Но в такой крайней форме экономический детерминизм становится

Содержание
  1. Экономические факторы играют решающую роль в историческом формативном процессе экономика история
  2. История философии
  3. Читать
  4. Экономический детерминизм
  5.          Экономический Детерминизм — теория, согласно которой экономический базис общества детерминирует все др. стороны его жизни. Такой теории придерживался, например, К. Маркс, социальную философию которого можно определить как соединение линейно-стадиального подхода к истории с Экономическим детерминизмом. Истории проходит, по Марксу, ряд ступеней (общественно-экономических формаций), своеобразие каждой из которых определяется экономической структурой общества, совокупностью производственных отношений, в которые люди вступают в процессе производства товаров и обмена ими. Эти отношения соединяют людей и соответствуют определенной ступени развития их производительных сил. Переход к следующей, более высокой ступени вызывается тем, что постоянно растущим производительным силам становится тесно в рамках старых производственных отношений. Экономическая структура есть тот реальный базис, на котором воздвигается и с изменением которого меняется юридическая и политическая надстройка. Под влиянием критики Маркс попытался несколько смягчить положение об однонаправленном характере воздействия экономического базиса на идеологическую надстройку (науку, искусство, право, политику и т.п.) и учесть обратное воздействие надстройки на базис. Экономический детерминизм является основой т.н. материалистического понимания истории, которое «конечную причину и решающую движущую силу всех важных исторических событий находит в экономическом развитии общества, в изменениях способа производства и обмена, в вытекающем отсюда разделении общества на различные классы и в борьбе этих классов между собой» (Ф. Энгельс)

Экономические факторы играют решающую роль в историческом формативном процессе экономика история

Но в такой крайней форме экономический детерминизм становится

Маркс считал, что экономические факторы играют решающую роль в историческом формативном процессе. История — это история экономики, история труда. Качественные изменения экономической жизни превращают историю в двигающийся вперед необратимый процесс.

Этот необратимый формативный процесс проходит через следующие экономические стадии:

Первобытное общество Рабовладельческое обществоФеодальное общество Капитализм

(Коммунизм)

Переход от одной экономической стадии к другой представляет собой качественный скачок, который необходимо совершается по мере развития экономики до некоторой точки насыщения. Эти качественные скачки происходят диалектическим образом, когда одна стадия «отрицается» и «снимается» более высокой стадией:

534

Мы потому можем говорить о более высокой позиции и о прогрессе, что отрицание не просто заменяет одну экономическую систему на другую, как это бывает при низложении одного короля и возведении на трон другого. Отрицание здесь является снятием, при котором между существенными аспектами устанавливаются более рациональные взаимосвязи.

История, следовательно, ничего не «теряет». Так, коммунизм предполагает бесклассовое общество из первобытной стадии, тесные связи из феодальной стадии, а также формальные права и развитый производственный потенциал из буржуазно-капиталистической стадии исторического развития.

Вместе с тем коммунизм объединяет эти факторы в систему, в которой имеется рациональный и демократический контроль над экономикой.

Подобно Гегелю, Маркс считал, что процесс снятия одной экономической системой другой совершается с необходимостью в том смысле, что труд и экономика в конечном счете порождают соответствующие изменения независимо от того, что думает или воображает отдельный человек. Индивиды ни в коем случае не могут повлиять на этот процесс своими субъективными прихотями. Он будет продолжаться, даже если люди и не осознают (до открытия Марксом законов исторической диалектики), что участвуют в нем.

Для Маркса фундаментальной является экономика, а не дух (der Geist), как для Гегеля. В определенном смысле наши мысли являются отражением экономико-материальных условий. Поэтому экономико-материальные факторы называются базисом, а культурные феномены, подобные религии, философии, этике, литературе и т.д., — надстройкой.

В своей крайней форме исторический материализм влечет за собой следующие положения. 1) Базис, а не надстройка, является движущей силой истории. 2) Базис определяет надстройку, а не наоборот.

Таким образом, имеется следующая схема:

Понимаемый в этой крайней форме исторический материализм становится экономическим детерминизмом. И ход истории, и человеческие мысли определяются экономико-материальными

535

обстоятельствами. Так сказать, люди не в состоянии свободно мыслить, и их мысли не могут влиять на события [1].

Но в такой крайней форме экономический детерминизм становится неприемлемым.

а) Он предполагает отказ от всей суверенной рациональности. Получается, что наши мысли всегда определяются экономическими причинами, а не рациональными соображениями. Мы мыслим то, что мы должны мыслить, а не то, что мы обоснованно считаем истинным.

Но такая теория выбивает опору из-под себя, так как оказывается, что сама она также является только результатом некоторых экономических причин.

Тогда нет оснований считать эту теорию истинной, так как материальные условия, которые являются определяющими сегодня, отличаются от тех, которые определяли мысли Маркса.

б) Этот экономический детерминизм не диалектичен, потому что он проводит резкую границу между двумя различными явлениями, экономикой и мышлением, а затем утверждает, что одно явление причинно обусловливает другое. Такой резкий дуализм двух независимых явлений противоречит диалектике.

Ведь один из исходных пунктов диалектического мышления заключается в том, что одно явление (экономика) не может осознаваться в качестве относительно изолированного. Ведь экономика является частью общества.

Так как экономический детерминизм предполагает недиалектическую противоположность экономики и мышления, а Маркс определенно указывал на взаимосвязь этих факторов, то явно безосновательно приписывать ему такой экономический детерминизм.

в) В работах Маркса содержатся положения, подтверждающие, что он не был экономическим детерминистом [2], хотя иногда и выражался двусмысленно.

