Принцип вечного отрицания бытия: 1 Бытие мира есть постоянное отрицание себя как устремленность в

Если первое отрицание – это обнаружение противоречия, то второе отрицание – это разрешение противоречия

Принцип вечного отрицания бытия:  1 Бытие мира есть постоянное отрицание себя как устремленность в

4. Следовательно, отрицание отрицания – это процесс возникновения нового состояния Разума, которое характеризуется обострением внутренних противоречий (первое отрицание), разрешением этих противоречий (второе отрицание) и возникновением нового содержания Разума.

Таким образом, с помощью вот этих двух отрицаний, мышление шаг за шагом постепенно восходит от простых понятий к сложным, а Разум постепенно повышает сложность своего состояния и совершает поступательное движение вперед – такова суть диалектического закона отрицания отрицания Гегеля.

Поскольку развитие мировой действительности, по Гегелю, есть развитие Абсолютной Идеи, то, таким образом, развитие мировой действительности – это результат внутреннего, собственного саморазвития, самодвижения Абсолютного Разума, которое происходит циклически, то есть однотипными этапами и фазами.

Основными этапами развития мировой действительности по Гегелю являются три главные его стадии:

1. Тезис. На этой стадии происходит полагание, формирование некоей сложившейся действительности и её утверждение в качестве исходной данности.

2. Антитезис. На этой стадии происходит противополагание исходной данности самой себе, то есть её отрицание себя самой собой же в виде произрастания внутри неё некоего противоречия, отрицающего её нынешнее состояние и требующего движения к новому состоянию, то есть к своему разрешению.

3. Синтез. Этап синтеза – это снятие, разрешение внутреннего противоречия исходной данности, то есть отрицание её первого отрицания за счет формирования из этой данности нового состояния.

Таким образом, новое состояние данности вырастает из старого её состояния, преодолевая дисгармонию какого-то имеющегося внутреннего противоречия, и поэтому всякое новое состояние всегда более гармоничнее того состояния, которое оно отрицало.

Если говорить о разуме, то эта гармоничность будет выражаться в большей степени приближения к истине, а если говорить о материальных явлениях, то эта гармоничность будет выражаться в большей степени приближения к той цели, которая поставлена Абсолютной Идеей в конце развития мира.

4. Поскольку развитие есть процесс безостановочный в силу постоянного формирования внутренних противоречий, то стадия синтеза в этом процесс диалектически переходит в стадию тезиса, и всё начинается с начала.

Таким образом, развитие по Гегелю нельзя трактовать как некую последовательность состояний действительности, возрастающую линейно вверх, потому что синтез, переходящий в тезис – это есть возврат действительности к своему исходному состоянию, пусть даже уже в более совершенном и в более новом качестве.

Поэтому, развитие,по Гегелю,осуществляется по спирали – в постоянном возврате после двойного своего отрицания к исходному положению,находящемуся уже на несколько более высоком уровне своего развития.

Прогрессивный путь развития, то есть его направленность от низшего к высшему, обеспечивается тем, что каждая стадия развития богаче, сложнее и гармоничнее по содержанию. Это происходит в силу того, что само отрицание у Гегеля носит диалектический, а не метафизический характер. В чем состоит существо отличия метафизического отрицания от диалектического, гегелевского? Оно состоит в том, что:

– отрицание в метафизике есть акт отбрасывания и окончательного устранения старого. Отрицание в метафизике есть акт появления нового, утверждающего себя вместо старого просто фактом простой замены его собою;

в диалектикеже отрицание понимается как переход старого в новое состояние с сохранением всего лучшего, что в нём было.

Таким образом, при двойном отрицании происходит постоянное перенесение лучшего, имеющегося в старом, в новое.

Так образуется постоянно расширяющаяся спираль развития действительности, которая непрестанно обнаруживает в себе противоречие, отрицает этим себя, а затем отрицает и это отрицание, разрешая обнаруженное противоречие, и приобретает на каждой из этих стадий всё более усложнённое и прогрессивное содержание.

В общем итоге – диалектическое понимание отрицания исходит из того, что новое не уничтожает старое начисто, а сохраняет для себя всё то лучшее, что в нём имелось, перерабатывает его, поднимает на новую, более высокую ступень. То есть двойное отрицание действительности требует всякий раз неких прогрессивных новаций, что и определяет прогрессивный характер всего развития действительности.

