеся продукты. Испортившееся мясо имеет темный или зеленоватый, особенно в месте разреза, цвет, жир мажется, поверхность покрыта слизью. Если вдавить в него палец, то получившаяся ямка выравнивается медленно и не до конца. Запах испортившееся мясо имеет кислый, затхлый, неприятный. В сомнительных случаях можно воткнуть в мясо нагретый в кипятке нож и по запаху определить свежесть. Колбаса, если она испортилась, покрывается слизью, из-под складок и мест, где колбаса перевязана веревкой, исходит гнилостный запах, цвет фарша в этих местах сероватый. У испортившейся рыбы чешуя покрывается слизью, становится грязной на вид и легко отделяется от мяса. Жабры покрываются слизью, приобретают серый цвет. Глаза западают, мутнеют. Брюшко вздувается. Мякоть легко отделяется от костей и особенно от позвоночника. Заплесневелый хлеб имеет зеленоватый оттенок, пахнет кислым. Если гниль проникла неглубоко, ее надо срезать, а хлеб подсушить. Хранить продукты желательно в безопасном, защищенном от осадков и прямой солнечной радиации сухом месте. Например, сложить в рюкзак и подвязать к стволу дерева на высоте одного-двух метров. Кроме всего прочего, это защитит продукты от уничтожения мышами и другими наземными грызунами. В группе необходимо назначить ответственного за сохранность и распределение продуктов. Оставлять продовольственный запас без внимания нежелательно. Раз в день, а в жаркую погоду чаще, продукты необходимо внимательно осматривать, испортившиеся куски удалять. У мяса необходимо отрезать не только испортившиеся куски, но и прилежащие к нему ткани, а остаток мяса желательно промыть в слабом растворе марганцовки. Продукты, вызывающие сомнение, съедаются в первую очередь, хорошие—оставляются на потом. Нельзя хранить различные по составу продукты в одной упаковке. Нельзя сминать и укладывать тяжелые поверх хрупких. Стеклянные банки необходимо завернуть в бумагу, кусок ткани, кору дерева и т.п. защитный материал. Зимой мясные продукты и рыбу можно замораживать или закапывать в снег. В теплое время года — опускать в проточные ручьи, родники, реки, предварительно положив в полиэтиленовый мешок или банку и привязав к колышку, глубоко воткнутому в берег.

Кроме того, мясо и рыбу для увеличения срока хранения можно коптить, сушить, солить и т.п.

Хлебобулочные изделия при невозможности долго хранить надо высушить, например, разложив или развесив на нитках на солнечном продуваемом ветром месте. Сухари за счет обезвоживания сохраняются гораздо дольше.

Все находящиеся в распоряжении потерпевшего аварию человека долгосохраняющиеся продукты образуют неприкосновенный запас. Использовать его можно в крайнем случае. К сожалению, нередко человек начинает экономить лишь после того, как у него остался последний сухарь. Трудно бороться с собственным урчащим желудком.

Но необходимо! Согласитесь, лучше есть понемногу, но долго, чем «от пуза», но один раз.

Съедобные деревья

Съедобны не сами деревья, а их отдельные составные части, и то не в любое время года. Например, шишки, или заболонь — тонкая, прилегающая к стволу молодая кора. Одна сосна может предложить к столу пять годных в пищу частей: нераспустившиеся цветочные почки, молодые побеги, заболонь, шишки и, в качестве витаминного напитка, хвою.

А вот несколько старинных рецептов кушаний, приготовленных из деревьев. «Далее приготовляется сушеная рыбья икра, которая предназначается, главным образом, для мужчин, отправляющихся в лес для добычи диких зверей.

Имея при себе один-единственный фунт этой сушеной икры, камчадал обеспечен провиантом на целый месяц, ибо когда ему хочется поесть, он срезает кору березы (а они растут здесь везде во множестве), снимает верхнюю мягкую кору, а твердую ее часть, прилегающую ближе всего к стволу дерева, намазывает небольшим количеством взятой с собой рыбьей икры, а затем поедает ее, как сухарь или как бутерброд, что и составляет всю его пищу». «Корка (березы) в большом употреблении, ибо жители, оскобля у сырого дерева корку, рубят оную топориками, как лапшу, мелко и едят с сушеной икрою с таким удовольствием, что в зимнее время не найти камчатского острожка, в котором бы бабы не сидели около березового сырого кряжа и не крошили объявленной лапши каменными или костяными топориками своими». «Сушеная заболонь лиственницы или ели, свернутая в трубку и высушенная, не только в Сибири, но и в России до Хлынова и до Вятки в голодные годы идет в пищу». «Чукчи из листьев и молодых побегов ивы приготовляли одно из любимых блюд, запасали впрок. Ивой набивали мешки из тюленьих шкур, и это подобие силоса оставляли киснуть в течение всего лета. Поздней осенью такая кислая масса замерзала и в последующие месяцы ее резали ломтями и ели, как хлеб». Надеюсь, приведенные строки убедили скептиков, что деревья можно использовать не только в качестве дров или строительного материала, но и подавать к столу! Наиболее питательна и вкусна заболонь (иногда ее неправильно называют лыком) весной, в период соковыделения и интенсивного роста дерева. Хотя, в принципе, ее можно использовать в гастрономических целях и летом, и осенью. Некоторые источники утверждают, северные народы в сильную голодуху употребляли в пищу в качестве добавки к другим продуктам и зимнюю заболонь. Хотя, наверное, в это время года она уже мало отличается от верхней корки. Но, как говорится, голод не тетка,— тут уже не до гурманства. Более того имеются исторические хроники, где говорилось о поедании коры вообще, хотя принято считать, что верхняя кора деревьев, из-за слишком обильного содержания дубильных веществ, в пищу непригодна. Разобраться в этом сложно. Наверное, все зависит от степени голода. Академик Лихачев в одном интервью рассказывал, что в блокадном Ленинграде умирающие от голода люди ели древесные опилки(!), для чего бросали их в воду, где дерево, находясь в течение долгого времени, начинало бродить. Эту перебродившую, вонючую, но дающую белки, кашеобразную массу они и ели. При заготовке заболони ее лучше всего снимать у основания ствола или даже с вылезших на поверхность земли толстых корней, где она наиболее питательна и сочна. Способы добычи заболони бывают различными. Самый простой — это сделать ножом или топором на стволе два глубоких круговых горизонтальных надреза и два соединяющих их вертикальных. Снять верхнюю кору, поддев ее с одной стороны ножом. Если она поддается плохо, можно использовать небольшие деревянные клинышки, вбиваемые между стволом и корой. В принципе, заболонь можно есть в сыром виде — вкус у нее сладковатый, конечно, не без «деревянного» привкуса. Значительно улучшает ее вкусовые качества продолжительная варка. Заболонь, опущенная в кипящую воду, постепенно размокает, разбухает и превращается в единородную желатиновую массу, которую, слегка остудив, и следует есть. Если эту «кашу» высушить на камнях, раскаленных на костре, или другой импровизированной сковородке, то полученную муку можно использовать для выпечки хлебных лепешек. Наиболее питательной считается вторичная кора у березы, ивы, клена, сосны, осины, лиственницы, ели, тополя. Чтобы в аварийных условиях выпечь хлеб из муки, полученной из дикорастущих растений, надо вначале приготовить закваску. Для этого размельчить в теплой воде кусочек хлеба, прибавить немного муки и поставить емкость на солнце или поближе к костру. Кислый запах, исходящий из емкости, пузырьки на поверхности сигнализируют о том, что закваска готова. Полученную закваску следует положить в котелок, размешать в теплой воде, посолить, добавить муку, чтобы получилось довольно густое тесто. Котелок закрывается и ставится в теплое место, например зарывается в теплую, но не горячую золу прогоревшего костра. В течение пяти-шести часов тесто будет подниматься. Для выпечки хлеба сооружается импровизированная печь. Внутри разжигается костер. После того, как камни сильно нагреваются, угли и зола удаляются или разгребаются по краям. На чистом пне или стволе из теста вылепляется круглая булка, которая заворачивается в листья лопуха или кувшинки и опускается в «печь» на горячие камни. Ямка закрывается куском дерна, а сверху разводится несильный костер. Через час следует проверить готовность хлеба, для чего проткнуть его тонкой лучинкой. Если поверхность лучинки останется сухой — значит, хлеб готов, если на нее налипнет тесто, то выпечку следует продолжить. Кроме того, лепешки можно выпекать на раскаленных на костре камнях или между камнями. Можно скатать из теста нетолстую «колбаску», обвить ею гладкую палку, которую положить на рогулины над костром и поворачивать вокруг оси, как вертел с дичью, до полной готовности. Небольшие палочки, обвитые тестом, можно втыкать в землю возле костра.

