Проблематика и содержание учений: От греческой мифологии первые философы Эллады унаследовали проблему

История мировой философии

Проблематика и содержание учений:  От греческой мифологии первые философы Эллады унаследовали проблему

Сохрани ссылку в одной из сетей:

Проблематикаи содержание учений.

Отгреческой мифологии первые философыЭллады унаследовали проблему архэ –первоначала. Вернее сказать, унаследованыбыли определенные представления опервоначале, которые в новом, философскомконтексте превратились в проблему, таккак сделались предметом дискуссии. Ужев рамках Милетской школы архэ мыслилоськак единое, из которого возникает многое– многообразие вещей.

Это возникновениерассматривалось как драматическийпроцесс: так, апейрон одновременновыступает в качестве источника всякогоотдельного, индивидуального существованияи угрозы ему: он порождает вещи и мститим за их обособление от себя, т.е.собственно, за возникновение.

И центральнойтемой дискуссии становится именновопрос о том, как изначальная стихиясоотносится с порожденными ею явлениями,как мера соотносится с безмерным.

Ввеличественной и вместе с тем парадоксальнойформе эту проблему рассматриваетГераклит.

В его учении ту роль, котораяу милетцев принадлежит воде, апейронуи воздуху, играет огонь – стихия,вызывавшая пристальный интерес во всехдревних культурах – сила созидательнаяи разрушительная, дающая жизнь иотнимающая ее.

Огонь живет в очаге,согревающем человеческое жилище, и онже – в форме погребального костра –обозначает финал человеческогосуществования. Поэтому эфесский философ,усматривавший в огне высший закон,управляющий миром, или логос, не мог неприйти к неожиданным выводам.

Подобнотому, как пламя согревает дом и сжигаетего, человек, рождаясь, т.е. обретаяжизнь, в то же время делает первый шагнавстречу смерти. Противоположностисовпадают. Путь вверх, по словам Гераклита,есть вместе с тем и путь вниз.

Следствиемтакого отождествления противоположностейстановится представление Гераклита обабсолютной изменчивости и текучестибытия, знаменитое panta rei — все течет.

Назвав любое свойство любого явления,можно тут же поменять эту характеристикуна противоположную: например, об одноми том же человеке можно сказать, что онмолод и стар одновременно, весь вопросв том, с какой стороны отсчитывать еговозраст. Всякое определение относительно.

Становясь старше, юноша «рождается»в качестве взрослого человека, но»умирает» в качестве юноши. Гибельодного явления есть рождение другого.Эта всеобщая изменчивость стремительнаи необратима. Известен афоризм Гераклитао том, что нельзя дважды войти в одну иту же реку.

(Последователь ГераклитаКратил еще более усилил данный тезис,сказав, что это невозможно сделать иодин раз: пока мы входим, вода уже утекла,река уже перестала быть тем, чем онабыла прежде).

Такиерассуждения Гераклита часто оценивалисьв позднейшей литературе как «диалектические»,т.е. отражающие фундаментальнуюпротиворечивость бытия. Однако признатьих «диалектичность» можно с одной,по крайней мере, существенной оговоркой.

Главным принципом учения мудреца изЭфеса было представление о тождествебытия и небытия — ведь бытие вещи в одномкачестве одновременно означает еенебытие в другом.

А коль скоро это так,определенное суждение о чем бы то нибыло оказывается невозможным.

Примечательнои даже символично, что альтернативаучению Гераклита возникла на противоположнойокраине эллинского мира — в Италии. Этопротивоположное по своему характерумировоззрение было свойственно ужепифагорейцам.

В сознании эллинов имяПифагора ассоциировалось не только счудесами и аскетическими подвигами. Неменее громкой была его слава какматематика. Достаточно вспомнить хотябы приписываемое ему доказательствознаменитой «теоремы Пифагора».

Собразом Пифагора вообще тесно связанаидея меры и порядка: некоторые античныеавторы даже приписывали ему введениемер и весов.

Интересно,что представление о царящем во Вселеннойпорядке имело в пифагорейском учениисовершенно буквальный характер. Структурумироздания пифагорейцы связывали ссуществованием такого явления, какчисло. Именно числа выражают точные, независящие ни от какого произволасоотношения величин. «Число владеетвещами» – учили они.

