Первая волна позитивизма: О. Конт, Г. Спенсер и Дж. С. Милль

Первая волна позитивизма: О.Конт, Д.С.Милль, Г.Спенсер

Первая волна позитивизма: О. Конт, Г. Спенсер и Дж. С. Милль

Определение 1

Позитивизм – это философское направление, в качестве единственного источника истинного, действительного знания определяющее эмпирическое исследование и отрицающее познавательную ценность философских исследований.

Позитивизм в своем развитии прошел три стадии, сохранив при этом несколько особенностей, позволяющих говорить о нем как о новом направлении философской мысли.

Позитивизм возник в 30-40х годах XIX века во Франции. Родоначальник этого философского течения – Огюст Конт. Идеи Конта были заимствованы и развиты англичанами Гербертом Спенсером и Джоном Стюартом Миллем.

По Конту позитивное это:

  • реальное, противостоящее химерическому;
  • полезное, противостоящее негодному;
  • достоверное, противостоящее сомнительному;
  • точное, противостоящее смутному;
  • организующее, противостоящее разрушительному.

Представители первой волны позитивизма

Огюст Конт определил закон трех стадий: в соответствии с этим законом, индивидуальный человек, общество и целое человечество в своем развитии неизбежно и последовательно минуют три ступени:

Ничего непонятно?

Попробуй обратиться за помощью к преподавателям

  • теологическая – отмечено стремление разума человека к поиску начальных или конечных причин явлений, стремится достичь абсолютное знание. Теологическое мышление проходит три ступени развития: фетишизм, политеизм и монотеизм;
  • метафизическая, или абстрактная – стадия, объясняющая внутреннюю природу явлений, их начало и предназначение, главный способ их образования. Метафизика, в отличие от теологии, объясняет явление не сверхъестественными факторами, а сущностями или абстракциями. Метафизическое мышление – критическое, разрушительное, его черты отмечаются и в современном мире;
  • позитивная, или реальная, научная стадия – подразумевает действие закона постоянного подчинения воображения наблюдению. На данной ступени ум отбрасывает недоступное определение конечных причин и сущностей и вместо этого обращается к простому исследованию законов.

В соответствии с законом трех стадий, все науки и общества так или иначе завершают свое эволюционирование на позитивной стадии. Именно на ней формируется истинная, позитивная наука, цель которой – познать не факты, а законы.

Также Огюст Конт выделил особенности научных методов:

  • эмпиризм – чувственный метод – единственный источник достоверного знания;
  • позитивизм – исследоваться должны только факты и законы, а не сущности;
  • физикализм – ориентировка на естественнонаучную методологию.

Замечание 1

Герберт Спенсер считал, что любое знание – это наука. Знание для него – это в первую очередь знание о порядке и закономерной связи явлений.

С точки зрения Спенсера весь мир развивается эволюционно. Любая система – физическая, биологическая или социальная – в начале своего существования проходит некоторую неравновесную фазу.

Таким состоянием порождается или разложение, или эволюционный процесс. Эволюция предполагает переход от простого к сложному, в котором изначальное цельное единство сменяет дифференциация.

Конечный пункт эволюции – интегрированная устойчивая целостность.

Именно в рассматриваемой области непознаваемого всегда располагается сфера познанного. Спенсер нашел место для религии, чем смог решить вопрос соотношения научного разума с религиозной верой.

Он писал, что и в настоящее время и в будущем ум человечества будет занять не только рассмотрение уже известных явлений и их отношениями, но и неизвестными предметами, на которые указывают явления и отношения между ними.

Иными словами, если знание не может наполнить всю область сознания, если ум всегда имеет возможность вращаться за пределами того, что превышает значение, то всегда можно найти место для чего-то, носящего характер религии. Это связано с тем, что религия в любом ее проявлении отличается от всего остального тем, что ее предмет – это нечто, лежащее за гранью опыта.

В этом представлении Спенсер отошел от взглядов Конта, который считал религию донаучной стадией развития интеллекта человека. Но этим Спенсер обеспечил себе расположение респектабельной публики, которая была готова восхищаться любыми научными достижениями, при условии, что эти достижения не затронут традиционные верования и предрассудки.

Джон Стюарт Милль открыто объявлял себя последователем Огюста Конта, в отличие от Спенсера, который всеми силами стремился подчеркнуть отличие своих взглядов от взглядов Конта. Милль, по сравнению со Спенсером, был значительно более глубоким мыслителем.

Замечание 2

Суть учения Милля заключается в следующем: научное знание – это учение о законах и причинах, которые постигаются на основании метода индукции.

Под законами природы Милль подразумевает отдельные регулярные события, единообразие, отмечаемое в процессе исследования единичных фактов. Законы – это результат обобщения подобных фактов и необходимы, чтобы их объяснить и предсказать. Однако, сами законы не являются и не могут считаться знанием.

В концепции Милля в конечном итоге, знание – это лишь знание о единичных, конкретных фактах или знание, полученное посредством ряда индуктивных умозаключений. Таким образом, развитие научного знания представляет собой последовательное накопление знаний о единичных и частных фактах.

Общие утверждения, которые были получены в результате индукции, несут науке большую пользу, но эта польза – чисто инструментальная: общие утверждения помогают сохранить знание об огромном количестве конкретных фактов.

Милль писал, что в науке вывод обязательно должен пройти через промежуточный этап общего предложения, так как науке эти выводы нужны, чтобы использовать их как памятные записи. Узелок, завязанный на память – это яркий пример такого общего утверждения.

Законы могут быть открыты на основании полной индукции.

Источник: https://spravochnick.ru/filosofiya/pervaya_volna_pozitivizma_o_kont_d_s_mill_g_spenser/

20.Классический позитивизм (о.Конт, Дж.Ст. Милль, г.Спенсер)

Первая волна позитивизма: О. Конт, Г. Спенсер и Дж. С. Милль

Позитивизм- направление в философии и науке, котороеисходит из «позитивного», т.е. из фактического, устойчивого, несомненного,и ограничивает им свое исследование, а«метафизические» (философские) объяснениясчитает теоретически неосуществимымии практически бесполезными.

Философиякак особая наука, претендующая насамостоятельное исследование реальности,не имеет смысла, а значит и права насуществование. Главным лозунгомпозитивизма является утверждение, чтокаждаянаука — сама себе философия.Вкачестве причиныпоявленияпозитивизма можно считать бурныйпрогресс естественных наук на рубежеXIX—XX столетий.

Единственным источникомистинного действительного знанияобъявляются конкретные науки.

Оформившисьв особое направление в 30-хгг. XIX в.в трудах французского мыслителя О. Конта(который и ввел сам этот термин), позитивизмпрошел три основных этапа в своемразвитии:

Классический позитивизм

Представителямипервой, классической формы позитивизмаXIX в. кроме О. Конта были английскиемыслители Дж. С. Милль, Г.

СпенсерКонтОгюст (1798—1857)— французский философ, «Курс позитивнойфилософии»Он полагал, что «метафизика»как учение о сущности явлений, об ихначалах и причинах, должна быть устранена,а ее место должна занять позитивнаяфилософия. Основнаяее характеристическая черта состоит впризнании всех явлений подчиненныминеизменным естественным законам.

Позитивноев его трактовке — это реальное,достоверное, точное и полезное знаниев противоположность смутным, сомнительными бесполезным утвер­ждениям ипредставлениям, которые часто имеютхождение в обы­денном сознании иметафизических рассуждениях.

Применялпринцип историцизма: «ни одна идея неможет быть хорошо понята без знакомствас ее историей».

Вэтой связи он выделяет три основныхстадии интеллектуальной эволюциичеловечества:

– теологическая: человеческий дух объясняет природувещей воздействием многочисленныхсверхъестественных факторов.

– метафизическая:сверхъестественные факторы замененыабстрактными силами

– научная:человек стремится к тому, чтобы, правильнокомбинируя рассуждения с наблюдениямии экспериментами, познать действительныезаконы явлений.

Приэтом, согласно Конту, необходимоотказаться от возможности достиженияабсолютных знаний и от познания внутреннихпричин явлений.Природапозитивной философии — признании всехявлений подчиненными неизменныместественным законам

Свойстваположительной философии:

1.изучение положительной философии даетединственное рациональное средствообнаружить логические законы человеческогоума.

2.прочное обоснование положительнойфилософии дает ей возможность игратьруководящую роль во всеобщем преобразованиисистемы воспитания и образования, гдевсе острее возрастает потребность вприобретении совокупности положительныхидей по всем главным сферам действительности.

3. специальное изучение общих положенийнаук способствует прогрессу отдельныхположительных наук.

4. ее можно считать единственной прочнойосновой общественного преобразования.

ДжонСтюарт Милль (1806—1873)— философ, экономист и общественногодеятель. Труд «Система логики»Разработалсовокупность методов индуктивногоисследования причинных связей. Индукция— единственно допустимый прием познания.Она же лежит в основе умозаключенийлогики и аксиом математики.

Она, с точкизрения Милля, должна устанавливать нестолько причины, сколько законыявлений.Отрицал дедукцию как методполучения новых знаний. Единственныйисточник — опыт, предметом которогоявляются наши ощущения. Материя — лишьпостоянная возможность ощущений, асознание — возможность их переживаний.

В«Системе логики» содержится интуитивистскаятрактовка логики как всеобщей методологиинаук.

