СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЛОГИКА: — особый тип мышления, стремящийся дать рациональное теоретическое

Виды мышления

СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЛОГИКА: - особый тип мышления, стремящийся дать рациональное теоретическое

По степени развернутости различают:

Дискурсивное мышление – аналитическое мышление, основанное на логике рассуждений.

Интуитивное мышление – основано на непосредственных чувственных восприятиях и непосредственном отражении воздействий предметов и явлений окружающего мира.

По характеру выделяют:

Теоретическое мышление –мышление на основе теоретических рассуждений и умозаключений, это познание законов и правил.

Практическое мышление – это рассуждения при решении практических задач, его цель – это разработка средств практического преобразования действительности: постановка цели, создание плана, проекта, схемы.

Теоретическое мышление,в свою очередь делится, на понятийное и образное.

Понятийное мышление – это такое мышление, в котором используются опре­деленные понятия. Понятийное мышление дает наиболее точное и обобщенное отражение дей­ствительности, но это отражение абстрактно.

Образное мышление – это вид мыслительного процесса, в котором используют­ся образы. Эти образы извлекаются непосредственно из памяти или воссоздаются воображением. Образное мышление позволяет получить конкретное субъективное отражение окружающейнас дей­ствительности.

По форме выделяюттакие виды мышления как наглядно-действенное, наглядно-образное и абстрактно-логическое (словесно-логическое), эти виды мышления могут рассматриваться и как уровни его развития.

Наглядно-действенное (допонятийное) мышление – это особый вид мышления, суть которого заключается в том, что решение задачи осуществляется с помощью практической преобразовательной деятельности, осуществляемой с реальными предметами. Данная форма мышления является доминирующей в раннем детстве.

Наглядно-образное мышление – это вид мышления, при котором решение задачи осуществляется с помощью операций с образами, которые возникают в непосредственной ситуации. Необходимые образыпредставлены в кратковременной и опера­тивной памяти. Данная форма мышления является доминирующей у детей до­школьного и младшего школьного возраста.

Словесно-логическое мышление – это вид мышления, при котором решение задачи осуществляется с помощью операций с понятиями. Является доминирующим начиная с подросткового возраста.

Абстрактно-логическое – более сложный вид мышления, основанный на выделении существенных свойств и связей предмета и отвлечении от несущественных.

Каждый из этих видов мышления развивается самостоятельно. Теоретическое мышление считается более совершенным, чем практическое, а понятийное представляет собой более высокий уровень развития, чем образное.

По степени новизны и оригинальности различают:

Репродуктивное мышление – основано на усвоении и оперировании готовыми понятиями, суждениями, закономерностями и применении их в определенной ситуации.

Продуктивное мышление – мышление, создающее новое для субъекта. Процесс мышления состоит в поиске средств решения проблемы с учетом имеющихся условий. Лежит в основе творчества.

По функциям различают:

Критическое мышление – направлено на выявление недостатков в суждениях.

Творческое – связано с открытием принципиально нового знания.

Основные формы мышления

1. Понятие – это отражение общих и существенных свойств предметов или явле­ний. Виды понятий:

q Общие понятия – охватывают целый класс однород­ных предметов или явлений, носящих одно и то же название. Например, понятия «стул», «здание», «болезнь», «человек» и др. В общих понятиях отражаются при­знаки, свойственные всем предметам, которые объединены соответствующим по­нятием.

q Единичные понятия – обозначают какой-либо один предмет. Например, «Енисей», «Венера», «Саратов» и др. Единичные понятия представля­ют собой совокупность знаний о каком-либо одном предмете, однако при этом от­ражают свойства, которые могут быть охвачены другим, более общим понятием. Например, в понятие «Енисей» входит то, что это река, которая течет по террито­рии России.

2. Суждение – это форма мышления, в процессе которой утверждаются или отрицаются связи между предметами действительности. Например, «Этот стол коричневый», «Металлы при нагревании расширяются» — выражает связь между изменениями температуры и объемом металлов.

Суждения могут быть истинными (объективно верными) и ложными (не соответствующими объективной действительности); общими (когда что-то утверждается относительно всех предметов группы, например: «Все студенты сдаются экзамены во время сессии»), частными (например: «Некоторые студенты – отличники») и единичными (например, «Этот студент плохо приготовился к семинару».)

Суждение основано на понимании субъектом многообразия связей конкретного предмета или явления с другими предметами или явлениями.

Понимание – это способность постичь смысл и значение чего-либо. Понятия «суждение» и «понимание» не яв­ляются полностью тождественными, но они самым тесным образом связаны друг с другом.

Если понимание – это способность, то суждение – это результат данной способности.

3. Умозаключение является высшей формой мышления и представляет собой выведение из одного или нескольких суждений нового суждения. Исходные суждения, из которых выводится умозаключение, называются посылками.

Умозаключения могут быть:

q Индуктивными– рассуждение идет от единичных факторов к общему выводу.

q Дедуктивным– рассуждение идет от общих факторов к частным выводам.

q Аналогией– вывод делается на основании частичного сходства между явлениями. Например: днем светло, а ночью темно.

Умозаключение как форма мышления опирается на понятия и суждения и чаще всего используется в процессах теоретического мыш­ления.

Слово «интеллект» происходит от латинского intellectus, в переводе на русский означающего «разумение», «понимание», «постижение». Сегодня существуют два основных толкования ин­теллекта: более широкое и более узкое.

В более широком смысле интеллект – это глобальная интегральная биопсихическая особенность человека, характеризую­щая его возможности в адаптации.

Другая трактовка интеллекта, более узкая, объединяет в этом понятии обобщенную характеристику умственных способно­стей человека.

Основные виды умственных операций

К основным видам умственных операций относятся: сравнение, анализ и син­тез, абстракция и конкретизация, индукция и дедукция.

Анализ – это мысленное расчленение чего-либо на части или мысленное выделение отдельных свойств предмета.

Суть данной операции состо­ит в том, что, воспринимая какой-либо предмет или явление, мы можем мысленно выделить в нем одну часть из другой, а затем выделить следующую часть и т. д. Таким образом мы можем узнать, из каких частей состоит то, что мы воспринима­ем. Следовательно, анализ позволяет нам разложить целое на части, т. е. позволя­ет понять структуру того, что мы воспринимаем.

Синтез– это мыслен­ное соединение частей предметов или явлений в одно целое, а также мысленное сочетание отдельных их свойств.

Являясь противоположными по своей сути операциями, анализ и синтез фак­тически тесно связаны между собой. Они участвуют в каждом сложном мысли­тельном процессе.

Например, когда вы, плохо зная английский, слышите разговор на этом языке, вы стараетесь прежде всего выделить в прозвучавшей фразе знако­мые слова, а лишь затем воспринять слова менее знакомые и в дальнейшем попы­таться их осмыслить. В этом проявляются функции анализа.

Однако одновремен­но с этим вы пытаетесь сложить в единое целое смысл услышанных вами слов и составить осмысленную фразу. В данном случае вы используете другую мысли­тельную операцию – синтез.