Изучить, понятьто или иное явление – значит измеритьего. Это правило последователи Пифагорараспространяли не только на природныеявления, но и на область морали, на нормычеловеческого поведения. Справедливостьв пифагореизме определялась как «число,помноженное само на себя».

Филолай,один из самых выдающихся мыслителей,принадлежавших к пифагорейскому ордену,вообще высказал мысль, что предметомпознания может быть лишь то, что доступноколичественному измерению. Космос –надлунный мир – есть мир порядка ичисел. Относительно него только ивозможна мудрость. Каждая вещь в немимеет свой предел. Беспредельное, т.е.

то, что, по мнению ионийских мудрецов,составляет сущность мироздания, вдействительности характеризует толькоУран — подлунный мир. Здесь все текучеи изменчиво, а потому невозможно ипознание. В таком мире возможна толькодобродетель.

В пифагорейских представленияхо числе и мере едва ли допустимо отделятьфилософские разъяснения сущностимироздания от религиозных предписаний.Мистика чисел одновременно выражала ивоззрения италийских аскетов наустройство Вселенной, и их учение о том,как, повинуясь высшему закону, долженвести себя подлинно добродетельныйчеловек.

Превращение этих критериевблагого образа жизни в настоящуюфилософию произошло не без их влияния,но уже не в рамках пифагорейской общины,а именно – в творчестве философов-элейцев.Такая трансформация была связана сименем Парменида.

Парменидапринято считать современником Гераклита.Что же касается его учения, то оно неоставляет сомнений в том, что главаэлейской школы был самым решительнымпротивником эфесского философа.

Единственным сохранившимся текстом,принадлежащим Пармениду, являетсяфрагмент его поэмы «О природе».

Вней идет речь о посещении Парменидомбогини справедливости Дике, которая ираскрывает ему тайну устройства мира.

МонологДике делится на две части. Первая из нихназывается «Путь истины», а вторая– «Путь мнения».

Противопоставлениеистины и мнения, о котором говорится валлегорической форме в поэме Парменида,ознаменовало замечательное философскоеоткрытие элеатов. О любой вещи можновысказать самые различные мнения.

Нолишь в одном случае мнение будет истинным– в том, когда оно совпадает с реальнымиее характеристиками. Сколько бы ни быломнений, истина всегда одна.

Что жепредставляет собой мир не в общем мнении,а по истине? Ответ на этот вопрос можетбыть получен лишь при том условии, еслимы будем руководствоваться не чувствами,а разумом. Однако и следование разумуне гарантирует обладания истиной.

Наэтом пути существуют свои препятствия,свои ловушки, которых необходимонаучиться избегать. Первой такой ловушкойв монологе Дике названо допущениесуществования небытия. Второй — мнение,согласно которому бытие и небытие сутьодно и то же.

Современномучеловеку сами эти проблемы могутпоказаться надуманными. Однако незабудем, что речь идет о становлениифилософского мышления, о формированииего основ. Поэтому постараемся представитьсебе, какая реальность скрывается затуманными и загадочными рассуждениямиПарменида.

Можно ли действительнопризнать, что небытие существует? Едвали такое мнение следует признатьосмысленным суждением. Если мы согласимсяс тем, что небытие реально, значит, мыполагаем, что оно существует, аследовательно, обладает бытием.

Но тогдапочему оно называется небытием? Думатьо чем-либо – это и значит приписыватьданному явлению бытие. Вторая ловушкадля ума, о которой говорит Парменид –творение «двухголовых» – т.е.сторонников Гераклита.

Отождествлятьбытие и небытие нельзя, ибо в этом случаеочевидно противоречие: об одном и томже явлении высказываются два противоположныхсуждения, каждое из которых претендуетна истинность. Но истина, как нам ужеизвестно, одна, а стало быть, такоеотождествление ложно.

Примечателенсам характер рассуждений Парменида. Вотличие от всех предшествующих емуфилософов, он не просто прибегает ксравнениям и образам, а доказывает то,что представляется ему истиной.

И, идяпо пути доказательства, логическойаргументации, он приходит к нетривиальными неожиданным, хотя и безусловно спорным,выводам.