1 Здесь авторы не учитывают переписку Маркса и Энгельса (так называемые «письма» об историческом материализме), в которой идея экономического детерминизма корректируется указанием об обратном (иногда решающем) воздействии идей (духовного фактора вообще) на ход социально-экономического процесса. Энгельс даже предполагал, что при коммунизме идеи будут определять ход исторического развития. Необходимо также принять во внимание, что Маркс формулирует в Предисловии к критике политической экономии понятие надстройки в метафорическом контексте. В прямом, и притом вульгарном, толковании понятия базис и надстройка были введены в советскую философию Сталиным. По Марксу, движущей силой истории выступает способ производства, то есть единство производительных сил и производственных отношений, о чем авторы и пишут в дальнейшем. — С.Б.
2 См. Немецкую идеологию.

536
Итак, мы можем сказать, что утверждение о том, что базис причинно определяет надстройку, относится к вульгарному марксизму. Следовательно, обоснованно предложить такую интерпретацию исторического материализма Маркса: экономика и мышление взаимно определяют друг друга, но экономике принадлежит решающая роль.

Кроме того, мы можем дополнить эту схему, включив в нее социально-политические факторы дополнительно к экономическим и концептуальным.
Это — простая, но приемлемая интерпретация марксовой материалистической концепции истории. Но она неоднозначна [1].

Что мы на деле имеем в виду, когда утверждаем, что все перечисленные факторы играют свою роль, но все же решающая роль или приоритет принадлежит экономике? Можно интерпретировать последнее положение как методологическое правило: «ищите экономические объяснения!», «делайте особый упор на экономические факторы внутри социально-исторической целостности!» Такое истолкование несколько категорично, но Маркс пытался сказать нечто большее. Мы можем предложить другую интерпретацию. «Надстройка влияет на базис в том смысле, что она необходима для

Центральным аспектом герменевтики становится идентификация исследователя текста с индивидуальным просвещения юриспруденции
Скирбекк Г., Гилье Н. История философии философа 6 метафизики
Августин церковь естественного
Августин считал
Трудным моментом здесь оказывается объяснение

Источник: https://textfighter.org/teology/Philos/Skirb/ekonomicheskie_faktory_igrayut_reshayuschuyu_rol_v_istoricheskom_formativnom_protsesse_ekonomika_istoriya.php

История философии

Но в такой крайней форме экономический детерминизм становится

Маркс считал, что экономические факторы играют решающую роль в историческом формативном процессе. История — это история экономики, история труда. Качественные изменения экономической жизни превращают историю в двигающийся вперед необратимый процесс.

Этот необратимый формативный процесс проходит через следующие экономические стадии:

Первобытное общество

Рабовладельческое общество

Феодальное общество

Капитализм

(Коммунизм)

Переход от одной экономической стадии к другой представляет собой качественный скачок, который необходимо совершается по мере развития экономики до некоторой точки насыщения. Эти качественные скачки происходят диалектическим образом, когда одна стадия «отрицается» и «снимается» более высокой стадией:

Мы потому можем говорить о более высокой позиции и о прогрессе, что отрицание не просто заменяет одну экономическую систему на другую, как это бывает при низложении одного короля и возведении на трон другого. Отрицание здесь является снятием, при котором между существенными аспектами устанавливаются более рациональные взаимосвязи.

История, следовательно, ничего не «теряет». Так, коммунизм предполагает бесклассовое общество из первобытной стадии, тесные связи из феодальной стадии, а также формальные права и развитый производственный потенциал из буржуазно-капиталистической стадии исторического развития.

Вместе с тем коммунизм объединяет эти факторы в систему, в которой имеется рациональный и демократический контроль над экономикой.

Подобно Гегелю, Маркс считал, что процесс снятия одной экономической системой другой совершается с необходимостью в том смысле, что труд и экономика в конечном счете порождают соответствующие изменения независимо от того, что думает или воображает отдельный человек. Индивиды ни в коем случае не могут повлиять на этот процесс своими субъективными прихотями. Он будет продолжаться, даже если люди и не осознают (до открытия Марксом законов исторической диалектики), что участвуют в нем.

Для Маркса фундаментальной является экономика, а не дух (der Geist), как для Гегеля. В определенном смысле наши мысли являются отражением экономико-материальных условий. Поэтому экономико-материальные факторы называются базисом, а культурные феномены, подобные религии, философии, этике, литературе и т. д., — надстройкой.

В своей крайней форме исторический материализм влечет за собой следующие положения. 1) Базис, а не надстройка, является движущей силой истории. 2) Базис определяет надстройку, а не наоборот.

Таким образом, имеется следующая схема:

Понимаемый в этой крайней форме исторический материализм становится экономическим детерминизмом. И ход истории, и человеческие мысли определяются экономико-материальными обстоятельствами.

Так сказать, люди не в состоянии свободно мыслить, и их мысли не могут влиять на события [Здесь авторы не учитывают переписку Маркса и Энгельса (так называемые «письма» об историческом материализме), в которой идея экономического детерминизма корректируется указанием об обратном (иногда решающем) воздействии идей (духовного фактора вообще) на ход социально-экономического процесса. Энгельс даже предполагал, что при коммунизме идеи будут определять ход исторического развития. Необходимо также принять во внимание, что Маркс формулирует в Предисловии к критике политической экономии понятие надстройки в метафорическом контексте. В прямом, и притом вульгарном, толковании понятия базис и надстройка были введены в советскую философию Сталиным. По Марксу, движущей силой истории выступает способ производства, то есть единство производительных сил и производственных отношений, о чем авторы и пишут в дальнейшем. — С.Б.].

Но в такой крайней форме экономический детерминизм становится неприемлемым.