Абстракция – это мысленное отвлечение от каких-либо частей или свойств предмета для выделения его существенных при­знаков. Абстракция широко используется нами при образовании и усвоении новых понятий, так как в понятиях отражены только существенные, общие для целого класса предметов признаки.

Например, сказав «стол», мы представляем некий об­раз целого класса предметов. В этом понятии объединяются наши представления о разных столах.

Для того чтобы сформировать данное понятие, нам пришлось отвлечься от целого ряда частных свойств и признаков, характерных только для определенного объекта или отдельной группы объектов, которые определяются сформированным нами понятием.

Обобщение– это объединение сходных предметов по общим для них признакам. Любое понятие, которым пользуются люди – это обобщение.

Конкретизация – процесс, противоположный абстракции, это представление чего-либо единичного, что соответствует тому или иному понятию или общему положению. По суще­ству, конкретизация всегда выступает как пример или как иллюстрация чего-то общего.

Сравнение– операция установления сходства и различия между предметами и явлениями реального мира. Признание сходства или различия между предметами зависит от того, какие свойства сравниваемых предметов для нас являются существенными. Успех сравнения зависит от того, насколько правильно выбраны показатели для сравнения.

Классификация –это производная от сравнения, это более сложная операция установления сходства и различия главных и второстепенных признаков объектов и явлений.Благодаря этому возможно далее на основе сходства главных признаков объединение объектов в родственные группы: виды, роды, классы и т.д.

Индукция– это умозаключение, представляющее собой переход от частных случаев к общему положению.

Дедукция – это умозаключение, представляющее собой переход от общего к частному.

Решение сложных мыслительных задач и творческое мышление

Процесс мышления начинается с проблемной ситуации, которую необходимо решить, а, следовательно, с постановки вопроса, который возникает каждый раз, когда нам что-либо непонятно.

Для решения сложной мыслительной задачи необходимо умело выбрать пути решения поставленного вопроса. В некоторых случаях мы не испы­тываем затруднения в решении определенной мыслительной задачи или практи­ческой проблемы. Но часто бывает, что у нас нет необходимых знаний или инфор­мации для ответа на поставленный вопрос.

Поэтому для решения сложной мыс­лительной задачи человек должен уметь найти необходимую информацию, без которой нельзя решить основную задачу или проблему. В этом случае человек, используя возможности своего мышления, сначала отвечает на промежуточные вопросы и лишь затем решает главный вопрос.

Постепенно пополняя недостаю­щую информацию, мы приходим к решению главной проблемы или интересую­щего нас вопроса.

Когда мы не имеем необходимой для решения вопроса информации, мы обыч­но высказываем предположение. Предположение – это умозаключение, которое строится на косвенной информации и наших догадках, когда у нас нет всех необ­ходимых для правильного решения мыслительной задачи знаний или достаточ­ной информации.

Практика является наиболее объективным доказательством истинности умозаключений. Существенную роль в решении сложных интеллектуальных задач играет уме­лое использование разнообразных приемов. Так, при решении задач мы часто ис­пользуем наглядные образы. Другой пример – использование типичных приемов в решении типовых задач.

В развернутом мыслительном процессе можно выделить несколько этапов или фаз:

1. Осознание проблемной ситуации.

2. Выделение того, что известно, и того, что не известно. В результате проблема превращается в задачу.

3. Ограничение зоны поиска.

4. Построение гипотезы как предположения о способах решения задач.

5. Реализация гипотезы.

6. Проверка гипотезы. Если проверка подтверждает гипотезу, осуществляется реализация решения.

Однако бывают случаи, когда человек с высокоразвитым мышлением пытает­ся решить задачи, не похожие ни на одну из известных, не имеющие готового пути решения. Для решения подобных задач мы должны обратиться к возможностям нашего творческого мышления.

Одним из первых, кто предпринял попытку дать ответ на вопрос о том, что та­кое творческое мышление, был Дж. Гилфорд.

В работах, посвященных креативно­сти (творческому мышлению), он изложил свою концепцию, согласно которой уровень развития креативности определяется доминированием в мышлении че­тырех особенностей.

Во-первых, это оригинальность и необычность высказанных идей, стремление к интеллектуальной новизне. Человек, способный к творчеству, почти всегда и везде стремится найти свое собственное решение.

Во-вторых, творческого человека отличает семантическая гибкость, т. е. спо­собность видеть объект под новым углом зрения, способность обнаружить возмож­ность нового использования данного объекта.

В-третьих, в творческом мышлении всегда присутствует такая черта, как об­разная адаптивная гибкость, т. е. способность изменить восприятие объекта та­ким образом, чтобы видеть его новые, скрытые стороны.

В-четвертых, человек с творческим мышлением отличается от других людей способностью продуцировать разнообразные идеи в неопределенной ситуации, в частности в такой, которая не содержит предпосылок к формированию новых идей. Такая способность творческого мышления была названа Дж. Гилфордом се­мантической спонтанной гибкостью.

Впоследствии предпринимались и другие попытки выявить природу творче­ства. В ходе этих исследований были выявлены условия, способствующие прояв­лению творческого мышления. Например, при встрече с новой задачей человек стремится прежде всего использовать тот способ или метод, который в предше­ствующем опыте был наиболее успешным.

Другим не менее существенным выво­дом, который был сделан в ходе исследований творческого мышления, является вывод о том, что чем больше усилий было потрачено на поиск нового способа ре­шения задачи, тем выше вероятность того, что этот способ будет применен при решении другой, новой мыслительной задачи.

В то же время данная закономер­ность может привести к возникновению стереотипа мышления, который мешает человеку использовать новые, более целесообразные способы решения задачи.

Поэтому для того, чтобы преодолеть стереотипность мышления, человек должен вообще отказаться от попыток решить задачу, а затем через некоторое время вер­нуться к ней, но с твердым намерением решить ее новым способом.

В ходе исследования творческого мышления была выявлена еще одна интерес­ная закономерность.

Частые неудачи при решении мыслительных задач приводят к тому, что человек начинает бояться встречи с каждой новой задачей, а при встре­че с проблемой его интеллектуальные способности оказываются не в состоянии проявиться, так как находятся под гнетом неверия человека в свои собственные силы. Для проявления интеллектуальных способностей людей необходимо чув­ство успеха и ощущение правильности выполнения той или иной задачи.

В ряде исследований было установлено, что эффективность в решении мысли­тельных задач достигается при наличии соответствующей мотивации и опреде­ленного уровня эмоционального возбуждения. Причем этот уровень для каждого человека сугубо индивидуален.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/7_189540_vidi-mishleniya.html

Средневековая логика

СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЛОГИКА: - особый тип мышления, стремящийся дать рациональное теоретическое

Содеражние:

  1. Понятие средневековой логики;
  1. Принципы средневековой логики;
  1. Цели средневековой логики;
  2. Проблемы, которые разрабатывались в средневековой логике;
  3. Основные направления средневековой логики;
  4. Средневековые логисты

Процесс развития логики можно разделить на несколько этапов: логика Древнего мира, античная логика, логика Средневековья, логика эпохи Возрождения, Нового времени и, наконец, современная логика.