Подытоживая основной смысл закона отрицания отрицания можно сказать что:

– в результате первого отрицания сначала обнаруживается, а затем вторым отрицанием разрешается то или иное противоречие;

– в результате этого уничтожается старое и утверждается новое;

– с возникновением нового развитие не прекращается, поскольку всякое новое не остается вечно застывшим новым, а в нем образуется новое противоречие, то есть наступает опять отрицание и т.д.;

– развитие выступает, таким образом, как бесчисленное множество следующих друг за другом отрицаний, как бесконечная замена, преодоление старого новым, низшего высшим;

– поскольку новое, отрицая старое, сохраняет и развивает его положительные черты, развитие приобретает прогрессивный характер;

– развитие идет по спирали с повторением в новых своих высших стадиях отдельных сторон и черт своих низших стадий.

Закон отрицания отрицания Гегеля, относящийся к идеалистической концепции мирового развития, философское течение диалектического материализма использовало для формирования материалистической концепции развития действительности.

С точки зрения основоположников диалектического материализма Маркса и Энгельса, отрицание представляет собой неотъемлемый момент развития непосредственно самой материальной действительности.

Развитие земной коры, например, прошло через ряд геологических эпох, где каждая новая эпоха возникала на базе предыдущей, то есть новое отрицало старое. В органическом мире каждый новый вид растения или животного, возникая на основе старого, является в то же время и его отрицанием.

История общества также есть цепь отрицаний старых общественных порядков новыми: первобытного общества – рабовладельческим, рабовладельческого – феодальным, феодализма – капитализмом.

Отрицание присуще и развитию познания, науки, так как каждая новая научная теория отрицает старую. При этом сохраняется связь старого с новым, и происходит сохранение в новом лучшего из старого.

Так, высшие организмы, отрицая низшие, на основе которых они возникли, сохранили присущее им клеточное строение. Новый общественный строй, отрицая старый, сохраняет его экономическую базу, достижения науки, техники, культуры.

В познании, в науке новое знание опирается также на лучшее из достигнутого на прежних этапах познания и научного исследования.

Таким образом, в материалистической диалектике закон отрицания отрицания рассматривается как закон развития природы, общества и мышления, определенный внутренними свойствами материи.

Основные термины

АНТИТЕЗИС –утверждение противоположного, противополагание.

ДИАЛЕКТИКА – метод философского познания, исходящий из идеи саморазвития процессов действительности.

МЕТАФИЗИКА – метод философского познания, исходящий из допущения начал всего сущего, недоступных чувственному восприятию и определяющих процессы развития действительности.

ОТРИЦАНИЕ (диалектика) –переход старого в новое с сохранением всего лучшего из старого.

ОТРИЦАНИЕ (логике) – акт опровержения некоего несоответствующего действительности высказывания.

ОТРИЦАНИЕ (метафизика) – окончательное отбрасывание старого и полная замена его новым.

ОТРИЦАНИЕ (философия) – возникновение нового, отменяющего и замещающего собою старое.

РАЗВИТИЕ –целенаправленный, закономерный, поступательный и необратимый переход чего-либо в новое качество.

РАЗУМ –способность мышления к преобразованию интеллектуального материала в различные системы знаний о действительности.

СИНТЕЗ (общее понятие) – соединение частей, элементов в единое целое.

ТЕЗИС – утверждение, полагание.

Трудности

Первая трудность – постоянно забывается, что закон отрицания отрицания описывает деятельность разума как такового. Гегель описал в этом законе природу развития разума и механизм внутренних причин появления в нем нового содержания.

Затем он перенес всё это на предметную действительность, потому что вся предметная действительность, по его мнению – это есть деятельность Абсолютного Разума.

Поэтому, если помнить, что логическое разворачивание закона отрицания отрицания относится к деятельности разума, то материал при подготовке усваивается вообще удивительно легко, а ответ всегда проходит уверенно.