а) Он предполагает отказ от всей суверенной рациональности. Получается, что наши мысли всегда определяются экономическими причинами, а не рациональными соображениями. Мы мыслим то, что мы должны мыслить, а не то, что мы обоснованно считаем истинным.

Но такая теория выбивает опору из-под себя, так как оказывается, что сама она также является только результатом некоторых экономических причин.

Тогда нет оснований считать эту теорию истинной, так как материальные условия, которые являются определяющими сегодня, отличаются от тех, которые определяли мысли Маркса.

б) Этот экономический детерминизм не диалектичен, потому что он проводит резкую границу между двумя различными явлениями, экономикой и мышлением, а затем утверждает, что одно явление причинно обусловливает другое. Такой резкий дуализм двух независимых явлений противоречит диалектике.

Ведь один из исходных пунктов диалектического мышления заключается в том, что одно явление (экономика) не может осознаваться в качестве относительно изолированного. Ведь экономика является частью общества.

Так как экономический детерминизм предполагает недиалектическую противоположность экономики и мышления, а Маркс определенно указывал на взаимосвязь этих факторов, то явно безосновательно приписывать ему такой экономический детерминизм.

в) В работах Маркса содержатся положения, подтверждающие, что он не был экономическим детерминистом [См. Немецкую идеологию. ], хотя иногда и выражался двусмысленно.

Итак, мы можем сказать, что утверждение о том, что базис причинно определяет надстройку, относится к вульгарному марксизму. Следовательно, обоснованно предложить такую интерпретацию исторического материализма Маркса: экономика и мышление взаимно определяют друг друга, но экономике принадлежит решающая роль.

Кроме того, мы можем дополнить эту схему, включив в нее социально-политические факторы дополнительно к экономическим и концептуальным.

Это — простая, но приемлемая интерпретация марксовой материалистической концепции истории. Но она неоднозначна [Ср., например, с Предисловием к критике политической экономии. В связи с дебатами вокруг этих вопросов см., например, позиции А.Деборина (1881–1963) и Н.

Бухарина (1888–1938) in Kontroversen fiber dialektischen und mechanistischen Materialismus. Hrsg. von O.Negt. Frankfurt am Main, 1969.].

Что мы на деле имеем в виду, когда утверждаем, что все перечисленные факторы играют свою роль, но все же решающая роль или приоритет принадлежит экономике? Можно интерпретировать последнее положение как методологическое правило: «ищите экономические объяснения!», «делайте особый упор на экономические факторы внутри социально-исторической целостности!» Такое истолкование несколько категорично, но Маркс пытался сказать нечто большее. Мы можем предложить другую интерпретацию. «Надстройка влияет на базис в том смысле, что она необходима для него, но не в состоянии диктовать направление его изменения». Здесь утверждается, что надстройка — государство, идеология, мышление — осознается в качестве необходимой части целого, но изменения, новые направления развития порождаются базисом. Или мы можем сказать, что «надстройка может существовать помимо того, что она обслуживает базис, но она не может развивать саму себя». Это, конечно, упрощенная интерпретация. При таком истолковании надстройке — государству, политическим факторам — приписывается способность влиять на события, но только в качестве своего рода инертной массы, которая поддерживает существующие тенденции без того, чтобы иметь собственную историю. Но способность обновлять, порождать в том или ином смысле принадлежит базису.

При рассмотрении взаимосвязи экономики и мышления следует отметить, что, по Марксу, экономика основывается на труде [Здесь у Маркса труд рассматривается как процесс, определенный системой и включенный в особую общественную формацию, а не как внеисторическая (антропологическая) деятельность.].

Труд является не слепым природным, а общественным, человеческим процессом. Он есть специфически человеческая деятельность, посредством которой человек взаимодействует с реальностью. С помощью труда мы узнаем вещи и косвенно самих себя.

И так как труд порождает новые продукты и новые социальные условия, то мы с помощью этого исторического процесса узнаем все больше о самих себе и о мире. Таким образом, для Маркса труд является основным эпистемологическим понятием. Именно благодаря трудовой деятельности мы становимся познающими.

Этот взгляд противоречит выдвинутой классическими эмпирицистами статической и центрированной вокруг индивида модели познания, согласно которой человек в основном подобен простейшей фотокамере, пассивно воспринимающей оптические образы.

Если верна эта эпистемологическая интерпретация взаимосвязи труда и познания, то она является еще одним доводом для отказа, во-первых, от резкого противопоставления базиса и надстройки и, во-вторых, от экономического детерминизма, основанного на таком размежевании. Труд и познание являются сторонами одного диалектического процесса. Поэтому было бы неправильно говорить, что труд причинно определяет познание.

Теперь можно указать на явно различные политические следствия двух позиций, которые могут отстаивать марксисты.

Первая это защита строгого экономического детерминизма, а вторая приписывание надстройке определенной способности активного влияния на базис. Первая позиция ведет к политической пассивности.

«Мы должны подождать, пока не созреют условия». Вторая позиция предполагает политическую активность.

Кроме того, если думать, что надстройка, по существу, задается базисом, экономическими условиями, то бесполезно вступать в дискуссию с противниками.

Ведь их точка зрения определена их материальным положением, которое не в состоянии изменить аргументы. Только изменение материального положения может вести к изменению точки зрения.

Итак, не дискутируйте с владельцем компании, но конфискуйте ее и заставьте его заниматься реальным физическим трудом. Лишь после этого с ним можно поговорить!

Это также означает, что нельзя доверять политическим соглашениям. Все решает экономическая сила, а не соглашения.

Это означает и то, что нельзя серьезно относиться к парламенту. Власть находится «вне парламента», так как она основывается на экономической силе. Парламент — это всего лишь политическое выражение господствующих экономических отношений и условий.