В этом реферате я хочу рассмотреть этап средневековой логики.

Средневековая логика (VI—XV вв.) — это особый тип мышления, стремящийся дать рациональное теоретическое обоснование религиозному мировоззрению средствами человеческого разума.

Для средневековой логики характерно обращение к Библии как к основному источнику знаний, а также признание Аристотеля, с которым средневековые мыслители были знакомы через арабскую философию.

Главной чертой средневековой логики была тесная связь ее с теологией.

Средневековая логика основана на двух принципах — принципе согласования и принципе манифестации (прояснения). К 9 в. стало очевидно, что Отцы Церкви противоречат друг другу, противоречит самому себе и Священное Писание.

Поэтому средневековые труды представляли собой сумму систематически непротиворечивых мнений по вопросам богословия. Каждое произведение состоит из двух частей, где излагаются противоречащие друг другу точки зрения и производится их систематизация (принцип согласования).

Принцип манифестации построен на логическом анализе истинности изложенных мнений. Именно таким образом и происходит прояснение откровений авторитетов.

Цель средневековой логики заключалась не в нахождении истины, поскольку истина уже дана в божественном откровении, а в изложении и доказательстве этой истины посредством разума.

Поэтому при помощи разума необходимо проникнуть в истины веры и таким образом приблизить их содержание к человеку. При помощи подобных методов религиозной истине придавалась систематическая форма.

При этом исключалась критика святых истин, а использовались только логически выстроенные философские аргументы.

Проблемы, которые разрабатывались в средневековой логике:

  • проблемы модальной логики
  • анализ выделяющих и исключающих суждений
  • теория логического следования
  • теория семантических парадоксов (логики в средние века усиленно занимались их анализом, например парадокса «Лжец» и др., и предлагали разнообразные решения).

Основными направлениями, рассматривающими вопросы логики, были направление реалистов и номиналистов. Реалисты (А. Кентерберийс-кий и Ф. Аквинский) , продолжая идеалистическую линию Платона, считали, что общие понятия существуют реально, вне и независимо от единичных вещей. Номиналисты (И. Росцелин, У. Оккам, И.

Скот ) же, напротив, считали, что реально существуют только единичные предметы, а общие понятия — лишь имена, названия для них. Оба взгляда были неправильными, однако номинализм был ближе к материализму.  Промежуточное положение между номиналистами и реалистами занимал представитель концептуализма П. Абеляр.

Большое место в логике Средневековья занимали схоластические дискуссии о природе универсалий (общих понятий). Номиналисты И. Росцелин (около 1050 — около 1122), У.Оккам (1285-1349), И.

Скот (около 1266-1308) признавали реально существующими только единичные тела природы, а общие понятия считали лишь именами сходных между собой вещей. Согласно средневековому реализму, общие понятия имеют реальное существование и предшествуют существованию единичных вещей.

Реалисты фактически продолжали линию Платона в решении вопроса о соотношении понятия и объективной действительности, общего и единичного. Виднейшими представителями реализма были А. Кентерберийский (1033-1109) и Ф. Аквинский (1225-1274).

Промежуточное положение между номиналистами и реалистами занимал представитель концептуализма П. Абеляр (1079-1142).

Одним из первых теологов, кто пытался поставить логику Аристотеля на службу богословия, был византийский богослов и философ И. Дамаскин (около 675 — около 753), который в сочинении «Источник знания» кратко изложил логику Аристотеля.

В труде «Диалектика» византийский ученый раскрывает десять аристотелевских категорий, рассматривает суждение и категорический силлогизм. И.

Дамаскин разработал четыре метода логики: 1) разделение родов на виды; 2) определение через род и видовое отличие; 3) разделение сложного на простые элементы; 4) связь двух мыслей посредством среднего термина

Средневековый философ И. Эриугена (около 810 — около 877) определяет логику как науку о форме познания и о правилах, которым должна подчиняться каждая наука. И.

Эриугена рассматривал методы логики как способы деления родов на виды, а также обратные приемы сведения видов к родам. По мнению ученого, от самых высших родов следует идти к средним, а от них к наиболее частным видам.

Он считал фундаментальной проблемой логики вопрос об универсалиях, утверждал положение о вечности идей, которые являются первичными причинами реальных вещей.

К XIII в. в Европе окончательно сформировалась схоластическая логика, которая в основном была ориентирована на искусство спора, аргументации.

Как самостоятельная наука логика развивается только в арабских странах, где философия и наука были относительно независимы от религии.

Философ и ученый Востока аль-Фараби (870-950) исходил и из того, что средствами познания являются науки, которые он подразделял на теоретические (логика, философия и естественные науки) и практические (этика, политика). Первенство в системе наук аль-Фараби отдает логике, благодаря которой человек может отличить истинное знание от ложного.

Его логика направлена на анализ научного мышления, на исследование гносеологии и грамматики. Аль-Фараби различает в логике две ступени: первая охватывает представления и понятия, вторая — суждения, выводы и доказательства.

Средневековый арабский философ Ибн-Сина (Авиценна, 980-1037) развивал логику, физику и метафизику Аристотеля. Ибн-Сина резко критиковал софистику, отстаивал принцип единства логического мышления и опыта, разума и эксперимента. Он считал, что логика устанавливает законы правильного рассуждения, что логические построения и категории должны соответствовать предметам и вещам объективного мира.

В трактате «Логика» Ибн-Сина определил логику как науку о законах и формах мысли, которые извлечены из природы самой мысли и не зависят от ее конкретного содержания.

Логика выступает как наука об истине, которая изучает формы суждения и процесс доказательства.

«Логика, — писал он, — есть наука, при помощи которой познаются различные методы перехода от вещей наличных в человеческом уме к вещам, познание о которых он стремится приобрести» [8, с. 230]. По Ибн-Сине, логика наряду с физикой и математикой входит в состав философии.

Он считал, что логика анализирует четыре основных предмета: понятие, суждение, умозаключение и доказательство. Ибн-Сина исследовал связь общего и отдельного, субъекта и предиката в предложении.

В «Логике» Ибн-Сина рассматривает следующие вопросы: о цели логики, об определении и описании, о суждении, содержании суждений и их модальности, контрадикторности суждений и их обратимости, видах суждений, об условных силлогизмах и переменных силлогизмах, краткое разъяснение доказательности наук, о софистических силлогизмах.

Арабский философ и ученый Ибн-Рошд (Аверроэс, 1126-1198) в труде «О возможном разуме» комментирует и излагает основные положения логики Аристотеля. Без глубокого знания логики, утверждал Ибн-Рошд, человек не сможет стать счастливым. Цель логики состоит в том, чтобы научить путям и правилам перехода от данных,

полученных в ощущениях, к познанию истины с помощью абстрактного мышления, считал он. Ибн-Рошд большое внимание уделял исследованию модальных суждений и умозаключений.