Вторая трудность – по инерции изучения гегелевской концепции развития, многие, переходя к диалектическому материализму, ищут в нём того же логицизма и соответствия какой-либо исходной данности. Хочется красивого во всём. Но делать этого не следует – потеря времени без пользы. На этом этапе все идеи диалектического материализма следует просто механически выучить и запомнить.

Если говорить о диалектическом материализме – то данный случай очень хорошо показывает систему мышления материализма вообще. Здесь очень хорошо наглядно представлен генеральный метод материализма по формированию своих концепций. Материализм удивительно бесплоден, и всё, что в нём есть, взято им из концепций идеалистических.

В частности, вот они берут закон отрицания отрицания, и применяют его к действительности, и какие, вроде бы к ним вопросы, если они это делают с санкции самого Гегеля? Гегель сам это делал, а мы – вслед за ним…

Но обратим внимании, что этот закон Гегеля, хоть и применяется к предметной действительности, но произрастает он из внутренней природы Сознания.

А что у материалистов? У них этот же самый закон произрастает уже из внутренней природы Материи. Каким образом? Никаким! Просто есть идеалистическая концепция, которую можно приспособить к материалистическим суждениям – и, почему бы этого ни сделать, если своего собственного ничего нет?

Вот так работает материализм – он ведь не нашел самостоятельно закон отрицания отрицания в материи, он не вывел его сам своими силами из какого-то внутреннего характера процессов материи, не обнаружил в ней и не распознал. Он взял этот закон готовеньким в идеализме, нашел там нечто, смыкающееся с материей, а затем всё, что проистекало из закона по конечному итогу его действия, переместил в изначальные причины самого закона.

Материализм так делает всегда и везде. Вот издревле сложилось в философии, что истинное бытие должно быть вечным, и материя тут же объявляется материализмом вечной, как истинное бытие. Своего тут – только идея не идти никуда дальше материи. А всё остальное навешивается на материю из идеализма.

И совершенно никого не волнует при этом, что вечность истинного бытия в философии проистекает именно из неподлинности материального бытия, ею выявленного. Опять следствие переносится в причину, и это есть даже не какой-то другой взгляд на мир, это есть просто метод плагиата.

Говорят, что некоторые творчески бессильные композиторы переворачивают ноты известных мастеров низом вверх и пытаются в обратном их расположении найти свою мелодию. Вот так и здесь.

Как всегда в материализме – это плагиат, но плагиат, неспособный даже сохранить высоту своего источника. Это как увидеть ракету, восхититься, спросить, как она работает, а потом умыкнуть её, надеть на неё седло и поскакать в неведомые дали, преодолевая степи и водные преграды.

Поэтому раздел о диалектическом материализме надо, как всегда, выучить и запомнить, не пытаясь вдумываться в его логическую легитимность. Это тот раздел материала, где мышление напрягать не следует. Тут одни декларации.

И совет наперед – поступайте точно также со всеми остальными билетами, освещающими марксистские теории. Иначе будет провал. Их надо запоминать, как стихотворения в прозе, через повторение, а не через поиски логической необходимости их смысла.

Третья трудность – тезис, антитезис и синтез. Вот так перечислить этапы развития действительности (а так и перечисляют!) – это исказить гегелевский закон развития.

Давайте запомним на веки вечные – этапов не три, а четыре: тезис, антитезис, синтез и переход синтеза в тезис.

Таков смысл закона – постоянное и непрерывное развитие, поскольку деятельность разума постоянна и непрерывна, так как по своей природе разум не знает остановок.

Четвертая трудность – это метафизика и диалектика, по-разному понимающие отрицание. Здесь не идет речи о противоположности метафизики вообще и диалектики вообще.

Диалектика может входить в состав метафизики по признаку теории, которая предполагает наличие сил, управляющих миром извне.

Здесь речь идет о расхождении методов диалектики с методами других теорий, так же, как и диалектика, входящих в метафизику.

Чисто метафизический метод, присущий подавляющему большинству метафизических теорий, исходит из того, что действительность управляется чем-то единым, неподвижным, неизменным, вечным, составляющим ту подлинную основу мира, из которой весь мир разворачивается тем или иным способом. А в диалектике основа мира подвижна, внутренне противоречива и противоречия именно самой основы мира разворачивают события действительности.

