«НИКОМАХОВА ЭТИКА»: (? ? ? N? ???????, Ethi-ca Nicomachea), осн. этич. трактат

Национально-освобод. 415 6 страница — Философия

«НИКОМАХОВА ЭТИКА»: (? ? ? N? ???????, Ethi-ca Nicomachea), осн. этич. трактат

· Избр. филос. соч., М., 1937; Соч., т. 1—2, М., 1979—80: Opera, v. 1—3, Parisiis, 1514; Opera, Bd 1—3, Basileae, 1565; Opera omnia, Bd 1—14 —, Lpz.— Hamb., 1932—70—.

• Лосев А. Ф., Эстетика Возрождения, M., 1978, с. 291 — 316; S a n t i n е l l o G., II pensiero di Nicolo Cusano nella sua prospettiva estetica, Padova, 1958; Jaspers K., Nikolaus Cusa­nus. Münch., 1969; P r ä n t z k i E.

, Nikolaus von Kues und das Problem der absoluten Subjektivität, Meisenheim am Glan, 1972; Velthoven Th. van, Gottesscnau und menschliche Kreati­vität. Studien zur Erkenntnislehre des Nikolaus von Kues, Leiden, 1977. В. В. Бибихин.

«НИКОМАХОВА ЭТИКА»(Ή ι ά Nι ομάχβια, Ethi-ca Nicomachea), осн. этич. трактат Аристотеля, отражаю­щий позднюю фазу развития его этич. учения (датиру­ется 2-м афинским периодом — 334 — 322 до н. э.), классич. памятник антич. эвдемонизма. Назван в па­мять об отце или рано умершем сыне Аристотеля Ни-комахе (второе вероятнее).

Единственный из крупных трактатов Аристотеля, дошедший до нас в том виде, как он был задуман и написан, и, видимо, предназна­ченный не только для внутришкольного пользования, но и для более широкого круга читателей. Состоит из 8 книг равного объёма. Кн. 5—7 «Н. э.» тождественны кн. 4—6 «Евдемовой этики»; на эту проблему до сих пор не дано однозначного ответа. Согласно И.

Дюрингу (1966) и Ф. Дирльмайеру (1969), эти три книги скорее принадлежали первоначально «Евдемовой этике». В 1-й кн. говорится о высшем благе, причём Аристо­тель ограничивает задачи исследования «практически достижимым благом» (πρακτόν άγα όν), оставляя в стороне платоновское понятие трансцендентного бла­га.

Высшее благо — это счастье (эвдемония), к-рое оп­ределяется как разумная деятельность души по осу­ществлению своей «арете» (добродетели). Душа (псюхе) распадается на рациональную и иррациональную ча­сти. Разум должен контролировать иррациональную часть души («умерять страсти») и правильно действо­вать сам по себе.

Так выводятся два типа добродете­лей — этические и дианоэтические (интеллектуальные). Этич. добродетель (вопреки сократич. тезису) не есть знание, но приобретается через воспитание и «привыч-

НИКОМАХОВА 435

ку». Сущность этич. добродетелей — в балансировании между «избытком» и «недостатком», в поддержании «середины» между двумя крайностями. Кн. 2—5: виды этич. добродетели. Особое место занимает анализ «спра­ведливости» (5-я кн.), в к-рой Аристотель различает два аспекта — общий и частный.

Общая концепция («справедливость» как «совершенная добродетель», объ­емлющая все остальные) совпадает с платоновской («Государство»), частная рассматривает «справедли­вость» как отд.

арете в ряду других; в этом значении «справедливость» разделяется на «распределительную» и «компенсаторную»: первая основана на распределении благ в соответствии с «достоинством» личности, вторая (осуждённая Платоном в «Законах» 757 а слл. и реаби­литированная Аристотелем для сферы торг. обмена и суд.

наказания) полностью игнорирует личность, осно­вана на принципе равной компенсации прибыли (убыт­ка) соответственно убытком (прибылью). Кн. 6: виды дианоэтич.

добродетелей, к-рые делятся в соответствии с расчленением рациональной части души на «научную» (έπιστημονικόν) и «расчётливую (планирующую)» спо­собность (λογιστικόν): первая рассматривает необходи­мость, то, что не может быть иным, чем оно есть; вто­рая — «то, что может быть иначе», т. е. зависит от на­шей деятельности. Дианоэтич. добродетели первого класса — «науч.

знание» (эпистеме) и интуитивный ра­зум (нус); они образуют «мудрость» (София). Диано­этич. добродетели второго класса — «искусство» (τέχνη), направленное на «творчество» (ποιεΐν), и нравств. сознание (φρόνησις), направленное на прак-тич. деятельность (πράττειν); цель практич. деятельно­сти, осуществляемой согласно «правильному логосу» («норме»), заключена в ней самой, цель «пойетич.» (творч.

) деятельности — вне неё, т. е. в произведении. Кн. 8—9: многоаспектный анализ понятия «дружба» (филия) как существ. момента эвдемонии (её мотивы, формы, причины распада и т. д.); «дружба» определяется как середина между лестью, или угодливостью, и угрю­мой замкнутостью (И 08 а 26). Знаменитое выражение культа истины «Платон мне друг, но истина дороже» основано на «Н. э.» (1096 а 12 слл.).