 Срединравственных или социальных наукосновополагающей Миллем мыслиласьпсихология. СпенсерГерберт (1820—1903)«Система синтетической философии»

Учениео всеобщей эволюции, опиравшейся особеннона эволюционные идеи Ч. Дарвина.Философия отличается от частных наук толькостепенью обобщенности знания. Спенсерстремился доказать совместимость наукии религии. Он полагал, что наука помогаетрелигии очиститься от мистики.Спенсерговорит об эволюции Вселенной.Характеристикиэволюции:

1.переходот менее связанной формы к болеесвязанной.

2.переходот однородного связанного состояния кразнородному несвязанному состоянию.

3.переходот неопределенного к определенному.

Спенсеротмечал, что эволюция есть интеграцияматерии, сопровождаемой рассеяниемдвижения.Подэто механистическое понимание эволюцииСпенсер пытался подвести все явления— от неорганических до нравственных исоциальных.

Применительнок обществу эволюция выражается в том,что «возрастание общества, как в отношенииего численности, так и прочности,сопровождается возрастанием разнородностиего политической и экономическойорганизации. То же самое относится ковсем научно-историческим продуктам ипрочим продуктам — языку, науке, искусствуи литературе».

В этом состоит сутьпонимания Спенсером прогресса.Философия Спенсера внесла идею историзмав этнографию, историю религий, психологию- что следует признать его важнымдостижением.Концепциянаучного познания 0. Конта, Дж.С. Милля,Г. СпенсераИзтрадиционного набора функций науки —объяснение, описание и предвидение —О.

Конт исключил объяснение. Научноепознание, согласно Миллю, должноориентироваться на экономное описаниеощущений, которое несовместимо сметафизическим постулированием различныхсубстанций в качестве основы явлений.Спенсерразличал два уровня бытия — «непознаваемое»и «познаваемое». Сфера «непознаваемого»— это предмет не науки, а религии.

Позитивистскийподход к проблеме систематизации знанияи классификации наукИерархиянаук в классификации Сен-Симона и Контавыстраивалась следующим образом: вначалематематика с механикой, затем науки онеорганической природе (астрономия,физика, химия), потом науки об органическойприроде (к которой Конт относил иобщество) — биология и социология.Г.Спенсер предложил несколько инуюклассификацию. В основе его классификациилежит разделение наук на конкретные,абстрактно-конкретные и абстрактные.Науки, изучающие формы, в которых намданы явления, — это абстрактные науки,к которым принадлежит логика и математика.Открытием законов одного вида силызанимаются абстрактно-конкретные науки,к которым относятся механика, физика ихимия. Науки, изучающие явления в целом,Спенсер называл конкретными и относилк ним астрономию, геологию, биологию,психологию и социологию.

«-»позитивизма: программа задавала крайнеузкое понимание науки

«+»: развитие различных отраслей науки

  1. Эмпириокритицизм («критика опыта»)

-вторая основная форма позитивизма,сложившаяся в конце XIX — начале XX в. вработах крупного австрийского«философствующего» физика Э. Маха .

Мирв целом и все вещи в нем — «комплексыощущений». Задача науки — их описание(с математической обработкой), т.е.«чистое описание» фактов чувственноговосприятия, к которым «приспосабливается»мысль. 

Махподверг специальному анализу понятие«заблуждение» и его роль в научномпознании, рассмотрел сходство и различияфилософского и естественно-научногомышления, физического и психического(и место ощущений в их соотношении).Научную известность Маху принесли такжеего труды по механике, газовой динамике,физиологии и оптике.

Неопозитивизм(логический позитивизм)

Этотретий — последний — этап позитивизмаи одно из основных направлений западнойфилософии, особенно активно себяпроявившее в 30—60-е гг. XX в. (Карнап, Шлик,Найрат, Рейхен-бах и др.)

Отделяянауку от философии, они считали, чтоединственно возможным знанием являетсятолько специальное знание, а задачафилософии — анализ языковых форм преждевсего языка науки.

Важноезначение неопозитивисты придавалипринципу верификации. Верификация(доказательство, подтверждение) —процедура установления истинностинаучных положений в процессе ихэмпирической проверки, т.е. с помощьюнаблюдения, измерения или эксперимента. Темне менее верифицируемость научныхвыводов может быть отнесена к одномуиз важных признаков (критериев) научности.

Такимобразом, неопозитивизм сводит задачифилософии не к систематизации конкретногоестественнонаучного знания, как этоделал «классический» позитивизм, а кдеятельности по анализу языковых формзнания. Если «классический» позитивизмориентировался на психологию познания,то неопозитивизм в большей степениопирается на логику.

Источник: https://studfile.net/preview/1603643/page:27/

Первый позитивизм (Конт, Спенсер, Милль): Основатель позитивизма француз Огюст Конт (1798—1857) объявляет

Первая волна позитивизма: О. Конт, Г. Спенсер и Дж. С. Милль

Основатель позитивизма француз Огюст Конт (1798—1857) объявляет метафизику, после появления эмпирических наук, историческим излишеством. «Вслед за Сен-Симоном Конт развил идею так называемых трех стадий интеллектуальной эволюции человечества (равно как и отдельного индивида), определяющих в конечном счете все развитие общества.

На первой, теологической, стадии все явления объясняются на основе религиозных представлений; вторая, метафизическая, стадия заменяет сверхъестественные факторы в объяснении природы сущностями, причинами; задача этой стадии — критическая, разрушительная, она подготовляет последнюю, позитивную, или научную (выделено мной. — А.Л.

), стадию, на которой возникает наука об обществе, содействующая его рациональной организации» [Нарский, 1986, с. 274]. Ко второй стадии Конт относит почти всех описанных в первых главах лиц, за исключением Ф. Бэкона и Д. Юма. Конт и его последователи принимают простую исходную формулировку эмпиризма Ф. Бэкона. Принимают они и юмовскую критику эмпиризма.

Ее преодоление становится одной из главных проблем западной философии науки вплоть до нашего времени. Общей чертой позитивизма (как первого, так и более поздних) было стремление решить характерные для философской (метафизической) теории познания проблемы, опираясь на естественно-научный разум, противопоставляемый метафизике[IX].

При этом одним из средств исключения метафизических аспектов было утверждение, что цель познания состоит в описании явлений, а не в поиске метафизических сущностей или причин. Эта позиция феноменологизма — уход от вопроса «почему?» и ограничение вопросом «как?» — была и средством обхода проблемы, поставленной Юмом. «Наш ум отныне отказывается от абсолютных исследований (т. е.

поиска причин и сущности явлений. — А.Л.)… — провозглашает О. Конт, — и сосредоточивает свои усилия в области действительного наблюдения… Всякое предложение, которое недоступно точному превращению в простое изъяснение частного или общего факта (каковыми являются утверждения о причине и сущности явлений. — АЛ.

), не может представлять никакого реального и понятного смысла (эта линия будет развита позитивизмом XX в. — АЛ.). Мы можем действительно знать, — говорил Конт, — только различные взаимные связи, не будучи никогда в состоянии проникнуть в тайну их образования…

Наши положительные исследования во всех областях должны, по существу, ограничиваться систематической оценкой того, что есть, отказываясь открывать первопричину и конечное назначение (выделено мной. — АЛ.)» [Конт, 1910, с. 17]. «…

Мы видим, что основной характер позитивной философии выражается в признании всех явлений подчиненными неизменным естественным законам, открытие и сведение числа их до минимума и составляет цель всех наших усилий… Мы ограничиваемся тем, что точно анализируем условия, в которых явления происходят, и связываем их друг с другом естественными отношениями последовательности и подобия…» [Нарский, с. 556, 559—560].

По Конту, ни наука, ни философия не могут и не должны ставить вопрос о причине явлений, а только о том, «как» они происходят. В соответствии с этим наука, по Конту, познает не сущности, а только феномены.