Когда спрашивают – почему Абсолютный Дух, Абсолютная Идея – не Бог? – ответ здесь как раз в том и состоит, что Бог понятие метафизическое, неизменное и полностью находящееся вне мира, а Абсолютная Идея – есть сам мир, изменчивый и подвижный.

Поэтому здесь противостояние не концепций, ибо по большому счету диалектика Гегеля – это, в каком-то смысле тоже метафизика. Это противостояние методов – у основной части течений метафизики подлинное бытие неподвижно и развивается только неподлинное бытие, а у диалектики подлинное бытие подвижно и развивается само.

32. Общая характеристика философских категорий.
Метафизическое и диалектическое понимание их взаимосвязи.

Категории – это философские понятия, фиксирующее в себе те или иные существенные и всеобщие свойства действительности.

Сами по себе категории являются не просто набором фундаментальных философских понятий, они являются непосредственно инструментами философского мышления, потому что:

1. С одной стороны, категории – это само условие возможности философского мышления, это способ первичной организации познания, потому что именно в категориях разум вообще системно распознает бытие как данность.

Кроме того, категории отражают наиболее важные характеристики и явления бытия, которые пронизывают бытие насквозьво всём его многообразии и во всей его необъятности (время, пространство, движение, причина, следствие, единичное, общее, материя, дух, взаимодействие, сила, субстанция и т.д.), то есть в категориях происходит именно распознавание всего бытия как такового, а не каких-то отдельных частных данностей мира.

2. С другой стороны, категории представляют собой непосредственно саму схему философского мышления, сам принцип его работы.

Ведь бытие, распознанное первоначально в тех или иных категориях, начинает затем осмысляться и познаваться человеком также с помощью рассудочных категорий (количество, качество, возможность, случайность, необходимость, развитие, противоположность, тождество, различие, мера, отрицание и т.д.).

Таким образом, категории – это есть одновременно и понятия, которые описывают бытие,то есть ориентируют в нём человека,и понятия, которые осмысливают бытие,то есть позволяют человеку в нём действовать.

Никакого обязательного стандарта или какого-либо исчерпывающего перечня категорий в философии не существует, поскольку каждая философская концепция выводит собственные категории, создает из них свою собственную систему и предлагает всякий раз их уникальную классификацию, соответствующую собственному мировоззрению.

Однакосуществует некоторое количество категорий, которые принимаются большинством философских систем в силу их естественной необходимости и самоочевидности при любых способах воззрения на мир.

Это, так называемые, «основные категории», которые существуют парами и парами же вступают между собой в различные связи и взаимодействия в процессе философского мышления.

К основным категориям относятся: бытие-небытие, единичное-общее, причина-следствие, случайность-необходимость, сущность-явление, возможность-действительность, материя-движение, время-пространство, качество-количество, сущность-явление, содержание-форма, необходимость-случайность, и т.д.

По способу применения этих основных парных категорий все философские системы могут с некоторыми условностями подразделяться на метафизические и на диалектические по методу познания.

Метафизика – это философия, исходящая из допущения начал всего сущего, недоступных чувственному восприятию.

Метафизика принимает эти внеприродные начала бытия в качестве источника процессов развития действительности и в качестве того, что предшествует бытию, но само остается неизменным.

Поэтому метафизические методы познания всегда имеют некий неизменный источник (некое Подлинное Бытие) и то, что из него развивается (мир, бытие неподлинное).

А диалектика – это не отдельная философия, это лишь один из методов философского познания, исходящий из идеи саморазвития процессов действительности.

Обобщенно говоря, метафизический метод познания исходит из того, что развитие действительности во многом предопределено некоторой внешней по отношению к действительности целесообразностью, а диалектика понимает развитие действительности как результат внутренней закономерности её самоорганизующихся процессов.