Проблема удоволь­ствия обсуждается в «Н. э.» дважды: кн. 7, гл. 12—15, и кн. 10, гл. 1—5, причём Аристотель и здесь занимает среднюю позицию между аскетич. ригоризмом и гедо­низмом: удовольствие — эпифеномен счастья, оно за­вершает аретологич. деятельность и сопутствует эвде­монии («Н. э.» 1174 b 31). Заключит. главы «Н. э.» (кн. 10, гл. 6—10) рисуют этич. идеал Аристотеля, к-рый он видит в «cозерцат. жизни» (βίος εωρητικός, vita contemplative), или деятельности (см. Энергия) ума (нуса) по осуществлению своей арете, т. е. занятиях философией. Греч. комм.к «Н. э.»— Гелиодора из Пру­сы, Михаила Эфесского, Евстратия и Анонима изданы в серии CAG (соответственно ν.XVIII; ν.XIX 2; ν.XX; ν.XXII 2, 3).

Издания: Ρ. Susemini, 1887; I. Bywater, 1894, 1957; J. Burnet, 1900.

Важнейшие комм.: J. A. Stewart, v. 1—2, 1892; K. A. Gau-thier et J. I. Jolif, t. 1—2, 1958—59; Fr. Dirlrneier, 19692 (библ.).

Рус. пер. Э. Л. Радлова (1908).

• Eriksen T. В., Bios theoretikos. Notes on Aristotle's Ethica Nicomachea X, 6—8, Oslo — Bergen — Tromsо, 1976.

А. В. Лебедев.

НИЛ СОРСКИЙ(в миру — Николай Майков) (ок. 1433—1508), рус. мыслитель, церк. и обществ. деятель, глава нестяжателей. Учение Н. С. отличалось от автори­тарного и внешнеобрядового направления в рус. пра­вославии. В своих соч. Н. С. развивал мистико-аскетич.

идеи в духе исихазма Григория Синаита, требуя со­средоточения верующего на своём внутр. мире, личного переживания веры как непосредств. единения с богом. Опираясь на высказывание из послания Павла «не тру­дящийся да не ест», Н. С. требовал от монахов участия в производит.

труде; выступал за реформу монашества

НИЛ

на началах скитской жизни. По отношению к еретикам Н. С. рекомендовал отказ от насилия и гонений. Уче­ние Н. С. противостояло воинствующей церкви, идео­логом к-рой являлся Иосиф Волоцкий. В лит.

насле­дии Н. С. большое место занимают вопросы психоло­гии человеч. страстей, при изучении к-рых он опирал­ся на традиции патристики. Продолжателями идей Н. С.

были Вассиан Патрикеев Косой и Артемий Тро­ицкий.

• Нила Сорского Предание и Устав, [СПБ], 1912.

• Архангельский А. С., Н. С. и Вассиан Патрикеев …, ч. 1, СПБ, 1882; Лурье Я. С., Направление Н. С. в идео-логнч. борьбе кон. XV в., в его кн.: Идеологии, борьба в рус. публицистике кон. XV — нач.

XVI вв., М.— Л., 1960; Л и-лиенфельд Ф., О лит. жанре нек-рых соч. Н. С., в кн.: Тр. отдела др.-рус. лит-ры, т. 18, М,— Л., 1962, с. 80—98; L i l i-e n f е 1 d F. v., Nil Sorskij und seine Schriften, B.

, 1963.

НИРВАНА(санскр., букв.— остывание, угасание, за­тухание), одно из центр. понятий инд. религии и фило­софии. Получило особое развитие в буддизме, где озна­чает высшее состояние вообще, конечную цель человеч. стремлений, выступая, с одной стороны, как этико-практич. идеал, с другой — как центр. понятие ролиг. философии.

Буддийские тексты не дают определения Н., заме­няя его многочисл. описаниями и эпитетами, в к-рых Н. изображается как противоположное всему, что мо­жет быть, и потому как непостижимое и невыразимое. Н., выступая прежде всего как этич. идеал, предстаёт как психологич. состояние законченности внутр. бы­тия перед лицом бытия внешнего, абсолютной от него отрешённости.

Это состояние означает негативно отсут­ствие желаний, позитивно некое не поддающееся рас­членению слияние интеллекта, чувств. воли, к-рое предстаёт с интеллектуальной стороны как истинное понимание, с нравств.-эмоциональной — как нравств. совершенство, с волевой — как абс. несвязанность, и в целом может быть охарактеризовано как внутр.

гар­мония, согласованность всех наличных способностей, делающих необязательной внеш. деятельность. Одно­временно это означает не утверждение «Я», а, наобо­рот,— раскрытие его реального несуществования, т. к. гармония предполагает отсутствие конфликта с окру­жающим, установление шунъи (в частности, отсутствие противостояния субъекта и объекта). Н. являет собой определ.

уход от обычных человеч. ценностей (благо, добро), от цели вообще и установление своих ценно­стей: с внутр. стороны — это ощущение покоя (блажен­ства — в отличие от счастья как ощущения движения), с внешней — состояние абс. независимости, свободы, означающей в буддизме не преодоление мира, а его снятие.

Поскольку снимается само противопоставле­ние «жизни» и «смерти», споры о том, является Н. веч­ной жизнью или уничтожением, оказываются лишён­ными смысла.

В ходе развития буддизма конкретизируются пред­ставления о Н. как об абс. реальности, делаются по­пытки онтологизации психологич. состояния. Для хи-наяны в этом отношении характерна концепция вайб-хашики, согласно к-рой Н. в роли абс.

реальности пред­стаёт как некий неподвижный, неизменный, единствен­ный в своём роде элемент — дхармадхату; в махаяне Н. отождествляется с дхармакаей — космич. телом Будды. Хотя в основе концепции Н.