Англичанин Герберт Спенсер (1820—1903), искавший «закон совокупного перераспределения материи и движения, охватывающий все изменения (начиная с тех, которые медленно преобразуют структуру нашей галактики, и кончая теми, которые составляют процесс химического разложения)» [Там же, с. 611], пытался решить юмовскую проблему натуралистически, на основе биологической наследственности. «Врожденные» истины — основа всякого научного знания; они обладают свойствами всеобщности и необходимости, — утверждал он [Грязнов, 1975, с. 59]. Но источником этих «врожденных истин», в отличие от Декарта, является не разум, а опыт. «В настоящее время, — писал Спенсер, — общепризнано, что прямо или косвенно все общие истины индуктивны, т. е. они или сами проистекали от сопоставления наблюденных фактов, или выведены из истин, происшедших таким путем» [Там же]. Полученные таким эмпирическим путем истины впоследствии наследуются и становятся «врожденными». «Спенсер считал, что знания (как и биологические признаки особи) наследуются биологическим путем» [Там же]. «Наука для Спенсера — средство приспособления человека к среде, это способ «достигать блага и избегать вреда» [Там же, с. 54]. «То, что мы называем истиной, указывающей нам путь к успешной деятельности и к последовательному поддержанию жизни, есть просто точное соответствие субъективных отношений с объективными…» [Там же, с. 54—55]. Эта линия была подхвачена эволюционной эпистемологией второй половины XX в. Спенсер продолжает контовский феноменализм, несколько усиливая в нем роль механических понятий: «Снова и снова показывали мы различными способами, что глубочайшие истины, каких мы только можем достичь, состоят лишь в простой констатации широчайших единообразий в нашем опыте, касающихся отношений материи, движения и силы… Высшее достижение науки состоит в истолковании всех классов явлений как различно обусловленных проявлений этого одного рода действий при различно обусловленных формах этого одного единообразия. Но, сделав это, наука не более как систематизирует наш опыт»' [Там же, с. 51] (выделено мной. — А.Л.). «В Англии позитивизм рассматривался как естественное продолжение здравого смысла… По всей вероятности, громадный успех, который выпал на долю Спенсера, был обусловлен этим обстоятельством. Интеллигенту XIX в. (впрочем, и XX в. тоже) льстило, что в философском трактате он обнаруживал суждения здравого смысла, до которых он и сам додумывался, но только явно их не выражал. Наконец-то были выражены сами [X] робой разумеющиеся идеи, понимание которых теперь не требовало специальной философской культуры. …Популярность Спенсера — это популярность «здравого ума». Восхищение Спенсером — это способ восхваления своего ума обывателем от науки (в XIX в. таковые уже появились)» [Там же, с. 49—51]. Третий видный представитель первого позитивизма, Джон Стюарт Милль (1806—1873)', логик, экономист, общественный деятель, пытался решить проблему Юма в рамках логики, совершенствуя формулировку и правила метода индукции. У него мы находим четко сформулированную позицию индуктивизма. Милль был убежден в том, что наука представляет собой результат индуктивного обобщения опытных данных. Она развивается путем непрестанного добавления все новых и новых знаний к уже имеющимся. Наука начинает с собирания фактов, накапливает их и обобщает. Для Милля понятия позитивной науки и индуктивной науки совпадают. В то же время научное знание — это знание обоснованное и доказанное. Что является его обоснованием? Та же самая процедура индуктивного вывода, которая производила знание. Но выводами занимается логика. Следовательно, полагает Милль, философия науки совпадает с логикой, а именно с индуктивной логикой. Милль является продолжателем дела Бэкона — он хочет найти правила обоснованного и достоверного индуктивного вывода. Милль убежден, что эта задача имеет решение. Да и как может быть иначе, если, по его убеждению, наука развивается индуктивно и при этом является образцом обоснованного достоверного знания?! Подчеркнем это характерное для индуктивизма убеждение: наука развивается индуктивно. Милль критически ограничивает метод построения гипотез, опасаясь, что, если наука станет пользоваться гипотезами, она превратится в необоснованную натурфилософию. Поскольку «гипотеза есть лишь предположение, то для гипотез нет других границ, кроме пределов человеческого воображения» [Милль, 1899, с. 394—395]. Поэтому она может применяться лишь под контролем индукции и аналогии. Для индуктивизма наука и развивается, и обосновывается благодаря индукции: «Всякий вывод и, следовательно, всякое доказательство, открытие всякой истины, не принадлежащей к истинам са- [XI] моочевидным, состоит из индукций и из истолкования индукн ций…» [Там же, с. 225]. Соответственно Милль ищет логику, которая была бы одновременно и логикой открытия, и логикой обоснования. Индукция определяется им как «обобщение из опыта», когда «на основании нескольких отдельных случаев, в которых известное явление наблюдалось, мы заключаем, что это явление имеет место и во всех случаях известного класса, т. е. во всех случаях, сходных с наблюдавшимися в некоторых обстоятельствах, признаваемых существенными» [Там же, с. 229]. Иначе говоря, индукция — это «процесс нахождения и доказывания общих предложений» [Там же, с. 226]. проблема индуктивной логики состоит в объяснении того, почему иногда для обоснованной индукции достаточно единичного примера (научный опыт или эксперимент), а иногда и бесчисленного множества примеров при отсутствии противоречащего примера недостаточно (ср. обобщение «Все лебеди белые» и последующее обнаружение черных лебедей). Вообще, нетрудно понять, что индуктивные обобщения опираются на некоторое представление о Вселенной, которое можно назвать принципом единообразия природы. «Принцип этот, — говорит Милль, — заключается в том, что в природе существуют сходные, параллельные случаи, что то, что произошло один раз, будет иметь место при достаточно сходных условиях… всякий раз, как снова встретятся те же самые обстоятельства» [ Там же, с. 245]. Данный принцип необходим как общая аксиома или обоснование для индуктивных заключений. Но каково происхождение самого принципа? Милль, последовательный позитивист и эмпирик, утверждает, что данный принцип тоже является обобщением опыта. Правда, совершенно непонятно, как он может получиться из опыта, если является основанием и условием всех обобщений из опыта. Эта явная слабость концепции Милля впоследствии стимулировала много споров по поводу статуса принципа единообразия природы. Есть и другая проблема: опыт показывает нам, что строй природы не только единообразен, но и разнообразен. По данному поводу Милль дает следующее объяснение: соотношение между причиной и следствием в природе всегда единообразно, но дело в том, что мы обычно наблюдаем переплетение множества причинно-следственных связей. Задача ученого — выделить из пере- хлетения отдельные связи, которые вполне подчиняются принципу единообразия. Эти отдельные единообразия и называются Законами природы. \ Прогресс науки состоит в том, чтобы брать все меньшее число основных законов и из них дедуктивно выводить другие законы. Милль показывает, что между различными индуктивными обобщениями существуют дедуктивные связи. Различные обобщения взаимно подкрепляют или исправляют друг друга. Существуют, убежден Милль, совершенно достоверные и общие индуктивные обобщения, которые составляют основу для всех остальных. Это, во-первых, законы относительно порядка и положения (т. е. законы арифметики и аксиомы геометрии). Даже в случае математики Милль не отступает от своих эмпиристских убеждений. Но и среди эмпиристов он представляет собой редкое явление, утверждая, что законы арифметики и геометрии являются обобщениями из опыта и их неопровержимость обусловлена психологически. Мы все, утверждает он, делаем эти обобщения в столь раннем возрасте, что не помним факта вывода, и настолько свыклись с ними, что не можем представить себе то, что противоречило бы арифметике и геометрии. Следующим совершенно достоверным индуктивным обобщением, являющимся посылкой и обоснованием прочих индуктивных выводов, Милль называет закон всеобщей причинной связи: «Всякое событие или начало всякого явления должно иметь какую-либо причину, какое-либо предыдущее, за которым оно неизменно и безусловно следует» [Там же, с. 452]. При этом Милль учитывает юмовский анализ этой проблемы и в полном согласии со своей позитивистской совестью объясняет, что говорит только о таком понятии причины, которое может следовать из опыта. Здесь под причиной понимается не некая ненаблюдаемая сущность, а просто первый член в неизменном порядке последовательности явлений. задача индуктивных выводов в науке состоит в установлении того, какие именно законы причинной связи существуют в природе. Это обеспечивает возможность предсказаний. В силу единообразия природы даже единичного наблюдения было бы достаточно для установления причинно-следственной связи, но трудность заключается в том, что в природе мы всегда Наблюдаем сложное переплетение различных действующих Факторов, и это затрудняет установление того, какой именно фактор был причиной исследуемого явления. Поэтому задача исследователя состоит в том, чтобы разложить сложные переплетения многообразий в природе на более простые единообразия. Так что процесс научной индукции есть процесс аналитический. При этом Милль исходит из того, что совместное действие причин в природе аддитивно. Он ссылается на закон сложения причин, действующий в механике, и полагает, что данный закон представляет собой общее правило природных взаимодействий. Хотя в то же время Милль оговаривается, что возможно и такое взаимодействие причин, когда они не суммируются, но модифицируют друг друга. Особенно часто это происходит в сфере общественных явлений. Возможно, поэтому науки об этих явлениях отстают в своем развитии от естественных, замечает Милль. В качестве методов опытного исследования (они же — методы индуктивного вывода) Милль приводит следующие четыре, одновременно отмечая, что в науке часто используются их сочетания. При их формулировке Милль обозначает причины большими буквами, а их следствия — маленькими. Метод сходства. Пусть имеется явление А, и задача исследования состоит в том, чтобы выяснить, каково его следствие; пусть, далее, в опыте наблюдается явление А вместе с В и С, и его следствием оказывается abc. Затем над А производится опыт в присутствии явлений D и Е, но без ВС; в этом случае следствием является ade. Тогда очевидно, что А является причиной а. Метод различия. Пусть опять-таки ищется следствие причины А. Опыт показывает, что следствием АВС является abc. Затем ставится эксперимент, в котором исключается действие А. Он показывает, что ВС имеет следствием Ьс. Тогда очевидно, что а является следствием А. Часто в научных исследованиях применяется соединенный метод сходства и различия. Метод остатков: «Если из явления вычесть ту его часть, которая, как известно из прежних индукций, есть следствие некоторых определенных предыдущих, то остаток данного явления должен быть следствием остальных предыдущих» [ Там же, с. 319]. Этот метод применяется тогда, когда невозможно поставить эксперимент, исключающий действие известной причины. Метод сопутствующих изменений. Он основан на том, что если А является причиной а, то любое изменение количества А влечет за собой закономерное изменение количества а. Правило кля этого метода гласит: «Всякое явление, изменяющееся определенным образом всякий раз, когда некоторым особенным образом изменяется другое явление, есть либо причина, либо следствие этого явления, либо соединено с ним какою-либо причинною связью» [Там же, с. 322]. Нетрудно заметить, что в отличие от бэконовского индуктивного метода индуктивная логика Милля ориентирована на планируемый научный эксперимент, а не на сбор наблюдений. И в этом отношении она может быть действительно полезна экспериментатору. Тем не менее очевидно, что сформулированные Миллем правила далеко не исчерпывают арсенал научных методов. Когда Милль использует заглавную букву А для обозначения причины и маленькую букву — для обозначения следствия, то этим он маскирует необходимость гипотезы для организации эксперимента.