Основателем номиналистической традиции в средневековой философии и логике является французский схоластик и богослов И. Росцелин. Реально, по И. Росцелину, существуют единичные, чувственно воспринимаемые вещи, общие же понятия — это лишь имена, названия, которые люди дают определенной совокупности сходных единичных предметов.

 Французский философ, логик и теолог П. Абеляр считал основным вопросом логики вопрос об универсалиях. Универсалии, согласно П.

Абеляру, не обладают самостоятельной реальностью, реально существуют лишь определенные вещи, однако универсалии получают известную реальность в сфере ума в качестве понятий, представляющих собой результат абстрагирующей деятельности ума, обособления им отдельных свойств вещей.

В основе истинного знания лежит чувственное восприятие. Идея существует только в божественном уме, способном в акте созерцания ясно и отчетливо схватывать любое множество.

П. Абеляр резко критиковал концепцию о том, что универсалии существуют до возникновения вещей. Если одна и та же субстанция подходит ко всем формам, то существо становится противоречивым, в таком случае невозможно сказать, что одна субстанция проста, а другая сложна, если в одной субстанции, не может быть ничего иного по сравнению с другой.

П. Абеляр в труде «Диалектика» рассматривает пять разделов этой науки:

1) о частях речи;

   2) о категорических предложениях и категорических силлогизмах;

3) о топике;

4) об условных предложениях и условных силлогизмах;

5) о делении и определении.

Логика, по П. Абеляру, — это наука об оценке и различении аргументов по их истинности и ложности. Логику он рассматривает как науку о речи, т. е. о выражении мысли в словах. Физику он рассматривает как предпосылку логики, поскольку физика изучает вещи, а логика — правильное употребление слов. Логику ученый делит на три учения:

1) о словах, не связанных между собой;

2) о предложениях;

3) о силлогизмах.

Путь познания в логике должен идти от простейшего и восходить к сложному. Истину, отмечал П. Абеляр, можно достигнуть лишь в результате сопоставления противоречивых высказываний по спорным вопросам.

В трудах «Логика составных частей высказывания», «Логика», «Диалектика» П.

Абеляр исследовал роль связки в суждении, анализировал силлогизм, приемы определения и деления объема понятия, разработал ряд проблем модальной логики.

Английский философ и естествоиспытатель Р.

Бэкон (около 1214 — около 1292) осуждал схоластику и томизм, слепое преклонение перед авторитетами, призывал к экспериментальному изучению природы, самостоятельным исследованиям и обновлению науки, выступал за отделение философии и науки от теологии. Схоластической дедукции он противопоставлял метод познания, основанный на эксперименте и математике.

В работах «Большой труд» и «О полезности наук» Р. Бэкон разрабатывает основы логики, грамматики, математики и практической физики. Логику он рассматривал как вспомогательную научную дисциплину наряду с грамматикой и пытался включить ее в учение о методе. Задача логики, по Р.

Бэкону, заключается в построении рассуждений, которые направляют практический интеллект к целиІ любви, мужеству и счастью в будущем. Он считал, что человек познает окружающую действительность «посредством доказательства и посредством опыта.

Доказательство дает решение вопроса, но не дает уверенности, пока истинность решения не будет подтверждена опытом.

Истину, полагал Р. Бэкон, можно найти только в сфере опыта, а не в сфере разума.

Понимая опыт в самом широком смысле, мыслитель утверждал, что необходим опыт не только чувственных, но и сверхчувственных вещей, не только естественных, но и сверхъестественных. В познании истины, отмечал Р.

Бэкон, исследователь встречает многочисленные помехи. К ним можно отнести: 1) преклонение перед ложным авторитетом; 2) тяготение к старому, привычному; 3) предрассудки невежественного человека; 4) гордыню мнимой мудрости.

Английский философ У. Оккам, логик, богослов развивал теорию двойственной истины, проводил идею отделения знания от веры. Он считал, что с помощью мышления нельзя ни познать бога, ни дать неопровержимое доказательство его существования. У. Оккам — решительный представитель средневекового номинализма.

По У. Окка-му, реально существуют только единичные вещи, общие понятия (универсалии) — это знаки, термины, имена, обозначающие группы сходных между собой вещей и существующие только в уме. Общееесть не что иное, как единичное понятие, хотя оно и подразумевало бы какое-либо множество. У.

Оккам разделил термины на два класса: категорематические (имена предметов) и синкатегорематические (свойства предметов). У. Оккам рассматривал логику, наряду с риторикой и грамматикой, как подлинно познавательное руководство, управляющее интеллектом в его деятельности, как практическую науку.

По его мнению, логика должна заниматься анализом знаков. Помимо принятых в формальной логике двух значений истинности («истинно» и «ложно») У. Оккам вводит третье значение истинности — «неопределенно. Он описывает характерные черты процесса абстрагирования.

Абстракция у него базируется на отношении подобия между восприятиями и понятиями.

Источник: https://student.zoomru.ru/logica/srednevekovaya-logika/284965.3376251.s1.html

Развитие логического мышления в средневековье

СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЛОГИКА: - особый тип мышления, стремящийся дать рациональное теоретическое

Для эпохи средневековья (II в. н. э. — XIV—XV вв.) характерны религиозная картина мира и «стиль социокультурного поведения», опирающийся на теологические ценности.

Западноевропейское средневековье в качестве официальной доктрины избрало христианство, независимые от него представления жестоко карались.

Изречение «Верую, ибо абсурдно» свидетельствовало об абсолютной несовместимости веры (религии) и разума (философии).

В рамках средневековья философия, как и наука, выступают «служанками» богословия. Положения, расходящиеся с христианскими догматами, осуждаются.

С точки зрения средневековых представлений весь мир наполнен таинственными символическими знаками, которые нужно уметь интерпретировать, согласовывая с религиозными догмами. Молитвенное созерцание истины достигается лишь на основе смирения и любви.

Поэтому наука в средние века часто оценивается как своеобразное интеллектуальное устремление, лишенное свободы поиска и скованное предрассудками и заблуждениями. Задачи научного исследования также направляются на достижение благодати и спасения.

В науке господствовал схоластический метод с его необходимым компонентом — цитированием авторитетов, что лишало значимости задачу по исследованию природных закономерностей.

Средневековье знало семь свободных искусств: грамматика, диалектика, риторика (триумвиум); арифметика, геометрия, астрономия, музыка, пение церковных гимнов (квадриум). Каждый ученый был обязан владеть всеми этими науками-искусствами.

Первый этап развития средневековой философии связан с патристикой (от лат. патер — отец) — учение отцов церкви. Со II по VI в. проблематику философии в рамках патристики представляли Василий Великий, Августин Блаженный, Григорий Нисский, Тертуллиан, Ориген и др.

Они обсуждали проблемы сущности Бога, движение истории к определенной конечной цели («град божий»), соотношение свободы воли и спасения души. Образ мира воплощался в особую образно-знаковую систему символов.

Большое значение имело то, что разум мыслился как стремящийся к расширению своих границ, а умопостигаемая природа возлагала свои надежды на возможности человеческого разума.