Нетрадиционные продукты питания

Нельзя также в ситуациях, угрожающих голодом, забывать о так называемых нетрадиционных продуктах питания. Глупо обрекать себя на голодную смерть только из-за того, что находящиеся вокруг продукты питания имеют непривычный вид, вкус и запах. Можно позволить себе брезгливо сморщиться при виде червяка, вылезшего из яблока. Можно — дома, но никак не в условиях аварийной ситуации. Здесь, если хочешь выжить, от старых привычек — вроде брезгливости — лучше избавиться. И чем раньше, тем полезней для здоровья. Поэтому, если в подобном, мягко говоря, затруднительном положении в руки потерпевшего попало насквозь червивое яблоко, выбрасывать его не следует, а, напротив, следует съесть полностью, до последней косточки, и даже червяка, извините, непременно отловить и употребить в пищу, так как он более калориен, чем само яблоко. И это будет более чем правильно. Наши предки, жившие в жестоких условиях борьбы за собственное существование, этот неписаный закон усвоили твердо. Их меню, в смысле ассортимента, было много богаче нашего. Они ели все. Ну, скажем так, почти все. В доказательство приведу несколько примеров, которые большинству могут испортить аппетит, по меньшей мере, на несколько часов. «Едят камчадалы все, что бегает, ползает, плавает, летает. Едят, в частности, вшей. Если своих не хватает, ищут у ближних. Рыбу готовят впрок, сваливая в ямы, где она со временем приобретает вид слизи и издает «душок», от которого европейцы за версту зажимают носы». «Когда чукчи убивали оленя, то тщательно собирали весь находившийся в желудке полупереваренный мох — эта кислая масса была их излюбленным лакомством». «Нгвито — термиты крупные, жирные, их набирают три-четыре пудовых мешка с гнезда, прямо с крыльями кладут на сковороду без жира, посыпают чуточку солью и жарят в собственном соку. Когда насекомых тушат или кладут в суп, крылья им также не обрывают…» — Фу, какая гадость! — скажет кто-то. Но почему гадость-то? Чем один килограмм лягушачьего мяса отличается от одного килограмма зайчатины или медвежатины. И там, и там — мясо, и там, и там — килограмм. Только за килограммом зайчатины нужно еще по бегать, и ох как побегать, а охотясь за килограммом медвежатины, можно навсегда лишиться не только аппетита, но и самой жизни. Лягушек же добывать несравнимо легче — ходи себе вдоль болота с длинной палкой и бей одну за другой или лови их импровизированным сачком, изготовленным из раздвоенной на конце ветки и куска привязанной к ней ткани, или даже на удочку, на целив на крючок кусочек белой или темной тряпицы и поводя им перед глазами лягушки. Конечно, вес одной лягушки раз в двадцать меньше чем зайца, но добыть ее в сто раз легче, чем одного косого. Вот и считайте, что проще — загнать одного зайца или насобирать полсотни лягушек. Надеюсь, приведенные отрывки убедили читателя в том, что сухопутные змеи, даже самые ядовитые, а также лягушки (точнее, их задние лапки) вполне могут заменить в аварийных условиях привычные отбивные и бифштексы. При охоте на змей следует соблюдать максимальную осторожность, чтобы ненароком из охотника не превратиться в жертву. В целях безопасности всех незнакомых змей надо считать заведомо ядовитыми. Ловить их можно с помощью длинной раздвоенной на конце палки. Голова змеи прижимается палкой к земле и отсекается ножом, топором или раздрабливается острым камнем. При этом необходимо помнить, что и у мертвой змеи ядовитые зубы представляют серьезную опасность. Кроме того, змей можно добывать с помощью лука, рогатки, камней, ловить веревочной петлей или острым крючком с насаженным на него клочком яркой ткани. Шкурка с тушки убитой змеи снимается от головы к хвосту вместе с внутренностями, словно чулок, то есть как бы выворачивается на левую сторону. А еще, если не быть особо привередливым, можно есть: улиток, слизней, земляных и древесных червей, прудовых ракушек, содержимое речных раковин и перловиц в вареном виде, тритонов, гладкокожих, то есть лишенных волосяного и хитинового покровов гусениц, водяных жуков, личинки муравьев и других насекомых, летучих мышей, пресноводных черепах, которых легко ловить на берегу или в воде на мелководье, ежей, ящериц, раков — их можно собирать ночью на мелях при свете фонаря или факела, а также ловить с помощью рачевен на куски подгнившего мяса и внутренности рыб, и даже кузнечиков. В недавнем прошлом высушенных и смолотых в муку кузнечиков удалявшиеся от мирских забот отшельники использовали для выпечки хлебных лепешек и приготовления каш. Так что, если вы наткнетесь в какой-нибудь книге на фразу «отшельники питались ягодами, грибами и акридами», знайте, что святые отцы с немалым аппетитом потребляли кузнечиков. И, между прочим, мудро поступали, ведь сто граммов пищевой массы, приготовленной из кузнечиков, «тянет» на 225 калорий — лишь чуть меньше, чем пшеничный хлеб! Многие народности, населяющие пустыни, за лакомство почитали саранчу. Вот как описывает ученый Анри Лот свои впечатления: «Мы наблюдали перелет саранчи. Первые отряды невелики, но достаточны для того, чтобы порадовать наших туарегов. Уже с рассвета они заняты ловлей рассевшихся по деревьям насекомых. Саранча для кочевников, будь то арабы или туареги,— манна небесная. Они считают ее лакомством… Нельзя сказать, чтобы саранча была деликатесом… но для постоянно голодных людей, привыкших есть ящериц и грызунов, она— лакомое блюдо. После того, как саранча поджаривается, у нее отрывают покрытые колючками задние лапки и остатки необгоревших крыльев. Затем отделяют голову, извлекая одновременно кишечник, совершенно несъедобный из-за содержащейся в нем какой-то зеленой жидкости, после чего саранчу начинают есть, похрустывая, как если бы у вас во рту были маленькие креветки… Что касается меня, то я люблю саранчу, я иногда питался ею на протяжении нескольких недель. Но мне вполне понятно, что это блюдо не каждому придется по вкусу». Не описание — готовый рецепт для попавших в беду в пустыне или степи. А вот как описывает в книге «Черные камни» писатель А. Жигулин процесс употребления личинок жука соснового или елового усача, которые обычно живут под корой погибших на корню деревьев хвойных пород и достигают толщины пальца:«…Кумияма стал их есть— живыми, шевелящимися.Я сказал: — Как ты можешь такую гадость есть? Противно ведь!— О, это не так! У нас в Японии эти черви-личинки считаются большим лакомством. Только очень богатые люди могут позволить себе такое удовольствие. И едят их именно живыми». Искать насекомых следует под корой деревьев, камнями, валежником, во влажной земле, возле водоемов, ловить ночью на свет фонаря, свечи или кусок белой тряпки. Наиболее доступны человеку, оказавшемуся в чрезвычайных условиях, малоподвижные улитки, слизни, черви, личинки, тем более, что они обычно кучкуются в одном месте, и, отыскав их место обитания, уже нетрудно найти и их самих в требуемых количествах. Прыгающих и летающих насекомых поймать гораздо сложнее. В принципе съедобны практически все насекомые, которых в окружении потерпевших бедствие наберется не одна сотня килограммов. Трудно вот так, без подготовки, взять пальцем толстого дождевого червя и… опустить его в раскрытый рот. Противно. Тогда попробуйте изменить внешний облик подобной малоаппетитной еды, придайте ей более привычный вид. Раздавите, разотрите между камнями, чтобы получилась желеобразная масса, зажарьте на огне и растолките в муку, разварите до состояния холодца, наконец, заверните этого злополучного червяка в лист щавеля — чем не хот-дог? Ну что, полегчало? Нет? Тогда зажмите нос, закройте глаза, вздохните поглубже и… Приятного аппетита! При сильном голоде не следует брезговать свежей падалью. Для этого падшее животное надо тщательно осмотреть, выбрать пригодные в пищу куски, мясо тщательно промыть и после продолжительного вываривания употребить в пищу. В самом крайнем случае можно есть похлебки, сваренные из мелкоразмолотых и хорошо проваренных костей животных. Лучше использовать кости, прилежащие к суставам, и сами суставы. Годятся в пищу двустворчатые пресноводные моллюски. Их нужно сварить и, после того, как створки раскроются, вырезать все мясо. Не следует брать моллюсков, которые при прикосновении к ним не закрывают плотно створки. В потерпевшей аварию группе следует сохранять все изделия, изготовленные из натуральной кожи (обувь, ремни, сумки, ножны и пр.). При крайней степени голода кожу можно разрезать на мелкие кусочки, размочить, а еще лучше проваривать в течение нескольких часов, и употребить в пищу. Во всех случаях малознакомую и сомнительную пищу надо употреблять в небольших количествах, после длительного, тщательного проваривания. И лишь при благополучном исходе подобной «дегустации» употреблять без ограничений.

Источник: http://www.ulov.ru/kuh/ryb/kryb6.shtml

Что есть, когда есть нечего или как добыть продукты питания в экстремальных условиях

Нетрадиционные продукты питания:  Нельзя в ситуациях, угрожающих голодом, забывать о так называемых

При этом следует помнить, что даже заведомо съедобные и вкусные растения, употребляемые в пищу в больших количествах или длительное время, могут причинить вред здоровью. Именно поэтому надо стараться делать растительное меню максимально разнообразным, сочетающим супы, пюре, орехи, ягоды и пр.

