Нравственность: Поскольку тремя формами развития «нравствен-ного духа» Гегель считал

Кузнецов В.Н. Немецкая классическая философия. Классическая

Нравственность: Поскольку тремя формами развития «нравствен-ного духа» Гегель считал

Поскольку тремя формами развития «нравствен-
ного духа»
Гегель считал семью, гражданское об-
щество
и государство, постольку речь шла о не-обходимости рассматривать моральные определе-ния в контексте социально определенного бытия лю-

дей, понимаемых уже не как абстрактные индивиды,

а как члены различных социальных образований. По-своему, т. е. через призму идеалистической мистифи-кации и консервативного «примирения с действитель-

ностью», разрабатывая проблему социальной опреде-
ленности морали,
Гегель заявлял, что «объективно

нравственное, вступающее на место абстрактного до-бра» есть ставшая через субъективность конкретнойсубстанция, положившая определенные понятием «всебе и для себя сущие законы и учреждения», благода-ря которым «нравственность обладает прочным содер-жанием»; причем законы и силы «нравственной суб-станции» более действенны в отношении субъекта,«чем бытие природы». Если для блага как сугубо мо-ральной категории характерно «абстрактное должен-ствование», наиболее отчетливо выраженное кантов-ской философией, то нравственное добро отличается,по Гегелю, своей действительностью, реализован-ностъю. Он подчеркивал, что «нравственная субстан-ция, как содержащая в себе и для себя сущее самосоз-нание в единении с его понятием, есть действительныйдух семьи и народа». Именно в законах и силах этой«субстанции» Гегель видел необходимую конкретиза-цию обязанностей, которые человек «должен испол-нять для того, чтобы быть добродетельным…». Гегельразъяснял, что хотя эти обязанности связывают волючеловека, они не только не уничтожают и не стесняютего свободы, но только при их исполнении он реали-зует свою подлинную, «субстанциальную» свободу,освобождаясь, с одной стороны, от тягостной зависи-мости от «голых естественных влечений», а с другойстороны, — от стеснения субъективистскими колеба-334

ниями относительно должного и дозволенного, Гегель

солидаризировался с мнением античных мудрецов, чтонаилучший способ формирования нравственного чело-века — это сделать «его гражданином государства,в котором господствуют хорошие законы»(94. 7. 182, 189, 183, 184).

Глубже, чем Кант, понимаясоциальную обусловленность морали, Гегель, однако,в своих рассуждениях о морали и нравственностиутратил такую прогрессивную черту кантовской этики,как обоснование долга личности и ее нравственногоправа не соглашаться — пусть только в своем созна-нии, а не в практических действиях — с теми социаль-но-политическими установлениями, которые представ-ляются неразумными и несправедливыми. Гегелевскоеобоснование примата «нравственной субстанциально-сти» означает, что перед ее лицом «исчезли то своево-лие и та собственная совесть единичного, которые мо-гли бы иметь самостоятельное наличное бытиеи находились бы с нею в антагонизме…». За пре-делами сферы семейных добродетелей и деловой поря-дочности Гегель сводил нравственность к лоялъностипо отношению к наличному государственному строю,трактовал ее, по сути дела, как верноподданность и законопослушность, заявляя, что полное и последова-тельное этическое, учение об обязанностях «не можетбыть ничем иным, как развитием отношений, которыеблагодаря идее свободы необходимы и потому дей-ствительны во всем своем объеме в государстве». Хо-

тя Гегель признавал, что «добродетель в собственном

смысле слова находит в себе место и осуществляетсялишь при чрезвычайных обстоятельствах и колли-зиях», он при этом имел в виду лишь преодолениеличностного произвола и субъективного каприза.Главную ценность Гегель придавал той добродетели,которая есть просто добропорядочность, т. е.

«одналишь простое соответствие индивидуума обязанно-стям, диктуемым теми обстоятельствами, в которыхон находится» в данном обществе. В итоге Гегель рас-творял нравственность в поддерживающих социально-политическую стабильность нравах народа, у котороговыработалась «привычка к нравственному…»(94. 7. 187, 184, 185, 186).

335
Определяя семью как первоначальную, «непосредственнуюсубстанциальность духа», Гегель выделял в ней следующие тристороны: брак как таковой, семейную собственность и воспита-ние детей.