Если небытия нет, и существуетединственно бытие (не случайно и то, чтоосновной термин, применяемый философомдля обозначения бытия, это единое), тоэто бытие должно быть неделимо инеподвижно.

В самом деле, признав, чтобытие делится на части, нельзя не сделатьвывода о существовании границ, промежутковмежду этими частями. И они, естественно,должны быть заполнены чем-то таким, чтобытием не является, т.е. небытием. Нонебытия нет. А значит, недопустимо ипредставление о делимости бытия.

То же самоеотносится и к движению. Последнеевозможно в какой-то среде, иными словами,опять-таки в каком-то пространстве, незаполненном бытием. Снова человеческийразум подходит к порогу, за которым егоподстерегает запретная мысль о небытии.

Чтоже лежит в основе отстаиваемого Парменидомтезиса об этом странном бытии –неподвижном, неделимом и доступном, ктому же, только разуму? Ответить на этотвопрос нетрудно, если вспомнить, чтоэлейский философ был приверженцемшколы, основанной Ксенофаном.

ЕдиноеПарменида – не что иное, как бог, окотором говорил аэд, единственнореальный, в отличие от многочисленныхперсонажей олимпийского пантеона. Нов его сочинении представление об этомбожестве оказалось существенным образомпереосмыслено.

Логика доказательствапривела Парменида к новым и в высшейстепени важным идеям – прежде всего кидее тождества бытия и мышления.

Знаниеистины есть результат мышления, и этотрезультат следует признать, с нимнеобходимо считаться, даже если разумприходит к выводу, находящемуся в резкомпротиворечии с той картиной мира, которуюрисуют нам наши чувства.

Разрывумопостигаемой реальности и очевидногостал основной темой творчества ученикаПарменида – Зенона Элеиского (490 — 430 г.до н.э). Зенон не создал своего оригинальногоучения, но ему принадлежит изобретениеостроумного способа доказательствадоктрины Ксенофана — Парменида.

Речьидет о так называемых апориях Зенона,или примерах затруднений, возникающихна пути мышления, если оно признаетсуществование небытия и следствиятакого признания – движение и делимостьбытия.

Зенон доказывал то, что явнопротиворечило очевидности — он говорил,что летящая стрела на самом деле нелетит, ибо в каждый момент полетанаходится в определенной точке, изафиксировать момент движения неудается. Он утверждал, что быстроногийАхилл не сможет догнать медлительнуючерепаху, так как каждому его шагусоответствует шаг черепахи.

За этимипарадоксальными рассуждениями,несоответствие которых данным человеческихощущений не подлежит никакому сомнению,обнаруживается все то же представлениео несовместимости пути истины и путимнения, с констатации которого начинаетсвое философское построение Парменид.

Интересныйи труднообъяснимый, с современной точкизрения, факт состоит в том, что даже самПарменид (вернее, богиня Дике), рассказаво «пути истины», переходит кхарактеристике «пути мнения».Рассказ Дике заканчивается словами:»На этом месте я кончаю достоверноеучение о размышлении об истине…

Узнайзатем мнения смертных, слушая обманчивыйстрой моих стихов». За этими словамиследует рассказ об эфире, луне, огне,земле и т.д., а также об Афродите и Эросе– вполне традиционных греческихбожествах. Исследователи по-разномуобъясняли присутствие в поэме изложенияэтих идей, столь чуждых, казалось бы,учению Парменида.

Возможно, однако, чтотакая двойственность учения Парменидасвязана с элитарным характером самогофилософского умозрения, всю трудностьсоединения которого с опытом повседневнойжизни и человеческой практикой не могне сознавать элейский мыслитель. Выводыфилософа едва ли может выдержатьобыденное сознание. Но они и непредназначены для него.

Удел обыденногосознания – довольствоваться мифом издравым смыслом.

Последующаягреческая философия являет нам различныеформы компромисса между воззрениямиГераклита и учением элеатов. «Темное»и противоречивое учение о тождествебытия и небытия находило все меньшепоследователей.

Но и принять безоговорочноконцепцию элеатов мешало ее слишкомявное несоответствие опыту.

И потомуте, кто пришел им на смену, стремились,по существу, к решению одной центральнойпроблемы – в каком смысле можно, невпадая в противоречие, допуститьсуществование небытия?