Можно еще заметить, что в северных и умеренных зонах все ягоды, напоминающие внешним видом малину, чернику, клубнику, безопасны для еды . Правда, увлекаться ягодно грибным меню не стоит. Конечно, и ягоды и грибы более привычны в качестве продукта питания, чем какой — нибудь корешок.

Их, не в пример другим съедобным растениям, легко собирать, а ягоды к тому же еще и вкусны. Однако даже самый обильный ягодно грибной урожай не может компенсировать суточные энергопотери человеческого организма.

Поэтому, забивая чувство голода лесной земляникой или черникой, одновременно нелишне подумать, как обеспечиться более весомыми продуктами питания.

Кроме прямого сбора дикорастущих съедобных растений, их можно добывать, раскапывая норы и «хранилища» мелких животных. К примеру, в норах мышей и других мелких грызунов можно обнаружить до 10 кг и более пригодных в пищу продуктов – зерна, корневища, побеги и пр.

Кроме того, лишь очень немногие съедобные дикорастущие растения обладают калорийностью, достаточной для покрытия суточного энергетического дефицита.

Отсюда ни о каком благодушии речи быть не может! Добыча продуктов питания в аварийных условиях – это не поход в огород. Это каждодневная, ежеминутная работа. Это борьба за существование, к которой нужно быть готовым.

РЫБАЛКА

Рыбалка – наиболее доступный в аварийной ситуации способ обеспечиться продуктами питания. С одной стороны, рыба – более калорийный продукт, чем большинство продуктов растительного происхождения. С другой – добывать ее несравнимо легче, чем обитающую на суше дичь. Добывать их можно с помощью заранее припасенных или изготовленных на месте рыболовных снастей.

Примитивная удочка .  Простейшая рыболовная снасть – это, конечно, удочка. Изготовить ее можно из любого подручного материала.

НЕ ешьте рыб , которые раздуваются при прикосновении к ним или покрыты шипами и острыми наростами .

НЕ ешьте рыб , непокрытых чешуей , лишенных боковых плавников .

НЕ ешьте рыб с блестящими жабрами , с выступающими и покрытыми выростами губами и вообще всех рыб ,имеющих необычный вид и яркую окраску .

НЕ ешьте рыб малоподвижных , вялых , дурнопахнущих , с кожными язвами и наростами , с кровоизлияниями и опухолями внутренних органов .

НЕ ешьте несвежую и сомнительную рыбу .

НЕ следует употреблять рыбью икру , молоки , печень , так как умногих тропических видов рыб они часто содержат яды , которые не разрушаются и не ослабляются даже при длительной кулинарной обработке .

Незнакомую рыбу надо есть следующим образом: нарезать мясо тонкими ломтиками, вымочить в воде 30–40 мин, сменить воду и варить до готовности. Но лучше, если есть сомнение в съедобности рыбы, ее не употреблять совсем. Особенно это касается морских аварий, так как любое отравление в условиях ограниченного водопотребления смертельно опасно.

ОХОТА

В аварийной ситуации охота возможна с помощью огнестрельного оружия, самодельных луков, самострелов, рогаток и различной конструкции ловушек,

Приготовление пищи  в аварийных условиях .  Мясо многих обитающих на Крайнем Севере животных и арктических рыб изобилует трихинами, поэтому его следует обязательно проваривать. Не рекомендуется употреблять в пищу печень арктических животных, так как она может вызвать отравление.

В пустынной и степной зонах следует опасаться грызунов, зараженных инфекционными заболеваниями. Не следует есть малоподвижных, вялых сусликов, сурков и прочих грызунов с облезлой шкурой. Желательно даже не прикасаться к ним.

Потенциально опасны больные животные, с сильно увеличенными лимфатическими узлами и те, у которых повреждена или обесцвечена шерсть возле головы. Мясо таких животных требует долгого кипячения. Разделывать их следует, защитив от соприкосновения поврежденные места на коже рук.

Рецептура  блюд .  Мясо проще всего сварить или обжарить на импровизированном вертеле, вырезанном из свежесрубленной палочки, над жаркими углями тлеющего костра.

Для быстрого приготовления мясо можно обжечь на сильном пламени, а затем дожарить над угольями.

Однако надо учитывать, что чем интенсивней и длительней нагрев мяса, тем ниже его питательная ценность, поэтому в условиях ограниченного питания мясо лучше есть полусырым. Данное правило, конечно, справедливо только при употреблении свежего мяса.

Мелкую дичь и птицу возможно жарить на вертеле, не снимая шкурки и не ощипывая. После приготовления обуглившаяся до состояния корки кожа удаляется, а тушка очищается от внутренностей.

Мясо зайцев, диких кроликов, белок, лисиц, песцов, а также почки и язык более крупных зверей желательно перед приготовлением вымачивать в холодной воде 1 2 ч. Кроме простой варки и жарки на вертеле и прутиках существуют и другие, более изысканные рецепты приготовления дичи: жарка в шкуре, жарка с помощью камней ,Тушение в примитивной «духовке» .

Всякое не внушающее доверие мясо следует в начале сварить и лишь потом жарить, запекать или засаливать!

НЕТРАДИЦИОННЫЕ ПРОДУКТЫ ПИТАНИЯ СУШИ

Нельзя в ситуациях, угрожающих голодом, забывать о так называемых нетрадиционных продуктах питания. У ящериц  наиболее вкусны мышцы спины и ног.

Лягушек, тритонов можно варить, жарить на палке над углями костра или запекать на раскаленных камнях. Съедобны болотные и пустынные черепахи . Причем наиболее вкусны те, что питаются только растительной пищей. Годятся в пищу двустворчатые моллюски  пресных и слабосоленых вод.

Точно так же, как от лягушек, тритонов, змей и ракушек, не стоит отказываться от добычи малопривлекательных на вид пернатых. Легче всего добывать птиц в период гнездования и высиживания птенцов. Кроме самих птиц, в гнездах можно добывать яйца  и неоперившихся птенцов.

Небесполезны в пищевом отношении мыши  и другие мелкие норные грызуны .

Съедобны (а среди южных народов даже пользуются популярностью) собаки . Кроме того, можно есть кошек и барсуков .Можно употреблять в пищу крыс. А еще, если не быть особо привередливым, можно есть: кротов  ящериц, летучих мышей  и тому подобную живность.

Съедобные  насекомые.  Не самый плохой рацион можно составить из: садовых и виноградных улиток, слизней, земляных и древесных червей, гладкокожих, то есть лишенных волосяного и хитинового покровов, гусениц, цикад, жуков и их обитающих в земле и древесине личинок , а также личинок стрекоз , равно как и самих стрекоз , ползающих и летающих муравьев  и других насекомых.

В воде можно собирать пригодных в пищу прудовых ракушек , раковины перловиц , водяных жуков  и прочих водяных насекомых.

 В недавнем прошлом высушенных и смолотых в муку кузнечиков удалявшиеся от мирских забот отшельники использовали для выпечки хлебных лепешек и приготовления каш.

Многие народности, населяющие пустыни, за лакомство почитали саранчу .

Китайцы с удовольствием поедают сушеных пауков . А комары ! Те, что облепляют лицо и руки? Они тоже съедобны. И легкодоступны. Только успевай бей себя по щекам и слизывай с пальцев то, что от них остается. Или собирай на материал и вари похлебку…

 Наиболее ценными в пищевом от

ношении принято считать муравьев и их южных собратьев – термитов , кузнечиков , саранчу , сверчков , некоторые виды жуков ,медовых пчел ,водных насекомых .

Человеку, оказавшемуся в чрезвычайных условиях, доступней всего малоподвижные улитки ,слизни ,черви ,личинки , тем более что они обычно кучкуются в одном месте.

Неплохой прикорм потерпевшим бедствие могут обещать водяные насекомые – различные водяные жуки и их личинки , личинки бабочек – однодневок , стрекоз , майских мух и т. п.

Перед употреблением всех водных насекомых лучше отварить, так как нет гарантий, что вода, в которой они обитают, стерильна.

Таким образом, траля водные пространства, обегая с сачком луга и поляны, расковыривая гнилые пни, можно собрать довольно приличный урожай пригодных в пищу насекомых. До нескольких сотен килограммов с одного гектара лесных угодий! Почти все насекомые, обитающие в наших лесах, после той или иной кулинарной обработки съедобны.

Следует воздержаться от сбора насекомых, имеющих особенно яркий, привлекающий внимание вид. Точно так же не стоит, пересиливая себя, есть личинок и гусениц, от которых дурно пахнет . Пчелы , осы , шершни  и другие представители рода пчелиных, равно как их куколки и личинки , съедобны.

Но все же наибольшую питательную ценность представляют не сами пчелы, а добытый пчелами мед .

Особенно ценен мед неограниченным сроком хранения. Более того, в медовой оболочке очень долго могут не портиться другие продукты питания.