Средневековье в лице отцов церкви Оригена, Дионисия Арео- пагита затрагивало вопрос о соотношении веры и разума, авторитета и разума. Богословие вынуждено было пользоваться правилами логического мышления, что наталкивало религиозную мысль на противоречия, парадоксы и несуразности. Философская мысль не укладывалась в прокрустово ложе теологических догматов.

Классик средневековой патристики — Тертуллиан (160— 220 н. э.), известен своей тягой к интеллектуальной провокации. Тертуллиан обнажал пропасть между реальностью веры и истинами умозрения, каждый раз показывая несоразмерность веры и разума.

Вера не нуждается в рационально-теоретической аргументации, истины веры открываются в акте откровения. Его кредо «Верую, ибо абсурдно» показывает, что когнитивно-рациональные структуры не имеют силы в сфере притяжения веры — вера их превосходит.

Тертуллиан вопрошал: «Что общего у Академии и Церкви?» — и показывал их принципиальную противоположность.

Средневековый мыслитель стремился заглянуть в глубины человеческого духа и требовал доверия не только к мистическому опыту, но и к спонтанным проявлениям души (необдуманным выкрикам, не доходящим до сознания стереотипным формулам речи). Примечательно, что к его наследию обращаются современные психоаналитики.

Представитель ранней патристики Ориген (около 185—253/ 254) — теолог, философ и ученый, автор около 2000 книг — обращал внимание на то, что природа превосходит самый ясный и чистый человеческий ум.

Мироздание является совечным Богу, до нашего мира и после него были и будут другие миры.

Процесс изменения мира в его христологическом учении связывался с глубиной падения духов, их возвращением (спасением) в первоначальное благостное состояние, что не являлось окончательным, поскольку духи и в силу свободной воли могли испытать новое падение.

Христианский мыслитель Псевдо-Дионисий Ареопагит (V— VI вв.

), автор «Ареопагитического корпуса», включавшего четыре трактата: «О небесной иерархии», «О церковной иерархии», «О божественных именах», «Таинственное богословие», основывался на доктрине безусловной неопределенности и неописуемости Бога, возможности богопознания только посредством лестницы аналогий. Согласно этому методу «благую Причину можно выразить словами многими и немногими, но также и полным и абсолютным отсутствием слов». При таком познании мысль становится немногословной.

В IX—XII вв. появляется схоластика (от лат. школьный), стремящаяся к обновлению религиозных догматов. Ранняя схоластика нашла применение в монастырях и монастырских школах. Монастырское пространство определяется как пространство «людей, живущих среди книг, в книгах и ради книг».

Так, в Шартрской школе при кафедральном соборе в Шартре (Франция), основанной в 990 г., преподавались право, математика, логика, медицина. Школа приобретала латинские переводы античной классики, которые в подлиннике были утрачены, греческую и арабскую литературу по математике и естествознанию.

Изучались логика, физика, психология Аристотеля, возникали новые комментарии «Топики», «Софистических опровержений» Аристотеля. По своему интеллектуальному потенциалу Шартрская школа не уступала Парижу. Соблюдался культ семи искусств и задавался примат нравственности над ученостью, этики над философией.

Образцовый текст — это, по выражению одного из ученых средневековья, «цветник грамматики (словесности) и поэзии, просвеченный золотыми лучами логики, украшенный серебром риторики». Утверждался союз мудрости и красноречия, «светоча понимания» и наставничества, содружества философии и ораторского мастерства.

Склонность к мистике уживалась с рациональной логикой и «геометричностью» толкований.

Схоласты шлифуют и защищают основные догматы официальной теологической доктрины, приспосабливая ее к удобствам преподавания в университетах и школах. Они культивируют навыки интеллектуального мышления.

Эволюция схоластики связана с эволюцией системы образования от монастырских и городских школ в период ранней схоластики к университетам (Парижскому и Оксфордскому) в период зрелой схоластики. «Ученость» и «выучка» приобретают самостоятельные ценности.

Основной путь постижения Бога видится в логике и рассуждениях. В IX—XIV вв. происходил расцвет схоластической учености. Схоластом величал себя всякий, кто занимался преподавательской деятельностью, Эриугена, Альбер Великий, Фома Аквинский, Абеляр, Ансельм Кентенберрийский.

Со схоластикой связано оттачивание логического аппарата, рассудочных способов обоснования знания, при которых сталкиваются тезис и антитезис, аргументы и контраргументы.

Схоластика опиралась на учение о двойственной истине, разделявшее истины богословия и истины философии. Истинное в философии может быть ложным в теологии, и наоборот. Принцип двойственности истины указывал на наличие двух принципиально разных картин мира — теолога и натурфилософа.

Первая связывала истину с божественным откровением, вторая — с естественным разумом. Однако взаимоотношение философии и теологии истолковывается неоднозначно. Ансельм Кентенберрийский считает, что истины, добытые разумом, но противоречащие авторитету священного писания, должны быть забыты или отвергнуты.

Абеляр (1079—1142) предлагает иной подход: сначала с помощью разума исследовать религиозные истины, а затем судить, заслуживают они веры или нет. Абеляр стремился к четкому разграничению между верой и знанием. Ему принадлежит ставший знаменитым принцип: «понимать, чтобы верить».

В отличие от веры философия, как и знание, опирается на доказательства разума. Человеческие познания постоянно возрастают, авторитет отодвигается на последнее место.

Работа Абеляра «Да и нет» собрала 159 каверзных вопросов христианской догматики. На них были предложены ответы из авторитетных церковных писаний и показано, что на каждый из вопросов в распоряжении богослова имеется как утвердительный, так и отрицательный ответ.

Схоласты делились на ортодоксальных, санкционированных церковью, и оппозиционных, критикующих богословские догматы. Последние стремились показать иррациональность религии, а следовательно, независимость от нее научных знаний, поднимался и вопрос о «ложных» религиях. В XII—XIII вв. были известны тексты арабоязычных ученых, посвященные естественнонаучным изысканиям.

Как подчеркивают исследователи, в рамках средневековой схоластики произошло мощное развитие норм логического мышления. Происходит экстраполяция, т.е. перенос структуры логического суждения, его субъектно-предикатного членения на бытие.

В сфере бытия выделяются первичные непредикативные сущности (универсалии) и вторичные предикативные, указывающие на индивидуальные качества. Средневековая логика исходит из позиции жесткой определенности понятий и точности смысла.

Как отмечают исследователи средневековья, схоластика строит свою логическую систему на базе неформализованных языковых средств, учитывает богатство естественного языка. Схоластическая логика оценивается как значительный этап исторического развития логики. Ее периодизация включает:

Источник: https://studref.com/586880/filosofiya/razvitie_logicheskogo_myshleniya_srednevekove

Рациональное мышление и его логические основания

СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЛОГИКА: - особый тип мышления, стремящийся дать рациональное теоретическое
?