Согласно Гегелю, в браке имеет место единство природ-ного и духовного начал, вследствие чего он отвергал трактовкубрака либо лишь как полового отношения, либо лишь как граж-данского контракта, либо лишь как любви. «Правовая нравствен-

ная любовь» — такое определение брака давал Гегель, заявляя, что

«вступление в состояние брака» является «объективным назначе-нием и, следовательно, нравственной обязанностью единичных лич-ностей» и что брак представляет собой «один из тех абсолютныхпринципов, на которых зиждется нравственность общественногосоюза» в целом. С точки зрения Гегеля, брак по своему существуявляется моногамным; вступление в брак должно быть обставленоторжественной церемонией; «в себе» брак нерасторжим, но разводдозволителен, причем «законодательства должны в высшей степенизатруднять осуществление этой возможности…». Собственно нрав-ственную сторону брака Гегель видел в осознании семейного един-ства супругов «как субстанциальной цели, следовательно, в любви,доверии и общности» всего их индивидуального существования. За-

метим, что Гегель обосновывал патриархальную семью, в которой

мужчина представляет собою «сильное и деятельное начало»,а женщина — «пассивное и субъективное начало». Гегель считал,

что «действительная субстанциальная жизнь мужчины протекает

и проявляется» во вне — «в государстве, в науке и т. п., а затем —борьбе с внешним миром и с собою, равно как и в работе над ни-ми», так что лишь пройдя через это «раздвоение» «он отвоевываетсебе самостоятельное единство с собою» и в семье обладает «спо-койным созерцанием этого единства и чувствующей субъективной

нравственностью…». Женщина же, по Гегелю, именно в семье

«имеет свое субстанциальное назначение», и в «благоговейной род-ственной любви находит себе выражение также и ее нравственное

умонастроение». Установка на патриархальную семью дополнялась

у Гегеля философским освящением многовековой неравноправно-сти положения женщин в обществе по сравнению с «первым по-лом», как он именовал мужчин.

Не отрицая возможности для жен-щин быть образованными (хотя и полагая, что «женщиныполучают свое образование какими-то неведомыми путями и какбы через атмосферу представления», а не мысли), Гегель утверж-дал, что все же «для высших наук, как философия, и для некоторыхпроизведении искусства, требующих всеобщего, они не созданы»,поскольку-де «идеальным они не обладают». Гегель был вместес тем уверен, что «государство подвергается опасности, когда жен-щины находятся во главе правительства», ибо они, по его мнению,«действуют не согласно требованию всеобщего, а руководствуясьслучайными склонностями и мнениями» (94. 7. 193, 199, 195,194, 198).

Необходимой «внешней реальностью» семьи Гегель считал со-
вместное имущество супругов.
Улавливая связь моногамной семьи

с установлением института частной собственности, но не понимаяпервичности этого института, Гегель обращал внимание на то, что«в сказаниях об основании государства или, по крайней мере, нрав-ственно упорядоченной общественной жизни введение прочной соб-336ственности появляется в связи с введением брака». «Право распо-ряжения и управления семейным имуществом» должно, но Гегелю,

принадлежать мужу, так же как представительство семьи в качестве

правового лица перед другими правовыми лицами. Вместе с темк обязанностям преимущественно мужа Гегель относил «добыва-ние средств вне семьи» и заботу «об удовлетворении ее потребно-стей».

В понимании Гегелем семейного имущества с особой чет-костью обнаруживалось то, что он выступает с апологией немоногамной семьи вообще, а буржуазной формы этой семьи, суще-ственно отличной от семьи в античном обществе и в феодальномсредневековье.

Гегель утверждал, что «каждая новая семья являет-ся более существенной», чем связь супругов с своими родами, такчто именно «супружеская чета и дети образуют подлинное ядросемьи», в силу чего «имущественные отношения индивидуумов дол-жны …

находиться с браком в более существенной связи, чем с бо-лее широким кругом кровного родства» (94. 7. 200 — 202).

В детях, по Гегелю, единство брака становится «самостоя-

тельно сущим существованием и предметом», и в них же вопло-щается существование рода. Считая любовь родителей к детямпрямым следствием взаимной любви супругов, Гегель указывал,что права детей состоят в том, чтобы получать в семье питание

и воспитание, а обязанности — быть послушными родителям

и оказывать им услуги в семейных заботах. Гегель подчеркивал,что «дети суть в себе свободные» и потому не должны принадле-жать «как вещи ни другим, ни родителям», осуждая как вопиющуюбезнравственность рабский статус детей по отношению к родите-лям в римском праве.