Заключение

Лесной стол не так привычен, как наш обыденный, но гораздо богаче, чем представляют обычные туристы. Когда с собой есть консервы и крупы, им можно пренебречь, но знать о нем все-таки нужно непременно. И уж потом, в экстремальной ситуации решать: стоит ли погибать от голода рядом со столь изысканными блюдами.

Список используемых источников

Артамонов В .И . Зеленые оракулы. – М.: «Мысль», 1989.

Баленко С .В . Школа выживания. – М.: 1994.

Волович В .Г . Академия выживания. – М., 1996.

Несбит П., Понд А., Аллен В . Один на один с природой. – М.: Воениздат, 1985.

Советский энциклопедический словарь. – М.: «Советская энциклопедия», 1986.

Черепнин В .Л . Пищевые растения Сибири. – Новосибирск, «Наука», 1987.

Штюрмер Ю .А . Краткий справочник туриста. – М.: Профиздат, 1985.

Источник: https://www.myunivercity.ru/%D0%91%D0%B5%D0%B7%D0%BE%D0%BF%D0%B0%D1%81%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%8C_%D0%B6%D0%B8%D0%B7%D0%BD%D0%B5%D0%B4%D0%B5%D1%8F%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8/%D0%A7%D1%82%D0%BE_%D0%B5%D1%81%D1%82%D1%8C_%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%B4%D0%B0_%D0%B5%D1%81%D1%82%D1%8C_%D0%BD%D0%B5%D1%87%D0%B5%D0%B3%D0%BE_%D0%B8%D0%BB%D0%B8/76667_1483871_%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%86%D0%B02.html

Выжить если нечего есть. ильичев андрей

Нетрадиционные продукты питания:  Нельзя в ситуациях, угрожающих голодом, забывать о так называемых

Это только кажется, что природа стала к человеку милосердней. Это только кажется, что лично со мной ничего случиться не может… Кто сегодня более всего подвержен риску оказаться в аварийной ситуации? Люди полевых профессий — геологи, охотники, геодезисты, военные…

И еще, конечно, туристы. Во второй половине XX века мир охватил настоящий туристский бум. От суеты городской жизни, от каменных лабиринтов городов, перенасыщенных парами автомобильных выхлопов, человек потянулся к матушке-природе.

Ежегодно миллионы располневших от зимнего сидения горожан, пыхтя, потея и отдуваясь, штурмуют горные перевалы: опускаются в бездонные норы пещер, ныряют на надувных плотах в стоячие воды порогов…

Чего только не случается во время этих вожделенных путешествий, в том числе создаются ситуации, когда однажды вдруг оказывается, что нечего есть;

Это случилось на Арале. Во время плавания у нас сгнили продукты. Жара и влажность, далеко превысившая сто процентов, — идеальные условия для бурного протекания гнилостных процессов. Каждый день мы выбрасывали дурно пахнущие, расцвеченные пленкой плесени крупы, макароны, хлеб, сахар.

И каждый день на треть, а иногда и вдвое урезали пайки. Наконец наступил день, когда выбрасывать стало нечего — хороших продуктов не осталось. Все бы ничего, но было неизвестно, сколько еще продлятся наши приключения — день, неделю или месяц. Ситуация сложилась удивительная.

Мы сидели на необитаемом острове, прижатые к берегу сильным навальным ветром и волной. В конце двадцатого века мы умудрились попасть в положение робинзонов.

Только в отличие от местопребывания Робинзона Крузо наш остров щедростью не отличался — ни воды, ни пищи, ни тем более «Пятницы» на нем отыскать было невозможно.

Мы голодали день, два, а потом, вынужденно подавив в себе чувство брезгливости, стали есть то, что считали есть невозможным — плесневелый геркулес. Да нет, пожалуй, уже не геркулес, пожалуй, уже саму плесень в чистом виде. Потом очередь дошла до вымокшей в морской воде муки.

Горечь муки нас уже не смущала, потому что пресной воды у нас также не осталось и варили мы продукты в морской. Опускали кастрюлю за борт, ставили на огонь, сыпали туда муку, добавляли граммов сто тушенки.

В меню это блюдо так и называлось «мучная болтанка на морской воде» Конечно, подобное варево и на запах, и на вкус было более чем отвратительным, но деваться было некуда. Как говорится, «голод не тетка». Тогда мы впервые поняли, что чувства брезгливости не существует, просто есть разные степени голода.

То, от чего сытый человек воротит нос, голодный, поморщившись, съест, а очень голодный умнет за обе щеки и попросит добавки. Что, кстати, мы и делали. Я не преувеличиваю.

Если бы меня в пик голода поставили возле бака с пищевыми отходами, да, да, того самого, что устанавливают во дворах, признаюсь, я бы наплевал на этикет, на чувство стыда и даже на прирожденную брезгливость и, проведя ревизию, отыскал бы себе продукты на полноценный обед. Потому что я теперь знаю: плохих продуктов не бывает, есть разные степени голода…

В прочих морских и сухопутных путешествиях наши желудки страдали меньше. Но все же страдали. Не однажды нам приходилось прокалывать дополнительные дырочки в поясных ремнях. Например, во время велоперехода через среднеазиатские пустыни мы просто вынуждены были «сесть» на жесточайшую диету.

Вода, которой приходилось загружать по 40-65 литров на каждый велосипед, «съела» изрядный кусок продуктового рациона. Тут уж не до разносолов. Обходились обыкновенными пакетными супами, усиленными парой пятидесятиграммовых сухарей. Сбрасывали в день чуть не по килограмму веса. Да и в зимних походах, надо сказать, не переедали.

А уж про морские, когда наваливается морская болезнь, и говорить не приходится. Так что ощущение «пупка, соприкасающегося с позвоночником», нам знаком не понаслышке. И все же это не был аварийный голод.

Мы знали, на что шли. Заранее настраивались на длительное недоедание. И еще мы знали, что через неделю, в крайнем случае две, мы непременно доберемся до обильного стола и быстро компенсируем утраченные килограммы.

Человек, попавший в натуральную аварийную ситуацию, знать этого не может, и поэтому для него голод гораздо более серьезное испытание, чем для нас. По той же причине нельзя сравнивать сорокадневные лечебные голодания с трех-пятидневными аварийными. Это разные голодания, и действие их на организм человека совершенно различно.

В аварийной ситуации рано или поздно потерпевшие окажутся перед выбором: либо научиться находить и использовать дары природы, либо погибнуть от истощения. А даров таких вокруг человека, попавшего в беду, отыщется великое множество.

Только в отличие от магазина самообслуживания продукты в лесу или пустыне в пакеты не расфасованы, по полочкам не разложены и ценниками не снабжены, а имеют первозданный и очень непривычный для горожанина вид.

«Здесь невозможно выжить, потому что здесь невозможно найти еду», — так подумают девять человек из десяти, оказавшись в одиночестве на лоне дикой природы. И действительно, в скором времени благополучно отойдут в мир иной, хотя окружены десятками съедобных растений и годных в пищу ползающих, прыгающих, летающих и плавающих живых существ — животных, птиц, рыб, насекомых.

Не только тайга, но даже бесплодные заполярная тундра и песчаная пустыня для знающего человека могут быть изобильны, как собственный ухоженный огород! Вы думаете, я преувеличиваю? Ничуть! К примеру, древние чукчи использовали в своем рационе более 23 видов дикорастущих растений! Австралийские туземцы знали около трехсот полезных растений.

И лишь благодаря этому выживали там, где европеец погибал в считанные дни. В нашей стране насчитывается свыше двух тысяч растений, полностью или частично пригодных в пищу. Их суммарный вес исчисляется сотнями тысяч тонн.

Практически любая географическая зона, исключая разве плавучие льды Северного Ледовитого океана и ледники высокогорья, может обеспечить человека вегетарианским обедом, где будет салат, первое, второе, третье блюда, а возможно, и экзотический десерт! У растений бывают съедобными: корневища, луковицы, стебли, побеги, почки, листья, цветы, семена, плоды, орехи, шишки и пр.

Одни части растений можно употребить в пищу в сыром виде, другие после тщательного проваривания, жарки или другой термической обработки, а также сушки, вымачивания и других способов. Наибольшей пищевой ценностью обладают орехи, плоды и клубни. Самые урожайные почвы располагаются вблизи водоемов — рек, озер, болот.

Такие съедобные растения, как камыш, рогоз, тростник, нередко стоят сплошной стеной. На поверхности воды плавают кувшинки и водяной орех, почитаемый за лакомство еще древними египтянами. Из предварительно высушенных и смолотых в муку корневищ многих водных растений можно выпекать хлебные лепешки и варить каши-толкушки.

Пригодны в пищу не только травянистые растения, но даже деревья! Нет, это не значит, что в глубинах тайги растет мало кому известное колбасное дерево, которое, срубив, можно нарезать на кружки, как обыкновенную докторскую колбасу. Нет, конечно.

Съедобны не сами деревья, а их отдельные составные части и то не в любое время года. Например, шишки, желуди или заболонь — тонкая, прилегающая к стволу молодая кора.