в буддизме лежит общее всем религиям деление на мир обусловленный и необус­ловленный и, более того, хотя концепция Н. находится в русле мистич. идей о достижении совершенного со­стояния души, построения «царства не от мира сего вну­три нас», особенностью буддийской идеи Н.

, отличаю­щей её и от брахманистско-индуистской концепции мокши, и от идей манихейства, суфизма, христ. мисти­цизма, является абс. несвязанность её с идеей транс­цендентного бога, утверждение постулата имманент­ности абсолюта миру.

• V а 1 1 ё е P o u s s i n L. de la, Nirvana, P., 1925; Steher-b a t s k у T h., The conception of Buddhist Nirvana, Leningrad, 1927; W с l b o n G. R., The Buddhist Nirvana and its Western-

interpreters, Chi.— L., 1908; Joliansson E., The psycholo­gy of Nirvana, N. Y., 1970; см. также лит. к ст. Буддизм.

НИСИДАКитаро (19.4.1870, ок. Канадзавы,—7.7. 1945, Камакура), япон. философ-идеалист, основатель т. н. киотоской школы. Филос. система Н. была из­ложена им в кон. 20-х — нач. 30-х гг. в работах «Самосознающая система общего» (1929), «Определение небытия в самосознании» (1931), «Осн. вопрос в фило­софии» (1933). Н.

стремился доказать принципиальное отличие вост. философии от западной. Своеобразие культуры Востока усматривал в присущей ей идее небытия. Небытие Н.

пытался истолковать с позиций учения дзэн как представление о всеобъемлющем уни­версуме, к-рый «будучи всем, сам есть ничто», «дейст­вует без действующего», «определяет без определяю­щего». Несмотря на стремление Н. истолковывать свою философию как «подлинно восточную», исходящую из буддизма, его взгляды близки в сущности зап.

-европ. идеалистич. философии 20 в., прежде всего экзистен­циализму. Согласно осн. филос. концепции Н.

, назван­ной им «антиинтеллектуалистической», истинное бы­тие достигается интуитивно благодаря особому «способу рассмотрения вещей», или «способу осознания себя», позволяющему якобы преодолеть противоположность объективного и субъективного. Обществ. развитие Н. представляет как результат взаимодействия общего — небытия и отдельного — человеч. индивидов, подлин­ность отношения к-рых выражается в коммуникации между «Я» и «Ты».

Источник: https://student2.ru/filosofiya/926120-nacionalno-osvobod-415-6-stranica/

НЕПРОТ�ВОРЕЧ�ВОСТЬ

«НИКОМАХОВА ЭТИКА»: (? ? ? N? ???????, Ethi-ca Nicomachea), осн. этич. трактат

парадоксов (антиномий, противоречий) в теории мно­жеств (а следовательно, и во всей базирующейся на ней т. н. классич.

математике) показало нетривиаль­ность проблемы Н., её важность, трудность и глубину для логики и математики. Трактовка понятия Н.

и пути разрешения связанных с ним трудностей суще­ственно различны в различных школах оснований ма­тематики и логики (см.

Логицизм, Формализм, �нтуи­ционизм, Конструктивное направление). См. также статьи Аксиоматический метод, Метатеория и лит. к ним.

Н�БУР(Niebuhr) Рейнхольд (21.6.1892, Райт-Сити, Миссури,—1.6.1971, Стокбридж, Массачусетс), амер. протестантский теолог, представитель диалектической теологии. В условиях экономич.

кризиса 1929—33 и разочарования в либерализме возглавил переход боль­шинства амер. протестантских теологов с позиций модернизма на позиции т. н. теологии кризиса. В зна­менующей этот поворот кн. «Нравств.

человек и без-нравств. общество» («Moral man and immoral society», 1932) Н. объявляет надежды «социального евангелия» на приведение общества в соответствие с требованиями христ. морали и изживание зла иллюзорными и наив­ными.

В последующих работах «Природа и судьба чело­века» («The nature and destiny of man», v. l—2, 1941 — 1943), «Вера и история» («Faith and history», 1949), «�рония амер. истории» («The irony of American hi­story», 1952) Н. отрекается от бурж.-просветит.

про­грессивного наследия, защиту к-рого называет опас­ным донкихотством, отказывается от идей социального прогресса, совершенствования человеч. личности и т. п.

, утверждая, что любые попытки построения справедли­вого обществ. порядка наталкиваются на злую и эго­истичную («греховную») сущность человека.

Альтруизм рассматривается им как лицемерие, за к-рым скрыва­ется эгоизм личности, класса, нации, выдающих свои эгоистич. интересы за всеобщие.

�стория, будучи сфе­рой столкновения иррациональной свободной воли лю­дей и воли бога, непознаваема и неподвластна челове­ку, к-рый, пытаясь подчинить её себе, всегда получает результаты, обратные желаемым.

В этом и состоит «ирония истории». Отсюда Н. делает вывод: следует отказаться от всех попыток кардинальных социальных преобразований и ограничиться непосредств. практич. деятельностью, направленной на смягчение неразре­шимых в принципе противоречий.

• R. Niebuhr, bis religious, social and political thought, ed. by Ch. W. Kegley and R. \V. Bretall, N. Y., 1956.

Н�Г�Л�ЗМ(от лат. nihil — ничто), в широком смыс­ле — отрицание общепринятых ценностей, идеалов, моральных норм, культуры и т.п.