Сами услуги, которые родители вправе тре-бовать от детей, могут иметь своей целью лишь воспитание по-следних. Трактовка Гегелем воспитания заострена против просве-тительской педагогики, поскольку ориентирована на формированиеверноподданных граждан.

Заявляя, что в ходе воспитания нельзяобойтись добротой и не следует прибегать к убеждению по причи-не невосприимчивости к нему детской души, Гегель провозгласил«главным моментом воспитания» строгую дисциплину, «смысл ко-торой — сломить своеволие детей, чтобы истребить чисто чувствен-ное и природное».

Гегель был уверен, что превращение ребенка

в самостоятельную и свободную личность требует развития в нем

«чувства подчиненности» по отношению к «всеобщему и суще-ственному», первоначально выступающему в виде воли родителей.«Играющую педагогику» Гегель осуждал за унизительную по отно-шению к своему делу, к себе самой и, в сущности, также к детям«ребячливость», «которую сами дети ставят невысоко»

(94. 7. 202-204).

Признание совершеннолетних детей юридическими лицами,способными самостоятельно обладать собственностью и основы-вать собственную семью, Гегель квалифицировал как «нравствен-ное распадение семьи», образующее переход к гражданскому обще-ству (94. 7. 205, 209).1   …   27   28   29   30   31   32   33   34   …   42

Источник: http://newrefs.ru/klassicheskaya/index31.html

Нравственность

Нравственность: Поскольку тремя формами развития «нравствен-ного духа» Гегель считал

Поскольку тремя формами развития«нравствен-ного духа» Гегельсчиталсемью, гражданское об-ществоигосударство, постольку речь шлао не-обходимости рассматриватьморальные определе-ния в контекстесоциально определенного бытия лю-дей,понимаемых уже не как абстрактныеиндивиды,а как члены различныхсоциальных образований. По-своему,т.

е.

через призму идеалистическоймистифи-кации и консервативного«примирения с действитель-ностью»,разрабатывая проблемусоциальнойопреде-ленности морали, Гегельзаявлял, что «объективнонравственное,вступающее на место абстрактногодо-бра» есть ставшая через субъективностьконкретнойсубстанция, положившаяопределенные понятием «всебе и длясебя сущие законы и учреждения»,благода-ря которым «нравственностьобладает прочным содер-жанием»; причемзаконы и силы «нравственной суб-станции»более действенны в отношении субъекта,«чембытие природы». Если для блага как сугубомо-ральной категории характерно«абстрактное должен-ствование»,наиболее отчетливо выраженное кантов-скойфилософией, то нравственное доброотличается,по Гегелю, своейдействительностью, реализован-ностъю.Он подчеркивал, что «нравственнаясубстан-ция, как содержащая в себе идля себя сущее самосоз-нание в единениис его понятием, есть действительныйдухсемьи и народа». Именно в законах и силахэтой«субстанции» Гегель виделнеобходимую конкретиза-цию обязанностей,которые человек «должен испол-нятьдля того, чтобы быть добродетельным…».Гегельразъяснял, что хотя этиобязанности связывают волючеловека,они не только не уничтожают и нестесняютего свободы, но только приих исполнении он реали-зует своюподлинную, «субстанциальную»свободу,освобождаясь, с одной стороны,от тягостной зависи-мости от «голыхестественных влечений», а с другойстороны,— от стеснения субъективистскимиколеба-

334

ниями относительно должного и дозволенного,Гегельсолидаризировался с мнениемантичных мудрецов, чтонаилучшийспособ формирования нравственногочело-века — это сделать«его гражданином государства,в которомгосподствуют хорошие законы»(94.7. 182, 189, 183, 184).