Дальнейшее развитие науки показало, что гипотезы необходимы, потому что объяснения выходят за пределы наблюдаемого — к ненаблюдаемым причинам наблюдаемых явлений. Эту проблему отчетливо осознал уже второй позитивизм (см. 3.2). 

Источник: https://uchebnikfree.com/filosofiya-nauki-knigi/pervyiy-pozitivizm-kont-spenser-50814.html

Первая волна позитивизма: О. Конт, Г. Спенсер и Дж. С. Милль — allRefs.net

Первая волна позитивизма: О. Конт, Г. Спенсер и Дж. С. Милль

Первая волна позитивизма: О. Конт, Г. Спенсер и Дж. С. Милль — раздел Философия, Введение в философию Родоначальником Позитивизма Считается Французский Философ Огюст Конт (1798–18…

Родоначальником позитивизма считается французский философ Огюст Конт (1798–1857), основные идеи которого были изложены в работах «Курс позитивной философии», «Дух позитивной философии» и «Система позитивной политики».

Рассматривая историю человеческого познания и умственное развитие отдельного индивида, Конт пришел к убеждению, что человеческий интеллект проходит три стадии развития.

«В силу самой природы человеческого разума, — пишет он, — всякая отрасль наших познаний неизбежно должна в своем движении пройти последовательно три различные теоретические состояния: состояние теологическое, или фиктивное; состояние метафизическое, или абстрактное, наконец, состояние научное, или позитивное» [1].

Когда-то люди объясняли явления окружающего мира с помощью мифа и религии, затем человеческий разум возвысился до философского (метафизического) объяснения; сейчас, в XIX веке, философское объяснение должно уступить место научному познанию мира.

Отсюда вытекает негативное отношение к философии, характерное для позитивизма: философия уже сыграла свою роль в развитии человеческого познания и должна уступить место науке. С этим же связана и высокая оценка науки и научного подхода: только наука способна дать позитивное знание о мире, она должна охватить все сферы человеческой деятельности и обеспечить им прочное основание.

Но что же такое наука? Для Конта главным в науке являются факты — твердые, несомненные, устойчивые данные. Основное дело науки — собирать эти факты и систематизировать их. Религия видит в мире проявление божественной воли, философия ищет причины чувственно воспринимаемых вещей и событий в сфере невоспринимаемых, умопостигаемых сущностей.

Но все рассуждения о причинах, полагает Конт, как религиозные, так и философские, весьма недостоверны, поэтому надежнее всего ограничиться простой фиксацией фактов, не занимаясь спекулятивными размышлениями насчет их возможных причин.

«Истинный позитивный дух состоит преимущественно в замене изучения первых или конечных причин явлений изучением их непреложных законов; другими словами — в замене слова „почему“ словом „как“» [2].

Отсюда основным методом научного познания оказывается наблюдение, а главной функцией науки — описание: «Со времен Бэкона все здравомыслящие люди повторяют, что истинны только те знания, которые могут опираться на наблюдения» [3].

Стремление Конта как-то освободиться от умозрительных спекуляций и опереться на очевидное, надежное знание имело под собой почву. Идеи французских просветителей XVIII века привели в конечном итоге к революционному потрясению Франции и кровавым наполеоновским войнам, длившимся почти четверть века.

Учение Гегеля о том, что развитие природы обусловлено саморазвитием абсолютного духа, находилось в резком противоречии с научным подходом к изучению природы. Все это порождало подозрительное отношение ко всяким идеям, выходящим за пределы того, что доступно простому и надежному наблюдению. Это отношение и выразил в своей философии О. Конт.

Именно поэтому позитивизм получил широкое распространение в среде ученых.

В самой Франции идеи Конта в общем не пользовались большой популярностью. Зато в Англии их встретили с энтузиазмом. Отчасти это объясняется сильной эмпирической традицией, характерной для Англии, отчасти — той формой, которую придал этим идеям английский философ Герберт Спенсер (1820–1903).

Спенсер приблизил науку к здравому смыслу среднего человека, который в течение недели делает деньги, используя свой интеллект и научные знания, а по воскресеньям, отложив все это в сторону, ходит в церковь. Для Спенсера наука — это вообще всякое знание.

Невозможно нигде провести линию разграничения и сказать: «Здесь начинается наука» [4]. Знание — это прежде всего и главным образом знание о порядке, о закономерной связи явлений.

Здравый смысл вполне способен дать и дает такое знание, наука в этом отношении идет лишь немного дальше, поэтому она «…может быть названа расширением восприятий путем умозаключения» [5].

Это сближение науки с обыденным здравым смыслом несомненно льстило самолюбию читателей Спенсера, обнаруживавших неожиданно для себя, что они не так уж и далеки от Ньютона или Фарадея, и способствовало популярности его сочинений.

Весь мир, с точки зрения Спенсера, развивается эволюционно. Всякая система — физическая, биологическая, социальная — в начале своего существования находится в некотором неравновесном состоянии.

Это состояние порождает либо разложение, либо процесс эволюции. Эволюция заключается в переходе от простого к сложному, в котором первоначальное нерасчлененное единство сменяется дифференциацией.

Конечным пунктом эволюции является интегрированная устойчивая целостность.

Такое представление об эволюции было, конечно, весьма схематичным и носило целиком умозрительный характер. Однако сама идея всеобщего эволюционного развития, которую настойчиво защищал, развивал и пропагандировал Спенсер, в определенной мере предвосхитила теорию эволюции Ч.

Дарвина и подготовила почву для ее быстрого признания. Первое издание «Происхождения видов» Дарвина было распродано в один день и сразу же вызвало огромный интерес в широких кругах читающей публики.

Большую роль в пробуждении этого интереса сыграли, бесспорно, философские сочинения Спенсера.

Общая схема эволюции используется Спенсером и для истолкования развития науки. Здесь также на первой ступени существует нерасчлененная целостность.

Однако установление законов в тех или иных конкретных областях приводит к дифференциации наук, следовательно, к усложнению первоначального простого состояния.

Последующее взаимодействие наук, установление все более общих законов и принципов, под которые подводятся менее общие законы и принципы, ведет к интеграции наук и восстановлению единства науки.

В этом процессе индуктивного восхождения ко все более широким обобщениям, полагает Спенсер, имеется предел, ибо предельно широкие научные обобщения лежат уже на самой границе познанного, за которой простирается темная область непознаваемого. «Положительное знание, — говорит он, — не охватывает и никогда не сможет охватить всей области возможного мышления.

Смотря на науку как на постепенно расширяющуюся сферу, мы можем сказать, что всякое прибавление к ее поверхности увеличивает и соприкосновение ее с окружающим незнанием» [1]. Именно в этой области непознаваемого, всегда окружающей сферу познанного, Спенсер находит место для религии, решая тем самым проблему соотношения научного разума и религиозной веры.

«Как и теперь, так и в будущее время ум человеческий будет заниматься не только уже известными явлениями и их отношениями, но и тем неизвестным „нечто“, на которое указывают явления и их отношения.

Таким образом, если знание не в состоянии наполнить всей области сознания, если для ума всегда остается возможность вращаться за пределами того, что превышает знание, то всегда останется место для чего-то, что носит характер религии, так как религия во всех ее формах отличается от всего остального тем, что предмет ее есть нечто такое, что лежит вне сферы опыта» [2].

Здесь Спенсер отходит от Конта, который религию все-таки относил к донаучной стадии развития человеческого интеллекта. Зато этим Спенсер обеспечивает себе симпатии респектабельной публики, готовой восхищаться успехами науки, но при условии, что эти успехи не затрагивают традиционных верований и предрассудков.

Спенсер не только говорит о вполне мирном сосуществовании науки и религии, но в определенном смысле он и саму науку отождествляет с религией. Для него знать что-либо — значит иметь определенный наглядно-чувственный образ.

То, что нельзя представить в виде чувственного образа, знанием не является. Наука же, восходя к теориям возрастающей общности, изобретает все более абстрактные понятия, чувственное представление которых становится все бледнее и бледнее и, наконец, оказывается вовсе невозможным.

А это означает, с точки зрения Спенсера, что наиболее общие фундаментальные принципы и понятия науки не выражают никакого подлинного знания. «Конечные религиозные и конечные научные идеи одинаково оказываются простыми символами действительности, а не знаниями о ней» [1], — пишет он.

И далее утверждает, что научное знание без истин веры вообще невозможно.

Здесь Спенсер в некоторой мере отобразил характер науки XVIII–XIX веков. В этот период наибольшего развития и наибольших успехов добилась ньютонова механика, и специалисты других областей физики и смежных наук широко использовали наглядные механические модели для лучшего понимания исследуемых явлений.

Например, газ представляли в виде соударяющихся упругих шариков; электрический ток уподобляли потоку жидкости; свет рассматривали как поток частиц-корпускул или как волну, бегущую в эфире, и т. д.

И до тех пор, пока для представления изучаемого явления не удавалось найти подходящую наглядную механическую модель, оно считалось не вполне понятным.