Первойсреди таких компромиссных концепцийстал атомизм.

Демокриту принадлежиттезис, на первый взгляд, очень далекийот проблемы бытия и небытия, но точновыражающий принцип отношения великогоатомиста к задачам философии: «Мудрец– мера всех вещей».

Философия Демокрита– это система воззрений мудреца,единственной целью которого являетсясозерцание мира, но ни в коем случае неактивное действие. Поэтому и картинамира мудреца радикально отличается оттой, которую создают обычные люди.

Источник: https://works.doklad.ru/view/iK6fDPyRARE/10.html

Проблематика и содержание учений досократиков

Проблематика и содержание учений:  От греческой мифологии первые философы Эллады унаследовали проблему

От греческой мифологии первые философы Эллады унаследовали проблему архэ — первоначала.

Вернее сказать, унаследованы были определенные представления о первоначале, которые в новом, философском контексте превратились в проблему, так как сделалось предметом дискуссии.

Уже в рамках Милетской школы архэ мыслилось как единое, из которого возникает многое — многообразие вещей. Это возникновение рассматривалось как драматический процесс — так, апейрон

одновременно выступает в качестве источника всякого отдельного, индивидуального существования и угрозы ему: он порождает вещи и мстит им за их обособление от себя, т.е. собственно, за возникновение. И центральной темой дискуссии становится именно вопрос о том, как изначальная стихия соотносится с порожденными ею явлениями, как мера соотносится с безмерным.

У Гераклита огонь — стихия, вызывавшая пристальный интерес во всех древних культурах — сила созидательная и разрушительная, дающая жизнь и отнимающая ее. Огонь живет в очаге, согревающем человеческое жилище, и он же — в форме погребального костра — обозначает финал человеческого существования.

Поэтому эфесский философ, усматривавший в огне высший закон, управляющий миром, или логос, не мог не прийти к неожиданным выводам. Подобно тому, как пламя согревает дом и сжигает его, человек, рождаясь, т.е. обретая жизнь, в то же время делает первый шаг навстречу смерти. Противоположности совпадают.

Структуру мироздания пифагорейцы связывали с существованием такого явления, как число. Именно числа выражают точные, не зависящие ни от какого произвола соотношения величин.

«Число владеет вещами» -учили они. Изучить, понять то или иное явление — значит измерить его.

Это правило последователи Пифагора распространяли не только на природные явления, но и на область морали, на нормы человеческого поведения.

Парменид. Единственным сохранившимся текстом, принадлежащим Пармениду, является фрагмент его поэмы «О природе». В ней идет речь о посещении Парменидом богини справедливости Дике, которая и раскрывает ему тайну устройства мира. Монолог Дике делится на две части.

Первая из них называется «Путь истины», а вторая — «Путь мнения». О любой вещи можно высказать самые различные мнения. Но лишь в одном случае мнение будет истинным — в том, когда оно совпадает с реальными ее характеристиками.

Сколько бы ни было мнений, истина

всегда одна. Примечателен сам характер рассуждений Парменида. В отличие от всех предшествующих ему философов, он не просто прибегает к сравнениям и образам, а доказательствам то, что представляется ему истиной. Единое Парменида — не что иное, как бог, единственно реальный, в отличие от многочисленных персонажей олимпийского пантеона.

Разрыв умопостигаемой реальности и очевидного стал основной темой творчества ученика Парменида — Зенона Элейского. Зенон не создал своего оригинального учения, но ему принадлежит изобретение остроумного способа доказательства доктрины Ксенофана — Парменида. Речь идет о так называемых апориях Зенона.

Демокриту принадлежит тезис, на первый взгляд, очень далекий от проблемы бытия и небытия, но точно выражающий принцип отношения великого атомиста к задачам философии: «Мудрец — мера всех вещей».

Философия Демокрита — это система воззрений мудреца, единственной целью которого является созерцание мира, но ни в коем случае не активное действие. Демокрит различал два рода познания: темное (незаконнорожденное) и истинное (законнорожденное).

Как и у элейцев, первое основано на чувствах, второе — на разуме. Предметы обладают свойством испускать специфические образы, повторяющие их очертания; это-то образы вещей — эйдосы, или «виды», и становятся доступны зрению человека. Но если бы в человеческих силах было увидеть, каков мир по истине, т.е.