Итак, не имеют значения ни дискуссии, ни субъективные мнения людей, ни парламентская система. Все эти факторы являются в основном пассивным отражением базиса. [См. направленные против этой точки зрения взгляды Джона Стюарта Милля (О свободе) на то, как мы можем достичь более истинных мнений путем свободного обмена идеями].

Другими словами, налицо некоторые неприятные политические следствия выбора радикального экономического детерминизма. Поэтому, можно сказать, возникает проблема поиска разумного баланса.

Хотя радикальный экономический детерминизм и проблематичен, но все же ясно, что представление о влиянии экономико-материальных условий на наши формы познания содержит определенную долю истины.

(Однако ответ на вопрос, в чем заключается этот разумный баланс, является трудным и дискуссионным).

Источник: https://philosophica.ru/history_philo/128.htm

Читать

Но в такой крайней форме экономический детерминизм становится
sh: 1: —format=html: not found

Галина Яковлевна Ракитская

Основные труды. Том 2. Идеология последовательного (революционного) гуманизма. Теория общества и хозяйства

© Ракитская Г.Я. и наследники, 2017

© Школа трудовой демократии имени Г.Я. Ракитской, 2017

© ПРОБЕЛ-2000, 2017

Второй том «Основных трудов» издан на средства:

Ракитского Бориса Васильевича;

Манделя Давида;

Бима Александра Семёновича

1997

Методология марксизма и историческое поприще её плодотворности

1. Общая характеристика марксизма

2. Цель работы

3. Предметная область марксизма

4. О соотношении теории и методологии в марксистском обществоведении

5. Фундаментальные (критериальные) характеристики марксистского обществоведения

Венок сонетов в прозе о марксизме

6. Классификация направлений мысли, самоопределяющихся как марксистские (принципиальные подходы и выводы)

7. Проблемы и выводы развивающегося марксизма в соотнесении с псевдомарксистской мыслью

8. Разрешающая способность марксизма (исторические возможности его применения)

1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА МАРКСИЗМА

Марксизм (научный коммунизм, научный социализм) – одно из идейно-политических и научных течений в общественной мысли трудящихся классов.

Марксизм является целостным, предельно сознательным, открытым, бескомпромиссным и исторически ответственным идейно-теоретическим выражением интересов и целей рабочего класса (основного трудящегося класса капиталистического общества).

Марксизм является собственной идеологией рабочего класса и рабочего движения в силу того, что решает все мировоззренческие, теоретические и практические проблемы с позиции и в форме последовательного гуманизма[1].

Составляющие марксизма как научной[2] пролетарской идеологии (идеологии – в широком смысле этого слова);

– гуманистическая мировоззренческая, особенно нравственная концепция; последовательно гуманистические общественные идеалы (идеология в узком смысле этого слова);

– теория общественного развития, включая гуманистическую теорию общественного прогресса;

– научное обоснование стратегии рабочего движения (долговременных и ближайших целей рабочего класса, способов их достижения).

Исходный момент марксизма как последовательного гуманизма – признание социально-экономического неравенства и эксплуатации несправедливыми и в принципе устранимыми из жизни общества (подробнее об этом см. ниже, в разделе 5).

Полноценный общественный субъект марксизма – не только мыслители-обществоведы (идеологи), но и устойчиво активные социально-политические силы и массовое организованное рабочее движение[3].

Функция идеологов рабочего движения – формирование мировоззренческих и научных представлений, соответствующих положению рабочего класса в обществе и его интересам по преобразованию общества.

Идеологи не обязательно занимаются политической деятельностью и не обязательно принадлежат к рабочему классу, поскольку рабочим в капиталистическом обществе научная деятельность, как правило, недоступна.

Функции устойчиво активных социальных (социально-политических) сил – выработка с опорой на концептуально-теоретическое знание конкретно-исторической стратегии организованного рабочего движения – его задач, программ, обоснование очерёдности и способов действий; внесение в рабочую среду (в массовое сознание) концептуально-теоретических и программно-целевых марксистских идей и представлений.

Устойчиво активными социально-политическими силами, ориентированными на задачи рабочего движения, могут быть как немассовые общественные организации, партии и движения (политические, профессиональные, социальные, культурные), так и – при определённых условиях – государственные и негосударственные властно-управленческие структуры.

Функции организованного массового рабочего движения – освоение марксистских (последовательно гуманистических) научных концепций и представлений о стратегии рабочего движения как собственных (как действительно выражающих интересы рабочего класса); варьирование и развитие этих идей и представлений творческим применением в социальной практике рабочего класса.

Идеологи и устойчиво активные социально-политические силы, ориентированные на теоретическое и практическое политическое “обслуживание” рабочего движения, выполняют и функцию постоянного осмысления опыта социальной борьбы рабочего класса, состояния и тенденций изменения массового сознания – реальных представлений, социально-экономических и политических требований, способов организованных и стихийных действий. На этой основе развивается концептуально-теоретическое знание, корректируется стратегия.

История жизни марксизма как идеологии отличается от научных и политических биографий конкретных ученых, организаций и движений, причисляющих себя к марксистскому спектру.

И среди высказываний самих классиков марксизма, и среди исторически реальных требований и акций рабочего движения есть противоречащие последовательному гуманизму. Но это – факты из личных биографий классиков и биографий конкретных движений.

Это факты из истории вульгаризаций марксизма, отступлений от него, из богатой истории эклектического мышления, а не факты из истории становления и развития идеологии последовательного гуманизма.

Классический марксизм XIX века (или старинный марксизм, первоначальный марксизм, ретромарксизм) – это мировоззрение, методологические подходы и научно-теоретические результаты К.Маркса и Ф.Энгельса, которые остаются основополагающими (то есть не утратили до сих пор своего фундаментального значения) в идеологии последовательного гуманизма.