�ногда это отрица­ние предпринималось с целью утверждения и возвыше­ния к.-л. иных ценностей (напр., отрицание культуры в руссоизме, сопровождавшееся призывом к возрожде­нию естеств.

нравственности). В рус. культуре 2-й пол. 19 в. нигилистами называли представителей ра­дикального течения разночинцев-шестидесятников, от­рицавших изжившие себя социальные устои крепост-нич.

России и религ. идеологию, проповедовавших материализм и атеизм. Впоследствии термин «Н.» ис­пользовался реакцией для характеристики всех рево-люц. сил 60—70-х гг.

, к-рым приписывались вульгарный материализм, аморализм, анархизм. В зап. философии понятие Н. появилось у Якоби, в социально-культур­ном значении употреблялось Ницше, понимавшим под Н.

осознание иллюзорности и несостоятельности тра-диц. идеалов бурж. общества. Кьеркегор источником II. считал кризис христианства и распространение «эс-тетич.» мироощущения. У Шпенглера Н.

обозначал черту совр. европ. культуры, переживающей период «заката» и «старческих» форм сознания, к-рый и в куль­турах др. народов якобы неизбежно следовал за состоя­нием высшего расцвета.

Хайдеггер считал Н. маги­стральным движением в истории Запада, к-рое конеч­ным следствием может иметь мировую катастрофу.

Во франц. экзистенциализме Н. рассматривался как проявление абсурдности существования (Камю). В це­лом бурж.

философия лишь описывала кризисное миро­воззрение бурж. общества, не выявляя его действит. социальных причин. См.

также «Новые левые».

Н�КОЛАЙ КУЗАНСК�Й(Nicolaus Cusanus), Ни­колай Кребс (Krebs) (1401, Куза на Мозеле, близ Трира,—11.8.1464, 'Годи, Умбрия), мыслитель раннего Возрождения, воспринявший наследие антич-но-ср.-век.

метафизики и предвосхитивший гл. черты философии нового времени. Епископ Бриксенский (Ти­роль), кардинал и «легат по всей Германии» (с 1450), ген. викарий в Риме при папе Пие II.

На Базельском соборе (с 1432) представил историософско-политич. трактат «О католич. согласии» («De concordantia ca-thplica», 1433), проект замены юлианского календаря. Стремился к упорядочению социального и церк.

орга­низма вокруг единого духовного центра, строил планы объединения религий во всеобъемлющем католичестве («О согласии веры» — «De расе fidei», 1453).

Его писа­ния казались побочным занятием «для облегчения души от тяжких забот»; филос. и математич. трактаты созда­вались им иногда за один присест, вдохновение преоб­ладает в них над системой.

�х характеризует традиц. тематика (богопознание, учение о едином, христоло-гия, творение мира, иерархия бытия, Троица), эклек­тический синтез поздиеантич. (Прокл), патристич. (Псевдо-Дионисий Ареопагит), араб.

мысли (для Н. К. важно открыть живую актуальность расхожих филос. формул, рассматривая их через «увеличит, стекло» своего метода,— «Берилл», 1458, рус. пер. 1980), терминология «неофиц.

» схоластики (�оанн Солс-берийский, особенно Тьеррн Шартрский), тематизация простейших понятий («то же», «что», «раньше», «не-иное», «мочь»). Крайняя индивидуальность стиля, про­винциальность латыни Н. К.

, обособленность его онто­логии в философии Возрождения привели к тому, что Н. К. не был понят вполне ни его ближайшими учени­ками (Бруно, Этьен д'Этапль), ни его фактич. продол­жателями (Декарт, Лейбниц).

Однако важнейшие для Н. К. понятия метода, априорного предвосхищения ре­альности, точности и строгости познания, человеч. творчества так или иначе оказываются в центре после­дующей новоевроп. философии.

Осп. мысль, сформулированная в названии первой большой работы Н. К.,— «знающее незнание» («De docta ignorantia», 1440, рус. пер.

«Об ученом незнании», 1937, 1979): в осознании названия «свёрнуто» понима­ние того, каким должно быть настоящее знание. В не­познанном сказывается, т. о.

, изначально известное; отдельное свидетельствует о предсуществовании целого; разнообразие говорит о лежащем в его основе единстве.

При этом пестрота чувственного отсылает к его рацио­нальным закономерностям; сложность рационально­сти — к простоте ума (нуса); различие умов как единя-ще-собирающих начал — к единству первопричины. Отсюда универс. путь восхождения у Н. К.: «Соединяй видимые противоположности в предшествующем им единстве». Достоверность всего конкретного для Н. К. каждый раз заново обеспечивается обращением его к божеств. началу. Начало «просвечивает» во всём, оста­ваясь недостижимым именно потому, что оно всему предшествует: источник всякого «движения», естеств. и человеч. истории, оно же и его конец. В отличие от абсолюта, универсум — единство «определившееся», «стяжёнпое» и потому неизбежно ограниченное этой определённостью. Всякий веществ. центр относите­лен (предкоперниканская космология), лишённый в себе конца мир имеет и центром и пределом сво­его творца. В качестве единого мир определяется «интеллигенцией» (собирающим смыслом). Через при­надлежность к универсуму каждая вещь пребывает в каждой; макс. различие вещей совпадает с их миним. различием (отсутствием такового). В трактатах «О пред­положениях» (1430—41, рус. пер. 1979), «Богосыновст-

во» (1446, рус. пер. 1979), диалоге «Простец об уме» (1450, рус. пер. 1937) развёртывается учение об уме (а «человек есть его ум») как богоподобии.