как он выглядит не зависимо от субъекта, перед нами предстала бы совершенно иная картина. Мы увидели бы, что ничего этого на самом деле нет, а есть лишь атомы и пустота.

Атом (дословно — неделимый) есть, с точки зрения Левкиппа и Демокрита, мельчайшая, абсолютно плотная и непроницаемая частица. Атомы не подвержены никаким изменениям, не имеют ни цвета, ни запаха.

Все качества вещей — сплетений атомов — существующих лишь в общем мнении, иными словами, они носят до известной степени иллюзорный характер.

Истинная картина мира отличается, согласно атомистическому

учению, от «обыденной» еще в одном отношении. В действительности не происходит ничего случайного. Все сцепления и расщепления атомов и, следовательно, все обусловленные этими процессами события суть проявления необходимости. Если какое-либо явление кажется нам случайным, то только потому, что нам неизвестна его причина.

Следующий этап развития греческой философской традиции связан с Афинами. Философия изменила не просто методы исследования, но и сам статус ее подвергся серьезной трансформации.

Из мудреца-созерцателя философ превратился в служащего, за деньги помогающего своему клиенту научиться вести дискуссию, доказывать свою правоту в суде и народном собрании.

Решение этих новых для греческой философии задач взяли на себя философы особого типа, которых стали называть софистами.

Кризис, а затем и упадок афинской демократии, стал почвой для всеобъемлющего духовного кризиса, в развитие которого внесли свой вклад и поздние софисты.

Вместе с тем эти болезненные явления сыграли роль своеобразного вызова времени, ответом на который стал небывалый духовный подъем, правда, не только не всеобщий, но напротив, локализованный в узком кругу интеллектуалов.

Этот подъем был связан в первую очередь с именами Сократа и Платона и ознаменовал начало нового этапа в истории философии.

Источник: http://www.ahmerov.com/book_1253_chapter_11_Problematika_i_soderzhanie_uchenijj_dosokratikov.html

1.1 Проблематика и содержание учений

Проблематика и содержание учений:  От греческой мифологии первые философы Эллады унаследовали проблему

От греческой мифологии первые философы Эллады унаследовали проблему архэ — первоначала.

Вернее сказать, унаследованы были определенные представления о первоначале, которые в новом, философском контексте превратились в проблему, так как сделались предметом дискуссии.

Уже в рамках Милетской школы архэ мыслилось как единое, из которого возникает многое — многообразие вещей.

Это возникновение рассматривалось как драматический процесс — так, апейрон одновременно выступает в качестве источника всякого отдельного, индивидуального существования и угрозы ему: он порождает вещи и мстит им за их обособление от себя, т.е. собственно, за возникновение. И центральной темой дискуссии становится именно вопрос о том, как изначальная стихия соотносится с порожденными ею явлениями, как мера соотносится с безмерным.

Интересно, что представление о царящем во Вселенной порядке имело в пифагорейском учении совершенно буквальный характер. Структуру мироздания пифагорейцы связывали с существованием такого явления, как число.

В пифагорейских представлениях о числе и мере едва ли допустимо отделять философские разъяснения сущности мироздания от религиозных предписаний.

Мистика чисел одновременно выражала и воззрения италийских аскетов на устройство Вселенной, и учение о том, как, повинуясь высшему закону, должен вести себя подлинно добродетельный человек.

Превращение этих критериев благого образа жизни в настоящую философию произошло не без их влияния, но уже не в рамках пифагорейской общины, а именно — в творчестве философов-элейцев. Такая трансформация была связана с именем Парменида.

Парменида принято считать современником Гераклита. Что же касается его учения, то оно не оставляет сомнений в том, что глава элейской школы был самым решительным противником эфесского философа.

Единственным сохранившимся текстом, принадлежит Пармениду, является фрагмент его поэмы «О природе».

В ней идет речь о посещении Парменидом богини справедливости Дике, которая и раскрывает ему тайну устройства мира.

Примечателен сам характер рассуждений Парменида. В отличие от всех предшествующих ему философов, он просто прибегает к сравнениям и образам, а доказывает то, что представляется ему истиной.