Ленинизм– вклад В.И.Ленина в собственную идеологию рабочего класса и рабочего движения, в пролетарскую общественную науку в ходе кризиса российско-имперского общества и революционной борьбы социальных сил в Российской империи в начале XX века.

Вклад Ленина настолько весом, что его правомерно считают одним из классиков марксизма наряду с основоположниками.

Классический марксизм – ретромарксизм и вклад В.И. Ленина в идеологию последовательного гуманизма.

Современный марксизм – идеология последовательного гуманизма в тех конкретных формах, в которых она существует и развивается со времени осознания – в основном во второй половине XX века – противоположности марксизма (как последовательного гуманизма) и сталинизма (как антигуманной идеологии, маскирующейся под марксизм, и в целом антигуманной социальной практики).

Живой марксизм – творческие продолжения теоретико-методологических подходов классического марксизма в связи с обобщением социальной практики во времена общественных кризисов и революционной борьбы социальных сил (то есть в периоды исторического выбора).

Современный кризис казарменного (тоталитарного) общества, сложившегося в СССР, дал очередной мощный толчок творческим продолжениям классического марксизма, стал фактором “оживления” марксизма. Ленинизм был живым марксизмом революционного периода начала XX века (творческим продолжением первоначального марксизма).

Марксизм и революционный марксизм – синонимы, поскольку марксизм считает социальную революцию (социалистическую по целям и движущим силам) необходимой для перехода общества в русло последовательно гуманистического развития. Это ключевое положение марксизма. Под социальной революцией в марксизме понимается радикальное изменение типа (характера) власти в обществе и в хозяйстве.

вернуться

Или реального гуманизма – выражение основоположника марксизма К. Маркса.

вернуться

Термин “научная идеология» подчёркивает противоположность марксизма идеологиям, опирающимся не на знания, а на веру (иллюзорным, религиозным идеологиям).

вернуться

Вопрос об общественном субъекте идеологий подробно рассмотрен в работе: Ракитская Г.Я.

Идеологии экономических преобразований как фактор исторического выбора (теория и методология анализа, развитие идеологий в ходе четвертой русской революции). – Периодическое издание «Перспективы и проблемы России». Выпуск 6.

Текущий исторический момент: идеологии и стратегии общественных движений» – Институт перспектив и проблем страны. Февраль 1997. стр. 48–71.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=587392&p=6

Экономический детерминизм

Но в такой крайней форме экономический детерминизм становится

Сторонники концепции экономического детерминизма хорошо осознают, что техника и производительные силы общества в целом, не могут развиваться в отрыве от экономических, или производственных отношений, складывающихся в данном обществе. Поэтому в качестве определяющей силы исторического развития они выделяют экономический фактор.

По их мнению, именно в зависимости от экономических отношений формируются не только политические, правовые, нравственные и другие, идеи и учреждения общества, но и характер его науки и искусства. Как уже отмечалось в 1 главе, в экономическом детерминизме нередко упрекали К. Маркса.

Однако эти упреки относятся не столько к нему самому, сколько к его последователям и особенно к комментаторам. Не избежал этого и талантливый пропагандист учения К.

Маркса Поль Лафарг (1842-1911), которому принадлежит известная работа «Экономический детерминизм Карла Маркса», где он пытается доказать зависимость самых отвлеченных идей и понятий от общественных, классовых отношений.

«Экономический детерминизм, — пишет П. Лафарг, — есть новое орудие, предоставленное Марксом в распоряжение социалистов для установления некоторого порядка в беспорядке исторических фактов, которые историки и философы неспособны были классифицировать и объяснить»[118].

Действительно, выделив экономические отношения в качестве определяющих отношений в обществе, марксизм установил повторяемость в истории, а тем самым и закономерный характер ее развития. Опираясь на это, П.

Лафарг смог показать, что такие понятия, как социальный прогресс, справедливость, свобода и другие имеют исторический характер и возникают на основе социально-экономических условий, складывающихся в данном обществе.

Однако он не учитывал относительной самостоятельности развития теоретического мышления, и поэтому даже возникновение абстрактных математических понятий и аксиом пытался объяснить с помощью «фактов, взятых из опыта»; во всяком случае, он не делал никакого различия между социально-историческими понятиями и понятиями таких абстрактных наук, как математика.

«Понятия прогресса, справедливости, свободы, отечества и. т.д., как и аксиомы математики, — указывал он, — не существуют сами по себе и вне опыта. Они не предшествуют опыту, а следуют за ним»[119].

Но неевклидовы геометрии, на которые он ссылался для обоснования исторического взгляда на развитие геометрического знания, как раз предшествовали опыту, а не следовали ему. На самом деле, творцы неевклидовых геометрий (Н.И. Лобачевский, Я. Бойаи, К. Гаусс и Б.

Риман) к своим новым идеям пришли не с помощью опыта, а чисто логически. Они заменили аксиому о параллельных линиях в геометрии Евклида противоположной аксиомой и вывели из вновь полученной системы аксиом все логические следствия.

Эти следствия оказались настолько несоответствующими традиционным геометрическим представлениям, что Н.И. Лобачевский из осторожности в первое время назвал свою геометрию воображаемой.

Только столетие спустя неевклидовы геометрии, нашли применение в общей теории относительности и космологии, которые исследуют свойства физического пространства и материи во Вселенной. Этот пример ясно показывает, насколько несостоятельны попытки объяснения происхождения абстрактных идей из эмпирического опыта, а тем более из экономической структуры общества.