Глубже, чем Кант,понимаясоциальную обусловленностьморали, Гегель, однако,в своихрассуждениях о морали и нравственностиутратилтакую прогрессивную черту кантовскойэтики,как обоснование долга личностии ее нравственногоправа не соглашаться— пусть только в своемсозна-нии, а не в практических действиях— с теми социаль-но-политическимиустановлениями, которые представ-ляютсянеразумными и несправедливыми.Гегелевскоеобоснование примата«нравственной субстанциально-сти»означает, что перед ее лицом «исчезлито своево-лие и та собственная совестьединичного, которые мо-гли бы иметьсамостоятельное наличное бытиеинаходились бы с нею в антагонизме…».За пре-делами сферы семейных добродетелейи деловой поря-дочности Гегель сводилнравственность к лоялъностипоотношению к наличному государственномустрою,трактовал ее, по сути дела, какверноподданность и законопослушность,заявляя, что полное и последова-тельноеэтическое, учение об обязанностях «неможетбыть ничем иным, как развитиемотношений, которыеблагодаря идеесвободы необходимы и потому дей-ствительныво всем своем объеме в государстве».Хо-тя Гегель признавал, что «добродетельв собственномсмысле слова находит всебе место и осуществляетсялишь причрезвычайных обстоятельствах иколли-зиях», он при этом имел в видулишь преодолениеличностного произволаи субъективного каприза.Главнуюценность Гегель придавал тойдобродетели,которая есть простодобропорядочность, т. е.

«одналишьпростое соответствие индивидуумаобязанно-стям, диктуемым темиобстоятельствами, в которыхоннаходится» в данном обществе. В итогеГегель рас-творял нравственность вподдерживающих социально-политическуюстабильность нравах народа, укотороговыработалась «привычка кнравственному…»(94. 7. 187,184, 185, 186).

335

Семья

Определяя семьюкак первоначальную,«непосредственнуюсубстанциальностьдуха», Гегель выделял в ней следующиетристороны: брак как таковой, семейнуюсобственность и воспита-ние детей.Согласно Гегелю, в браке имеет местоединство природ-ного и духовногоначал, вследствие чего он отвергалтрактовкубрака либо лишь как половогоотношения, либо лишь как граж-данскогоконтракта, либо лишь как любви.

«Правоваянравствен-ная любовь»—такое определение брака давалГегель, заявляя, что«вступление всостояние брака» является «объективнымназначе-нием и, следовательно,нравственной обязанностью единичныхлич-ностей» и что брак представляетсобой «один из тех абсолютныхпринципов,на которых зиждется нравственностьобщественногосоюза» в целом.

С точкизрения Гегеля, брак по своемусуществуявляется моногамным; вступлениев брак должно быть обставленоторжественнойцеремонией; «в себе» брак нерасторжим,но разводдозволителен, причем«законодательства должны в высшейстепенизатруднять осуществлениеэтой возможности…».

Собственнонрав-ственную сторону брака Гегельвидел в осознании семейного един-ствасупругов «как субстанциальной цели,следовательно, в любви,доверии иобщности» всего их индивидуальногосуществования. За-метим, что Гегельобосновывалпатриархальную семью, вкотороймужчина представляет собою«сильное и деятельное начало»,аженщина— «пассивное исубъективное начало».

Гегель считал,что«действительная субстанциальная жизньмужчины протекаети проявляется»во вне— «в государстве,в науке и т. п.

, а затем—борьбес внешним миром и с собою, равно как и вработе над ни-ми», так что лишь пройдячерез это «раздвоение» «он отвоевываетсебесамостоятельное единство с собою» и всемье обладает «спо-койным созерцаниемэтого единства и чувствующейсубъективнойнравственностью…».

Женщина же, по Гегелю, именно всемье«имеет свое субстанциальноеназначение», и в «благоговейнойрод-ственной любви находит себевыражение также и ее нравственноеумонастроение».Установка на патриархальную семьюдополняласьу Гегеля философскимосвящением многовековой неравноправно-стиположения женщин в обществе по сравнениюс «первым по-лом», как он именовалмужчин.

Не отрицая возможности дляжен-щин быть образованными (хотя иполагая, что «женщиныполучают своеобразование какими-то неведомыми путямии какбы через атмосферу представления»,а не мысли), Гегель утверж-дал, что всеже «для высших наук, как философия, идля некоторыхпроизведении искусства,требующих всеобщего, они несозданы»,поскольку-де «идеальным онине обладают». Гегель был вместес темуверен, что «государство подвергаетсяопасности, когда жен-щины находятсяво главе правительства», ибо они, по егомнению,«действуют не согласнотребованию всеобщего, а руководствуясьслучайнымисклонностями и мнениями»(94.7. 193, 199, 195,194, 198).