Anatoly Levenchuk (ailev) wrote,
2016-11-07 01:46:00 Anatoly Levenchuk
ailev
2016-11-07 01:46:00 Categories:

  • образование
  • наука
  • общество
  • литература
  • Cancel

В основании многих и многих видов мышления (system thinking, computational thinking, critical thinking и т.д.) лежит логика — по сути, все эти «мышления» надстраиваются над «правильными рассуждениями», добавляя каждый свою специфику. То есть саму логику каким-то особым мышлением («логическое мышление») вроде как назвать нельзя, но вот «логические основания мышления» — самое оно. С другой стороны, логическое основание с его разнообразными (system, computational, critical и т.д.) надстройками — это и есть рациональное мышление.

Рациональность — это разделение на части, аналитика, хотя мышление в равной мере помогает и синтезу. Но в западной культуре основанной на логике аналитике, т.е. формализации и моделированию, исторически придаётся большое значение, и результаты этой западной ветки цивилизации мне лично нравятся (подробней эту линию рассуждения про преимущества рациональности перед восточным упованием на интуицию и «непосредственное знание» см. в текстах «об членораздельное и голографическое в социологии» http://ailev.livejournal.com/1281819.html и «об интуицию и чуйку» http://ailev.livejournal.com/1295595.html).

Именно логика лежит в основе медленного, «тяжёлого» мышления (мышления-2) по Даниэлю Канеману (хорошо описано у него в книжке «Думай медленно… решай быстро» — https://www.ozon.ru/context/detail/id/24286114/).

Это дико энергозатратное мышление, учиться ему нужно именно для того, чтобы оно проходило с минимальным числом искажений, вносимых «быстрым» интуитивным мышлением и чтобы оно было тоже быстрым и лёгким. Это тренируемо, и современные исследования показывают, что в достаточной степени: https://digest.bps.org.

uk/2016/11/09/contra-kahneman-your-minds-fast-and-intuitive-system-one-is-capable-of-logic/.

Сама логика как дисциплина неуловима:

— она из себя всё время выбрасывает как отдельные дисциплины разные мышления, оставаясь в основании маргинальной — всё интересное ей порождается, но это уже не она (собственно, в этом логицизм и состоит, если его с «логических оснований математики» распространить и на другие дисциплины — computer science и всё остальное. Об этом печалится логик Андрей Шуман в тексте «о людях с техническими мозгами»: http://minski-gaon.livejournal.com/99986.html).

— логика и вся дисциплина в целом, и отдельные в ней логики, например аристотелева логика, логика Талмуда (как геометрии: и наука в целом, и риманова геометрия в отличии её от евклидовой). Поди пойми, о чём в каждый момент говорится!

— очень часто говорится не о логике, а о её предмете: рассуждении, выводе (inference). Скажем, в машинном обучении речь очень редко идёт о «логике» и это слово не используется, но inference в символическом мире является проблемой — его правила и свойства не обсуждаются, но именно им и занимаются.

Меня это место стыка коннекционизма и символизма в части логического вывода (индукции, абдукции, дедукции — много их) очень интересует, дальше по ссылкам в http://ailev.livejournal.com/1310114.html и особенно в http://ailev.livejournal.com/1266905.html, включая попытки разобраться в «абстрагировании» http://ailev.livejournal.com/1274014.

html и даже теории (формализации) творчества (несколько таких теорий можно найти по ссылкам в http://ailev.livejournal.com/1293469.html).

— когда говорят о рациональности как таковой, то имеют ввиду именно логику, «правила рассуждений», общие закономерности мышления. Скажем, вся эта деятельность Элиезера Юдковского — http://lesswrong.org/, Less Wrong is a community blog devoted to refining the art of human rationality, и даже переведённый на русский http://hpmor.ru/ (Гарри Поттер и методы рационального мышления). Там всё крутится вокруг исправления ошибок интуитивного мышления: самих же этих ошибок тьма — https://en.wikipedia.org/wiki/List_of_cognitive_biases— философская логика (главным образом в аналитической философской традиции) это не совсем логика, в ней затрагивается как раз связь рассуждений и реального мира. Собственно, по этой линии онтология, эпистемология и логика давно слились в какой-то единый предмет. Это линия Витгенштейна, Куайна, Крипке, Льюиса, только нужно её брать по состоянию на сегодня, а не по наиболее цитируемым работам полувековой давности. И, конечно, тут волнует отношение логики и языка — рассуждений и языка, который используется для их выражения (а также возможности рассуждений «вне языка», что тоже важно — та самая интуитивная, голографическая линия с её нечленораздельностью).

Рациональному мышлению как таковому, увы, непосредственно не учат. Учат только косвенно, и уж тем более учат совсем уж косвенно логическим основаниям рационального мышления (подробней — «за пределами STEM-образования», http://ailev.livejournal.com/1283663.html).

Я думаю, что нужно учить логическим основаниям рационального мышления: — непосредственно (то есть давая навыки логических рассуждений не по ходу рассуждений в других предметах, а прямо занимаясь постановкой логических оснований мышления, в том числе 1. изучением учебников, 2. решением задач, 3.

работой в конкретных жизненных проектах)

— выводить эти навыки в том числе на уровень осознания (давая возможность рассуждать по поводу логических основаниях мышления — готовя рефлексию, возможность исправлять ошибки и развивать), «пониманию учить вдвое дольше, чем просто навыку» http://ailev.livejournal.

com/1285014.html

Тем самым для непосредственного обучения логическим основаниям рационального мышления нужно:1. Сформулировать дисциплину —для этого написать учебник.2. Сформулировать задачи.3. Провести пробные курсы, чтобы отладить содержание.4.

Скорректировать другие курсы (того же системного мышления, как пример), чтобы получить какую-то более-менее полную программу обучения рациональности в мышлении.

Напомню, что вся эта программа обучения мышлению выросла из апрельской «проблематизации образования: чему учиться, если тебе выпало жить в эпоху перемен», http://ailev.livejournal.com/1258949.html и майских тезисов «формальное образование в эпоху перемен» http://ailev.livejournal.

com/1263511.html — вывод был в том, что учиться в эпоху перемен нужно не множеству фактов об окружающем мире, а мышлению как таковому. И что увы, мышлению как таковому непосредственно никто не учит.

Как и в случае системного мышления, нужно начинать с формулирования современной дисциплины «логические основания рационального мышления» (то есть «начала логики») в виде учебника. Откуда брать эти основания? Вот мои соображения:

1. За основу нужно брать «логику науки», которая по факту — байесовская логика. Это нужно делать по мотивам работ E.T.Jaynes, например книги E.T.

Jaynes «Probability theory: the logic of science», http://b-ok.org/book/539703/d8b66c. … if degrees of plausibility are represented by real numbers, then there is a uniquely determined set of quantitative rules for conducting inference.

That is, any other rules whose results conflict with them will necessarily violate an elementary and nearly inescapable desideratum of rationality or consistency.