Бесспорно, П. Лафарг отнюдь не пытался выводить философские взгляды и научные теории непосредственно из экономики, хотя такие попытки иногда и предпринимались. Так поступил, например В.М.

Шулятиков в своей книге «Оправдание капитализма в западноевропейской философии»[120]. Однако, увлекшись критикой идеализма в истории и социологии, П.

Лафарг в ряде случаев делает уступки экономическому детерминизму.

Тот факт, что экономика играет, если не определяющую, но важную роль в развитии общества, признавали и многие историки, весьма далекие от марксизма. Сама логика исследования исторического материала подводила их к таким выводам, хотя они не могли правильно объяснить, как именно экономический базис влияет на идеологическую надстройку общества.

В связи с этим нелишне отметить, что экономический детерминизм появился до возникновения марксизма и некоторые представления о нем можно встретить в сочинениях ряда экономистов XIX в. Наиболее отчетливую формулировку его сущности мы находим в трудах английского экономиста Ричарда Джонса (1790-1855), который подчеркивал, что основу любого общества .

составляет способ производства и распределения общественного богатства, образующий его экономическую структуру или организацию. Именно эта организация, по его мнению, определяет все остальные связи и отношения людей, живущих в данном обществе.

«Изменения в экономической организации общества, ~ писал он, — сопровождаются крупными политическими, социальными, моральными и интеллектуальными изменениями, затрагивающими те обильные или скудные средства, при помощи которых осуществляются задачи хозяйства.

Эти изменения неизбежно оказывают решительное влияние на различные политические и социальные основы соответствующих народов, и влияния эти распространяются на интеллектуальный характер, обычаи, манеры, нравы и счастье на родов»[121](курсив наш — Г. Р.).

Приведенная цитата свидетельствует, что для Р. Джонса экономическая организация общества определяет не только его политическую, правовую и социальную структуру, но и все конкретные особенности существования и поведения живущих в нем людей.

На протяжении почти двух столетий идеи господства экономики в обществе оказывают все более негативное воздействие на умы и дела многих людей. Стали говорить даже о появлении своеобразного типа человека, обозначаемого термином homo economicus, который не интересуется ничем, кроме прибыли и денег.

Именно в а этом он видит свой успех и смысл жизни, именно с точки зрения умения «делать деньги» подходит он к самой оценке прогресса в обществе.

Подобное отношение к жизни усиленно навязывается современными идеологами экономического детерминизма, которые единственным регулятором хозяйственной жизни считают рынок, а государству отводят роль ночного сторожа, призванного обеспечить условия для свободной конкуренции[122].

Ошибка экономического детерминизма заключается не в том, что он выдвигает экономический фактор в качестве определяющего в развитии общества, а в том, что пытается объяснить все явления и процессы не только материальной, но и духовной жизни, развития науки и культуры исключительно экономическими факторами и практикой, т.е. экономический фактор выдвигается здесь не в качестве существенного, а единственного, определяющего — развитие общества, его идеологию и другие формы сознания.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/4_90088_ekonomicheskiy-determinizm.html

         Экономический Детерминизм — теория, согласно которой экономический базис общества детерминирует все др. стороны его жизни. Такой теории придерживался, например, К. Маркс, социальную философию которого можно определить как соединение линейно-стадиального подхода к истории с Экономическим детерминизмом. Истории проходит, по Марксу, ряд ступеней (общественно-экономических формаций), своеобразие каждой из которых определяется экономической структурой общества, совокупностью производственных отношений, в которые люди вступают в процессе производства товаров и обмена ими. Эти отношения соединяют людей и соответствуют определенной ступени развития их производительных сил. Переход к следующей, более высокой ступени вызывается тем, что постоянно растущим производительным силам становится тесно в рамках старых производственных отношений. Экономическая структура есть тот реальный базис, на котором воздвигается и с изменением которого меняется юридическая и политическая надстройка. Под влиянием критики Маркс попытался несколько смягчить положение об однонаправленном характере воздействия экономического базиса на идеологическую надстройку (науку, искусство, право, политику и т.п.) и учесть обратное воздействие надстройки на базис. Экономический детерминизм является основой т.н. материалистического понимания истории, которое «конечную причину и решающую движущую силу всех важных исторических событий находит в экономическом развитии общества, в изменениях способа производства и обмена, в вытекающем отсюда разделении общества на различные классы и в борьбе этих классов между собой» (Ф. Энгельс)

1. Теория экономического детерминизма К.Маркса

К. Маркс в решающей степени облегчил понимание того, какой была методология его исследования системы буржуазной экономики. В январе 1859 года он написал «Предисловие» к своей книге «К критике политической экономии»1. В этом «Предисловии» есть один большой абзац, который конкретизирует методологические принципы Марксовых экономических исследований.

«Первая работа, которую я предпринял для разрешения обуревавших меня сомнений, был критический разбор гегелевской философии права; введение к этой работе появилось в 1844 г. в издававшемся в Париже «Немецко-французском ежегоднике».