Необходимой «внешнейреальностью» семьи Гегель считалсо-вместное имущество супругов.Улавливая связь моногамной семьисустановлением института частнойсобственности, но не понимаяпервичностиэтого института, Гегель обращал вниманиена то, что«в сказаниях об основаниигосударства или, по крайней мере,нрав-ственно упорядоченной общественнойжизни введение прочной соб-

336

ственности появляетсяв связи с введением брака». «Правораспо-ряжения и управления семейнымимуществом» должно, но Гегелю,принадлежатьмужу, так же как представительство семьив качествеправового лица перед другимиправовыми лицами.

Вместе с темкобязанностям преимущественно мужаГегель относил «добыва-ние средстввне семьи» и заботу «об удовлетворенииее потребно-стей».

В понимании Гегелемсемейного имущества с особой чет-костьюобнаруживалось то, что он выступает сапологией немоногамной семьи вообще,а буржуазной формы этой семьи, суще-ственноотличной от семьи в античном обществеи в феодальномсредневековье.

Гегельутверждал, что «каждая новая семьяявляет-ся более существенной», чемсвязь супругов с своими родами, такчтоименно «супружеская чета и дети образуютподлинное ядросемьи», в силу чего«имущественные отношения индивидуумовдол-жны … находитьсяс браком в более существенной связи,чем с бо-лее широким кругом кровногородства»(94. 7. 200 — 202).

В детях, поГегелю, единство брака становится«самостоя-тельно сущим существованиеми предметом», и в них же вопло-щаетсясуществование рода. Считая любовьродителей к детямпрямым следствиемвзаимной любви супругов, Гегельуказывал,что права детей состоят втом, чтобы получать в семье питаниеивоспитание, а обязанности—быть послушными родителямиоказывать им услуги в семейных заботах.

Гегель подчеркивал,что «дети суть всебе свободные» и потому не должныпринадле-жать «как вещи ни другим, ниродителям», осуждая каквопиющуюбезнравственность рабскийстатус детей по отношению к родите-лямв римском праве. Сами услуги, которыеродители вправе тре-бовать от детей,могут иметь своей целью лишь воспитаниепо-следних.

Трактовка Гегелем воспитаниязаострена против просве-тительскойпедагогики, поскольку ориентированана формированиеверноподданныхграждан.

Заявляя, что в ходе воспитаниянельзяобойтись добротой и не следуетприбегать к убеждению по причи-неневосприимчивости к нему детской души,Гегель провозгласил«главным моментомвоспитания» строгую дисциплину, «смыслко-торой— сломитьсвоеволие детей, чтобы истребить чисточувствен-ное и природное».

Гегель былуверен, что превращение ребенкавсамостоятельную и свободную личностьтребует развития в нем«чувстваподчиненности» по отношению к «всеобщемуи суще-ственному», первоначальновыступающему в виде воли родителей.«Играющуюпедагогику» Гегель осуждал за унизительнуюпо отно-шению к своему делу, к себесамой и, в сущности, также кдетям«ребячливость», «которую самидети ставят невысоко»(94.7. 202-204).

Признаниесовершеннолетних детей юридическимилицами,способными самостоятельнообладать собственностью и основы-ватьсобственную семью, Гегель квалифицировалкак «нравствен-ное распадение семьи»,образующее переход к гражданскомуобще-ству (94. 7. 205, 209).

Источник: https://studfile.net/preview/2618669/page:36/

Классическая

Нравственность: Поскольку тремя формами развития «нравствен-ного духа» Гегель считал
Поскольку тремя формами развития «нравствен-
ного духа»
Гегель считал семью, гражданское об-
щество
и государство, постольку речь шла о не-обходимости рассматривать моральные определе-ния в контексте социально определенного бытия лю-дей, понимаемых уже не как абстрактные индивиды,а как члены различных социальных образований. По-своему, т. е. через призму идеалистической мистифи-кации и консервативного «примирения с действитель-

ностью», разрабатывая проблему социальной опреде-
ленности морали,
Гегель заявлял, что «объективно

нравственное, вступающее на место абстрактного до-бра» есть ставшая через субъективность конкретнойсубстанция, положившая определенные понятием «всебе и для себя сущие законы и учреждения», благода-ря которым «нравственность обладает прочным содер-жанием»; причем законы и силы «нравственной суб-станции» более действенны в отношении субъекта,«чем бытие природы». Если для блага как сугубо мо-ральной категории характерно «абстрактное должен-ствование», наиболее отчетливо выраженное кантов-ской философией, то нравственное добро отличается,по Гегелю, своей действительностью, реализован-ностъю. Он подчеркивал, что «нравственная субстан-ция, как содержащая в себе и для себя сущее самосоз-нание в единении с его понятием, есть действительныйдух семьи и народа». Именно в законах и силах этой«субстанции» Гегель видел необходимую конкретиза-цию обязанностей, которые человек «должен испол-нять для того, чтобы быть добродетельным…». Гегельразъяснял, что хотя эти обязанности связывают волючеловека, они не только не уничтожают и не стесняютего свободы, но только при их исполнении он реали-зует свою подлинную, «субстанциальную» свободу,освобождаясь, с одной стороны, от тягостной зависи-мости от «голых естественных влечений», а с другой