Соответственно понимаются этими методами и основные парные философские категории. Рассмотрим несколько примеров:

1. Бытие – небытие. Бытие – это всё то, что действительно существует. Небытие – это то, чего не существует, то, что нельзя помыслить, то, что нельзя ничем выразить.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/5_143695_esli-pervoe-otritsanie--eto-obnaruzhenie-protivorechiya-to-vtoroe-otritsanie--eto-razreshenie-protivorechiya.html

Время

Принцип вечного отрицания бытия:  1 Бытие мира есть постоянное отрицание себя как устремленность в

Из книги Гегеля «Философия Природы»

§ 257

Но отрицательность, относящаяся к пространству в качестве точки и развивающая в нем свои определения как линия и поверхность, существует в сфере вне-себя-бытия одновременно и для себя; она полагает вместе е тем свои определения в сфере вне-себя-бытия, но при этом являет себя безразличной к спокойной рядополож-иости точек пространства.

Положенная таким образом для себя эта отрицательность есть время.
Прибавление. Пространство есть непосредственное, налично сущее количество, в котором все остается устойчиво существовать, и даже граница носит характер устойчивого существования. В этом заключается недостаток пространства.

Пространство представляет собой Следующее противоречие: оно обладает отрицанием, но обладает им так, что это отрицание распадается на [51] равнодушные друг к другу прочные существования. Так как, следовательно, пространство представляет собой лишь это внутреннее противоречие, то снятие им самим его моментов является его истиной.

Время и есть наличное бытие этого постоянного снятия; во времени, следовательно, точка обладает действительностью. Различие вышло за пределы пространства, и это значит, что различие перестает быть этим равнодушием, оно есть для себя во всем своем беспокойстве, оно вышло из состояния паралича.

Это чистое количество как для себя налично сущее различие есть отрицательное в самом себе время; оно представляет собой отрицание отрицания, относящееся с собой отрицание. В пространстве отрицание есть отрицание в некоем другом; отрицание, таким образом, еще не получает в пространстве подобающего ему значения.

В пространстве поверхность есть, правда, отрицание отрицания, однако, согласно своей истине, оно отлично от пространства. Истиной пространства является время; так пространство становится временем20. Таким образом, не мы субъективно переходим к времени, а само пространство переходит в него.

В представлении пространство и время совершенно отделены друг от друга, и нам кажется, что существует пространство и, кроме того, также и время. Против этого «также» восстает философия.

§ 258

Время как отрицательное единство вне-себя-бытия есть также нечто всецело абстрактное и идеальное; оно есть бытие, которое, существуя, не существует и, не существуя, существует, — оно есть созерцаемое становление. Это означает, что, хотя различия всецело мгновен-ны, т. е. суть непосредственно снимающие себя различия, они, однако, определены как внешние, т. е. как самим себе внешние.

Примечание. Время подобно пространству есть чистая форма чувственности, или созерцания, нечувственное чувственное. Но как для пространства, так и для времени не имеет никакого значения различие между объективностью и ее субъективным сознанием.

Если бы мы стали применять эти определения к пространству и времени, то мы должны были бы сказать, что первое есть абстрактная объективность, а последнее — абстрактная субъективность.

Время есть тот же самый принцип, что [52] «я» = «я» чистого самосознания21, но время есть это «я» = «я» (или простое понятие) еще во всей его внешности и абстрактности как созерцаемое голое становление, чистое в-себе-бытие, взятое всецело в качестве вы-хождения вне себя.

Время столь же непрерывно, как и пространство, ибо оно есть абстрактная, относящаяся к себе отрицательность, и в этой абстракции еще нет реального различия.Во времени, говорят, все возникает и преходит22. Если мы отвлечемся от всего, т. е. от того, что наполняет время, и отвлечемся также и от того, что наполняет пространство, то остается пустое время и пустое пространство, т. е.

тогда будут положены нами эти абстракции внешности и мы будем представлять себе, что они обладают для себя существованием. Но не во времени все возникает и преходит, а само время есть это становление, есть возникновение и прехождение, сущее абстрагирование, все-порождающий и уничтожающий свои порождения Кронос23.

Верно то, что реальное отлично от времени, но и то, что оно также существенно тождественно с ним. Реальное ограничено, и иное этого отрицания находится вне его; в нем, следовательно, определенность внешня себе, и отсюда проистекает противоречивость его бытия; абстракция этого внешнего характера, его противоречивости и его беспокойства и является самим временем.

Конечное поэтому преходяще и временно, ибо оно не есть подобно понятию в самом себе полная отрицательность, а, хотя и имеет в самом себя последнюю как свою всеобщую сущность, все же неадекватно этой сущности, односторонне и поэтому относится к ней как к господствующей над ним силе.