Мои исследования привели меня к тому результату, что правовые отношения, так же точно как и формы государства, не могут быть поняты ни из самих себя, ни из так называемого общего развития человеческого духа, что, наоборот, они коренятся в материальных жизненных отношениях, совокупность которых Гегель, по примеру английских и французских писателей XVIII века называет «гражданским обществом», и что анатомию гражданского общества следует искать в политической экономии. Начатое мною в Париже изучение этой последней я продолжал в Брюсселе, куда я переселился вследствие приказа г-на Гизо о моей высылке из Парижа. Общий результат, к которому я пришёл и который послужил затем руководящей нитью в моих дальнейших исследованиях, может быть кратко сформулирован следующим образом. В общественном производстве своей жизни люди вступают в определённые, необходимые, от их воли не зависящие отношения ─ производственные отношения, которые соответствуют определённой ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определённые формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их 6ытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание. На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или ─ что является только юридическим выражением последних ─ с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке. При рассмотрении таких переворотов необходимо всегда отличать материальный, с естественно-научной точностью констатируемый переворот в экономических условиях производства от юридических, политических, религиозных, художественных или философских, короче ─ от идеологических форм, в которых люди осознают этот конфликт и борются за его разрешение. Как об отдельном человеке нельзя судить на основании того, что сам он о себе думает, точно так же нельзя судить о подобной эпохе переворота по её сознанию. Наоборот, это сознание надо объяснить из nротиворечий материальной жизни, из существующего конфликта между общественными производительными силами и производственными отношениями. Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она даёт достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрax·caмoго старого общества. Поэтому человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия её решения уже имеются налицо, или, по крайней мере, находятся в процессе становления. В общих чертах, азиатский, античный, феодальный и современный, буржуазный, способы производства можно обозначить как прогрессивные эпохи экономической общественной формации. Буржуазные производственные отношения являются последней антагонистической формой общественного процесса производства, антагонистической не в смысле индивидуального антагонизма, а в смысле антагонизма, вырастающего из общественных условий жизни индивидуумов; но развивающиеся в недрах буржуазного общества производительные силы создают вместе с тем материальные условия для разрешения этого антагонизма. Поэтому буржуазной общественной формацией завершается предыстория человеческого общества» .

Если бы не эти 1,5 ─ 2 страницы в «Предисловии», то гораздо сложнее было бы доказать, что автор «Капитала» руководствовался экономическим детерминизмом. Конечно, сам «Капитал» даёт для доказательства этого вывода достаточно оснований. Но ведь перу К.Маркса принадлежит не один только «Капитал».

Имеются произведения, в которых нет и следов экономического материализма. Именно эти произведения, взятые с «Капиталом» как единое целое, и затрудняют отчётливое видение метода исследования в «Капитале».

Всё кажется, что один и тот же уважаемый тобою мыслитель не может пользоваться взаимоисключающими методологиями.

В самые последние годы появились новые косвенные свидетельства необходимости внимательнее присмотреться  к методу «Капитала» как исследования.

Эти новые свидетельства ─ неоднократные признания российских адептов либерального фундаментализма, что они чуть ли не марксисты, а то и прямо марксисты. Уж кому-кому, а этому-то течению мысли целостно обществоведческий подход явно чужд.

И тем не менее они отдают должное экономическим исследованиям К.Маркса. Объясняется это просто: их методология ─ экономический детерминизм (как и у К. Маркса в «Капитале»).

Проанализируем очерк методологии, компактно данный К.Марксом в «Предисловии».

Обобщающее (и исходное в изложении метода) положение таково: устройство общества, «анатомию гражданского общества следует искать в политической экономии».

Политическая экономия это учение об экономике, то есть об экономических процессах и тех отношениях, которые складываются между людьми по поводу (в ходе) этих процессов. Экономические процессы ─ это процессы образования и движения богатства народов. Предметная область тогдашней (классической) политэкономии именно так очерчена А.

Смитом, оказавшим на экономическую и общественную мысль сильнейшее влияние. К. Маркс в своих экономических исследованиях явно находится под этим влиянием. Правда, как и другие последователи А.Смита, как всё послесмитово поколение экономистов, К.Маркс намного сильнее, чем сам А. Смит, отделяет экономические процессы от целообщественных.

Вот пример. А.Смит, считавший «невидимую руку рынка» универсальным регулятором экономической жизни, при рассмотрении процессов формирования заработной платы самое пристальное внимание уделил соотношению классовых сил. К.

Марксу в 1 томе «Капитала» соотношение классовых сил для объяснения природы и уровней заработной платы не потребовалось. Более того, К.Маркс уличил буржуазную политическую экономию в неспособности объяснить категорию «цена труда» сугубо в рамках экономических рассуждений, сугубо экономическими аргументами. Но если А.

Смит выходит из положения, привлекая для объяснения экономических явлений классовую борьбу, то К. Маркс наглухо перекрывает такой ход мысли и находит способ объяснить всё сугубо в рамках экономической теории. Он низводит цену труда до цены рабочей силы, а наёмного рабочего ─ до товара рабочая сила.

После этого «прогресса» ничто неэкономическое уже не требовалось Марксовой политической экономии: она отделилась (оторвалась) от целообщественных процессов.

Центральное социально-структурное отношение капиталистического общества ─ капиталистическая эксплуатация ─ также стало отношением сугубо экономическим, а именно отношением извлечения капиталистом прибавочной стоимости из особых свойств товара рабочая сила. К.Маркс был уверен, что доказал существо капиталистической эксплуатации, не выходя за пределы анализа товара2.

Такими вот результатами закончилось стремление К.Маркса  искать анатомию гражданского общества в политической экономии. В методологическом отношении суть дела вот в чём: К.Маркс задался целью найти анатомию целого в анатомии его части, то есть понять устройство общества в целом, раскусив устройство важной, но всё же одной из частей общества.

Преследуя эту цель, К Маркс не отдал должного связям этой части (экономики) с обществом в целом, общественному контексту. В итоге экономические категории приобрели смысл, существенно искажавший природу реальных экономических процессов в реальном обществе.

К примеру, отношения найма в реальном капиталистическом обществе суть отношения реальной социализации человека в условиях капиталистической эксплуатации. У К. Маркса же в «Капитале» отношения найма ─ процесс купли-продажи товара рабочая сила на рынке труда. Всё человеческое, всё социальное оказывается при этом невостребованным.