But the final result was just the standard rules of probability theory , given already by Bernoulli and Laplace; so why all the fuss? The important new feature was that these rules were now seen as uniquely valid principles of logic in general, making no reference to «chance» or «random variables»; so their range of application is vastly greater than had been supposed in the conventional probability theory that was developed in the early twentieth Century . As a result, the imaginary distinction between «probability theory» and «statistical inference» disappears, and the field achieves not only logical unity and simplicity , but far greater technical power and flexibility in applications. Дальше можно привести заголовки первой главы, чтобы было понятней, о чём идёт речь:

Chapter 1 PLAUSIBLE REASONING— Deductive and Plausible Reasoning 101— Analogies with Physical Theories 103— The Thinking Computer 104— Introducing the Robot 105— Boolean Algebra 106— Adequate Sets of Operations 108— The Basic Desiderata 111COMMENTS 114— Common Language vs. Formal Logic 115— Nitpicking 116Отсылки к логике дальше идут по всей книге, вот ещё строчки из оглавления:— «Subjective» vs. «Objective» 218— Logic Versus Propensity 308— Reasoning from Less Precise Information 311В книге полно пассажей типа as Harold Jeffreys noted, those who lay the greatest stress on mathematical rigor are just the ones who, lacking a sure sense of the real world, tie their arguments to unrealistic premises and thus destroy their relevance. Jeffreys ned this to trying to strengthen a building by anchoring steel beams in to plaster. An argument which makes it clear intuitively why a result is correct, is actually more trustworthy and more ly of a permanent place in science, than is one that makes a great overt show of mathematical rigor unaccompanied by understanding.Булевая алгебра, аристотелева логика — это всё частные случаи более общих закономерностей вероятностного мира. Мир неформален, нужно уметь логично рассуждать про мир, а не только про модели мира. Так что логика должна иметь дело и с этими вероятностями и неформальностями, а не только со строгими символическими рассуждениями по поводу уже построенных на базе дискретной матлогики моделей.Нужно понять, что из этой современной парадигмы можно освободить от лишних математических подробностей и дать современному человеку для развития его мышления, дать это как логические основания мышления. Курс логических оснований мышления не должен быть курсом математики, в том числе насквозь пропитанной математикой курсом теории вероятности (а хоть и байесовской).

2. С этим непосредственно я связываю работу с эвристиками, которые отражают неточные правила — «неформальные формализмы», связь строгого и правдоподобного рассуждений.

Наиболее внятное изложение этого взгляда на природу мышления (на примере инженерного мышления) я встретил в книге Billy Koen «Discussion of the method» http://b-ok.org/book/1244349/defe5d.

Тут нужно сделать то же самое: вытащить часть содержания и состыковать его терминологически и понятийно с работами E.T.Janes и последователей.

3. Посмотреть, что творится в современной логике в плане постановки её задач и работы с формализациями. Например, я писал о работе Selmer Bringsjord по выправлению тренда гуманитаризации образования в «Да, я логицист» http://ailev.livejournal.com/1059168.

html, работах van Bethem в «Теоретическое и компьютерное моделирование логических рассуждений» http://ailev.livejournal.com/915253.

html, «К примеру, говорить о логике как о науке,цель которой в значительной мере определяется поиском определенного баланса между выразительной силой формальных языков и многосложностью их использования при решении таких задач как осуществление контроля за согласованностью, адекватностью моделирования и правильностью вывода».

Тут конь не валялся, но современная логика как раз про это — схематизация мышления и формализация это про одно.

Онтология и тесно связанная с ней семантика (что есть в мире и как говорят о мире) имеют логическое выражение, хотя сегодня логическое символическое выражение и сменяется вероятностным «по употреблению» (в том числе по embeddings — см. дискуссию к http://ailev.livejournal.com/1310114.html), тем не менее после проработки пункта 1 данного списка (про логику и вероятности) будет понятно, что с этим вероятностным характером формализаций и вероятностным характером языков делать.

4. И только тут можно посмотреть, что есть в логике для преодоления ошибок из списка https://en.wikipedia.org/wiki/List_of_cognitive_biases — откуда приходят эти ошибки, что из них действительно относится к «логическим основаниям», а что к каким-то частным мышлениям.

5. После чего поглядеть свежим взглядом на systems thinking, critical thinking, computational thinking и вынести из них в «логические основания» общие куски — скорее всего эти общие куски окажутся из логики.6. Заключительное замечание — это встройка в курс материала по психологической безопасности при использовании логического мышления. Людям обычно очень некомфортно, когда им начинают выпрямлять льющийся из них поток сознания со всей встроенной в него нелогичностью. Например, в нейролингвистическом программировании предупреждают, что техника метамоделирования вызывает резкое улучшение внятности и резкую неприязнь у того, чью внятность повышают. Что с этим делать, нужно обсуждать отдельно и встраивать рекомендации непосредственно в курс: мы ж тут не про «чистую науку», а про вполне практичные навыки. Если выяснится, что наш свежеобученый адепт логического мышления будет приводить в бешенство всех людей, с кем он начинает разговаривать — это нельзя будет считать хорошим результатом, но именно такой результат вполне вероятен и нужно эти риски как-то учесть. * * *По стилю этом может быть работой, похожей на то, как я выковыривал основные идеи системного мышления из набора инженерных стандартов. Вполне может быть, что нужно будет найти аналогичного типа работы для логики. Ну, вряд ли стандарты (откуда им взяться?! это просто свезло, что системный подход развивался в инженерии и отражался в стандартах), но хотя бы какие-то энциклопедические обзоры, отражающие state-of-the-art. Ибо поглядите на мои ссылки: это всё тридцатилетней давности работы, за прошедшее время много чего могло произойти — и прежде всего прорывов понимания в «логических основаниях рационального мышления» нужно ожидать в применениях для машинного обучения и искусственного интеллекта. То есть нужно найти базовую литературу (нулевое приближение — развитие работ, цитированных в данном тексте), и сделать связный реферат как первый подход к снаряду.Дальше этот формат «реферата» (какое-то документирование вытащенных из разных мест знаний) нужно будет перевести в формат «учебника» (изложение в удобном для изучения порядке, плюс изложение направленно не просто на передачу знаний, но на формирование мыслительных навыков по использованию логики в жизни). Ну и дальше — задачи на формирование логичности/членораздельности, переписка остальных курсов рационального мышления с учётом к этому моменту уже явных (соответствующих учебному курсу) логических оснований.Математики при изложении нужно будет избегать по-максимуму. Это должно быть для людей (в пределе — для школьников!), а не для выпускников мехмата или старшекурсников МФТИ. Возможно, сама необходимость математики должна следовать из этого курса, но не наоборот — курс не должен следовать из использованной в нём математики. Если бы я свой курс системного мышления начинал как «система — это четвёрка…» (а именно так начинались большинство книжек системного подхода 1.0), то у меня не было бы никакого шанса на массовое обучение по этому курсу школьников. А так шанс пока остаётся. В принципе, разбирательство с тем, что такое логика и каковы могут быть принципы правильного уровня формализации (от баек и историй, метафор и стихов через диаграммные языки к строгим математическим выкладкам) встроен в данный курс логических оснований. Курс в том числе должен отвечать на вопрос: какой уровень логичности достаточен/оптимален для решения тех или иных задач — например, для задействования системного мышления.