Однако как раз во второй половине XIX века, когда Спенсер писал свои философские труды, наглядные механические модели начинают быстро обнаруживать свою ограниченность, а в дальнейшем, с возникновением квантовой механики и созданием теории относительности, наука почти полностью от них отказывается.

В то время как Спенсер постоянно стремился подчеркнуть свою оригинальность по отношению к Конту, его старший современник и соотечественник Джон Стюарт Милль (1806–1873) открыто объявил себя последователем этого французского философа. Милль был гораздо более глубоким мыслителем, нежели Спенсер.

Во всяком случае, его обширный очерк «О свободе» и фундаментальный труд «Система логики силлогистической и индуктивной» до сих пор не утратили своей ценности. Основное внимание Милль уделял проблемам взаимоотношений человека с государством, этики, политической экономии и теории познания.

Он был одним из создателей формирующейся в середине XIX века философии науки, которая сегодня стала особой и обширной областью философских исследований.

Милль — один из самых ярких представителей индуктивизма. Для него научное знание было не чем иным, как результатом обобщения опытных данных.

«Начало всякого исследования, — писал он, — состоит в собирании неанализированных фактов и в накоплении обобщений, непроизвольно являющихся естественной восприимчивости» [2].

Повседневная деятельность людей дает им знание отдельных фактов, однако знание индивида — это еще не научное знание. Оно становится научным лишь после того, как выразилось в языке и, следовательно, может быть передано любому другому индивиду и приведено в систему.

«Все, что известно о предмете, становится наукой только тогда, когда вступает в ряд других истин, где отношение между общими принципами и частностями вполне понятно и где можно признать каждую отдельную истину за проявление законов более общих» [3].

Законами природы Милль называет некоторые регулярности, единообразия, подмеченные при исследовании единичных фактов. Законы являются результатом обобщения такого рода фактов и служат для их объяснения и предсказания. Тем не менее сами законы знанием не являются.

В конечном итоге знанием в концепции Милля признается только знание о единичных, конкретных фактах или такое, которое получено с помощью индуктивных умозаключений. Однако само «индуктивное умозаключение, — говорит он, — есть всегда в конце концов умозаключение от частного к частному» [4].

Таким образом, развитие научного знания сводится к последовательному накоплению знаний о единичных, частных фактах. Общие утверждения, получаемые в результате индукции, играют полезную роль в науке, но эта роль является чисто инструментальной: общие утверждения помогают сохранить знание о множестве конкретных фактов.

«В науке, — пишет Милль, — вывод непременно должен пройти через промежуточную стадию общего предложения, так как науке эти выводы нужны в качестве памятных записей» [5]. Узелок, завязанный на память, — вот что такое общие утверждения.

Конечно, в особом внимании к единичному знанию, в сведении развития науки к накоплению фактов, в инструменталистском истолковании общих утверждений и теорий Милль вполне следует духу контовского позитивизма. Однако как всякий крупный мыслитель, он часто выходит за рамки той узкой системы, которой хотел бы руководствоваться.

Милль много внимания уделял и дедукции, причем не только как способу систематизации знания, но и его развития.

По сути дела именно он дал почти современное описание гипотетико-дедуктивного метода, который в XX веке был провозглашен фундаментальным общенаучным методом: «Мы начинаем с какого-нибудь предположения (хотя бы и ложного) для того, чтобы посмотреть, какие следствия будут из него вытекать; а наблюдая то, насколько эти следствия отличаются от действительных явлений, мы узнаем, какие поправки надо сделать в нашем предположении… Затем в эту грубую гипотезу вносят грубые же поправки, и процесс повторяют снова; сравнение выводимых из исправленной гипотезы следствий с наблюденными фактами дает указание для дальнейшего исправления и т. д., пока дедуцируемые результаты не будут в конце концов поставлены в согласие с фактами» [2].

Из нашего рассказа об основных идеях трех наиболее крупных представителей первой волны позитивизма можно уловить и характерные особенности позитивизма в целом: подчеркивание безусловной надежности и обоснованности эмпирического знания — знания фактов; настороженное отношение к теоретическому знанию, включая обобщения, законы, теории; склонность к его инструменталистскому истолкованию; превознесение науки в ущерб философии и другим формам духовной деятельности.

Эти же особенности в значительной мере были присущи и так называемому «вульгарному» материализму. Это малозначительное и кратковременное течение философской мысли было представлено главным образом немецкими популяризаторами науки середины XIX века.

Среди них обычно называют врача Людвига Бюхнера (1824–1899), физиолога Якоба Молешотта (1822–1893) и естествоиспытателя Карла Фохта (Фогта) (1817–1895).

Пытаясь понять природу человеческого сознания, они сводили все проявления духовной деятельности к физиологическим процессам, а Фохт утверждал даже, что человеческий мозг выделяет мысль точно так же, как, скажем, печень выделяет желчь.

Своеобразие этого философского течения заключается в том, что, провозглашая материю (отождествляемую с веществом) единственной субстанцией мира, оно отказывается видеть качественную специфику идеального по сравнению с материальным. Несмотря на наивность и грубое стремление свести психику к физиологии, работы названных выше авторов сыграли определенную роль в критике гегельянства и в подготовке почвы для формирования научной психологии.

Развернуть

Открыть в широком формате

Источник: http://allrefs.net/c1/3ut8q/p86/

Читать онлайн Введение в философию страница 46. Большая и бесплатная библиотека

Первая волна позитивизма: О. Конт, Г. Спенсер и Дж. С. Милль

Первая волна позитивизма: О. Конт, Г. Спенсер и Дж. С. Милль

Родоначальником позитивизма считается французский философ Огюст Конт (1798–1857), основные идеи которого были изложены в работах «Курс позитивной философии», «Дух позитивной философии» и «Система позитивной политики».

Рассматривая историю человеческого познания и умственное развитие отдельного индивида, Конт пришел к убеждению, что человеческий интеллект проходит три стадии развития.

«В силу самой природы человеческого разума, — пишет он, — всякая отрасль наших познаний неизбежно должна в своем движении пройти последовательно три различные теоретические состояния: состояние теологическое, или фиктивное; состояние метафизическое, или абстрактное, наконец, состояние научное, или позитивное» [1].

Когда-то люди объясняли явления окружающего мира с помощью мифа и религии, затем человеческий разум возвысился до философского (метафизического) объяснения; сейчас, в XIX веке, философское объяснение должно уступить место научному познанию мира.

Отсюда вытекает негативное отношение к философии, характерное для позитивизма: философия уже сыграла свою роль в развитии человеческого познания и должна уступить место науке. С этим же связана и высокая оценка науки и научного подхода: только наука способна дать позитивное знание о мире, она должна охватить все сферы человеческой деятельности и обеспечить им прочное основание.

Но что же такое наука? Для Конта главным в науке являются факты — твердые, несомненные, устойчивые данные. Основное дело науки — собирать эти факты и систематизировать их. Религия видит в мире проявление божественной воли, философия ищет причины чувственно воспринимаемых вещей и событий в сфере невоспринимаемых, умопостигаемых сущностей.

Но все рассуждения о причинах, полагает Конт, как религиозные, так и философские, весьма недостоверны, поэтому надежнее всего ограничиться простой фиксацией фактов, не занимаясь спекулятивными размышлениями насчет их возможных причин.

«Истинный позитивный дух состоит преимущественно в замене изучения первых или конечных причин явлений изучением их непреложных законов; другими словами — в замене слова «почему» словом «как»» [2].

Отсюда основным методом научного познания оказывается наблюдение, а главной функцией науки — описание: «Со времен Бэкона все здравомыслящие люди повторяют, что истинны только те знания, которые могут опираться на наблюдения» [3].

Стремление Конта как-то освободиться от умозрительных спекуляций и опереться на очевидное, надежное знание имело под собой почву. Идеи французских просветителей XVIII века привели в конечном итоге к революционному потрясению Франции и кровавым наполеоновским войнам, длившимся почти четверть века.

Учение Гегеля о том, что развитие природы обусловлено саморазвитием абсолютного духа, находилось в резком противоречии с научным подходом к изучению природы. Все это порождало подозрительное отношение ко всяким идеям, выходящим за пределы того, что доступно простому и надежному наблюдению. Это отношение и выразил в своей философии О. Конт.

Именно поэтому позитивизм получил широкое распространение в среде ученых.

В самой Франции идеи Конта в общем не пользовались большой популярностью. Зато в Англии их встретили с энтузиазмом. Отчасти это объясняется сильной эмпирической традицией, характерной для Англии, отчасти — той формой, которую придал этим идеям английский философ Герберт Спенсер (1820–1903).

Спенсер приблизил науку к здравому смыслу среднего человека, который в течение недели делает деньги, используя свой интеллект и научные знания, а по воскресеньям, отложив все это в сторону, ходит в церковь. Для Спенсера наука — это вообще всякое знание.

Невозможно нигде провести линию разграничения и сказать: «Здесь начинается наука» [4]. Знание — это прежде всего и главным образом знание о порядке, о закономерной связи явлений.

Здравый смысл вполне способен дать и дает такое знание, наука в этом отношении идет лишь немного дальше, поэтому она «…может быть названа расширением восприятий путем умозаключения» [5].

Это сближение науки с обыденным здравым смыслом несомненно льстило самолюбию читателей Спенсера, обнаруживавших неожиданно для себя, что они не так уж и далеки от Ньютона или Фарадея, и способствовало популярности его сочинений.