Последующая греческая философия являет нам различные формы компромисса между Гераклитом и элеатами. «Темное» и противоречивое учение о тождестве бытия и небытия находило все меньше последователей.

Но и принять безоговорочно концепцию элатов мешало ее слишком явное несоответствие опыту.

И потому те, кто пришел им на смену, стремились, по существу, к решению одной центральной проблемы — в каком смысле можно, не впадая в противоречие, допустить существования небытия?

Первой среди таких компромиссных концепций стал атомизм.

Демокриту принадлежит тезис, на первый взгляд, очень далекий от проблемы бытия и небытия, но точно выражающий принцип отношения великого атомиста к задачам философии: «Мудрец — мера вещей».

Философия Демокрита — это система воззрений мудреца, единственной целью которого является созерцание мира, но ни в коем случае не активное действие. Поэтому и картина мира мудреца, радикально отличается от той, которую создают обычные люди.

Следующий этап развития греческой философии традиции снова связан с Афинами и в первую очередь с теми явлениями, о которых уже шла речь при характеристике взглядов Анаксагора.

Становление и укрепление демократического общества привело и к важным изменениям интеллектуального климата крупнейшего эллинского полиса.

Для успешного ведения дел, отстаивания своих интересов в самых различных ситуациях образованным афинянам потребовалась совершенно иная философия, нежели та, о которой шла речь до сих пор. Философия изменила не просто методы исследования, но и сам статус ее подвергся серьезной трансформации.

Из мудреца-созерцателя философ превратился в служащего, за деньги помогающего своему клиенту научится вести дискуссию, доказывать свою правоту в суде и народном собрании. Решение этих новых для греческой философии задач взяли на себя философы особого типа, которых стали называть софистами.

Кризис, а затем и упадок демократии, ставший особенно очевидным после поражения Афин в Пелопонесской войне, стал почвой и для всеобъемлющего духовного кризиса, в развитие которого внесли свой вклад и поздние софисты.

Вместе с тем эти болезненные явления сыграли роль своеобразного вызова времени, ответом на который стал небывалый духовный подъем, правда, не только не всеобщий, но, напротив, локализованный в узком кругу интеллектуалов.

Этот подъем был связан в первую очередь с именами Сократа и Платона и ознаменовал начало нового этапа в истории философии.

Сократ и Платон — самые знаменитые персонажи древнегреческой философии. Это не означает, конечно, будто все античные авторы относятся к ним с безоговорочным пиететом. Однако не только их идеи, но прежде всего их личности стали предметом философских размышлений и дискуссий — и в античной, и в не меньшей степени в позднейшей европейской философии.

В Афинах Платон основал Академию — философскую школу, сочетавшую, как это и было свойственно греческой философской культуре, черты научного сообщества и религиозной общины. Именно ученики Платона (академики) создали традицию почитания великого мыслителя и изучения его произведений.

Отправным пунктом платоновского философствования является смерть Сократа. Для Платона это событие, как никакое другое, демонстрирует и символизирует всевластие зла и страдания в мире. Поиск избавления от этого зла, осмысление его и выяснение его природы составляют основу проблематики платонизма.

Философия Платона облечена в художественную форму. Среди произведений диалогического жанра, в целом весьма характерного древней философской литературы, его диалоги занимают особое место. По сравнению с индийскими и средневековыми европейскими философскими диалогами они скорее напоминают пьесы с яркими и психологически убедительными характерами, правда, без драматического действия.

Как уже отмечалось, выразителем точки зрения Платона в диалогах является Сократ. Метод, используемый им, получил наименование майевтики. Этим, словом в греческом языке называлось искусство повитух.

Смысл этого образа заключается в том, что Сократ не выдвигает собственных утверждений, но, находя противоречия в рассуждениях собеседника, помогает тому самому «родить» истину, самому сформулировать правильный вывод.

Платона принято считать основоположником объективного идеализма, т.е. философской доктрины, согласно которой мысли и понятия существуют объективно, самостоятельно, независимо от человеческого сознания.

Но такое представление о древнем платонизме — не что иное, как модернизация, или приписывание Платону убеждений, сложившихся значительно позже и в совершенно иной исторической и интеллектуальной обстановке. «Идеи» Платона — это совсем не то, что мы подразумеваем под идеями сегодня.

