Ротация элит: Эти циклы в жизни элит Парето называет общим термином ротация,

Смешение контекстуальных парадигм

Ротация элит:  Эти циклы в жизни элит Парето называет общим термином ротация,

Мы подробно останавливаемся на этом обстоятельстве для того, чтобы подчеркнуть несоизмеримость различных контекстов философии политики.

Сегодня мы все еще имеем дело с преподаванием политологии, истории, экономики, социологии на основании марксистской модели – это затрагивает не только интерпретацию важнейших событий, но и подспудную систему координат.

Исторический материализм, к примеру, которым по инерции продолжают руководствоваться многие современные ученые и политики, заведомо отвергает саму возможность принятия иных парадигмальных контекстов.

Точно также и буржуазная (либерал-демократическая) философия политики, которая усиленно внедряется сегодня в наше образование, основана на разработках западных обществ и соответствующих политологических и философских школ и привносит в осмысление политических и исторических событий и процессов свой собственный контекст. Этот контекст конфликтен с инерциальным коммунизмом, а также с проявляющимися (вместе с ростом религиозного самосознания и обращения к истории) элементами иных – консервативных идеологий.

Современная российская (да и общечеловеческая) реальность такова, что разные общества живут сегодня в разных парадигмальных условиях, накладывающихся друг на друга. Традиционное общество в Индии причудливо проступает сквозь западно-демократическую модель политического устройства.

Религиозный фактор в исламском мире приобретает все большее значение, повышая роль забытых и казалось бы преодоленных структур креационистского сознания.

Влияние марксизма на некоторые страны Восточной Европы и Азии столь велико, что рудименты этого подхода постоянно дают о себе знать сквозь недавно принятые, но еще далеко не вполне осознанные нормативы буржуазной философии.

И наконец, сам капиталистический мир впитал многие элементы социал-демократического, умеренного социалистического подхода, чем существенно затемнил и видоизменил стройность философии политики предшествующих этапов истории буржуазных обществ.

В такой ситуации, когда одновременно в политическом дискурсе могут присутствовать все четыре базовых подхода – в частности, четыре несводимые и конфликтные модели понимания природы, сущности и функции элит и масс, – перед философами политики стоит очень трудная задача: выявление и фильтрация соответствующих парадигм, разведение по сторонам системы аргументов, соответствующих каждой из них.

Теория элит в неомакиавелистской школе

Теория элит была развита как самостоятельный раздел современной политологии представителями школы неомакиавелизма.

Никколо Макиавели – это философ политики, который предложил вынести за скобки содержательную (или ценностную) сторону политического процесса, сосредоточив свое основное внимание на описании технологии удержания власти. Макиавели можно назвать «первым политтехнологом».

В конце XIX – начале XX века возникла школа философов политики, экономистов и социологов, которые пытались взглянуть на структуру Политического так же холодно и жестко, как в свое время Макиавели, вынося за скобки морально-ценностную риторику современных им политических партий и движений – как либеральных, таки консервативных или социалистических.

Политический класс Гаэтано Моска

Один из крупнейших представителей этого направления, итальянец Гаэтано Моска разработал теорию «политического класса«.

Главным импульсом, который подвиг его дать холодный и подчас жестокий анализ современного общества, было раздражение от гуманистической, либерал-демократической риторики, которую он слышал со всех сторон, но которая вызывающе контрастировала с конкретной социальной реальностью. Сходство с Макиавели требует вместе с тем определенных уточнений.

Макиавелли писал свои труды в фазе перехода Европы к парадигмам Нового времени, и его философия политики несла в себе отрицание сакрального (католико-имперского) пласта в системе Политического (Макиавели по-своему приближал Новое время, готовил пути либеральной мысли).

Гаэтано Моска творил уже в разгар Нового времени, и его критика направлена в большей мере против либеральной риторики. Если Макиавели десакрализировал европейскую сакральность, то Моска (и другие представители неомакиавелистской школы) демифологизировали само либерально-демократическое общество, возникшее как продукт десакрализации.

С трудами Макиавели эту школу роднит методология, но контексты – исторический и парадигмальный – существенно различаются.

Моска исходил из модели перманентизма, из принципа, что человеческое общество по сути не меняется, несмотря на смену идеологических и социальных декораций. За разговорами о прогрессе, демократии, развитии и свободе стоит неизменная и довольно эгоистическая человеческая природа.

Следовательно, все аргументы либерал-демократии относительно превосходства современных идей и политических институтов, являются «бессодержательной пропагандой», служащей лишь прикрытием и оправданием для новых социальных элит. В духе классового подхода Моска называл современную демократию – «плутодемократией», т.е. «властью богатого, состоятельного народа».

По сути, такой подход подчеркивал специфику современных элит, напрямую связанных именно с финансовой и имущественной составляющей жизни.

Моска предложил гипотезу о том, что властная структура общества и в древности и в современности остается принципиально одинаковой. В любом обществе существует правящий, политический, класс.

Этот правящий класс, с его точки зрения, обладает постоянными признаками как в эпоху кастового общества, так в обществе сословном и классовом, и останется таковым даже при гипотетическом социалистическом и коммунистическом строе.

Если оставить в стороне качественную сторону элит, их самоидентификации, их идеологии и саморефлексии, то остается чисто технологическое, функциональное описание.