Последнее — не эманация первоначала, а воспроизведение его тво­рящей способности в доступной человеку сфере (ср. учение о монадах Лейбница).

Богопознаиие тоже от­крывается человеку «на нём самом»: он есть возмож­ность быть, по-человечески, всем («О предположениях» II 14, 143). Высшее имя божеств. начала у позднего Н. К.

— «возможность-бытие» («De possest», 1460, рус. пер. 1937), «не-иное» («De non aliud», 1462, рус. пер. 1937) и просто posse — «мочь» («О вершине созер­цания», 1464, рус. пер.

1980) — ничем не детерминиро­ванная «возможность», предшествующая всему и со­впадающая с действительностью: бог заранее уже есть всё, что только может быть.

В многочисл. проповедях Н. К. поднимаются филос. темы; нравств. вопросы он хочет решать через про­светление сознания. Семь математич.

трактатов посвя­щены квадратуре РєСЂСѓРіР°, проблеме бесконечности, уточ­нению числа π. Η. Рљ. виртуозно применяет геометрич. Рё арифметич. величины для иллюстрации филос.

поня­тий (круг как символ бесконечности, 103 как символ телесно осязаемого). Н. К. постоянно касается пробле­мы бесконечно малых, но в противоположность Декарту подчёркивает абс.

несводимость конкретных вещей и фигур друг к другу.

Однако эта несводимая индивиду­альность вещей позволяет надёжно идентифицировать их путём опытных замеров («Об исправлении календа­ря» — «De reparatione calendarii», 1436; «Простец об опы­тах с весами», 1450, рус. пер. 1979): Н. К. намечает грандиозную программу табличной характеристики всех вещей и процессов.

· �збр. филос. соч., М., 1937; Соч., т. 1—2, М., 1979—80: Opera, v. 1—3, Parisiis, 1514; Opera, Bd 1—3, Basileae, 1565; Opera omnia, Bd 1—14 —, Lpz.— Hamb., 1932—70—.

• Лосев Рђ. Р¤., Эстетика Возрождения, M., 1978, СЃ. 291 — 316; S a n t i n Рµ l l o G., II pensiero di Nicolo Cusano nella sua prospettiva estetica, Padova, 1958; Jaspers K., Nikolaus CusaВ­nus. Münch.

, 1969; P r ä n t z k i E., Nikolaus von Kues und das Problem der absoluten Subjektivität, Meisenheim am Glan, 1972; Velthoven Th. van, Gottesscnau und menschliche KreatiВ­vität. Studien zur Erkenntnislehre des Nikolaus von Kues, Leiden, 1977. Р’. Р’.

Бибихин.

«НР�РљРћРњРђРҐРћР’Рђ Р­РўР�РљРђВ»(Ή ι ά Nι ομάχβια, Ethi-ca Nicomachea), РѕСЃРЅ. этич. трактат Аристотеля, отражаю­щий РїРѕР·РґРЅСЋСЋ фазу развития его этич. учения (датиру­ется 2-Рј афинским периодом — 334 — 322 РґРѕ РЅ. СЌ.), классич. памятник антич.

эвдемонизма. Назван в па­мять об отце или рано умершем сыне Аристотеля Ни-комахе (второе вероятнее).

Единственный РёР· крупных трактатов Аристотеля, дошедший РґРѕ нас РІ том РІРёРґРµ, как РѕРЅ был задуман Рё написан, Рё, РІРёРґРёРјРѕ, предназна­ченный РЅРµ только для внутришкольного пользования, РЅРѕ Рё для более широкого РєСЂСѓРіР° читателей. Состоит РёР· 8 РєРЅРёРі равного объёма. РљРЅ. 5—7 «Н. СЌ.В» тождественны РєРЅ. 4—6 «Евдемовой этики»; РЅР° эту проблему РґРѕ СЃРёС… РїРѕСЂ РЅРµ дано однозначного ответа. Согласно Р�. Дюрингу (1966) Рё Р¤. Дирльмайеру (1969), эти три РєРЅРёРіРё скорее принадлежали первоначально «Евдемовой этике». Р’ 1-Р№ РєРЅ. говорится Рѕ высшем благе, причём Аристо­тель ограничивает задачи исследования «практически достижимым благом» (πρακτόν άγα όν), оставляя РІ стороне платоновское понятие трансцендентного бла­га. Высшее благо — это счастье (эвдемония), Рє-СЂРѕРµ оп­ределяется как разумная деятельность души РїРѕ осу­ществлению своей «арете» (добродетели). Душа (РїСЃСЋС…Рµ) распадается РЅР° рациональную Рё иррациональную ча­сти. Разум должен контролировать иррациональную часть души («умерять страсти») Рё правильно действо­вать сам РїРѕ себе. Так выводятся РґРІР° типа добродете­лей — этические Рё дианоэтические (интеллектуальные). Этич. добродетель (вопреки сократич. тезису) РЅРµ есть знание, РЅРѕ приобретается через воспитание Рё «привыч-

Дата добавления: 2015-08-18; просмотров: 70 | Нарушение авторских прав

НЕОБХОД�МОСТЬ | НЕОГЕГЕЛЬЯНСТВО 423 | НЕОДАОС�ЗМ | НЕОМАЛЬТУЗ�АНСТВО 425 | НЕОПЛАТОН�ЗМ 427 | НЕОПОЗ�Т�В�ЗМ | НЕОРЕАЛ�ЗМ 429 | НЕОСХОЛАСТ�КА | НЕОФРЕЙД�ЗМ 431 | НЕОЭВОЛЮЦ�ОН�ЗМ |

mybiblioteka.su — 2015-2020 РіРѕРґ. (0.005 сек.)