стороны, — от стеснения субъективистскими колеба-

334

ниями относительно должного и дозволенного, Гегельсолидаризировался с мнением античных мудрецов, чтонаилучший способ формирования нравственного чело-века — это сделать «его гражданином государства,в котором господствуют хорошие законы»(94. 7. 182, 189, 183, 184). Глубже, чем Кант, понимаясоциальную обусловленность морали, Гегель, однако,в своих рассуждениях о морали и нравственностиутратил такую прогрессивную черту кантовской этики,как обоснование долга личности и ее нравственногоправа не соглашаться — пусть только в своем созна-нии, а не в практических действиях — с теми социаль-но-политическими установлениями, которые представ-ляются неразумными и несправедливыми. Гегелевскоеобоснование примата «нравственной субстанциально-сти» означает, что перед ее лицом «исчезли то своево-лие и та собственная совесть единичного, которые мо-гли бы иметь самостоятельное наличное бытиеи находились бы с нею в антагонизме…». За пре-делами сферы семейных добродетелей и деловой поря-дочности Гегель сводил нравственность к лоялъностипо отношению к наличному государственному строю,трактовал ее, по сути дела, как верноподданность и законопослушность, заявляя, что полное и последова-тельное этическое, учение об обязанностях «не можетбыть ничем иным, как развитием отношений, которыеблагодаря идее свободы необходимы и потому дей-ствительны во всем своем объеме в государстве». Хо-тя Гегель признавал, что «добродетель в собственномсмысле слова находит в себе место и осуществляетсялишь при чрезвычайных обстоятельствах и колли-зиях», он при этом имел в виду лишь преодолениеличностного произвола и субъективного каприза.Главную ценность Гегель придавал той добродетели,которая есть просто добропорядочность, т. е. «одналишь простое соответствие индивидуума обязанно-стям, диктуемым теми обстоятельствами, в которыхон находится» в данном обществе. В итоге Гегель рас-творял нравственность в поддерживающих социально-политическую стабильность нравах народа, у котороговыработалась «привычка к нравственному…»

(94. 7. 187, 184, 185, 186).

335

Семья

Определяя семью как первоначальную, «непосредственнуюсубстанциальность духа», Гегель выделял в ней следующие тристороны: брак как таковой, семейную собственность и воспита-ние детей.

Согласно Гегелю, в браке имеет место единство природ-ного и духовного начал, вследствие чего он отвергал трактовкубрака либо лишь как полового отношения, либо лишь как граж-данского контракта, либо лишь как любви.

«Правовая нравствен-ная любовь» — такое определение брака давал Гегель, заявляя, что«вступление в состояние брака» является «объективным назначе-нием и, следовательно, нравственной обязанностью единичных лич-ностей» и что брак представляет собой «один из тех абсолютныхпринципов, на которых зиждется нравственность общественногосоюза» в целом. С точки зрения Гегеля, брак по своему существуявляется моногамным; вступление в брак должно быть обставленоторжественной церемонией; «в себе» брак нерасторжим, но разводдозволителен, причем «законодательства должны в высшей степенизатруднять осуществление этой возможности…». Собственно нрав-ственную сторону брака Гегель видел в осознании семейного един-ства супругов «как субстанциальной цели, следовательно, в любви,доверии и общности» всего их индивидуального существования. За-

метим, что Гегель обосновывал патриархальную семью, в которой

мужчина представляет собою «сильное и деятельное начало»,а женщина — «пассивное и субъективное начало». Гегель считал,

что «действительная субстанциальная жизнь мужчины протекает

и проявляется» во вне — «в государстве, в науке и т. п., а затем —борьбе с внешним миром и с собою, равно как и в работе над ни-ми», так что лишь пройдя через это «раздвоение» «он отвоевываетсебе самостоятельное единство с собою» и в семье обладает «спо-койным созерцанием этого единства и чувствующей субъективной