С этой точки зрения, элиты обладают общим набором качеств, и поэтому могут быть изучены как самостоятельное структурное явление.

По Гаэтано Моска, в любом обществе существует «политический класс» – «класс» не в марксистском понимании, но, скорее, в смысле «элиты».

Задача этого «политического класса» проста – властвовать, сохранять власть и бороться против тех, кто бросает ей вызов.

«Политический класс», по определению, есть «правящий класс», и он отчаянно всеми средствами борется за то, чтобы оставаться правящим и далее.

Для Моска все равно, утверждают ли жрецы и кшатрии свое божественное происхождение, пророки – то, что они избраны Богом, а капиталисты – что они обладают большей инициативностью, чем пролетарии, и поэтому имеют над ними превосходство. По Гаэтано Моска, все это – чистая демагогия; что бы ни говорили представители «политического класса», это лишь прикрытие для осуществления ими властных функций.

Согласно Моска, эгалитаристкие и демократические теории, формально провозглашающие отказ от принципа элитарности, избранности, заявляющие об отмене постоянной властной группы, на самом деле, лишь прикрывают собой реальные устремления нового «политического класса», его волю к власти, завуалированную особой формой «политической демагогии». Это тот же тип людей, и раньше составлявших костяк властных элит, но действовавших под другими лозунгами. В корне «политического класса» лежит особый психологический настрой определенного социального типа, который при любых обстоятельствах и под любым предлогом стремится стать субъектом политики, а не ее объектом.

Закон олигархии

Другой автор этой социологической школы, Роберт Михельс, ввел понятие «железный закон олигархии»* («железный закон олигархических тенденций»).

Подход Михельса дополняет идеи Моска.

«Ротация элит» Вильфредо Парето

Сходную теорию разработал Вильфредо Парето, социолог, экономист, политолог, философ политики. И Парето и Моска вдохновлялись идеями швейцарского экономиста – Леона Мари Эспри Вальраса, создавшего социологическую модель равновесия.

В отличие от экономистов либеральной и марксистской школы, признающих асимметрии (у марксистов – противоречия) экономического развития в качестве движущего фактора, Вальрас утверждал, что все системы хозяйства тяготеют к равновесию и любое отклонение или изменение в экономической сфере тут же провоцирует восполнение на другом уровне. По Вальрасу, экономическая система всегда остается сущностно идентичной.

Парето, отталкиваясь от перманентизма Вальраса, развил «теорию ротации элит». Он, как и Моска, не делал качественных различий между кастами, сословиями и классами.

Согласно Парето, в обществе существует постоянный баланс элит, тяготеющий к равновесию. С одной стороны, существует «правящая элита», находящаяся в данный момент у власти. На противоположном полюсе пребывает «потенциальная элита», «контрэлита«, которая может и хочет стать правящей, но пока таковой не является.

Существует также «антиэлита«, включающая антисоциальные (криминальные) элементы, принципиально противящиеся любой социальной организации и противостоящие любой элите. Есть также «неэлита«, т.е.

массы, социальный тип, не способный превратиться в элиту ни при каких обстоятельствах, но в целом принимающий законы политической организации, устанавливаемый элитами.

Элита и контрэлита состоят из социально активных, волевых, предприимчивых людей, обладающих сильным притяжением к власти, стремящихся править и властвовать. Они и составляют «политический класс». Вне власти и правления этот тип не мыслит себя, не может существовать. Господство – это смысл существования таких людей.

Правящая элита всегда действует приблизительно по одному сценарию, повторяющемуся цикл за циклом. Добившись власти высоким напряжением сил и воли на первом этапе, элита стремится укрепить свое господство на втором, дряхлеет и ослабевает (стагнирует) на третьем, и падает на четвертом, уступая место иной элите.

Свежая элита отличается динамизмом, созидательностью, мощью. Она открыта к новизне и легко впитывает в себя достойные ценные кадры. Потом она замыкается в себе, становится менее проницаемой – проникновение в нее крайне затруднено и избирательно.

И наконец, на последней стадии цикла правящая элита вообще не приемлет людей со стороны, предпочитает передавать власть совершенно недееспособным, но своим представителям, нежели деятельным и эффективным чужакам. Так элита начинает вырождаться и слабеть.

Отрываясь от контакта с массой, элита теряет энергию и силу, превращает власть в привилегию, утрачивает возможность адекватно реагировать на политические и социальные вызовы.

Контрэлита

Когда правящая элита замыкается в себе и вырождается, в обществе образуется альтернативный ей полюс, названный Парето «контрэлитой«.

Контрэлита представляет собой психологический тип активных волевых людей, обладающих всеми необходимыми данными, чтобы соучаствовать во власти и управлении обществом, но лишенные возможности делать это из-за непроницаемости правящей элиты. На предшествующих этапах цикла для таких людей пути во власть остаются открытыми, и они способны в нее интегрироваться.

Тогда контрэлиты не возникает; отдельные «обиженные» недостаточно концентрированы и количественно весомы, чтобы сложиться в организованную группу. Но по мере замыкания правящей элиты в себе и ее дряхления, отторженные от власти носители политической энергии, активности и повышенной жизненной силы начинают консолидироваться в сплоченную силу и становятся «контрэлитой».