Источник: https://mybiblioteka.su/tom2/5-61820.html

Аристотель «Никомахова этика»

«НИКОМАХОВА ЭТИКА»: (? ? ? N? ???????, Ethi-ca Nicomachea), осн. этич. трактат

Аристотель(триста восемьдесят четвёртый – тристадвадцать второй годы до нашей эры) «Никомахова этика» состоит из десятикниг. Структура сочинения довольночёткая.

Она задана ясным принципом:подробно рассмотреть добродетели, чтобыпонять всё, связанное со счастьем. Ибосчастье – это деятельность души вполноте добродетели.

Вот они ирассматриваются, добродетели, напротяжении многих страниц, весьмаподробно.

Книгапервая.В ней анализируется исходное понятие– счастье. Человека, ориентированногона либеральные ценности, может разочароватьто, что учение о счастье, котороеАристотель собирается изложить,оказывается наукой о государстве.

Разумеется, никакого этатизма илипревознесения государства в современномсмысле здесь нет. Всё проще. Посколькучеловек, по Аристотелю, – существополитическое, то есть живущее в полисе(государстве), ясно, что там он и можетдостичь счастья А нашепонимание государства иного рода.

Любопытна классификация образов жизни:Государственный, созерцательный и,пардон, скотский. Последний избираетбольшинство, это – жизнь, полная грубыхчувственных наслаждений. Государственныйобраз жизни ведёт человек деятельный,тот, для которого счастье связано спочётом.

Но лучший образ жизни –созерцательный. Речь идёт о размышлении,познании истины ради неё самой, а неради какой – либо пользы. Ясно, почемуэто так. Ведь счастье есть деятельность,сообразная с добродетелью, а высшейдобродетелью является разум.

В концекниги первой вводится различениедобродетелей на мыслительные(дианоэтические) – мудрость,сообразительность, рассудительностьи нравственные (этические) – щедрость,благоразумие.

Книгавтораяразъясняет природу добродетелей тогои другого вида.

Мыслительныедобродетели формируются обучением, анравственные – привычкой. И то, и другоепредполагает многократное повторение.

Пожалуй, подходящее здесь слово –упражнение, то есть работа, смысл которойне столько в единичном результате,сколько в обретении навыков.

Аристотельясно высказывается о цели этики – непросто знать, что такое добродетель, астать добродетельным. В сфере нравственнойнечего рассуждать, надо совершатьнравственные поступки.

Хотя вся «Никомаховаэтика» посвящена исследованию добродетели,время от времени Аристотель даёт этомуглавному понятию краткие определения.Вот и здесь мы находим определениедобродетели «по родовому понятию».Оказывается, что это – нравственныеустои или склад души. Это то, в силу чегомы хорошо или дурно владеем своимистрастями.

В этой книгеАристотель приступает к изложениюсвоего, ставшего знаменитым, учения осередине, можно сказать, золотой середине.Это то, что не избыточно и не недостаточно:Избыток и недостаток губительны длядобродетели.

Излюбленное занятиеАристотеля – давать определения разнымдобродетелям как серединным состояниям.Например, мужество – это обладаниесерединой между страхом и отвагой. Илищедрость – это середина между мотовствоми скупостью.

Книгатретьяначинается с разграничения произвольныхи непроизвольных поступков. Непроизвольноесовершается подневольно и по неведению.Иными словами, здесь на первом местевнешние условия.

А при произвольныхдействиях главную роль играет мотив –нечто внутреннее. Далее рассматриваетсявопрос о сознательном выборе и принятиирешений.

Это необходимо, чтобы показать,что добродетели произвольны и зависятот нас.

Аристотель весьмаконкретен, он предпочитает простыепримеры и разборы обыденных ситуаций.Ему надо сосчитать число добродетелей,взяв каждую в отдельности и рассмотрев,какова она, к чему относится и какпроявляется. Много говорится, например,о мужестве. Для греков, а особенно дляримлян, эта добродетель была на второмместе после мудрости.

«Мужественныерешительны в деле, а перед тем спокойны»,– пишет Аристотель. Ясно, о каком делеречь – о войне. Но не только в битвепроявляется мужество. Всего видовмужества Аристотель насчитывает пять.Кроме воинского, ещё гражданское, изтех, что могут быть названы кратко.

Далееможно перечислить: Немужественен тот,кто легко впадает в гнев, кто самонадеяни кто пребывает в незнании.

Противоположныеим – мужественны. В конце книги подробнорассматривается вопрос, о том, что естьблагоразумие.

Книгачетвёртая.По порядку исследования в этой книгеприсутствуют следующие добродетели:Щедрость, великолепие, величавость,ровность, любезность. Человеку нашеговремени слова: «Величавость» и:«Великолепие» мало о чём говорят. Одругих добродетелях из этого списка мызнаем или догадываемся. Чтение Аристотеляпозволяет нам и узнать, и уточнить.

Любопытно, чтоучение о середине формально предполагаетсуществование для каждой добродетеликрайних состояний – того, во чтопревращается добродетель при избыткеили недостатке. Но в языке не всегданаходятся слова, выражающие эти состояния.Есть такие слова для мужества и щедрости,а для ровности нет.