Одна сосна может предложить к столу пять годных в пищу частей: нераспустившиеся цветочные почки, молодые побеги, заболонь, шишки и, в качестве витаминного напитка, хвою. В ситуациях, угрожающих голодом, нельзя забывать о так называемых нетрадиционных продуктах питания.

Глупо обрекать себя на голодную смерть только из-за того, что находящиеся вокруг продукты питания имеют непривычный вид, вкус и запах, можно позволить себе брезгливо сморщиться при виде червяка, вылезшего из яблока. Можно — дома, но никак не в условиях аварийной ситуации.

Здесь, если хочешь выжить, от старых привычек, вроде брезгливости, лучше избавиться. И чем раньше, тем полезней для здоровья.

Поэтому если в подобном, мягко говоря, затруднительном положении в руки потерпевшего попало насквозь червивое яблоко, выбрасывать его не следует, а, напротив, следует съесть полностью до последней косточки и даже червяка, извините, непременно отловить и употребить в пищу, так как он более калориен, чем само яблоко.

Наши предки, жившие в жестоких условиях борьбы за собственное существование, этот неписаный закон усвоили твердо. Их меню, в смысле ассортимента, было много богаче нашего. Они ели все. Ну почти все.

В доказательство приведу несколько примеров, которые большинству читателей могут испортить аппетит, по меньшей мере, на несколько часов. «Едят камчадалы все, что бегает, ползает, плавает, летает.

Рыбу готовят впрок, сваливая в ямы, где она со временем приобретает вид слизи и издает «душок», от которого европейцы на версту зажимают носы». «Когда чукчи убивали оленя, то тщательно собирали весь находившийся в желудке полупереваренный мох — эта кислая масса была их излюбленным лакомством».

«Нгвито — термиты крупные, жирные, их набирают три-четыре пудовых мешка с гнезда, прямо с крыльями кладут на сковородку без жира, посыпают чуточку солью и жарят в собственном соку. Когда насекомых тушат или кладут в суп, крылья им также не обрывают…» Ну, пожалуй, довольно.

Обращусь теперь к нашему, пусть не самому богатому, но все же опыту. — Что не сделаешь ради науки, — сказала моя коллега по путешествию и откусила кусочек от… змеи.

 Змея была сварена как положено, без соли и специй и еще час назад резво извивалась у нас под ногами, «играя» раздвоенным языком и угрожая ядовитыми зубами. — Приятного аппетита! — пожелал я сам себе, хотя, честно говоря, аппетита не испытывал, и вгрызся зубами в бок змеиной тушки.

Мясо змеи отдаленно напоминало рыбу и было съедобно ничуть не меньше позавчерашней столовской котлеты. Я жевал змею и думал: «Если судить по количеству змей, которых мы здесь увидели за один только день, смерть от голода нам не угрожает». В тот раз нам крепко «повезло».

Четверо суток, пережидая сильный встречный шторм, мы обитали в змеином царстве. На том безлюдном берегу были сотни, а может быть, тысячи змей. Протопав тридцать метров, я насчитал полста штук такого добра. В кустах, под ногами, в воде — всюду шевелились длинные одноцветные и пестрые тела.

Представьте, что вы находитесь в комнате, где кольцами свилась дюжина ядовитых гадов. Как бы вы себя чувствовали? Вот и мы примерно так же. Мы передвигались медленно с выставленными вперед веслами и видели змей на камнях, под плотом, возле рюкзаков, в метре впереди себя и в метре сзади.

Мы наступали на расщелину в камнях и, оглянувшись, замечали две головы, вставшие над камнями. Наши прогулки по берегу по напряжению можно было сравнить с хождением по минному полю. Вот-вот рванет под пяткой! Удивительно то, что змеи совершенно не боялись человека, наверное, потому, что до этого его не видали.

Но нет худа без добра, на вторые сутки мы пообвыклись, ведь невозможно же бояться беспрерывно, и стали относиться к мелким и средней величины змеям (к крупным привыкнуть так и не смогли), как к диванным клопам, то есть и смотреть неприятно и укусить может, но не падать же по этому поводу в обморок.

Трех полуметровых змеюшек, по неосторожности выползших нам под ноги, мы и вовсе скушали. Мы оказались сильнее выпавших на нашу долю обстоятельств. Мы жили там, где считали, жить невозможно. Более того, смертельно опасного врага мы заставили работать на себя, точнее, на свои желудки.

В принципе на том берегу мы могли жить до зимы, снимая с каждого гектара чуть ли не полуцентнерный мясной урожай. Мы могли змей варить, жарить, вялить, наконец, просто есть сырыми. Как говорится: не было бы счастья, да несчастье помогло.

Ядовитые змеи действительно страшны, но не окажись их там, мы оказались бы перед лицом куда более серьезной опасности — голода…

И еще один, малоаппетитный эпизод… В котелке, над поверхностью кипящего бульона, густо торчали скрюченные лягушачьи лапки. Казалось, они взывали к милосердию. — Будем дегустировать? — предложил я. Без желания разобрали ложки и стали хлебать жирный, немного с горчинкой бульон.

Если бы не знать, что он сварен из выловленных двадцать минут назад из болота лягушек, мы бы посчитали его даже приятным. На второе было собственно лягушачье мясо. Я взял себе две разварившиеся лапки, на большее духу не хватило, снял, словно чулок стащил, отставшую во время варки кожу, поднес ко рту, зажмурился, откусил. Однако ничего: мясо как мясо.

На курятину чуть смахивает, только, наверное, понежнее. Подай такое кушанье на стол, любой скажет — отварной цыпленок. Нет, очень даже неплохо! Со съеденными нами час назад улитками ни в какое сравнение не идет. Я почувствовал, что во мне проснулся здоровый аппетит, и понял, что преступил грань брезгливости.

Я был способен съесть еще дюжину лягушек или даже две дюжины. Не все ли равно — курятина или лягушатина, вкус-то один.

— Не найдется ли добавки? — скромно поинтересовался я. — Сколько угодно! — и мне указали на болото, где радостно квакали сотни лягушек… — Фу, какая гадость! — скажет кто-то.

Но почему гадость-то? Пусть мне объяснят: чем один килограмм лягушачьего мяса отличается от килограмма зайчатины или медвежатины? И там и там мясо, и там и там килограмм.

Только за килограммом зайчатины нужно еще побегать, и ох как побегать, а охотясь за килограммом медвежатины, можно навсегда лишиться не только аппетита, но и самой жизни.

Лягушек же добывать несравнимо легче ходи себе вдоль болота с длинной палкой и бей одну за другой или лови их импровизированным сачком, изготовленным из раздвоенной на конце ветки и куска привязанной к ней ткани. Конечно, вес одной лягушки раз в двадцать меньше, чем зайца, но добыть ее в сто раз легче, чем одного косого. Вот и считайте, что проще — загнать одного зайца или насобирать полсотни лягушек.

Надеюсь, приведенные примеры убедили читателя в том, что сухопутные змеи, даже самые ядовитые, а также лягушки (точнее, их задние лапки) вполне могут заменить в аварийных условиях привычные отбивные и бифштексы. При охоте на змей следует соблюдать максимальную осторожность, чтобы ненароком из охотника не превратиться в жертву.

В целях безопасности всех незнакомых змей надо считать заведомо ядовитыми. Ловить их можно с помощью длинной, раздвоенной на конце палки. Голова змеи прижимается палкой к земле и отсекается ножом, топором или раздрабливается острым камнем.

При этом необходимо помнить, что и у мертвой змеи ядовитые зубы представляют серьезную опасность. Кроме того, змей можно добывать с помощью лука, рогатки, камней, ловить веревочной петлей или острым крючком с насаженным на него клочком яркой ткани.

Шкурка с тушки убитой змеи снимается от головы к хвосту вместе с внутренностями, словно чулок, то есть как бы выворачивается на левую сторону.

Если не быть особо привередливым, то можно есть слизней, земляных червей, прудовых ракушек, содержимое речных раковин и перловиц в вареном виде, тритонов, гладкокожих, лишенных волосяного покрова гусениц, водяных жуков, личинки муравьев и других насекомых, летучих мышей, пресноводных черепах, которых легко ловить на берегу или в воде на мелководье, ежей, ящериц, раков (их можно собирать ночью на мелях при свете фонаря или факела, а также ловить с помощью рачевен на куски подгнившего мяса), внутренности рыб и даже кузнечиков. В недавнем прошлом высушенных и смолотых в муку кузнечиков удалявшиеся от мирских забот отшельники использовали для выпечки лепешек и приготовления каш.

Так что, если вы наткнетесь в какой-нибудь книге на фразу «отшельники питались ягодами, грибами и акридами», знайте, что святые отцы с немалым аппетитом ели кузнечиков.

И, между прочим, мудро поступали, ведь сто граммов пищевой массы, приготовленной из кузнечиков, «тянет» на 220 калорий — немногим меньше, чем пшеничный хлеб! Многие народности, населяющие пустыни, за лакомство почитали саранчу. Вот такой парадокс — для одних прилет саранчи означает опустошение и голодную смерть, для других безбедную, сытую жизнь.