Понятие же в своей свободно самостоятельно существующей тождественности с собой, как «я» = «я», есть само по себе абсолютная отрицательность и свобода; время не есть поэтому то, что господствует над ним, и понятие также не есть во времени,. не есть нечто временное. Оно, наоборот, есть власть над временем, которое и есть лишь эта отрицательность, определившаяся как внешность.

Поэтому лишь предметы природы подчинены времени, поскольку они конечны; напротив, истинное — идея, дух — вечно.

Но мы не должны брать понятия вечности отрицательно, не должны понимать ее как отвлечение от времени, не должны думать, что она существует как бы вне последнего, и, разумеется, мы не должны понимать вечность в том смысле, что она [53] наступает после времени: этим вечность была бы превращена в будущее, представляющее собой один из моментов времени.Прибавление.

Время не есть как бы ящик, в котором все помещено, как в потоке, увлекающем с собой в своем течении и поглощающем все попадающее в него. Время есть лишь абстракция поглощения.

Так как вещи конечны, то они находятся во времени, но вещи исчезают не потому, что они находятся во времени, а потому, что сами они представляют собой временное, их объективным определением является то, что они таковы. Процесс самих действительных вещей составляет, следовательно, время, и если время называют самым могущественным, то оно также и самое бессильное.

«Теперь» обладает чрезвычайным значением, — оно есть не что иное, как единичное «теперь»24. Но это исключающее в своей растяжимости все другое [«теперь»] разлагается, растекается, распыляется в тот момент, когда я его высказываю. Длительность есть всеобщее этого «теперь» и всех других «теперь», есть снятость этого процесса вещей, которые не длятся.

Если же вещи и длятся, то все же время преходит и не покоится; здесь время представляется независимым и отличным от вещей. Если мы все скажем, что время преходит, хотя вещи и пребывают, то это лишь означает: хотя некоторые вещи и сущестйуют длительно, изменение все же выступает в других вещах, например в движении Солнца; таким образом, вещи все же существуют во времени.

Последним убежищем поверхностных умов, которое, как они мнят, дает им право все же приписывать вещам покой и длительность, является постепенное изменение. Если бы все остановилось, в том числе и само наше представление, то мы длились бы и времени не было бы.

Но все конечные вещи временны, потому что они раньше или позже подвергаются изменению; их длительность, следовательно, лишь относительна.

Абсолютная вневременность отлична от длительности; это — вечность, к которой непричастно время природы. Но само время вечно в своем понятии, ибо оно не какое-нибудь определенное время и также не настоящее, а вре-мя как время составляет его понятие.

Но последнее, как и вообще всякое понятие, само есть вечное и потому также и абсолютно настоящее. Вечности не будет, вечности не было, а вечность есть. Длительность, следовательно, отличается от вечности тем, что она есть лишь [54] относиельное упразднение времени; но вечность есть бесконечная, т. е. не относительная, а рефлектированная в себя длительность.

То, что не существует во времени, является тем, в чем не совершаются процессы; самое скверное и самое превосходное не существует во времени, а длится. Самое скверное — потому, что оно [есть] некая абстрактная всеобщность.

Таково, например, пространство, само время, таковы солнце, стихии, камни, горы, неорганическая природа вообще, а также произведения рук человеческих — пирамиды; их длительность не является достоинством. Длящееся ставится обыкновенно выше, чем скоропреходящее; однако все цветы, все прекрасное в жизни рано умирает.

Но и самое превосходное длится; длится не только неживое, неорганическое, всеобщее, но также и другое всеобщее, конкретное в самом себе — род, закон, идея, дух. Ибо мы должны различать между тем, что представляет собой процесс в целом, и тем, что представляет собой лишь некий момент процесса.