Весь мир, с точки зрения Спенсера, развивается эволюционно. Всякая система — физическая, биологическая, социальная — в начале своего существования находится в некотором неравновесном состоянии.

Это состояние порождает либо разложение, либо процесс эволюции. Эволюция заключается в переходе от простого к сложному, в котором первоначальное нерасчлененное единство сменяется дифференциацией.

Конечным пунктом эволюции является интегрированная устойчивая целостность.

Такое представление об эволюции было, конечно, весьма схематичным и носило целиком умозрительный характер. Однако сама идея всеобщего эволюционного развития, которую настойчиво защищал, развивал и пропагандировал Спенсер, в определенной мере предвосхитила теорию эволюции Ч.

Дарвина и подготовила почву для ее быстрого признания. Первое издание «Происхождения видов» Дарвина было распродано в один день и сразу же вызвало огромный интерес в широких кругах читающей публики.

Большую роль в пробуждении этого интереса сыграли, бесспорно, философские сочинения Спенсера.

Общая схема эволюции используется Спенсером и для истолкования развития науки. Здесь также на первой ступени существует нерасчлененная целостность.

Однако установление законов в тех или иных конкретных областях приводит к дифференциации наук, следовательно, к усложнению первоначального простого состояния.

Последующее взаимодействие наук, установление все более общих законов и принципов, под которые подводятся менее общие законы и принципы, ведет к интеграции наук и восстановлению единства науки.

В этом процессе индуктивного восхождения ко все более широким обобщениям, полагает Спенсер, имеется предел, ибо предельно широкие научные обобщения лежат уже на самой границе познанного, за которой простирается темная область непознаваемого. «Положительное знание, — говорит он, — не охватывает и никогда не сможет охватить всей области возможного мышления.

Смотря на науку как на постепенно расширяющуюся сферу, мы можем сказать, что всякое прибавление к ее поверхности увеличивает и соприкосновение ее с окружающим незнанием» [1]. Именно в этой области непознаваемого, всегда окружающей сферу познанного, Спенсер находит место для религии, решая тем самым проблему соотношения научного разума и религиозной веры.

«Как и теперь, так и в будущее время ум человеческий будет заниматься не только уже известными явлениями и их отношениями, но и тем неизвестным «нечто», на которое указывают явления и их отношения.

Таким образом, если знание не в состоянии наполнить всей области сознания, если для ума всегда остается возможность вращаться за пределами того, что превышает знание, то всегда останется место для чего-то, что носит характер религии, так как религия во всех ее формах отличается от всего остального тем, что предмет ее есть нечто такое, что лежит вне сферы опыта» [2].

Здесь Спенсер отходит от Конта, который религию все-таки относил к донаучной стадии развития человеческого интеллекта. Зато этим Спенсер обеспечивает себе симпатии респектабельной публики, готовой восхищаться успехами науки, но при условии, что эти успехи не затрагивают традиционных верований и предрассудков.

Спенсер не только говорит о вполне мирном сосуществовании науки и религии, но в определенном смысле он и саму науку отождествляет с религией. Для него знать что-либо — значит иметь определенный наглядно-чувственный образ.

То, что нельзя представить в виде чувственного образа, знанием не является. Наука же, восходя к теориям возрастающей общности, изобретает все более абстрактные понятия, чувственное представление которых становится все бледнее и бледнее и, наконец, оказывается вовсе невозможным.

А это означает, с точки зрения Спенсера, что наиболее общие фундаментальные принципы и понятия науки не выражают никакого подлинного знания. «Конечные религиозные и конечные научные идеи одинаково оказываются простыми символами действительности, а не знаниями о ней» [1], — пишет он.

И далее утверждает, что научное знание без истин веры вообще невозможно.

Здесь Спенсер в некоторой мере отобразил характер науки XVIII–XIX веков. В этот период наибольшего развития и наибольших успехов добилась ньютонова механика, и специалисты других областей физики и смежных наук широко использовали наглядные механические модели для лучшего понимания исследуемых явлений.

Например, газ представляли в виде соударяющихся упругих шариков; электрический ток уподобляли потоку жидкости; свет рассматривали как поток частиц-корпускул или как волну, бегущую в эфире, и т. д.

И до тех пор, пока для представления изучаемого явления не удавалось найти подходящую наглядную механическую модель, оно считалось не вполне понятным.

Однако как раз во второй половине XIX века, когда Спенсер писал свои философские труды, наглядные механические модели начинают быстро обнаруживать свою ограниченность, а в дальнейшем, с возникновением квантовой механики и созданием теории относительности, наука почти полностью от них отказывается.

Источник: https://dom-knig.com/read_241461-46

Позитивизм (Конт, Спенсер, Милль)

Первая волна позитивизма: О. Конт, Г. Спенсер и Дж. С. Милль

Позитивизм возникает в 30-40-х гг. XIX в. во Франции. Родоначальником этого философского течения является Огюст Конт (1798-1857). Идеи Конта заимствовали и развивали в Англии Герберт Спенсер и Джон Стюарт Милль.

Позитивное внимание следует уделять не потусторонней действительности, а наличному, чувственно данному бытию. Позитивное по Конту: 1) реальное в противовес химерическому; 2) полезное в противовес негодному; 3) достоверное в противовес сомнительному; 4) точное в противовес смутному; 5) организующее в противовес разрушительному.

Огюст Конт (1798-1857) определил закон трех стадий: согласно этому закону, индивидуальный человек, общество и человече­ство в целом в своем развитии неизбежно и последовательно проходят три стадии

1) На теологической (фиктивной) стадии человеческий разум стре­мится найти либо начальные, либо конечные причины явлений, он «стре­мится к абсолютному знанию».

Теологическое мышление, в свою очередь, проходит три фазы развития: фетишизм, политеизм, монотеизм.

Эта ста­дия была необходимой для своего времени, так как обеспечивала предва­рительное развитие человеческой социальности и рост умственных сил.

2) На метафизической (абстрактной), стадии человеческое мыш­ление также пытается объяснить внутреннюю природу явлений, их начало и предназначение, главный способ их образования. Но в отличие от теоло­гии метафизика объясняет явления не посредством сверхъестественных фа­кторов, а посредством сущностей или абстракций.

На этой стадии спекулятивная, умозрительная часть очень велика «вследствие упорного стремления аргументировать вместо того, чтобы наблюдать». Метафизическое мышление, составляя, как и теологическое, неизбежный этап, по своей природе является критическим, разрушительным.

Его черты в значительной мере сохраняются и в современную эпоху.

3) Основной признак позитивной (реальной, научной) стадии состоит в том, что здесь действует закон постоянного подчинения вообра­жения наблюдению. На этой стадии ум отказывается от недоступного оп­ределения конечных причин и сущностей и вместо этого обращается к простому исследованию законов, т. е. «постоянных отношений, существу­ющих между наблюдаемыми явлениями».

Согласно закону трех ста­дий, все науки и все общества неизбежно завершают свою эволюцию на позитивной стадии. Именно на третьей стадии формируется истинная, т. е.

позитивная наука, цель которой — познание не фактов (они составляют для нее лишь необходимый сырой материал), а законов.

Существование неиз­менных естественных законов — условие существования науки; их позна­ние с целью рационального предвидения — ее предназначение.

— провел классификацию наук (по степени уменьшения абстрактности): математика – астрономия — физика – химия – биология – социология. Каждая из перечисленных наук представляет собой своего рода ступень по отношению к последующей.

Каждая из них заимствует у предыдущей ее методы и добавляет к ним еще свои собственный, обусловленный спе­цификой изучаемого объекта. Математика, с его точки зрения, меньше всего зависит от других наук, является наиболее абстрактной, простой и отдаленной от практики и поэтому возникла раньше всех других форм научного познания.

Социо­логия, напротив — непосредственно связана с практикой, сложна, конкрет­на, возникла позже других, так как опирается на их достижения.

— определил особенности научного метода:

а) эмпиризм (считал чувственный опыт единственным источником достоверного знания); б)позитивизм (исследовать только факты и законы, но не сущности), в) физикализм (ориентация на естественнонаучную методологию);

— заложил основы социологии как высшей науки

Герберт Спенсер (1820-1903) приблизил науку к здравому смыс­лу среднего человека, который в течение не­дели делает деньги, используя свой интеллект и научные знания, а по воскресеньям, отло­жив все это в сторону, ходит в церковь. Для Спенсера наука – это вообще всякое знание.

Невозможно нигде провести линию разграни­чения и сказать: «Здесь начинается наука». Знание – это прежде всего и главным обра­зом знание о порядке, о закономерной связи явлений. Здравый смысл вполне способен дать и дает такое знание, наука в этом отно­шении идет лишь немного дальше, поэтому она «…

может быть названа расширением вос­приятий путем умозаключения».

2. Весь мир, с точки зрения Спенсера, разви­вается эволюционно. Всякая система – фи­зическая, биологическая, социальная – в на­чале своего существования находится в неко­тором неравновесном состоянии.

Это состо­яние порождает либо разложение, либо процесс эволюции. Эволюция заключается в переходе от простого к сложному, в котором первоначальное нерасчлененное единство сменяется дифференциацией.

Конечным пун­ктом эволюции является интегрированная ус­тойчивая целостность.

Общая схема эволюции используется Спенсером и для истолкования развития на­уки.

А)  Здесь также на первой ступени существу­ет нерасчлененная целостность.