Вот как описывает ученый Анри Лет свои впечатления: — Мы наблюдали перелет саранчи. Первые отряды невелики, но достаточно для того, чтобы порадовать наших туарегов. Уже с рассвета они заняты ловлей рассеявшихся по деревьям насекомых. Саранча для кочевников, будь то арабы или туареги, манна небесная. Они считают ее лакомством…

Нельзя сказать, чтобы саранча была деликатесом.., но для постоянно голодных людей, привыкших есть ящериц и грызунов, она — лакомое блюдо. После того как саранча поджаривается, у нее отрывают покрытые колючками задние лапки и остатки необгоревших крыльев.

Затем отделяют голову, извлекая одновременно кишечник, совершенно несъедобный из-за содержащейся в ней какой-то зеленой жидкости, после чего саранчу начинают есть, похрустывая, как если бы у вас во рту были маленькие креветки… Что касается меня, то я люблю саранчу, я иногда питался ею на протяжении нескольких недель. Но мне вполне понятно, что это блюдо не каждому придется по вкусу.

Это описание — готовый рецепт для попавших в беду в пустыне или степи. Кроме того, в пустыне изрядную часть рациона могут составить ящерицы.

Ловить их надо ранним утром, пока они еще вялый малоподвижны, или бить с помощью рогаток, камней, палок днем, когда они греются на солнце.

Известны случаи, когда ящериц ловили с помощью обыкновенных рыболовных удочек, используя в качестве приманки нацепленных на крючок насекомых.

Конечно, проще всего добывать питание в прибрежной зоне морей. Сошлюсь на мнение такого признанного авторитета в вопросах выживания, как Дерсу-Узала. — Ничего, капитан, — сказал он, — около моря можно всегда найти кушать. Потом мы пошли к берегу и отворотили один камень. Из-под него выбежало множество мелких крабов. Они бросились врассыпную и проворно спрятались под другие камни.

Мы стали ловить их руками и скоро собрали десятка два. Тут же мы нашли еще двух протомоллюсков и около сотни раковин береговичков… Протомоллюсков и береговичков мы съели сырыми, а крабов сварили. Еще в зоне отлива под камнями, в пучках выброшенных на берег водорослей, в лужах можно отыскать рако-крабообразных, моллюсков и другую пригодную в пищу живность.

Крабы встречаются повсеместно, омары, лангусты(они похожи на омаров, только не имеют клешней) и раки более тяготеют к южным морям. Крабы, омары и раки, живущие в соленой воде, съедобны в сыром виде, но, если их сварить, они станут гораздо вкуснее. Для экономии пресной воды их можно варить в морской.

После 15-20-минутного кипячения хитиновая оболочка и жабры легко удаляются, Морские ежи обычно имеют круглую, несколько сплюснутую форму от пяти до пятнадцати сантиметров в диаметре. Поверхность их покрыта шипами и напоминает клубок, утыканный длинными иглами. Есть таких ежей можно в сыром и вареном видах. В отличие от описанных игольчатые и мягкотелые морские ежи совершенно несъедобны.

Съедобны моллюски: нарядные морские гребешки с плоскими раковинами, украшенными радиальными желобками; небольшие с выпуклыми раковинами сердцевидки; крупные двухстворчатые с белой, мягкой раковиной мии; венусы; морские желуди; уточки и т. п. Самые известные съедобные моллюски — это устрицы и мидии. Распространены они повсеместно. Чаще всего встречаются на берегах, защищенных от волн.

Мировая добыча мидий достигает шестисот тысяч тонн в год, а устриц одна только Франция потребляет один миллиард штук в год! Мидии прикрепляются к камням и друг к другу пучком тонких клейких нитей биссусов. Устрицы — нижними створками. После шторма их нетрудно найти на выброшенных прибоем камнях и водорослях.

Нередко на мелководье устрицы и мидии образуют большие скопления, так называемые мидиевые банки и устричные отмели, с плотностью до 20-30 килограммов мяса на один квадратный километр. Хотя сами моллюски не ядовиты, они могут служить накопителями вредных веществ, так как фильтруют воду, поэтому есть их допустимо лишь в том случае, если нет других продуктов.

Особенно это относится к районам моря, загрязненным промышленными и бытовыми отходами. Съедобны многие виды водорослей, например: фукусы, ламинарии, морская капуста — пальчатая и сахарная, алярия, морской салат, родимения планевидная, порфира. Надо лишь знать, что и как употребить.

Да, в XX веке природа не стала снисходительней к человеку. Всякое легкомыслие, неумение, незнание она наказывает самым жестоким образом. Стихия по-прежнему собирает обильный урожай жертв, в том числе и по причине голодной смерти. Между тем по крайней мере половины трагедий не случилось бы, если бы люди знали, как выживать.

Но, увы, современный человек утратил навыки, когда-то присущие ему, и стал совершенно не способен к автономному существованию на лоне дикой природы. Парадокс: перед лицом стихии мы более беззащитны, чем наш далекий предок. Мы умрем с голоду, если вдруг закрыть все продуктовые магазины и базары…

Взахлеб пользуясь благами цивилизации, мы попали от этих благ в полную зависимость…

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5b03bccca936f4e52e30d38c/5c2e3ab09175d500aabd4f0a

Читать онлайн Выжить — если нечего есть. Ильичев Андрей

Нетрадиционные продукты питания:  Нельзя в ситуациях, угрожающих голодом, забывать о так называемых
A-AA+Белый фонКнижный фонЧерный фон
» Ильичев Андрей » Выжить — если нечего есть.  

Андрей Ильичев

ВЫЖИТЬ: ЕСЛИ НЕЧЕГО ЕСТЬ?

Это только кажется, что природа стала к человеку милосердней. Это только кажется, что лично со мной ничего случиться не может… Кто сегодня более всего подвержен риску оказаться в аварийной ситуации? Люди полевых профессий — геологи, охотники, геодезисты, военные…

И еще, конечно, туристы. Во второй половине XX века мир охватил настоящий туристский бум. От суеты городской жизни, от каменных лабиринтов городов, перенасыщенных парами автомобильных выхлопов, человек потянулся к матушке-природе.

Ежегодно миллионы располневших от зимнего сидения горожан, пыхтя, потея и отдуваясь, штурмуют горные перевалы: опускаются в бездонные норы пещер, ныряют на надувных плотах в стоячие воды порогов…

Чего только не случается во время этих вожделенных путешествий, в том числе создаются ситуации, когда однажды вдруг оказывается, что нечего есть;..

Это случилось на Арале. Во время плавания у нас сгнили продукты. Жара и влажность, далеко превысившая сто процентов, — идеальные условия для бурного протекания гнилостных процессов. Каждый день мы выбрасывали дурно пахнущие, расцвеченные пленкой плесени крупы, макароны, хлеб, сахар. И каждый день на треть, а иногда и вдвое урезали пайки.

Наконец наступил день, когда выбрасывать стало нечего — хороших продуктов не осталось. Все бы ничего, но было неизвестно, сколько еще продлятся наши приключения — день, неделю или месяц. Ситуация сложилась удивительная. Мы сидели на необитаемом острове, прижатые к берегу сильным навальным ветром и волной. В конце двадцатого века мы умудрились попасть в положение робинзонов.

Только в отличие от местопребывания Робинзона Крузо наш остров щедростью не отличался — ни воды, ни пищи, ни тем более «Пятницы» на нем отыскать было невозможно. Мы голодали день, два, а потом, вынужденно подавив в себе чувство брезгливости, стали есть то, что считали есть невозможным — плесневелый геркулес. Да нет, пожалуй, уже не геркулес, пожалуй, уже саму плесень в чистом виде.

Потом очередь дошла до вымокшей в морской воде муки. Горечь муки нас уже не смущала, потому что пресной воды у нас также не осталось и варили мы продукты в морской. Опускали кастрюлю за борт, ставили на огонь, сыпали туда муку, добавляли граммов сто тушенки.

В меню это блюдо так и называлось «мучная болтанка на морской воде» Конечно, подобное варево и на запах, и на вкус было более чем отвратительным, но деваться было некуда. Как говорится, «голод не тетка». Тогда мы впервые поняли, что чувства брезгливости не существует, просто есть разные степени голода.

То, от чего сытый человек воротит нос, голодный, поморщившись, съест, а очень голодный умнет за обе щеки и попросит добавки. Что, кстати, мы и делали. Я не преувеличиваю.

Если бы меня в пик голода поставили возле бака с пищевыми отходами, да, да, того самого, что устанавливают во дворах, признаюсь, я бы наплевал на этикет, на чувство стыда и даже на прирожденную брезгливость и, проведя ревизию, отыскал бы себе продукты на полноценный обед. Потому что я теперь знаю: плохих продуктов не бывает, есть разные степени голода…

В прочих морских и сухопутных путешествиях наши желудки страдали меньше. Но все же страдали. Не однажды нам приходилось прокалывать дополнительные дырочки в поясных ремнях. Например, во время велоперехода через среднеазиатские пустыни мы просто вынуждены были «сесть» на жесточайшую диету.