«Контрэлита» серьезно отличается от окружающей ее неэлиты, массы, «молчаливого большинства» по своим психологическим и социологическим характеристикам, но они часто представляют себя как «выразители воли масс, недовольных правящей элитой».

Антиэлита

Существует и еще один особый тип, «антиэлита», состоящий из преступников, первертов, людей творческих профессий, богемы, свободных маргинальных элементов.

Эти люди наделены повышенной активностью и силовым потенциалом по сравнению с массами (простой «неэлитой»), но при этом принципиально неспособны преобразовать свой разрушительный импульс в созидательный.

Оппонируя правящей элите, противясь ее организующей воле, они ни при каких обстоятельствах не могут ее заменить, движимые стихией чистого отрицания. От контрэлиты антиэлиту отличает именно принципиальная невозможность превратиться в правящую элиту. А от неэлиты – буйство и непокорность, повышенный жизненный тонус и хаотическая активность.

Антиэлита существует в обществе всегда, но активизируется по мере того, как слабнет власть правящей элиты и замедляется ее ротация. В определенных ситуациях контрэлита и антиэлита сближаются в своем отрицании «правящего класса», но снова расходятся, как только контрэлите удается осуществить свой план, и, свергнув властителей, занять их место5.

Антиэлита в такой ситуации продолжает свою стратегию бунта и фронды и становится жертвой нового цикла власти6.

Ротация элит

Эти циклы в жизни элит Парето называет общим термином «ротация», «постоянная смена».

Пришедшая к власти новая элита (вчерашняя контрэлита) на первом этапе сталкивается с множеством новых и неожиданных проблем и вызовов, связанных с властью; чтобы справиться с этим, она активно впитывает в себя дееспособных и активных людей из разных социальных слоев. Это необходимо ей, чтобы закрепиться.

На этом этапе цикла элит ротация идет быстро, активно, и ее объем максимален. Позже она затормаживается. Еще позже вообще останавливается, что приводит к зарождению новой контрэлиты и перевороту. И цикл ротации элит начинается снова.

Закон ротации элит, прекрасно подтвержденный историческими фактами, показывает, что для самосохранения господствующие элиты должны постоянно поддерживать цикл обновления, подтягивая кадры из разных сфер общества.

Критическим порогом является появление «контрэлиты». Как только это происходит, у власти возникает серьезный конкурент, способный ее опрокинуть. Если и на этом этапе не предпринять усилий по активизации ротации, старые элиты обречены.

В этом выражается закон равновесия Вальраса, примененный к политике.

Развивая теорию ротации элит, Парето считал оптимальным сделать этот процесс постоянным, и тем самым концептуально закрепить социальное равновесие, которое в противном случае будет восстанавливаться слишком жестким и рискованным образом. В своем «техническом» (не «гуманитарном») аспекте демократические системы дают для этого оптимальный инструментарий.

Для Парето совершенно не важно, какой идеологией оправдывают свой революционный порыв контрэлиты, и на какой мировоззренческой платформе стоит элита правящая.

Это зависит от конкретных исторических обстоятельств и настроений в обществе.

С точки зрения всей неомакиавелистской школы, функциональная технология баланса элит намного важнее схоластики революционных или консервативных идеологий, которыми прикрываются силы, ведущие борьбу за власть.



Источник: https://infopedia.su/3x6383.html

Теория циркуляции элит по Вильфредо Парето

Ротация элит:  Эти циклы в жизни элит Парето называет общим термином ротация,

На основе изучения истории Европы, Вильфредо Парето сформулировал теорию циркуляции элит: постепенно элита, которой принадлежит власть, деградирует – ей на смену приходит новая контр-элита … Через некоторое время цикл повторяется.

Деление на способную к управлению «элиту» и «контр-элиту» Вильфредо Парето считал «… существенной чертой всех человеческих обществ, а «круговорот» элит, то есть их стабилизацию и последующую деградацию, — движущей силой общественного развития, лежащей в основе всех исторических событий.

Вера в прогресс или эволюцию бессмысленна, ибо человеческое общество обречено на циклическое движение властных структур: от правления «львов» к правлению «лис» и обратно.

В понимании Парето политикой и экономикой руководят две основные группы лидеров: «лисы», способные на эксперимент и открытия, но лишенные преданности принципам, которые гарантируют стабильность социальной жизни, а также «львы», (в указанном смысле ранее термины «львы» и «лисы» ранее использовал Никколо Макиавелли – Прим. И.Л.

Викентьева) которые представляют консервативные силы, но имеют также глубокое чувство преданности ценностям семьи и нации. «Львы» отстаивают классовую солидарность, патриотизм и религиозные ценности. При этом они в отличие от склонных к постоянным интригам «лис» не боятся использовать силу, если это необходимо.

Парето считал, что он живет во времена «лис» (имея в виду Италию и Францию). Политическая и экономическая сцена заполнена политически недобросовестными юристами и интеллектуалами-софистами, манипулирующими сознанием людей. Если это состояние оставить бесконтрольным, то социальное равновесие будет фундаментально подорвано.