Ну, как либералам-фундаменталистам не брататься после этого с автором «Капитала», если и у них «человек экономический» ─ главный герой всех их произведений и реформ?

В «Капитале» К. Марксу не понадобились для объяснения движения общества ни социальные группы (классы), ни их идеологии, ни классовая борьба. Вообще не потребовались социальные субъекты, оказалось достаточно «экономических агентов», сторон сугубо экономических отношений. Это потому, что «Капитал» ─ книга не об обществе, а об экономике. Для К.

Маркса это было по своему сущностному устройству одно и то же ─ общество и его (общества) экономика (иначе бы он не искал анатомию гражданского общества в политической экономии). Важно понять, как случилось, что К.

Маркс абстрагировался в «Капитале» от классовой борьбы, от социальной структуры, от субъектов социальной политики, вообще от социальной природы экономических процессов.

Ответы на эти вопросы находим у самого К.Маркса в том же его «Предисловии».

Экономические отношения (реальный базис, экономическая структура общества) объективны для К. Маркса, он сам указал, в каком смысле: они определённые, необходимые, не зависящие от воли людей.

Определённые формы общественного сознания соответствуют экономическому базису. «Социальные, политические и духовные процессы жизни вообще» обусловлены способом производства материальной жизни общества.

Такова часть ответов К.Маркса.

Получается, что за пределы материального (в философском смысле слова) К.Маркс выводит всё общественное (социальное, политическое, духовное), оставляя в пространстве материального лишь производительные силы и экономические отношения.

Такой подход не очень-то совместим с представлениями об обществе как об особой (общественной) форме движения материи. Ведь ампутируется всё сугубо общественное, осознанность, волевой характер деятельности людей.

Общественная форма движения материи признаётся материальной лишь в объёме способа производства материальной жизни, то есть в объёме материальных производительных сил и экономического базиса.

От воли людей экономические отношения, по К.Марксу, не зависят. Перевороты в способах производства (эпохи социальных революций) происходят по потребностям производительных сил в их развитии. В условиях конфликта производительных сил с экономическим базисом конфликтный вид приобретают все надстроечные (идеологические) формы жизни. «…Люди осознают этот конфликт и борются за его разрешение» .

В «Предисловии» нигде не употреблены слова, означающие, что К.Маркс отрывает движение производительных сил и базиса от движения общества в целом или отождествляет оба движения. Общество остаётся структурным, но в нём возникает конституирующая его структура ─ производительные силы и базис.

От движения этой конституирующей структуры зависит, как вторичное от первичного, всё движение общества. Таков взгляд К.Маркса на общество и его движение. Этот взгляд мы квалифицируем как экономико-детерминистский.

От него-то мы и стремимся избавить историко-материалистический, целостно обществоведческий подход.

2. Дезавуирование Ф.Энгельсом теории экономического детерминизма

Карл Маркс ─ создатель (вместе с Фридрихом Энгельсом) непревзойдённой методологии обществознания ─ целостного обществоведческого подхода. Крайне существенно, что экономико-детерминистские сюжеты К.Маркса в конце 19 века признавал несовершенными Ф. Энгельс и даже частично дезавуировал их. Приведем ряд высказываний Ф. Энгельса по данной проблеме.

В письме Йозефу Блоху 21-22 сентября 1890 г. Ф.Энгельс так резюмирует затронутую проблематику:

«Маркс и я отчасти сами виноваты в том, что молодёжь иногда придаёт больше значения экономической стороне, чем это следует.

Нам приходилось, возражая нашим противникам, подчёркивать главный принцип, который они отвергали, и не всегда находилось время, место и возможность отдавать должное остальным моментам, участвующим во взаимодействии.

Но как только дело доходило до анализа какого-либо исторического периода, то есть до практического применения, дело менялось, и тут уже не могло быть никакой ошибки»3

Получается так: Ф.Энгельс допускает, что  в теории мог быть перекос ─ придание экономическому фактору большего значения, чем следует, и занижение должного значения остальных факторов. В практике подобной ошибки быть не могло.

В том же письме Ф.Энгельс значительно смягчает степень жёсткости влияния развития производства  на исторический процесс. Смягчает в двух отношениях: 1) в историческом процессе производство и воспроизводство действительной жизни является «определяющим моментом в конечном счёте»; 2) экономический момент не является «единственно определяющим моментом»4.

Несмотря на все смягчения основная позиция остаётся всё же примерно в том же виде, что и до смягчений:

«Экономическое положение ─ это базис, но на ход исторической борьбы также оказывают влияние и во многих случаях определяют преимущественно форму её различные моменты надстройки: политические формы классовой борьбы и её результаты ─ государственный строй, установленный победившим классом после выигранного сражения, и т.п., правовые формы и даже отражение всех этих действительных битв в мозгу участников, политические, юридические, философские теории, религиозные воззрения и их дальнейшее развитие в систему догм. Существует взаимодействие всех этих моментов, в котором экономическое движение как необходимое в конечном счёте прокладывает себе дорогу сквозь бесконечное множество случайностей (то есть вещей и событий, внутренняя связь которых настолько отдалена или настолько трудно доказуема, что мы можем пренебречь ею, считать, что её не существует)»5.

Таким образом, экономическое движение есть необходимое, всё остальное в обществе ─ бесконечное множество случайностей. От случайного зависит форма протекания, а конечный содержательный результат ─ от экономического движения. Если прослеживать логику исторического процесса, то внутренней связью вещей и событий можно и пренебречь, считать, что её не существует. Другое дело ─ экономика.

Источник: https://www.yaneuch.ru/cat_48/jekonomicheskij-determinizm/348176.2519830.page1.html

Scicenter1
Добавить комментарий