Вода, которой приходилось загружать по 40-65 литров на каждый велосипед, «съела» изрядный кусок продуктового рациона. Тут уж не до разносолов. Обходились обыкновенными пакетными супами, усиленными парой пятидесятиграммовых сухарей. Сбрасывали в день чуть не по килограмму веса. Да и в зимних походах, надо сказать, не переедали.

А уж про морские, когда наваливается морская болезнь, и говорить не приходится. Так что ощущение «пупка, соприкасающегося с позвоночником», нам знаком не понаслышке. И все же это не был аварийный голод. Мы знали, на что шли. Заранее настраивались на длительное недоедание.

И еще мы знали, что через неделю, в крайнем случае две, мы непременно доберемся до обильного стола и быстро компенсируем утраченные килограммы. Человек, попавший в натуральную аварийную ситуацию, знать этого не может, и поэтому для него голод гораздо более серьезное испытание, чем для нас. По той же причине нельзя сравнивать сорокадневные лечебные голодания с трех-пятидневными аварийными.

Это разные голодания, и действие их на организм человека совершенно различно. В аварийной ситуации рано или поздно потерпевшие окажутся перед выбором: либо научиться находить и использовать дары природы, либо погибнуть от истощения. А даров таких вокруг человека, попавшего в беду, отыщется великое множество.

Только в отличие от магазина самообслуживания продукты в лесу или пустыне в пакеты не расфасованы, по полочкам не разложены и ценниками не снабжены, а имеют первозданный и очень непривычный для горожанина вид. «Здесь невозможно выжить, потому что здесь невозможно найти еду», — так подумают девять человек из десяти, оказавшись в одиночестве на лоне дикой природы.

И действительно, в скором времени благополучно отойдут в мир иной, хотя окружены десятками съедобных растений и годных в пищу ползающих, прыгающих, летающих и плавающих живых существ — животных, птиц, рыб, насекомых.

Не только тайга, но даже бесплодные заполярная тундра и песчаная пустыня для знающего человека могут быть изобильны, как собственный ухоженный огород! Вы думаете, я преувеличиваю? Ничуть! К примеру, древние чукчи использовали в своем рационе более 23 видов дикорастущих растений! Австралийские туземцы знали около трехсот полезных растений.

И лишь благодаря этому выживали там, где европеец погибал в считанные дни. В нашей стране насчитывается свыше двух тысяч растений, полностью или частично пригодных в пищу. Их суммарный вес исчисляется сотнями тысяч тонн.

Практически любая географическая зона, исключая разве плавучие льды Северного Ледовитого океана и ледники высокогорья, может обеспечить человека вегетарианским обедом, где будет салат, первое, второе, третье блюда, а возможно, и экзотический десерт! У растений бывают съедобными: корневища, луковицы, стебли, побеги, почки, листья, цветы, семена, плоды, орехи, шишки и пр.

Одни части растений можно употребить в пищу в сыром виде, другие после тщательного проваривания, жарки или другой термической обработки, а также сушки, вымачивания и других способов. Наибольшей пищевой ценностью обладают орехи, плоды и клубни. Самые урожайные почвы располагаются вблизи водоемов — рек, озер, болот.

Такие съедобные растения, как камыш, рогоз, тростник, нередко стоят сплошной стеной. На поверхности воды плавают кувшинки и водяной орех, почитаемый за лакомство еще древними египтянами. Из предварительно высушенных и смолотых в муку корневищ многих водных растений можно выпекать хлебные лепешки и варить каши-толкушки.

Пригодны в пищу не только травянистые растения, но даже деревья! Нет, это не значит, что в глубинах тайги растет мало кому известное колбасное дерево, которое, срубив, можно нарезать на кружки, как обыкновенную докторскую колбасу. Нет, конечно. Съедобны не сами деревья, а их отдельные составные части и то не в любое время года.

Например, шишки, желуди или заболонь — тонкая, прилегающая к стволу молодая кора. Одна сосна может предложить к столу пять годных в пищу частей: нераспустившиеся цветочные почки, молодые побеги, заболонь, шишки и, в качестве витаминного напитка, хвою. В ситуациях, угрожающих голодом, нельзя забывать о так называемых нетрадиционных продуктах питания.

Глупо обрекать себя на голодную смерть только из-за того, что находящиеся вокруг продукты питания имеют непривычный вид, вкус и запах, можно позволить себе брезгливо сморщиться при виде червяка, вылезшего из яблока. Можно — дома, но никак не в условиях аварийной ситуации. Здесь, если хочешь выжить, от старых привычек, вроде брезгливости, лучше избавиться.

И чем раньше, тем полезней для здоровья. Поэтому если в подобном, мягко говоря, затруднительном положении в руки потерпевшего попало насквозь червивое яблоко, выбрасывать его не следует, а, напротив, следует съесть полностью до последней косточки и даже червяка, извините, непременно отловить и употребить в пищу, так как он более калориен, чем само яблоко.

Наши предки, жившие в жестоких условиях борьбы за собственное существование, этот неписаный закон усвоили твердо. Их меню, в смысле ассортимента, было много богаче нашего. Они ели все. Ну почти все. В доказательство приведу несколько примеров, которые большинству читателей могут испортить аппетит, по меньшей мере, на несколько часов. «Едят камчадалы все, что бегает, ползает, плавает, летает.

Рыбу готовят впрок, сваливая в ямы, где она со временем приобретает вид слизи и издает «душок», от которого европейцы на версту зажимают носы». «Когда чукчи убивали оленя, то тщательно собирали весь находившийся в желудке полупереваренный мох — эта кислая масса была их излюбленным лакомством».

«Нгвито — термиты крупные, жирные, их набирают три-четыре пудовых мешка с гнезда, прямо с крыльями кладут на сковородку без жира, посыпают чуточку солью и жарят в собственном соку. Когда насекомых тушат или кладут в суп, крылья им также не обрывают…» Ну, пожалуй, довольно. Обращусь теперь к нашему, пусть не самому богатому, но все же опыту.

— Что не сделаешь ради науки, — сказала моя коллега по путешествию и откусила кусочек от… змеи. Змея была сварена как положено, без соли и специй и еще час назад резво извивалась у нас под ногами, «играя» раздвоенным языком и угрожая ядовитыми зубами. — Приятного аппетита! — пожелал я сам себе, хотя, честно говоря, аппетита не испытывал, и вгрызся зубами в бок змеиной тушки.

Мясо змеи отдаленно напоминало рыбу и было съедобно ничуть не меньше позавчерашней столовской котлеты. Я жевал змею и думал: «Если судить по количеству змей, которых мы здесь увидели за один только день, смерть от голода нам не угрожает». В тот раз нам крепко «повезло». Четверо суток, пережидая сильный встречный шторм, мы обитали в змеином царстве.

На том безлюдном берегу были сотни, а может быть, тысячи змей. Протопав тридцать метров, я насчитал полста штук такого добра. В кустах, под ногами, в воде — всюду шевелились длинные одноцветные и пестрые тела. Представьте, что вы находитесь в комнате, где кольцами свилась дюжина ядовитых гадов. Как бы вы себя чувствовали? Вот и мы примерно так же.

Мы передвигались медленно с выставленными вперед веслами и видели змей на камнях, под плотом, возле рюкзаков, в метре впереди себя и в метре сзади. Мы наступали на расщелину в камнях и, оглянувшись, замечали две головы, вставшие над камнями. Наши прогулки по берегу по напряжению можно было сравнить с хождением по минному полю.

Вот-вот рванет под пяткой! Удивительно то, что змеи совершенно не боялись человека, наверное, потому, что до этого его не видали.

Но нет худа без добра, на вторые сутки мы пообвыклись, ведь невозможно же бояться беспрерывно, и стали относиться к мелким и средней величины змеям (к крупным привыкнуть так и не смогли), как к диванным клопам, то есть и смотреть неприятно и укусить может, но не падать же по этому поводу в обморок. Трех полуметровых змеюшек, по неосторожности выползших нам под ноги, мы и вовсе скушали.

Мы оказались сильнее выпавших на нашу долю обстоятельств. Мы жили там, где считали, жить невозможно. Более того, смертельно опасного врага мы заставили работать на себя, точнее, на свои желудки. В принципе на том берегу мы могли жить до зимы, снимая с каждого гектара чуть ли не полуцентнерный мясной урожай. Мы могли змей варить, жарить, вялить, наконец, просто есть сырыми.

Как говорится: не было бы счастья, да несчастье помогло. Ядовитые змеи действительно страшны, но не окажись их там, мы оказались бы перед лицом куда более серьезной опасности — голода… И еще один, малоаппетитный эпизод… В котелке, над поверхностью кипящего бульона, густо торчали скрюченные лягушачьи лапки. Казалось, они взывали к милосердию. — Будем дегустировать? — предложил я.

Без желания разобрали ложки и стали хлебать жирный, немного с горчинкой бульон. Если бы не знать, что он сварен из выловленных двадцать минут назад из болота лягушек, мы бы посчитали его даже приятным. На второе было собственно лягушачье мясо.