Однако он видел в истории доказательства тому, что всегда в подобной ситуации люди консервативных «львиных» качеств начинают набирать силу и отодвигают господство «лис». Они создают уверенность в том, что социальная стабильность установится, а вера, патриотизм и национальная гордость вновь заявят о себе».

Васильева Н., Вильфредо Парето: провозвестник львов, в Сб.: Восстание масс, СПб, «Мидгард», 2005 г., с. 25-26.

Вот что писал о циркуляции элит сам Вильфредо Парето:

«… феномен новых элит, которые в ходе непрерывной циркуляции, возникая в низших стратах общества, поднимаются в его высшие страты, там захватывают себе пространство и впоследствии приходят в упадок, вымываются и исчезают, представляет собой один из самых важных исторических фактов, и его необходимо принять во внимание, чтобы понять крупные социальные движения. Очень часто существование этого объективного феномена бывает завуалировано воздействием на нас страстей и предрассудков, и то, как мы его воспринимаем, существенно отличается от того, каков он в реальности.

Циркуляция, которая возносит элиты, рождающиеся в низших стратах, к вершине, а также низвергает и приводит к исчезновению властвующие элиты, в основном бывает скрыта за множеством фактов.

Прежде всего, это связано с тем, что данный процесс развивается, как правило, достаточно медленно, и потому, только изучая историю за длительный период времени, к примеру, в несколько веков, можно постичь общий характер и основные линии такого движения.

Современный наблюдатель, охватывающий взглядом лишь короткий период времени, не видит ничего кроме случайных обстоятельств.

Он видит соперничество каст, гнет тиранов, народные бунты, либеральные требования; он замечает аристократии, теократии, охлократии, однако общий феномен, по отношению к которому все перечисленное оказывается лишь частными деталями, зачастую полностью ускользает от него.

Среди иллюзий, возникающих при этом, есть те, которые встречаются особенно часто и потому заслуживают быть отмеченными. Чтобы влияние эмоций, от которых не так-то легко освободиться, когда рассматриваются конкретные случаи, не могло затемнить наши рассуждения, мы будем рассуждать абстрактно.

Пусть А — это элита, находящаяся у власти; В — элита, пытающаяся оттеснить от власти элиту А, чтобы самой занять её место; С — остальная часть населения, включающая неадаптированных людей, тех, кому недостает энергии, характера, ума, одним словом — людей, оставшихся вне элиты.

А и В главенствуют и стремятся заручиться поддержкой своих сторонников от С, используемых ими как орудие. Одни С были бы беспомощны, как армия без командиров; они приобретают значимость и вес только тогда, когда их возглавляют А или В.

Очень часто и даже почти всегда именно В оказываются во главе их, в то время как А усыпляют себя надеждами на собственную безопасность и презирают С. Впрочем, именно В могут лучше прельстить и привлечь к себе С именно потому, что они не обладают властью и их обещания рассчитаны на более долгий срок. Однако А иногда мечтают опередить В, в надежде на то, что им удастся угодить С мнимыми уступками, не делая их слишком реальными. Если В постепенно занимают места, принадлежащие А, благодаря медленной инфильтрации, если социальная циркуляция не прерывается, то С лишаются лидеров, которые могли бы побудить их к бунту, и наблюдается период процветания. Но обычно А стремятся противодействовать этой инфильтрации, однако такое противодействие может оказаться неэффективным, порождая лишь недовольство и не давая ощутимого результата.

Если такое противодействие эффективно, то В могут захватить власть только сразившись с А и обратившись к помощи С. Когда успех окажется на их стороне, В захватят власть и начнет формироваться новая элита D, которая по отношению к В сыграет ту же роль, которую прежде играла элита В по отношению к элите А; и т. д.

Большинство историков не замечает этого движения. Они описывают данное явление так, будто оно всегда оказывается борьбой одной и той же аристократии или олигархии против народа, который также все время один и тот же.

На самом же деле: 1) речь должна идти о борьбе одной аристократии с другой аристократией; 2) аристократия, пребывающая у власти, непрерывно изменяется, и места, занимаемые сегодня одними людьми, спустя некоторое время будут заняты их противниками.

Когда элита В приходит к власти и сменяет элиту А, дошедшую до полного упадка, как правило, наступает период высшего процветания. Некоторые историки видят в этом исключительно заслугу «народа», т. е. С. В таком утверждении верно только одно — то, что низшие классы производят новые элиты.

Что же касается самих низших классов, то они не способны управлять, и охлократия не приводила никогда ни к чему другому, кроме бедствий. Более глубоко по сравнению с теми, кто привык смотреть на вещи издалека, заблуждаются люди, вовлечённые в движение и принимающие в нем активное участие.

Многие индивиды, входящие в В, искренне верят, что добиваются выгоды не для себя и своего класса, но действуют на благо С и борются просто за то, что называют справедливостью, свободой, гуманностью. Эта иллюзия воздействует также и на представителей А.

Среди них появляется немало людей, изменяющих своему классу, верящих, что они воюют за осуществление этих прекрасных принципов ради того, чтобы помочь бедным С, между тем как в действительности единственным результатом их усилий является помощь В в захвате власти, оборачивающейся затем новым игом для С, часто более тяжким, чем иго А.