Однако в другом, психологическом и моральном смысле слова, он безусловно был идеалистом, ибо самой важной проблемой для него был вопрос о соотношении идеала и действительности.

Картина мира, по Платону будет неполной, если не обратиться еще к одному важному понятию платонизма — к понятию материи. Такого термина у греческого философа мы, разумеется, не встретим. Латинскому слову «материя» в его сочинениях соответствует термин «хора» — вещество, материал.

Если в Новое время под материей подразумевалось то, что человек видит, слышит, осязает, то материя Платона недоступна чувствительному восприятию. Она вообще не имеет ни каких свойств, и ее существование необходимо лишь потому, что из соприкосновения идеи с материей возникают вещи.

Последним великим философом Эллады, деятельность которого завершает по-настоящему творческий период ее истории, был ученик Платона Аристотель, он жил с384-го по 322-й г. до н.э. Родной город Аристотеля — Стагира, полис, расположенный на северо-западе Греции. Придя в Афины и став «академиком». Аристотель обнаружил необыкновенный философский и научный дар.

Но Аристотель оказался непокорным учеником. Его расхождения с учителем объяснялось, прежде всего тем, что в облике Аристотеля полностью отсутствуют черты пророка и религиозного учителя. К учению Платона он отнеся как к концепции, описывающей мироздания, а потому не мог не обнаружить в ней многих неясностей и противоречий.

О несогласии с учителем он заявил открыто и был вынужден покинуть Академию. В 40-е годы он был приглашен на должность воспитателя сына македонского царя Филиппа, наследника престола Александра. После того, как Александр сделался царем, он расстался со своим учителем. Аристотель вернулся в Афины и, подобно Платону, основал здесь философскую школу — Ликей.

В отличие от платоновской Академии, Ликей Аристотеля — это только учебное заведение и научный союз.

Творчество Аристотеля поражает своей энциклопедической разносторонностью. Он занимался естественными науками и поэтикой, проблемами государственного устройства; был создателем логики и психологии. Однако центральную часть наследия образует философия. Главный его труд — Метафизика.

Свое название Метафизика (в переводе с греческого — после физики; под физикой в Древней Греции подразумевалось естествознание). Выражение «после физики» не выражает ни какой философской концепции. В действительности то, что впоследствии стали называть метафизикой, есть не последняя, а первая философия.

Она предшествует всякому другому знанию и образует его основу.

Эту первую философию Аристотель определяет как науку «о причинах и началах», или как науку о «сущем как таковом».

Учение Аристотеля о сути бытия пережило свое время и, конечно, своего создателя. В середине века с его помощью Фома Аквинский стремился рационально осмыслит сверхразумные истины христианства, а естествоиспытатели старались согласовывать с ним свои представления о мире вещей. Наконец позднейшая философия унаследовала Аристотеля не только концепции, но и не решенные проблемы.

Из изучения текстов Стагирита остается неясно, о каком существовании идет речь — отдельного предмета, в частности, кувшина, или о кувшине как таковом, т.е. о целом классе предметов, объединенных общим понятием. В средневековой европейской схоластике стремление понять, что думал об этом великий философ древности, привело философов и ученых к постановке проблемы универсалий.

До недавнего времени средневековая философия изучалась в весьма урезанном виде: представляли зачастую как конгломерат электрических и релятивистских идей. Философия полагалась «служанкой богословия», в чем философы Нового времени, а зачастую и современности, усматривали ее приниженный статус.

Само понятие о том, что такое философия, калькировалось с понятием о ней в античности или в Новое время, и иным оно не мыслилось.

Потому средневековое ее положение зачастую представлялось как пара- или псевдофилософия, внутри которой встречались отдельные свободные умы, перекраивавшие христианское мировоззрение в духе платонизма, аристотелизма, стоицизма.

При таком подходе это означало: самостоятельного философствования в ту пору не существовало, оно являлось консервантом античных традиций при одном инструменте теоретизирования — формальной логике и при одном инструменте согласования всеобщего и единичного — символе.