Б) Однако ус­тановление законов в тех или иных конкрет­ных областях приводит к дифференциации наук, следовательно, к усложнению первона­чального простого состояния.   

В) Последующее взаимодействие наук, установление все более общих законов и принципов, под которые подводятся менее общие законы и принципы, ведет к интеграции наук и восстановлению единства науки.

В этом процессе индуктивного восхожде­ния ко все более широким обобщениям, полагает Спенсер, имеется предел, ибо предель­но широкие научные обобщения лежат уже на самой границе познанного, за которой про­стирается темная область непознаваемого.

«Положительное знание, – говорит он, – не охватывает и никогда не сможет охватить всей области возможного мышления.

Смотря на науку как на постепенно расширяющуюся сферу, мы можем сказать, что всякое прибав­ление к ее поверхности увеличивает и сопри­косновение ее с окружающим незнанием» .

3. Именно в этой области непознаваемого, все­гда окружающей сферу познанного. Спенсер находит место для религии, решая тем самым проблему соотношения научного разума и ре­лигиозной веры.

«Как и теперь, так и в буду­щее время ум человеческий будет занимать­ся не только уже известными явлениями и их отношениями, но и тем неизвестным «нечто», на которое указывают явления и их отноше­ния.

Таким образом, если знание не в состоя­нии наполнить всей области сознания, если для ума всегда остается возможность вра­щаться за пределами того, что превышает зна­ние, то всегда останется место для чего-то, что носит характер религии, так как религия во всех ее формах отличается от всего осталь­ного тем, что предмет ее есть нечто такое, что лежит вне сферы опыта». Здесь Спенсер от­ходит от Конта, который религию все-таки относил к донаучной стадии развития чело­веческого интеллекта. Зато этим Спенсер обеспечивает себе симпатии респектабельной публики, готовой восхищаться успехами на­уки, но при условии, что эти успехи не затра­гивают традиционных верований и предрас­судков.

Спенсер не только говорит о вполне мир­ном сосуществовании науки и религии, но в определенном смысле он и саму науку отож­дествляет с религией. Для него знать что-либо – значит иметь определенный наглядно-чув­ственный образ.

То, что нельзя представить в виде чувственного образа, знанием не явля­ется. Наука же, восходя к теориям возраста­ющей общности, изобретает все более абст­рактные понятия, чувственное представление которых становится все бледнее и бледнее и, наконец, оказывается вовсе невозможным.

А это означает, с точки зрения Спенсера, что наиболее общие фундаментальные принципы и понятия науки не выражают никакого под­линного знания. «Конечные религиозные и ко­нечные научные идеи одинаково оказывают­ся простыми символами действительности, а не знаниями о ней» , – пишет он.

И далее утверждает, что научное знание без истин веры вообще невозможно.

Здесь Спенсер в некоторой мере отобразил характер науки XVTII–XIX веков. В этот пе­риод наибольшего развития и наибольших ус­пехов добилась ньютонова механика, и спе­циалисты других областей физики и смежных наук широко использовали наглядные меха­нические модели для лучшего понимания ис­следуемых явлений.

Например, газ представ­ляли в виде соударяющихся упругих шари­ков; электрический ток уподобляли потоку жидкости; свет рассматривали как поток час­тиц-корпускул или как волну, бегущую в эфи­ре, и т. д.

И до тех пор, пока для представле­ния изучаемого явления не удавалось найти подходящую наглядную механическую мо­дель, оно считалось не вполне понятным.

Однако как раз во второй половине XIX века, когда Спенсер писал свои философские тру­ды, наглядные механические модели начина­ют быстро обнаруживать свою ограничен­ность, а в дальнейшем, с возникновением квантовой механики и созданием теории от­носительности, наука почти полностью от них отказывается.

Джон Стюарт Милль (1806–1873)

В то время как Спенсер постоянно стре­мился подчеркнуть свою оригинальность по отношению к Конту, его старший современ­ник и соотечественник Милль открыто объявил себя последо­вателем этого французского философа. Милль был гораздо более глубоким мыслителем, не­жели Спенсер.

Суть: научное знание есть учение о законах и причинах, постигаемых на основе индуктивного метода

1. Законы: законами природы Милль называет неко­торые регулярности, единообразия, подмечен­ные при исследовании единичных фактов. За­коны являются результатом обобщения тако­го рода фактов и служат для их объяснения и предсказания. Тем не менее сами законы зна­нием не являются.

В конечном итоге знанием в концепции Милля признается только зна­ние о единичных, конкретных фактах или та­кое, которое получено с помощью индуктив­ных умозаключений. Таким образом, развитие научного знания сводится к последовательно­му накоплению знаний о единичных, частных фактах.

Общие утверждения, получаемые в результате индукции, играют полезную роль в науке, но эта роль является чисто инстру­ментальной: общие утверждения помогают сохранить знание о множестве конкретных фактов.

«В науке, – пишет Милль – вывод непременно должен пройти через промежу­точную стадию общего предложения, так как науке эти выводы нужны в качестве памят­ных записей». Узелок, завязанный на память, – вот что такое общие утверждения.

Законы открываются на основе полной индукции

Источник: https://ifilosofia.ru/filosofiya-nauki-podborka-lektsij/378-pozitivizm-kont-spenser-mill.html

Первая волна позитивизма: О. Конт, Г. Спенсер и Дж. С. Милль

Первая волна позитивизма: О. Конт, Г. Спенсер и Дж. С. Милль

Родоначальником позитивизма считается французский философ Огюст Конт (1798–1857), основные идеи которого были изложены в работах «Курс позитивной философии», «Дух позитивной философии» и «Система позитивной политики».

Рассматривая историю человеческого познания и умственное развитие отдельного индивида, Конт пришел к убеждению, что человеческий интеллект проходит три стадии развития.

«В силу самой природы человеческого разума, — пишет он, — всякая отрасль наших познаний неизбежно должна в своем движении пройти последовательно три различные теоретические состояния: состояние теологическое, или фиктивное; состояние метафизическое, или абстрактное, наконец, состояние научное, или позитивное» [1].

Когда-то люди объясняли явления окружающего мира с помощью мифа и религии, затем человеческий разум возвысился до философского (метафизического) объяснения; сейчас, в XIX веке, философское объяснение должно уступить место научному познанию мира.

Отсюда вытекает негативное отношение к философии, характерное для позитивизма: философия уже сыграла свою роль в развитии человеческого познания и должна уступить место науке. С этим же связана и высокая оценка науки и научного подхода: только наука способна дать позитивное знание о мире, она должна охватить все сферы человеческой деятельности и обеспечить им прочное основание.

Но что же такое наука? Для Конта главным в науке являются факты — твердые, несомненные, устойчивые данные. Основное дело науки — собирать эти факты и систематизировать их. Религия видит в мире проявление божественной воли, философия ищет причины чувственно воспринимаемых вещей и событий в сфере невоспринимаемых, умопостигаемых сущностей.

Но все рассуждения о причинах, полагает Конт, как религиозные, так и философские, весьма недостоверны, поэтому надежнее всего ограничиться простой фиксацией фактов, не занимаясь спекулятивными размышлениями насчет их возможных причин.

«Истинный позитивный дух состоит преимущественно в замене изучения первых или конечных причин явлений изучением их непреложных законов; другими словами — в замене слова „почему“ словом „как“» [2].

Отсюда основным методом научного познания оказывается наблюдение, а главной функцией науки — описание: «Со времен Бэкона все здравомыслящие люди повторяют, что истинны только те знания, которые могут опираться на наблюдения» [3].

Стремление Конта как-то освободиться от умозрительных спекуляций и опереться на очевидное, надежное знание имело под собой почву. Идеи французских просветителей XVIII века привели в конечном итоге к революционному потрясению Франции и кровавым наполеоновским войнам, длившимся почти четверть века.

Учение Гегеля о том, что развитие природы обусловлено саморазвитием абсолютного духа, находилось в резком противоречии с научным подходом к изучению природы. Все это порождало подозрительное отношение ко всяким идеям, выходящим за пределы того, что доступно простому и надежному наблюдению. Это отношение и выразил в своей философии О. Конт.

Именно поэтому позитивизм получил широкое распространение в среде ученых.

В самой Франции идеи Конта в общем не пользовались большой популярностью. Зато в Англии их встретили с энтузиазмом. Отчасти это объясняется сильной эмпирической традицией, характерной для Англии, отчасти — той формой, которую придал этим идеям английский философ Герберт Спенсер (1820–1903).

Спенсер приблизил науку к здравому смыслу среднего человека, который в течение недели делает деньги, используя свой интеллект и научные знания, а по воскресеньям, отложив все это в сторону, ходит в церковь. Для Спенсера наука — это вообще всякое знание.

Невозможно нигде провести линию разграничения и сказать: «Здесь начинается наука» [4]. Знание — это прежде всего и главным образом знание о порядке, о закономерной связи явлений.

Здравый смысл вполне способен дать и дает такое знание, наука в этом отношении идет лишь немного дальше, поэтому она «…может быть названа расширением восприятий путем умозаключения» [5].

Это сближение науки с обыденным здравым смыслом несомненно льстило самолюбию читателей Спенсера, обнаруживавших неожиданно для себя, что они не так уж и далеки от Ньютона или Фарадея, и способствовало популярности его сочинений.

Весь мир, с точки зрения Спенсера, развивается эволюционно. Всякая система — физическая, биологическая, социальная — в начале своего существования находится в некотором неравновесном состоянии.