Тот, кто в конце концов понимает, каким окажется результат, порой обвиняет в лицемерии как В, так и А, твердивших, что их стремления направлены только к тому, чтобы оказать помощь С, но в целом он не прав, поскольку многих таких людей как из В, так и из А нельзя упрекнуть в неискренности. Симптомом, почти всегда предвещающим упадок аристократии, является распространение гуманистических настроений и болезненной чувствительности, отчего аристократия оказывается неспособной защитить свои позиции.

Не следует путать насилие с силой. Насилию часто сопутствует слабость. Встречаются индивиды и классы, потерявшие могущество и способность удержаться у власти, становившиеся все более одиозными из-за творимого ими насилия, при котором они наносили удары вслепую, наобум. Сильный наносит удар только тогда, когда это совершенно необходимо, и уже ничто не останавливает его.

Траян был сильным и не проявлял насилия; Калигула проявлял насилие, но не был сильным. Если у живого существа пропадают чувства, необходимые ему в данных обстоятельствах, чтобы выстоять в борьбе за жизнь, то это верный признак вырождения, поскольку атрофия этих чувств в более или менее недалеком будущем приводит к вымиранию вида.

Живое существо, которое не желает ответить ударом на удар и боится пролить кровь своего врага, признаёт себя побеждённым и попадает во власть противника. Баран всегда мог встретиться с волком, готовым его съесть, и если теперь он избегает такой участи, то просто потому, что человек охраняет его, как пищу для себя самого.

Всякий народ, который до такой степени боится пролить кровь, что оказывается неспособным себя защитить, рано или поздно становится жертвой какого-нибудь воинственного народа. На нашей планете нет, пожалуй, ни одного клочка земли, который бы не был когда-то завоеван мечом, и на котором народы-оккупанты не удерживались бы с помощью силы.

Если бы негры оказались сильнее европейцев, то они поделили бы Европу, а не европейцы — Африку. «Право» народов, называющих себя «цивилизованными», завоевывать народы, которые они именуют «нецивилизованными», выглядит совершенно смехотворно, или, лучше сказать, это право есть не что иное как сила.

Пока европейцы будут оставаться сильнее, чем китайцы, они будут навязывать им свою волю, но если бы китайцы стали сильнее, чем европейцы, то позиции переменились бы, и гуманистические декларации не смогли бы воспрепятствовать вторжению армий противника. […]

Всякая элита, не готовая сражаться ради защиты своего положения, находится в полном упадке, и ей не остается ничего иного, кроме как уступить место другой элите, обладающей мужеством и твёрдостью, которых прежней недостаёт.

И если такая элита верит, что провозглашенные ею гуманные принципы будут применяться к ней самой, то она просто впала в иллюзию. Победители прожужжат ей уши неумолимым vae victis (горе побежденным – Прим. И.Л. Викентьева).

Когда в конце XVIII в. французские правящие классы занимались развитием своей «чувствительности», во мраке незаметно затачивался нож гильотины. Это праздное и легкомысленное общество, ведя в стране паразитическую жизнь, занималось на своих изысканных ужинах рассуждениями о необходимости освободить мир от «суеверия» и «раздавить гадину», не предполагая, что само будет раздавлено».

Вильфредо Парето, Социалистические системы / Теоретическая социология: Антология в 2-х частях, Часть 1, М., «Университет», 2002 г., с. 269-272 и 272.

Источник: https://vikent.ru/enc/1946/

Ротация элит

Ротация элит:  Эти циклы в жизни элит Парето называет общим термином ротация,

Антиэлита

Контрэлита

Когда правящая элита замыкается в себе и вырождается, в обществе образуется альтернативный ей полюс, названный Парето «контрэлитой«.

Контрэлита представляет собой психологический тип активных волевых людей, обладающих всеми необходимыми данными, чтобы соучаствовать во власти и управлении обществом, но лишенные возможности делать это из-за непроницаемости правящей элиты. На предшествующих этапах цикла для таких людей пути во власть остаются открытыми, и они способны в нее интегрироваться.

Тогда контрэлиты не возникает; отдельные «обиженные» недостаточно концентрированы и количественно весомы, чтобы сложиться в организованную группу. Но по мере замыкания правящей элиты в себе и ее дряхления, отторженные от власти носители политической энергии, активности и повышенной жизненной силы начинают консолидироваться в сплоченную силу и становятся «контрэлитой».

«Контрэлита» серьезно отличается от окружающей ее неэлиты, массы, «молчаливого большинства» по своим психологическим и социологическим характеристикам, но они часто представляют себя как «выразители воли масс, недовольных правящей элитой».

Существует и еще один особый тип, «антиэлита», состоящий из преступников, первертов, людей творческих профессий, богемы, свободных маргинальных элементов.

Эти люди наделены повышенной активностью и силовым потенциалом по сравнению с массами (простой «неэлитой»), но при этом принципиально неспособны преобразовать свой разрушительный импульс в созидательный.

Оппонируя правящей элите, противясь ее организующей воле, они ни при каких обстоятельствах не могут ее заменить, движимые стихией чистого отрицания. От контрэлиты антиэлиту отличает именно принципиальная невозможность превратиться в правящую элиту. А от неэлиты – буйство и непокорность, повышенный жизненный тонус и хаотическая активность.