2.1. Периодизация философии

Истоки средневековой философии усматриваются в раннехристианском периоде. Средневековую философию условно можно разделить на следующие периоды: 1) введение в нее, которое представляет патристика; 2) анализ возможностей слова — важнейшая проблема, связанная с христианской идеей творения мира по Слову и Его воплощения в мире; 3) схоластика.

Патристика подразделяется на раннюю, доникейскую и посленикейскую, греко-византийскую и латинскую.

При этом греко-византийская философия отводит решающее место непосредственному созерцанию Бога в схватывающем интуитивном акте, то есть «мистицизму», в то время как католическая мысль развивается внутри пересекающихся линий «мистицизма» и «рационализма». Огромное значение в этот период играли споры с неоплатонизмом, гностицизмом и возникавшими внутри христианства ересями.

Период, связанный со схоластическим методом исследования, также можно разделить надвое: ранний и поздний. Представителями раннесхоластического периода являются Иоанн Росцелин, Ансельм Кентерберский, Петр Абеляр, Бернард Клервоский и др.

Представителями позднесхоластического периода — Раймонд Луллий, Фома Аквинский, Бонавентура, Сигер Брабантский, Иоанн Дунс Скот, Уильям Оккам, творцы «экспериментальной философии» Роберт Гроссетест и Роджер Бэкон и др.

Позднесхоластический период является периодом влияния арабской философии, физических и метафизических идей Аристотеля; это привело к формированию идеи двух истин: разума и веры, что способствовало потере равновесия между разумом и верой.

2.2. Особенности средневековой философии

В отличие от античности, где истиной надо было овладевать, средневековой мир мысли пребывал в уверенности об открытости истины, об откровении в священном Писании. Идея откровения была разработана отцами церкви и закреплена в догматах. Так понятая истина сама стремилась овладеть человеком, проникнуть в него.

Полагалось, что человек рожден по истине, он должен постичь ее не ради себя, но ради нее самой, ибо ею был Бог. Считалось, что мир сотворен Богом не ради человека, но ради Слова, второй Божественной ипостаси, воплощением которой на земле является Христос в единстве Божественной и человеческой природ.

Причащенный разум — это определение средневекового разума; функции философии заключаются в том, чтобы обнаружить правильные пути для осуществления причастия: этот смысл и заключен в выражении «философия — служанка богословия».

Разум был мистически ориентирован, поскольку направлен на выявление сущности сотворившего мир Слова, а мистика рационально организована в силу того, что иначе как логически Логос и не мог быть представлен.

В силу этого основания средневековой философии были теоцентризм, провиденциализм, креационизм, традиционализм. Опора на авторитеты, без которых немыслима обращенность к традиции, объясняет идейную нетерпимость к ересям, которые возникали внутри ортодоксального богословствования.

Средневековое слово в зависимости от того, откуда и куда оно было направлено, претерпевало двойное преображение: воплощение и развоплощение. Слово было наивысшей реальностью именно его существования в двух модусах. Мир мыслился существующим потому, что было сказано, что он существует.

Сказание вело к существованию, но при этом любое сотворенное существо, оставаясь причащенным Творцу, не могло быть пассивным: вещь начинала вещать о себе, иной вещи средневековье не знало.

Любая вещь в силу акта творения Богом — Верховным субъектом, была субъективной и соответственно личностной.

Идеи субъектности и личностности находятся в теснейшем отношении со смыслом воплощенного Слова, не имевшего аналогов ни в одной из предшествующих религий и философских умозрений.

Инкарнация (воплощение) — не вселение Бога в тело. Явление богов в человеческом облике, известное у греков, не означало их становления человеком.

Вселяясь в тело, боги полностью сохраняли сверхчеловеческую сущность.

Принцип креационизма, лежащий в основании христианского отношения к миру, предполагал, что всеобще-необходимое знание принадлежит только Богу, следовательно, возникшая в античности логика, рассчитанная на выявление истинного и ложного суждения, перестает быть равноправной с логикой диспута.

В силу акта творения человека по образу и подобию Бога, в силу дарованной человеку способности разумного причащения Богу человек впервые рассматривается как личность, деятельность которой основана на свободе воли.

Источник: https://studbooks.net/654957/filosofiya/problematika_soderzhanie_ucheniy

Scicenter1
Добавить комментарий