Точнее, само слово:«Ровность» не обозначает точно тузолотую середину, которой надо обладать,чтобы быть добродетельным. И длясоответствующих крайностей нет слов.«Мы относим к середине ровность, котораяотклоняется в сторону недостатка», –пишет Аристотель. А страсть, вокругкоторой обсуждается тема ровности, естьгнев.

Не обладающие этой добродетельюгневливы, горячи, жёлчны, злобны.

Смысл великолепияможно понять, зная соответствующиекрайности. Недостаток в великолепииесть мелочность, а избыток – безвкуснаяпышность. Эта добродетель имеет отношениек имуществу. Траты великолепного великии подобающие. А величавость – добродетельособенная. Это, можно сказать, украшениедобродетелей.

Истинно величавым бытьтрудно, это требует нравственногосовершенства. Величавых часто считаютгордецами. Они равнодушны к ценностямтолпы, не суетливы, даже праздны. Однакоже они деятельны в великих и славныхделах, каковые, естественно, не каждыйдень случаются.

Великое – большаяредкость, поэтому величавому мало чтоважно.

Книгапятая.Она целиком посвящена справедливости,точнее, добродетели, которая обозначаетсясловом: «Δικαιοσυνε»(латинская транскрипция).

Переводчик«Никомаховой этики», представленной вданном томе, отказался от традициипереводить «δικαιοσυνε»словом: «Справедливость», предложиввместо него слово: «Правосудность».

Классический русский язык это позволяет:Правосудный человек – тот, кто судит ипоступает по праву. Короче говоря, вэтой книге речь идёт о справедливости,праве и правосознании. Мы будемиспользовать слова: «Правосудность» и«Справедливость» как синонимы.

Текствесьма сложен, читателю, желающемуразобраться в этой теории, надо набратьсятерпения.

Прежде всего,Аристотель различает справедливостьобщую и частную. Это вроде понятногонам различения на мораль и право. Общаясправедливость – величайшая издобродетелей. Это даже не отдельнаядобродетель, а признак гармоническогоединства всех других добродетелей.

Здесь Аристотель солидарен с Платоном,который в «Государстве» под справедливостьюпонимает единство мудрости, мужестваи рассудительности. Далее вводится двавида частной справедливости: Коммутативнаяи дистрибутивная (латынь). Термины этипоявились позже, в русском языке принятасоответствующая пара – распределительнаяи компенсаторная (уравнительная).

Перваяотносится к ситуациям распределенияблаг в зависимости от статуса (достоинства),вторая – к разнообразным ситуациямобмена (простейший пример – купля –продажа).

Книгашестая.При рассмотрении добродетелей Аристотельследует определённой логике. Вначалеидёт анализ нравственных добродетелей,затем «справедливость» как нечто,опирающееся на рациональное начало, и,наконец, добродетели собственно разума,или дианоэтические добродетели. К ними переходит Аристотель в книге шестой.

Разум продуцируетмысль. Но не любая мысль рассматриваетсяв этике, а та, которая есть началопоступков (практики). В философии Новоговремени это будет названо «практическимразумом». В отличие от теоретического,или чистого.

Однако одной мыслинедостаточно для поступка, «мысль ничегоне приводит в движение». Необходима ещёдругая сила души – стремление. Это то,что сегодня мы называем волей.

Послеэтих определений Аристотель переходитк рассмотрению самих «мыслительных»добродетелей – рассудительности,мудрости, знания, сообразительности.Здесь же присутствует и совестливость.

Хотя в этом ряду совестливость можетпоказаться не вполне уместной, основания,чтобы поместить её сюда, у Аристотелябыли – он не разводил слишком далекоистину и добро. Их единство мы обнаруживаемв определении совести – «правильныйсуд доброго человека».

Книгаседьмая.Рассматривая добродетели, Аристотельпротивопоставляет им пороки. Это – то,чего следует избегать. Но этого мало,надо ещё избегать невоздержности изверства. Речь идёт о том, что находитсяза пределами добродетелей и пороков, отом, что выше (Бог) и ниже (зверь)человеческого.

Воздержности, иливыдержанности, отводится много места.Аристотель, как мыслитель, державшийсябольше фактов, нежели идей, не согласенс Сократом в том, что человек поступаетдурно только по неведению. Да, знание –великая вещь, но есть ещё страсти. Сократне различает знание и его применение.

А ведь знающий человек может и неприменять свои знания, то есть он можетзнать, что поступает дурно, и невоздерживаться. Надо различатьневоздержность и распущенность.Невоздержный захвачен сильным влечением.А распущенный совершает постыдныйпоступок, не испытывая влечения илииспытывая его слабо.

Потому распущенныйпредставляется худшим.

В трактатео счастье невозможно избегнуть вопросао телесных удовольствиях и страданиях.Ведь принято считать, что счастьесопряжено с удовольствием. Аристотельотмечает подробность «народнойэтимологии»: Слово: «Μακαριος»(блаженный, счастливый) происходит от«κηαυρο»(радуюсь, наслаждаюсь).

От того, ктосчитает разум «лучшей частью души»,нельзя ожидать особого почтения ктелесным удовольствиям. Однако Аристотельи не аскет. Он не согласен с теми, кто неотносит удовольствия к благу толькопотому, что их ищут дети и звери. Всчастливой жизни благоразумного человекадолжно быть место удовольствиям. Адурной человек тот, кто ищет их избытка.

Понятно, почему люди вообще стремятсяк удовольствиям – они вытесняютстрадания.