Антиэлита существует в обществе всегда, но активизируется по мере того, как слабнет власть правящей элиты и замедляется ее ротация. В определенных ситуациях контрэлита и антиэлита сближаются в своем отрицании «правящего класса», но снова расходятся, как только контрэлите удается осуществить свой план, и, свергнув властителей, занять их место5.

Антиэлита в такой ситуации продолжает свою стратегию бунта и фронды и становится жертвой нового цикла власти6.

Эти циклы в жизни элит Парето называет общим термином «ротация», «постоянная смена».

Пришедшая к власти новая элита (вчерашняя контрэлита) на первом этапе сталкивается с множеством новых и неожиданных проблем и вызовов, связанных с властью; чтобы справиться с этим, она активно впитывает в себя дееспособных и активных людей из разных социальных слоев. Это необходимо ей, чтобы закрепиться.

На этом этапе цикла элит ротация идет быстро, активно, и ее объем максимален. Позже она затормаживается. Еще позже вообще останавливается, что приводит к зарождению новой контрэлиты и перевороту. И цикл ротации элит начинается снова.

Закон ротации элит, прекрасно подтвержденный историческими фактами, показывает, что для самосохранения господствующие элиты должны постоянно поддерживать цикл обновления, подтягивая кадры из разных сфер общества.

Критическим порогом является появление «контрэлиты». Как только это происходит, у власти возникает серьезный конкурент, способный ее опрокинуть. Если и на этом этапе не предпринять усилий по активизации ротации, старые элиты обречены.

В этом выражается закон равновесия Вальраса, примененный к политике.

Развивая теорию ротации элит, Парето считал оптимальным сделать этот процесс постоянным, и тем самым концептуально закрепить социальное равновесие, которое в противном случае будет восстанавливаться слишком жестким и рискованным образом. В своем «техническом» (не «гуманитарном») аспекте демократические системы дают для этого оптимальный инструментарий.

Для Парето совершенно не важно, какой идеологией оправдывают свой революционный порыв контрэлиты, и на какой мировоззренческой платформе стоит элита правящая.

Это зависит от конкретных исторических обстоятельств и настроений в обществе.

С точки зрения всей неомакиавелистской школы, функциональная технология баланса элит намного важнее схоластики революционных или консервативных идеологий, которыми прикрываются силы, ведущие борьбу за власть.

Глава 14. Ресакрализация Политического в Новое время (антитезы либерализму)

Смысл Нового времени сводится к десакрализации Политического. Рассмотрим тенденции, противостоящие (в той или иной степени)десакрализации. Эти тенденции идут против основного вектора развития философии политики Нового времени, представляя собой разнообразные формы несогласия с ним.

Аксиома философии политики XXI века: либерализм=современность

Окончательной парадигмой философии политики Нового времени является либерализм.

Именно либерализм (и никакая иная форма политической философии) представляет собой наиболее чистую концептуальную, идеологическую, философскую и мировоззренческую матрицу Нового времени и, соответственно, прямую и совершенную антитезу того, чем являлась сакральная политика, философия политики традиционного общества.

Это утверждение далеко не очевидно, и такой вывод стал напрашиваться только по мере развития политических и идеологических процессов, составлявших основное содержание истории ХХ века.

Либерализм, появившийся в Новое время вместе с другими современными идеологиями, до определенного момента воспринимался лишь как одно из направлений современности, наряду с другими.

Более того, сплошь и рядом он выступал не сам по себе, в чистом виде, а в альянсе с другими идеологическими и политическими тенденциями – национальными, социальными, демократическими и т.д., и до определенного момента среди современных политических учений было нелегко различить наиболее универсальную, обобщающую и стержневую тенденцию.

Вплоть до последних лет право на то, чтобы точно отражать «дух современности», «дух Просвещения», оспаривали у либералов социалисты и коммунисты. И только в конце ХХ века многие вещи встали на свои места.

Окончательное отождествление либерализма с сущностью философии политики Нового времени стало возможно только тогда, когда победа либеральной идеологии, либеральных ценностей над последним оплотом их планетарной масштабной (идеологической и политической) антитезы – советским режимом – доказала исторический вектор современности, наглядно обнаружив в коммунизме и социализме архаические (т.е. недостаточно «современные») признаки, скрытые под внешне современными тезисами и теориями.

Раз именно либерализм воплощает в себе основной вектор философии политики Нового времени, то политические теории, появившиеся в этот период и несогласные с аксиомами либерализма, в той или иной степени расходятся и с магистральной парадигмой современности, а их корни следует искать в иных контекстах – в первую очередь, в традиционном обществе и сакральных архетипах. Это характерно как для консервативных течений, отстаивающих традиционные ценности открыто и явно, так и для целого ряда политических идеологий, лишь внешне вписывающихся в контекст современности и только формально соглашающихся с ее базовыми принципами и тенденциями. Можно назвать этот тезис «аксиомой философии политики ХХI века«.

Либерализм – это квинтэссенция радикальной десакрализации Политического, идеология, ориентированная на его дезонтологизацию, минимализацию и, в конечном итоге, упразднение.

Отсюда верно и обратное: все то, что в той или иной форме противостоит либерализму, несет в себе явно или косвенно элементы «сакрализации» («ресакрализации»), онтологизации (реонтологизации), максимализации и аффирмации (реаффирмации) Политического.