нравственностью…». Женщина же, по Гегелю, именно в семье

«имеет свое субстанциальное назначение», и в «благоговейной род-ственной любви находит себе выражение также и ее нравственноеумонастроение». Установка на патриархальную семью дополняласьу Гегеля философским освящением многовековой неравноправно-сти положения женщин в обществе по сравнению с «первым по-лом», как он именовал мужчин. Не отрицая возможности для жен-щин быть образованными (хотя и полагая, что «женщиныполучают свое образование какими-то неведомыми путями и какбы через атмосферу представления», а не мысли), Гегель утверж-дал, что все же «для высших наук, как философия, и для некоторыхпроизведении искусства, требующих всеобщего, они не созданы»,поскольку-де «идеальным они не обладают». Гегель был вместес тем уверен, что «государство подвергается опасности, когда жен-щины находятся во главе правительства», ибо они, по его мнению,«действуют не согласно требованию всеобщего, а руководствуясьслучайными склонностями и мнениями» (94. 7. 193, 199, 195,

194, 198).

Необходимой «внешней реальностью» семьи Гегель считал со-

вместное имущество супругов. Улавливая связь моногамной семьис установлением института частной собственности, но не понимаяпервичности этого института, Гегель обращал внимание на то, что«в сказаниях об основании государства или, по крайней мере, нрав-

ственно упорядоченной общественной жизни введение прочной соб-

336

ственности появляется в связи с введением брака». «Право распо-ряжения и управления семейным имуществом» должно, но Гегелю,принадлежать мужу, так же как представительство семьи в качествеправового лица перед другими правовыми лицами. Вместе с темк обязанностям преимущественно мужа Гегель относил «добыва-ние средств вне семьи» и заботу «об удовлетворении ее потребно-стей». В понимании Гегелем семейного имущества с особой чет-костью обнаруживалось то, что он выступает с апологией немоногамной семьи вообще, а буржуазной формы этой семьи, суще-ственно отличной от семьи в античном обществе и в феодальномсредневековье. Гегель утверждал, что «каждая новая семья являет-ся более существенной», чем связь супругов с своими родами, такчто именно «супружеская чета и дети образуют подлинное ядросемьи», в силу чего «имущественные отношения индивидуумов дол-жны … находиться с браком в более существенной связи, чем с бо-

лее широким кругом кровного родства» (94. 7. 200 — 202).

В детях, по Гегелю, единство брака становится «самостоя-

тельно сущим существованием и предметом», и в них же вопло-щается существование рода. Считая любовь родителей к детямпрямым следствием взаимной любви супругов, Гегель указывал,что права детей состоят в том, чтобы получать в семье питаниеи воспитание, а обязанности — быть послушными родителями оказывать им услуги в семейных заботах. Гегель подчеркивал,что «дети суть в себе свободные» и потому не должны принадле-жать «как вещи ни другим, ни родителям», осуждая как вопиющуюбезнравственность рабский статус детей по отношению к родите-лям в римском праве. Сами услуги, которые родители вправе тре-бовать от детей, могут иметь своей целью лишь воспитание по-следних. Трактовка Гегелем воспитания заострена против просве-тительской педагогики, поскольку ориентирована на формированиеверноподданных граждан. Заявляя, что в ходе воспитания нельзяобойтись добротой и не следует прибегать к убеждению по причи-не невосприимчивости к нему детской души, Гегель провозгласил«главным моментом воспитания» строгую дисциплину, «смысл ко-торой — сломить своеволие детей, чтобы истребить чисто чувствен-ное и природное». Гегель был уверен, что превращение ребенкав самостоятельную и свободную личность требует развития в нем«чувства подчиненности» по отношению к «всеобщему и суще-ственному», первоначально выступающему в виде воли родителей.«Играющую педагогику» Гегель осуждал за унизительную по отно-шению к своему делу, к себе самой и, в сущности, также к детям«ребячливость», «которую сами дети ставят невысоко»

(94. 7. 202-204).

Признание совершеннолетних детей юридическими лицами,

способными самостоятельно обладать собственностью и основы-вать собственную семью, Гегель квалифицировал как «нравствен-ное распадение семьи», образующее переход к гражданскому обще-ству (94. 7. 205, 209).

| следующая страница>

Источник: https://flatik.ru/klassicheskaya-index-22

Scicenter1
Добавить комментарий