Это состояние порождает либо разложение, либо процесс эволюции. Эволюция заключается в переходе от простого к сложному, в котором первоначальное нерасчлененное единство сменяется дифференциацией.

Конечным пунктом эволюции является интегрированная устойчивая целостность.

Такое представление об эволюции было, конечно, весьма схематичным и носило целиком умозрительный характер. Однако сама идея всеобщего эволюционного развития, которую настойчиво защищал, развивал и пропагандировал Спенсер, в определенной мере предвосхитила теорию эволюции Ч.

Дарвина и подготовила почву для ее быстрого признания. Первое издание «Происхождения видов» Дарвина было распродано в один день и сразу же вызвало огромный интерес в широких кругах читающей публики.

Большую роль в пробуждении этого интереса сыграли, бесспорно, философские сочинения Спенсера.

Общая схема эволюции используется Спенсером и для истолкования развития науки. Здесь также на первой ступени существует нерасчлененная целостность.

Однако установление законов в тех или иных конкретных областях приводит к дифференциации наук, следовательно, к усложнению первоначального простого состояния.

Последующее взаимодействие наук, установление все более общих законов и принципов, под которые подводятся менее общие законы и принципы, ведет к интеграции наук и восстановлению единства науки.

В этом процессе индуктивного восхождения ко все более широким обобщениям, полагает Спенсер, имеется предел, ибо предельно широкие научные обобщения лежат уже на самой границе познанного, за которой простирается темная область непознаваемого. «Положительное знание, — говорит он, — не охватывает и никогда не сможет охватить всей области возможного мышления.

Смотря на науку как на постепенно расширяющуюся сферу, мы можем сказать, что всякое прибавление к ее поверхности увеличивает и соприкосновение ее с окружающим незнанием» [1]. Именно в этой области непознаваемого, всегда окружающей сферу познанного, Спенсер находит место для религии, решая тем самым проблему соотношения научного разума и религиозной веры.

«Как и теперь, так и в будущее время ум человеческий будет заниматься не только уже известными явлениями и их отношениями, но и тем неизвестным „нечто“, на которое указывают явления и их отношения.

Таким образом, если знание не в состоянии наполнить всей области сознания, если для ума всегда остается возможность вращаться за пределами того, что превышает знание, то всегда останется место для чего-то, что носит характер религии, так как религия во всех ее формах отличается от всего остального тем, что предмет ее есть нечто такое, что лежит вне сферы опыта» [2].

Здесь Спенсер отходит от Конта, который религию все-таки относил к донаучной стадии развития человеческого интеллекта. Зато этим Спенсер обеспечивает себе симпатии респектабельной публики, готовой восхищаться успехами науки, но при условии, что эти успехи не затрагивают традиционных верований и предрассудков.

Спенсер не только говорит о вполне мирном сосуществовании науки и религии, но в определенном смысле он и саму науку отождествляет с религией. Для него знать что-либо — значит иметь определенный наглядно-чувственный образ.

То, что нельзя представить в виде чувственного образа, знанием не является. Наука же, восходя к теориям возрастающей общности, изобретает все более абстрактные понятия, чувственное представление которых становится все бледнее и бледнее и, наконец, оказывается вовсе невозможным.

А это означает, с точки зрения Спенсера, что наиболее общие фундаментальные принципы и понятия науки не выражают никакого подлинного знания. «Конечные религиозные и конечные научные идеи одинаково оказываются простыми символами действительности, а не знаниями о ней» [1], — пишет он.

И далее утверждает, что научное знание без истин веры вообще невозможно.

Здесь Спенсер в некоторой мере отобразил характер науки XVIII–XIX веков. В этот период наибольшего развития и наибольших успехов добилась ньютонова механика, и специалисты других областей физики и смежных наук широко использовали наглядные механические модели для лучшего понимания исследуемых явлений.

Например, газ представляли в виде соударяющихся упругих шариков; электрический ток уподобляли потоку жидкости; свет рассматривали как поток частиц-корпускул или как волну, бегущую в эфире, и т. д.

И до тех пор, пока для представления изучаемого явления не удавалось найти подходящую наглядную механическую модель, оно считалось не вполне понятным.

Однако как раз во второй половине XIX века, когда Спенсер писал свои философские труды, наглядные механические модели начинают быстро обнаруживать свою ограниченность, а в дальнейшем, с возникновением квантовой механики и созданием теории относительности, наука почти полностью от них отказывается.

В то время как Спенсер постоянно стремился подчеркнуть свою оригинальность по отношению к Конту, его старший современник и соотечественник Джон Стюарт Милль (1806–1873) открыто объявил себя последователем этого французского философа. Милль был гораздо более глубоким мыслителем, нежели Спенсер.

Во всяком случае, его обширный очерк «О свободе» и фундаментальный труд «Система логики силлогистической и индуктивной» до сих пор не утратили своей ценности. Основное внимание Милль уделял проблемам взаимоотношений человека с государством, этики, политической экономии и теории познания.

Он был одним из создателей формирующейся в середине XIX века философии науки, которая сегодня стала особой и обширной областью философских исследований.

Милль — один из самых ярких представителей индуктивизма. Для него научное знание было не чем иным, как результатом обобщения опытных данных.

«Начало всякого исследования, — писал он, — состоит в собирании неанализированных фактов и в накоплении обобщений, непроизвольно являющихся естественной восприимчивости» [2].

Повседневная деятельность людей дает им знание отдельных фактов, однако знание индивида — это еще не научное знание. Оно становится научным лишь после того, как выразилось в языке и, следовательно, может быть передано любому другому индивиду и приведено в систему.

«Все, что известно о предмете, становится наукой только тогда, когда вступает в ряд других истин, где отношение между общими принципами и частностями вполне понятно и где можно признать каждую отдельную истину за проявление законов более общих» [3].

Законами природы Милль называет некоторые регулярности, единообразия, подмеченные при исследовании единичных фактов. Законы являются результатом обобщения такого рода фактов и служат для их объяснения и предсказания. Тем не менее сами законы знанием не являются.

В конечном итоге знанием в концепции Милля признается только знание о единичных, конкретных фактах или такое, которое получено с помощью индуктивных умозаключений. Однако само «индуктивное умозаключение, — говорит он, — есть всегда в конце концов умозаключение от частного к частному» [4].

Таким образом, развитие научного знания сводится к последовательному накоплению знаний о единичных, частных фактах. Общие утверждения, получаемые в результате индукции, играют полезную роль в науке, но эта роль является чисто инструментальной: общие утверждения помогают сохранить знание о множестве конкретных фактов.

«В науке, — пишет Милль, — вывод непременно должен пройти через промежуточную стадию общего предложения, так как науке эти выводы нужны в качестве памятных записей» [5]. Узелок, завязанный на память, — вот что такое общие утверждения.

Конечно, в особом внимании к единичному знанию, в сведении развития науки к накоплению фактов, в инструменталистском истолковании общих утверждений и теорий Милль вполне следует духу контовского позитивизма. Однако как всякий крупный мыслитель, он часто выходит за рамки той узкой системы, которой хотел бы руководствоваться.

Милль много внимания уделял и дедукции, причем не только как способу систематизации знания, но и его развития.

По сути дела именно он дал почти современное описание гипотетико-дедуктивного метода, который в XX веке был провозглашен фундаментальным общенаучным методом: «Мы начинаем с какого-нибудь предположения (хотя бы и ложного) для того, чтобы посмотреть, какие следствия будут из него вытекать; а наблюдая то, насколько эти следствия отличаются от действительных явлений, мы узнаем, какие поправки надо сделать в нашем предположении… Затем в эту грубую гипотезу вносят грубые же поправки, и процесс повторяют снова; сравнение выводимых из исправленной гипотезы следствий с наблюденными фактами дает указание для дальнейшего исправления и т. д., пока дедуцируемые результаты не будут в конце концов поставлены в согласие с фактами» [2].

Из нашего рассказа об основных идеях трех наиболее крупных представителей первой волны позитивизма можно уловить и характерные особенности позитивизма в целом: подчеркивание безусловной надежности и обоснованности эмпирического знания — знания фактов; настороженное отношение к теоретическому знанию, включая обобщения, законы, теории; склонность к его инструменталистскому истолкованию; превознесение науки в ущерб философии и другим формам духовной деятельности.

Эти же особенности в значительной мере были присущи и так называемому «вульгарному» материализму. Это малозначительное и кратковременное течение философской мысли было представлено главным образом немецкими популяризаторами науки середины XIX века.

Среди них обычно называют врача Людвига Бюхнера (1824–1899), физиолога Якоба Молешотта (1822–1893) и естествоиспытателя Карла Фохта (Фогта) (1817–1895).

Пытаясь понять природу человеческого сознания, они сводили все проявления духовной деятельности к физиологическим процессам, а Фохт утверждал даже, что человеческий мозг выделяет мысль точно так же, как, скажем, печень выделяет желчь.

Своеобразие этого философского течения заключается в том, что, провозглашая материю (отождествляемую с веществом) единственной субстанцией мира, оно отказывается видеть качественную специфику идеального по сравнению с материальным. Несмотря на наивность и грубое стремление свести психику к физиологии, работы названных выше авторов сыграли определенную роль в критике гегельянства и в подготовке почвы для формирования научной психологии.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/5_134577_pervaya-volna-pozitivizma-o-kont-g-spenser-i-dzh-s-mill.html

Scicenter1
Добавить комментарий