Источник: https://studopedia.su/12_110167_rotatsiya-elit.html

Теория элиты В. Парето (стр. 1 из 2)

Ротация элит:  Эти циклы в жизни элит Парето называет общим термином ротация,

Министерство образования Российской Федерации

Костромской государственный университет им. Н.А.Некрасова
Кафедра управления социально-экономическими системами

Государственное и муниципальное управление

Реферат на тему

«Теория элиты В. Парето»

Выполнила: студентка

4 курса специальности

«Бизнес-информатика»

Проверил: к.э.н., старший

преподаватель кафедры управления

социально-экономическими системами

Субачев А.А.

Кострома

2010

1. Введение (эпоха, течения)………………………………………………стр.3

2. Биография Вильфредо Парето…………………………………………..стр.5

3. Теория элиты Вильфредо Парето………………………………………стр.7

4. Заключение………………………………………………………………стр.12

Список литературы………………………………………………………..стр.15

1. Введение (эпоха, течения)

В конце XVIII — начале XIX века в Европе начинается становление социологии как самостоятельной науки. Это связано с глубокими изменениями в мировоззрении в обществе. Человечеству нужна была новая наука, которая дала бы ответ на многие волнующие вопросы. Так появилась социология.

Различны интерпретации термина «элита», одни полагают, что подлинность элиты обеспечивается знатным происхождением, другие причисляют к этой категории самых богатых, третьи — наиболее одаренных.

Считается, что вхождение в элиту — это функция личных заслуг и достоинств, в то время как Г. Моска и В.

Парето считают, что для включения в элиту прежде всего важны социальная среда, из которой вышел человек, а только потом личная симпатия или антипатия лидера.

Платон сравнивал политическое неравенство с качеством души, присущим тем или иным группам населения: «…разумной части души, добродетель которой заключается в мудрости, соответствует сословие правителей-философов (это и есть элита); яростной части, добродетель которой проявляется в мужестве, — сословие воинов; низменной, вожделеющей части души, погрязшей в утехах и наслаждениях, соответствует сословие ремесленников и земледельцев..». Платон разработал систему формирования правящей элиты: отбор в элиту, воспитание и образование потенциальных лидеров элит.

А вот Конфуций делил общество на «благородных мужей» (правящую элиту) и «низких людей» (простолюдинов) на основании их отношения к моральным заповедям.

Образ правящей элиты он раскрывал через социальные качества; первые, по его мнению, следуют долгу и действуют в соответствии с законом, они требовательны прежде всего к себе самим в отличие от вторых, которые заботятся только о личной выгоде. В соответствии с его теорией соблюдение моральных норм давало право управлять.

Все обоснования этого деления первоначально строились на различного рода религиозных, моральных и нравственных воззрениях, а первыми, кто построил концепцию элит на опыте наблюдения за реальными политическими событиями, были представители итальянской школы политической социологии: Н. Макиавелли, Г. Моска, В. Парето, Ж. Сорель, Р. Михельс, Э. Дженнинг.

Эту школу иначе называют макиавеллистской, поскольку именно Макиавелли выделил политику в качестве самостоятельной сферы общества. Он одним из первых развил понятие гражданского общества, впервые применил слово «государство» для обозначения политической организации общества, в его трудах можно найти идеи разделения властей, предпосылки к парламентаризму. Идеи Н.

Макиавелли дали жизнь современной социологической теории элит.

2. Биография Вильфредо Парето

Наиболее видным социальным теоретиком в начале XX века был итальянский социолог и экономист Вильфредо Парето (1848-1923).

Теория элиты была впервые обстоятельно изложена В.Парето в его «Трактате общей социологии», в котором социологическая тематика сочеталась с исторической, политико-идеологической и социально-философской. Парето был по образованию инженером, но в последствии глубоко и основательно заинтересовался политэкономией и социологией.

Хотя большая часть жизни Вильфредо Парето приходится на XIX век, в качестве социолога и политического мыслителя он заявил о себе в самом начале ХХ столетия.

Именно в этом столетии им были созданы фундаментальные труды, предпринята попытка построения грандиозной системы, которая охватила бы все наиболее принципиальные отношения между человеком и обществом.

Этим замыслом Парето напоминает классических мыслителей прошлого, но его образ мыслей, используемый им инструментарий больше соответствуют ХХ веку.

Родился он 15 июля 1848 года. Семейство Парето во многих поколениях принадлежало к торговой буржуазии и было занесено в «Золотую книгу» генуэзской республики. За сотрудничество с французами дед Парето удостоился от Наполеона аристократического титула. Его унаследовал и внук. В 1864–1867 годах Вильфредо изучал в Туринском университете математику и физику.

Затем он получил еще и инженерное образование. Вскоре им была защищена диссертация по физико–математическим наукам. Но уже тогда он интересуется биологией, экономикой, читает произведения социальных мыслителей.

Двадцать лет (1870-1890) он работает в индустриальной сфере: сначала в акционерной компании «Железные дороги Эмилии и Романьи», потом в акционерном обществе «Металлургические заводы Валь Д’Арно». Причем становится его генеральным директором. Как и Гаэтано Моска, он не избежал соблазна политики. В 1882 году он боролся за место в парламенте, но потерпел неудачу.