Книгавосьмая.Она посвящена добродетели, котораяобозначается словом: «Πηιλια».В русском языке есть много слов, от негообразованных: «Философия», «Библиофил»и тому подобные. В данном случае речьидёт об особом отношении между людьми,о дружбе или дружественности.

О том, чтоесть, по словам Аристотеля, «самоенеобходимое для жизни». Πηιλια– это и любовь, но не та любовь, о которойтолкуют персонажи платоновского «Пира».У греков было четыре слова для обозначенияразных оттенков любви.

Πηιλιαи Ερος– в известном смысле противоположны,как противоположны духовный покой истрасть, соединение подобных ипротивоположных сущностей.

Дружбу Аристотельставит выше справедливости. Ведь когдаграждане дружественны друг к другу, онине нуждаются в суде.

А всего существуеттри вида дружбы, и различаются они потому, ради чего люди желают друг другублаг: Одни ради блага самого по себе,другие ради удовольствия, третьи радипользы.

Возможно, читатель решит, чтоупоминаемая здесь польза снижает пафоси всё сводится к теме «нужного человека».Нет, в жизни бывают ситуации, когдасоединение дружбы и пользы вполненормально: Старики, замечает Аристотель,ищут не удовольствий, а помощи.

Изсоображений пользы дружат и государства.Но совершенная дружба устанавливаетсямежду людьми добродетельными и подобродетели друг другу подобными.Главный же признак дружбы – наслаждениевзаимным общением. Поэтому скучные исварливые люди не годятся для дружбы.

От индивидуально– психологического аспекта Аристотельпереходит к социальному, рассматриваядружбу в связи с правом и государством.Такова ментальность древнего грека,государство для него – нечто иное,нежели для нас. В зависимости от типагосударства по – разному складываетсямежду людьми дружба. Одно государственноеустройство более располагает к дружбе,другое менее.

Книгадевятая.В ней продолжается тема дружбы.Исследователи предполагают, что восьмаяи девятая книги «Никомаховой этики»составляли у Аристотеля единый трактато дружбе, который позднее разделили надве части, чтобы сделать все десять книгсоразмерными.

И в этой книге, так же какв других, мы находим много тонкихнаблюдений и глубоких размышлений,подтверждающих мысль о неизменностичеловеческой природы. В главном древниегреки одобряли и осуждали то, что одобряеми осуждаем мы. Любопытно рассуждение оединомыслии как признаке дружескогоотношения.

Это – не сходство мнений, несогласие, скажем, по научным вопросам,ибо всё это не имеет отношения к дружбе.Единомыслием обладают в том, что касаетсяпоступков. Например, единомыслие вгосударствах имеется тогда, когдаграждане согласны между собой относительнотого, что всем им нужно, когда они делаютто, что приняли сообща.

В вопросеАристотеля: «К кому нужно питать дружбув первую очередь – к самому себе или ккому – нибудь другому?» чувствуется,что слово: «Дружба» неточно передаётгреческое «πηιλια».Но это – детали, ясно всё – таки, о чёмречь.

Так вот, себялюбие считается чем– то негативным, потому что под этимобычно имеется в виду неумеренноестремление к имуществу, почестям ителесным удовольствиям. Когда же человекзаботится о своей нравственной красоте,никто не осудит его, не назовёт себялюбивым.Но именно такой человек – «себялюб».

В обыденном сознанииочевидна мысль: Чем больше друзей, темлучше. Аристотель вслед за Гесиодомсчитает, что и здесь должна быть мера.Друзей не должно быть много, как иприправы к пище. Чем больше друзей, темболее трудно ответить услугой за услугу.

Книгадесятая.В размышлении о счастливой жизни нельзяизбежать вопроса об удовольствиях. Ими посвящена последняя книга. Следуязаведённому им порядку рассмотрения,Аристотель вначале приводит общепринятыепредставления, а затем начинает анализпо существу.

Из того, что говорят обудовольствиях, верно следующее: а)удовольствие не есть собственно благо; б) не всякое удовольствиедостойно избрания; в) существуют некоторые удовольствия,достойные избрания сами по себе. Удовольствие в сущности — это чувство,порождаемое совершенной деятельностьюи сопровождающее её. Деятельность же –категория широкая.

Это сама жизнь. «Все стремятся к удовольствиюпотому же, почему все тянутся к жизни».

В конце книгиАристотель возвращается к рассмотрениюсчастья.

Композиция«Никомаховой этики» совершенна. Заявленатема счастья, дано исходное определение,а затем подробно обсуждается егопонятийные компоненты: Добродетель,дружба, удовольствие. И вот пришло времяподводить итоги.

Главный итог в следующем:Тот человек самый счастливый, егопроявляет себя в деятельности ума, тоесть созерцании. Затем обнаруживаетсялюбопытная диалектика. Счастье –качество индивидуальное. Но именносчастливые люди наиболее подходят кжизни в обществе.

Ибо они, почитая ум,подчиняются уму и правильному порядку.Они проводят жизнь в добрых делах и несовершают дурных поступков. Каквоспитывать таких людей – вот вопрос.Аристотель считает, что дело этогосударственное. В том смысле, чтовоспитание осуществляется благодарядобропорядочным законам.

Здесь намечаетсяестественный переход к будущему сочинениюАристотеля – «Политике». Чтобы философия,касающаяся человеческих дел, получилазавершённость и полноту.

Источник: https://studfile.net/preview/2425624/

Scicenter1
Добавить комментарий