Я взял себе две разварившиеся лапки, на большее духу не хватило, снял, словно чулок стащил, отставшую во время варки кожу, поднес ко рту, зажмурился, откусил. Однако ничего: мясо как мясо. На курятину чуть смахивает, только, наверное, понежнее. Подай такое кушанье на стол, любой скажет — отварной цыпленок.

Нет, очень даже неплохо! Со съеденными нами час назад улитками ни в какое сравнение не идет. Я почувствовал, что во мне проснулся здоровый аппетит, и понял, что преступил грань брезгливости. Я был способен съесть еще дюжину лягушек или даже две дюжины. Не все ли равно — курятина или лягушатина, вкус-то один. — Не найдется ли добавки? — скромно поинтересовался я.

— Сколько угодно! — и мне указали на болото, где радостно квакали сотни лягушек… — Фу, какая гадость! — скажет кто-то. Но почему гадость-то? Пусть мне объяснят: чем один килограмм лягушачьего мяса отличается от килограмма зайчатины или медвежатины? И там и там мясо, и там и там килограмм.

Только за килограммом зайчатины нужно еще побегать, и ох как побегать, а охотясь за килограммом медвежатины, можно навсегда лишиться не только аппетита, но и самой жизни. Лягушек же добывать несравнимо легче ходи себе вдоль болота с длинной палкой и бей одну за другой или лови их импровизированным сачком, изготовленным из раздвоенной на конце ветки и куска привязанной к ней ткани.

Конечно, вес одной лягушки раз в двадцать меньше, чем зайца, но добыть ее в сто раз легче, чем одного косого. Вот и считайте, что проще — загнать одного зайца или насобирать полсотни лягушек.

Надеюсь, приведенные примеры убедили читателя в том, что сухопутные змеи, даже самые ядовитые, а также лягушки (точнее, их задние лапки) вполне могут заменить в аварийных условиях привычные отбивные и бифштексы. При охоте на змей следует соблюдать максимальную осторожность, чтобы ненароком из охотника не превратиться в жертву.

В целях безопасности всех незнакомых змей надо считать заведомо ядовитыми. Ловить их можно с помощью длинной, раздвоенной на конце палки. Голова змеи прижимается палкой к земле и отсекается ножом, топором или раздрабливается острым камнем. При этом необходимо помнить, что и у мертвой змеи ядовитые зубы представляют серьезную опасность.

Кроме того, змей можно добывать с помощью лука, рогатки, камней, ловить веревочной петлей или острым крючком с насаженным на него клочком яркой ткани. Шкурка с тушки убитой змеи снимается от головы к хвосту вместе с внутренностями, словно чулок, то есть как бы выворачивается на левую сторону.

Если не быть особо привередливым, то можно есть слизней, земляных червей, прудовых ракушек, содержимое речных раковин и перловиц в вареном виде, тритонов, гладкокожих, лишенных волосяного покрова гусениц, водяных жуков, личинки муравьев и других насекомых, летучих мышей, пресноводных черепах, которых легко ловить на берегу или в воде на мелководье, ежей, ящериц, раков (их можно собирать ночью на мелях при свете фонаря или факела, а также ловить с помощью рачевен на куски подгнившего мяса), внутренности рыб и даже кузнечиков. В недавнем прошлом высушенных и смолотых в муку кузнечиков удалявшиеся от мирских забот отшельники использовали для выпечки лепешек и приготовления каш. Так что если вы наткнетесь в какой-нибудь книге на фразу «отшельники питались ягодами, грибами и акридами», знайте, что святые отцы с немалым аппетитом ели кузнечиков. И, между прочим, мудро поступали, ведь сто граммов пищевой массы, приготовленной из кузнечиков, «тянет» на 220 калорий — немногим меньше, чем пшеничный хлеб! Многие народности, населяющие пустыни, за лакомство почитали саранчу. Вот такой парадокс — для одних прилет саранчи означает опустошение и голодную смерть, для других безбедную, сытую жизнь. Вот как описывает ученый Анри Лет свои впечатления: — Мы наблюдали перелет саранчи. Первые отряды невелики, но достаточно для того, чтобы порадовать наших туарегов. Уже с рассвета они заняты ловлей рассеявшихся по деревьям насекомых. Саранча для кочевников, будь то арабы или туареги, манна небесная. Они считают ее лакомством… Нельзя сказать, чтобы саранча была деликатесом.., но для постоянно голодных людей, привыкших есть ящериц и грызунов, она — лакомое блюдо. После того как саранча поджаривается, у нее отрывают покрытые колючками задние лапки и остатки необгоревших крыльев. Затем отделяют голову, извлекая одновременно кишечник, совершенно несъедобный из-за содержащейся в ней какой-то зеленой жидкости, после чего саранчу начинают есть, похрустывая, как если бы у вас во рту были маленькие креветки… Что касается меня, то я люблю саранчу, я иногда питался ею на протяжении нескольких недель. Но мне вполне понятно, что это блюдо не каждому придется по вкусу. Это описание — готовый рецепт для попавших в беду в пустыне или степи. Кроме того, в пустыне изрядную часть рациона могут составить ящерицы. Ловить их надо ранним утром, пока они еще вялый малоподвижны, или бить с помощью рогаток, камней, палок днем, когда они греются на солнце. Известны случаи, когда ящериц ловили с помощью обыкновенных рыболовных удочек, используя в качестве приманки нацепленных на крючок насекомых. Конечно, проще всего добывать питание в прибрежной зоне морей. Сошлюсь на мнение такого признанного авторитета в вопросах выживания, как Дерсу-Узала. — Ничего, капитан, — сказал он, — около моря можно всегда найти кушать. Потом мы пошли к берегу и отворотили один камень. Из-под него выбежало множество мелких крабов. Они бросились врассыпную и проворно спрятались под другие камни. Мы стали ловить их руками и скоро собрали десятка два. Тут же мы нашли еще двух протомоллюсков и около сотни раковин береговичков… Протомоллюсков и береговичков мы съели сырыми, а крабов сварили. Еще в зоне отлива под камнями, в пучках выброшенных на берег водорослей, в лужах можно отыскать рако-крабообразных, моллюсков и другую пригодную в пищу живность. Крабы встречаются повсеместно, омары, лангусты (они похожи на омаров, только не имеют клешней) и раки более тяготеют к южным морям. Крабы, омары и раки, живущие в соленой воде, съедобны в сыром виде, но, если их сварить, они станут гораздо вкуснее. Для экономии пресной воды их можно варить в морской. После 15-20-минутного кипячения хитиновая оболочка и жабры легко удаляются, Морские ежи обычно имеют круглую, несколько сплюснутую форму от пяти до пятнадцати сантиметров в диаметре. Поверхность их покрыта шипами и напоминает клубок, утыканный длинными иглами. Есть таких ежей можно в сыром и вареном видах. В отличие от описанных игольчатые и мягкотелые морские ежи совершенно несъедобны. Съедобны моллюски: нарядные морские гребешки с плоскими раковинами, украшенными радиальными желобками; небольшие с выпуклыми раковинами сердцевидки; крупные двухстворчатые с белой, мягкой раковиной мии; венусы; морские желуди; уточки и т. п. Самые известные съедобные моллюски — это устрицы и мидии. Распространены они повсеместно. Чаще всего встречаются на берегах, защищенных от волн. Мировая добыча мидий достигает шестисот тысяч тонн в год, а устриц одна только Франция потребляет один миллиард штук в год! Мидии прикрепляются к камням и друг к другу пучком тонких клейких нитей биссусов. Устрицы — нижними створками. После шторма их нетрудно найти на выброшенных прибоем камнях и водорослях. Нередко на мелководье устрицы и мидии образуют большие скопления, так называемые мидиевые банки и устричные отмели, с плотностью до 20-30 килограммов мяс а на один квадратный километр. Хотя сами моллюски не ядовиты, они могут служить накопителями вредных веществ, так как фильтруют воду, поэтому есть их допустимо лишь в том случае, если нет других продуктов. Особенно это относится к районам моря, загрязненным промышленными и бытовыми отходами. Съедобны многие виды водорослей, например: фукусы, ламинарии, морская капуста — пальчатая и сахарная, алярия, морской салат, родимения планевидная, порфира. Надо лишь знать, что и как употребить. Да, в XX веке природа не стала снисходительней к человеку. Всякое легкомыслие, неумение, незнание она наказывает самым жестоким образом. Стихия попрежнему собирает обильный урожай жертв, в том числе и по причине голодной смерти. Между тем по крайней мере половины трагедий не случилось бы, если бы люди знали, как выживать. Но, увы, современный человек утратил навыки, когдато присущие ему, и стал совершенно не способен к автономному существованию на лоне дикой природы. Парадокс: перед лицом стихии мы более беззащитны, чем наш далекий предок. Мы умрем с голоду, если вдруг закрыть все продуктовые магазины и базары… Взахлеб пользуясь благами цивилизации, мы попали от этих благ в полную зависимость…

» Ильичев Андрей » Выжить — если нечего есть.

Page created in 0.19318795204163 sec.

Источник: https://e-libra.ru/read/90213-vyzhit-esli-nechego-est.html

Scicenter1
Добавить комментарий