Однако отступать было не в правилах Парето, это противоречило его бойцовскому темпераменту. Еще трижды он выступал в схватку в качестве кандидата от леволиберальной партии радикалов и все три раза неудачно. Наконец, он принимает решение сойти с дистанции. Разочарование было тем более горьким, что Парето ощущал свой потенциал. Не помогли ни ораторские дарования, ни убедительная логика аргументов.

В политической борьбе более весомыми оказались иные факторы. Его ближайший друг, известный экономист Маффео Панталеони, говорил, что в политике «… шарлатаны и софисты ценились выше, чем достойные люди». В начале 90–х годов Парето резко меняет свою жизнь.

Уйдя в отставку с поста генерального директора металлургической компании, он перебирается в Швейцарию. Там он в 1894 году стал профессором кафедры политической экономии Лозаннского университета. Но его неудержимо влекла к себе социология. У него возникает замысел капитального труда, в котором могла бы проявиться его колоссальная эрудиция.

После того как в 1898 году Парето получил солидное наследство, он купил виллу неподалеку от Лозанны, в Селиньи, и полностью погрузился в работу. Его так и прозвали «отшельником из Селиньи». Первая мировая война застала Парето за корректурой. Наконец, в 1916 году огромный «Трактат по общей социологии» вышел в свет.

Он состоял из более чем 2600 параграфов, каждый из которых, будучи элементом системы, нес и самостоятельную смысловую нагрузку. Все текущие события и процессы Парето склонен рассматривать сквозь призму собственных теорий. Исходя из них, он полагал, что в Италии, да и во всей Европе, после первой мировой войны наступил период, напоминавший времена падения Римской республики.

Тогда «римское общество было спасено от развала легионами Цезаря, а затем Октавиана». И теперь Италии нужен новый Цезарь.

3. Теория элиты Вильфредо Парето

Вильфредо Парето говорит о круговороте элит, об их постоянной смене. Он называет историю кладбищем элит, то есть привилегированных меньшинств, которые борются, приходят к власти, пользуются этой властью, приходят в упадок и заменяются другими меньшинствами.

Элиты имеют тенденцию к упадку, а «неэлиты» в свою очередь способны создать достойных приемников элитарным элементам. Ведь зачастую дети элиты могут не обладать всеми выдающимися качествами родителей.

Необходимость постоянной замены и циркуляции элит обуславливается тем, что прежние элиты теряют энергию, ту, которая помогла им когда-то завоевать место под солнцем.

Обоснованием роли элиты он считал стремление общества к социальному равновесию, а это состояние обеспечивается взаимодействием множества сил, названных В. Парето элементами. Он выделял четыре главных элемента: политические, экономические, социальные и интеллектуальные.

Особое внимание Парето уделял мотивации человеческих поступков, поэтому для него политика в значительной мере функция психологии. Таким образом, используя психологический подход в анализе общества и политики, В. Парето объяснял многообразие социальных институтов психологическим неравенством индивидов.

«Человеческое общество неоднородно, — писал Парето, — и индивиды различаются интеллектуально, физически и морально». Можно сделать вывод, что В. Парето определял элиту по её врожденным психологическим свойствам, а главная идея термина «элита» — превосходство.

Он даже разработал балловую систему характеризующую способности индивида в той или иной сфере деятельности.

Элита разделяется на две части: «правящую» и «неправящую», первая непосредственно участвует в управлении, а вторая — далека от непосредственного принятия властных решений. Это малочисленный класс удерживается у власти частично силой, а частично благодаря поддержке подчиненного класса.

«Ресурс согласия» основывается на умении правящего класса убедить массы в собственной правоте. Вероятность согласия зависит от способности элиты манипулировать чувствами и эмоциями толпы. В. Парето писал: «…политика правительства тем эффективнее, чем успешнее она использует эмоции…».

Но не всегда умение убеждать помогает удерживаться у власти, поэтому элита должна быть готова к применению силы.

«Допустим, — писал Парето, — что в каждой области человеческой деятельности каждому индивиду дается индекс, который служит оценкой его способностей, подобно экзаменационной оценке в школе». Например, адвокату высшего класса дается балл 10, тому, кто не сумел заполучить ни одного клиента, — 1.

Нуль резервируется для полного идиота. Человеку, «сделавшему миллионы» — честным или нечестным путем, — дается 10. Тому, кто заработал тысячи, — 6. Тому, кто едва не попал в приют для неимущих, — 1; тому, кто там оказался, — 0.

В конечном счете, Парето подводит к следующему свободному от ценностей определению: «совокупность людей, каждый из которых получил в своей области самую высокую оценку, мы называем элитой».

Это означает, что вместо таких как добрый и злой, похвальный или заслуживающий осуждения, то есть морально–этических, нужно учитывать признаки функционального характера по степени их интенсивности: слабой, средней или высокой.

С легкой руки Парето функциональный подход к элите получил широкое распространение. Принято говорить не только о политической, но и об артистической, спортивной, даже криминальной элите. Само это слово используется как в единственном, так и во множественном числе.

Источник: https://mirznanii.com/a/40048/teoriya-elity-v-pareto

Scicenter1
Добавить комментарий