Всеобщее как закон тоже обладает процессом в самом себе и живет лишь как процесс; но оно не есть часть процесса, не находится в процессе, а содержит в себе свои две стороны и само непроцессуально. Взятый со стороны явления, закон вступает во время, так как моменты понятия обладают видимостью самостоятельности; но в своем понятии исключенные различия ведут себя как примиренные, как обретшие снова мир. Идея, дух, стоит над временем, потому что она составляет понятие самого времени. Дух вечен, существует в себе и для себя, не увлекается потоком времени, потому что он не теряет себя в одной стороне процесса. В индивидууме как таковом дело обстоит иначе; он, с одной стороны, представляет собой род: прекраснейшей жизнью является та, в которой полностью объединяются в один образ всеобщее и его индивидуальность. Но индивидуум, с другой стороны, также и отделен от всеобщего и в качестве такового он является одной стороной процесса, изменением; взятый со стороны этого смертного момента, он находится во времени, подпадает под его власть. Ахилл, прекрасный цвет греческой жизни, Александр Великий, эти бесконечно мощные индивидуальности, не выдерживают напора времени и рано умирают; лишь их подвиги, их дела остаются, т. е. остается созданный ими мир. Посредственное длительно существует и в конце концов правит миром. Эта посредственность обладает также и мыслями: она убеждает в [55] правоте этих маленьких мыслей окружающий мир, уничтожает яркую духовную жизнь, превращает ее в голую рутину, и, таким образом, обеспечивает себе длительное существование. Ее долговечность и означает именно то, что она упорно стоит на своей лжи, не добивается и не достигает своей правды, не воздает должное понятию, эта долговечность царства посредственности означает, что истина не воплощается в нем как процесс.

§ 259

Измерения времени — настоящее, будущее и прошедшее— это становление внешности как таковой и разрешение этого становления в различия бытия как переходящего в ничто и ничто как переходящего в бытие.

Непосредственным исчезновением этих различий в единичности является настоящее как «теперь», которое как единичность исключает, но вместе с тем вполне непрерывно переходит в другие моменты и само есть лишь это исчезновение бытия в ничто и ничто в бытии.Примечание.

Конечное настоящее есть «теперь», фиксированное как сущее; оно отлично от отрицательного, от абстрактных моментов прошедшего и будущего, так как оно есть конкретное единство, есть, следовательно, утвердительное; но само это бытие есть лишь абстрактное бытие, исчезающее в ничто.

Впрочем, в природе, в которой время есть «теперь», дело не доходит до устойчивого различия этих измерений друг от друга; эти измерения необходимо существуют лишь в субъективном представлении, в воспоминании и в страхе или надежде.

Но прошедшим и будущим временем как существующим в природе является пространство, ибо оно есть время, подвергшееся отрицанию, равно как и наоборот — снятое пространство является ближайшим образом точкой и, развитое для себя, является временем.Нет науки о времени наряду с наукой о пространстве, с геометрией.

Различия времени не обладают тем характером равнодушия друг к другу, который и составляет непосредственную определенность пространства; они поэтому не способны составлять фигурации подобно различиям пространства. Этой способности принцип времени достигает лишь тогда, когда время парализуется, когда отрицательность времени низводится рассудком до единицы.

Эта мертвая единица, в которой мысль достигает вершины внешности, может входить во внешние [56] комбинации, а эти комбинации, фигуры арифметики, в свою очередь могут получать определения рассудка, могут рассматриваться как равные и неравные, тождественные и различные.

Можно было бы шире развить мысль о философской математике25, которая познавала бы из понятий то, что обычная математическая наука выводит согласно методу рассудка из определений, принятых как предпосылки.

Но так как математика все же есть наука о конечных определениях величины, которые в своей конечности остаются неподвижными и значимыми, но как таковые не должны выходить за эти пределы, то она преимущественно наука рассудка.

А так как она способна быть совершеннейшей из рассудочных наук, то следует скорее стремиться сохранить преимущество, которое она имеет перед другими науками этого рода, и не нарушать ее чистоты ни чужеродным ей понятием, ни эмпирическими целями.

При этом все же остается несомненным, что понятие обосновывает более определенное осознание как руководящих принципов рассудка, так и порядка и необходимости этого порядка в арифметических операциях26 и в положениях геометрии27.

Было бы далее излишним и неблагодарным трудом пользоваться для выражения мысли таким неподатливым и неадекватным материалом, как пространственные фигуры и числа, и насильственно трактовать этот материал так, чтобы он подходил для этой цели.

Простейшие первые фигуры и числа могут, не вызывая недоразумений, быть применены в качестве символов благодаря их простоте; они, однако, всегда оказываются для мысли чужеродным и малоудовлетворительным способом выражения. Первые попытки чистого мышления прибегали к этому крайнему средству: пифагорейская система чисел28 является знаменитым примером такого применения.

Но для выражения более богатых понятий эти средства оказываются совершенно недостаточными, так как внешний характер их сочетаний и случайность их связи делают их вообще неадекватными природе понятия и приводят к тому, что становится совершенно неясным, какие из многочисленных отношений, возможных в составных числах и фигурах, должны быть приняты нами во внимание.

Да и помимо этого текучесть понятия выдыхается в таком внешнем материале, в котором каждое определение впадает в равнодушную внеположность. Вышеуказанная [57] сомнительность могла бы быть устранена только посредством объяснения. Но тогда существенным выражением мысли явится это объяснение29 и математическая символика окажется бессодержательным излишеством30.

Другие математические определения, как, например, бесконечное, его отношения, бесконечно-малое, множители, степени и т. д., находят свое истинное понятие в самой философии. Было бы совершенно неправильно заимствовать их для последней из математики, в которой они берутся вне понятия (begrifflos)31 и часто даже бессмысленно.

Исправления этих понятий и установления их смысла скорее можно ожидать от философии. Лишь вялость мысли, желая избавиться от труда определения понятий, прибегает к формулам, не являющимся даже непосредственным выражением мысли, и к их уже готовым схемам.

Истинно философской наукой математики как науки о величинах была бы наука о мерах; но последняя уже предполагает наличие реальных особенностей вещей, а эти особенности существуют лишь в конкретной природе. Вследствие внешнего характера величины эта наука была бы, кроме того, самой трудной.Прибавление.

Измерения времени доводят до полноты определенность созерцания, полагая для созерцания понятие времени во всей его тотальности, или реальности, каковым понятием является становление.

Эта тотальность, или реальность, состоит в том, что абстрактные моменты единства, каковым единством является становление, полагаются каждый особо как целое, но полагаются как таковое под особыми определениями. Каждое из этих двух определений, таким образом, само выступает как единство бытия и ничто; но вместе с тем они также и отличны друг от друга.

Это их различие может быть лишь различием между возникновением и исчезновением. В одном определении, в прошедшем (в Гадесе), основой, с которой начинают, является бытие. Прошедшее было действительно как всемирная история, как события природы, но оно полагается под определением небытия, которое привходит к определению бытия. В будущем дело обстоит наоборот: в нем небытие является первым определением, а бытие является позднейшим, хотя и не повремени. Серединой является безразличное единство прошедшего и будущего, так что ни одно, ни другое не составляет определяющего момента. Настоящее существует только потому, [58] что прошлого нет, и, наоборот, бытие данного «теперь» имеет своим предназначением не быть и небытие его бытия является будущим. Настоящее представляет собой это отрицательное единство. Небытие бытия, место которого заняло «теперь», является прошедшим, бытие небытия, содержащееся в настоящем, является будущим. В положительном смысле можно поэтому о времени сказать так: лишь настоящее существует, предшествующего же и последующего не существует. Но конкретное настоящее есть результат прошедшего, и оно чревато будущим. Истинным настоящим, таким образом, является вечность.

Название «математика» можно было бы, впрочем, употреблять также и для обозначения философского рассмотрения пространства и времени32. Но если бы мы вахотели философски рассмотреть фигуры пространства и единицы, то они потеряли бы свое специфическое значение и форму. Их философия стала бы чем-то логическим или, пожалуй, даже какой-то частью другой конкретной философской науки, смотря по тому, будут ли придавать этим понятиям более конкретный или менее конкретный смысл. Между тем математика рассматривает в предметах лишь определения величины, и притом, что касается времени, рассматривает, как мы указали выше, не само время, а лишь единицу в ее конфигурациях и связях; лишь в учении о движении само время также делается одним из объектов этой науки. Но прикладная математика не представляет собой вообще имманентной науки именно потому, что она является применением чистой математики к некоторому данному материалу и его почерпнутым из опыта определениям.

Источник: http://www.di-mat.ru/node/36

Scicenter1
Добавить комментарий