UPDATE: обсуждение в фейсбуке — https://www..com/ailevenchuk/posts/10208522240867576

Источник: https://ailev.livejournal.com/1311261.html

Рациональное (логическое) мышление

СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЛОГИКА: - особый тип мышления, стремящийся дать рациональное теоретическое
drevniy_daos      Довольно часто говорят о мышлении вообще, как будто это нечто универсальное. Это и верно, и неверно. Способность мышления (разумность) действительна универсальна, поскольку врождена человеку. Но если на эту основу ничего кроме жизненного опыта и внешних впечатлений не накладывать, то мышление человека останется естественным, «животным».

Мы ведь уже в 2-3 года начинаем изучать язык, речь, а потом и культуру. Даже если никто специально не учит, незаметно передается, точнее формируется, новый тип мышления. Он может совмещаться с естественным мышлением либо конфликтовать с ним, вытеснять и замещать его. Помимо естественного, можно выделить только два типа мышления: пралогический и рациональный.

О пралогическом я уже писал, и хотя для полноценного его понимания нужно написать раз вдесять больше, стоит поговорить о последнем, третьем типе, который приходит на смену пралогическому.       Если естественный я бы оценил положительно, а пралогический — скорее отрицательно, то от оценки третьего типа я воздержусь в принципе. Надеюсь вы поймете, почему.

Пралогическое мышление опасно тем, что оно отрывает человека от реальности и заводит его в дебри суеверий. Религия — только часть из негативных порождений пралогического мышления. Вообще все мифы, идеологические установки, социальные стереотипы (на которых базируется принуждение) — всё восходит к нему.

  Однако оно всё же совместимо с естественным мышлением, точнее не остроконфликтно: вытесняет, но не опровергает. Никакая магия и мистика не отрицает наличие природного порядка, лишь вводит надприродный (социальный, человеческий, сакральный, духовный). И вот начинается зарождение рационального мышления.

В какой-то степени рациональное мышление — бунт против пралогического, в каком-то — его порождение. Поначалу и в сознании одного человека, и в культуре, рациональное мышление составляет лишь островки. Конечно, оно связано и с развитием философии, и с развитием науки. Но, как ни странно, и религии тоже, в её «высшей», теоретической части.

Религиозная теория стремится к цельности, стройности теории, последовательности. За это отвечают прежде всего теологи. Это стремление не сильное и не всеобщее, но замолчать его тоже нельзя. Если верования принимаются совсем без рассуждения, то религия начинает вносить рассуждение. Да, основы (догматы) так же принимаются без рассуждения.

Но внутри теологической теории идет своеобразная синтезирующая работа мысли, на каркас догматов наращивается множество положений, причем в довольно строгой системе. 

      С одной стороны, есть общее у математики, некоторых направлений философии с религией. С другой стороны, сходство философии, науки и пракики (как деятельности, не как изобретательства).

Почему стороны две? Потому что одна ставит реальность на первое место. Это даже не эмпиризм, теория не отрицается, просто такая точка зрения исходит из первичности мира, а не мысли о мире. Рациональное мышление едино по типу, но может быть весьма разным по наполненности.

Почему я объединил математику и религию в одну цепочку? Потому, что математика вводит и затем оперирует несуществующими «вещами». Так же, как и религия. И так же, как может философия. Здесь я беру философию и религию не столько как социальные явления, сколько как манеру мыслить, как «философичность» и «научность».

Рациональное мышление старается не принимать и не выдвигать безосновательных утверждений, но главная его черта в другом: в единстве, взаимосвязанности и последовательности мыслительных конструкций. Если в рамках пралогического уживаются несовместимые мысли, знания, образы, то рациональное мышление в каком-то смысле «тоталитарно», то есть стремится стать единственным и монолитным. Как только оно закрепилось — пралогическое мышление постепенно слабеет и исчезает, хотя и сохраняется сегодня в большей или меньшей степени у подавляющего большинства людей. 

      Почему же не наступает полного торжества рациональности? Да попросту потому, что разум не может быть самостоятельным, он должен получать «заказы», «правила», «цели» извне. И ценности тоже. Разум — функция служебная, он не над жизнью, а под ней. Значит, рациональное мышление может сращиваться либо с пралогическим, что проще, либо с естественным, что продуктивнее и полезнее.  Доминирование рационального с примесью пралогического дает метафизический склад ума. Человек может часами думать или рассуждать ниочем. В том смысле, что всё им представляемое не соотносится с реальностью. На одном краю здесь отвлеченное умозрение, на другом — настоящее сумасшествие. Но по большому счету и чистое умозрение есть сумасшествие. Фанатизм, крайний мистицизм, метафизика, замкнутая на себя — это всё не только неестественное, но и болезненное и опасное проявление разума. Такое мышление может извне привлекать своим разнообразием, богатством, насыщенностью, но по большей части это чистая видимость. И на этом пути освобождение от религии может быть вовсе не благом. Если пралогическое заменяется на рациональное, то важнее всего — какова эта рациональность.        Последовательное стройное мышление, опирающееся на реальность — если и не лучший вариант вообще, то лучший из доступных. Такое мышление может быть теоретическим, абстрактным, социальным. Но оно совмещается с трезвым восприятием реальности и доверием человека к собственным ощущениям и чувствам. Получается, что есть «два» рациональных мышления. Два  в кавычках, потому что это лишь тенденции, хотя и яркие, сильные. Поэтому, когда я приветствую рациональность, то приветствую не голую сухую научную рациональность, или отвлеченную религиозно-метафизическую рациональность. Нет, я приветствую рациональность, которая преодолевает все суеверия и ложные стереотипы, обращаясь к реальности. Мысль не соединена с вещами мира, но она может по-разному строиться и на разное быть направлена. Следование природе вне нас, плюс природе нашего разума, делает рациональность не только безвредной, но и сугубо полезной. Жаль только, что эта вторая, полезная тенденция намного слабее. В итоге, в наше время назревает конфликт двух модификаций мышления: пралогического мышления, с незначительной примесью рационального, и рационального-искусственного, с примесью пралогического. У них есть и общее, но тут явный конфликт «интересов»: искусственная, сухая рациональность стремится к полному господству. А потому она вполне может приводить к атеизму и цинизму.       Правы ли религиозные деятели? Нет! Ни неверие, ни атеизм не зовут к холодности отношений и вседозволенности поведения. Неверие порожается развитой рациональностью, в какую бы сторону это рациональное мышление ни развивалось. Соответственно получается разный скепсис, разное «здравомыслие», даже прагматизм и тот разный. И если сравнивать не рациональное мышление в целом — с пралогическим и обыденно-религозным, а лишь механистическую рациональность с пралогическим мышлением- то признать замену удачной оснований не будет. Это похоже на движение от естественного через неестественное к противоестественному. Отсюда и возникает иногда впечатление, что религиозные деятели, обличая бездушие современности, правы. Не надо поддаваться на сходство. Если «всё не так», то это не означает, что причины именно в том, на что указывает христианство устами церковных проповедников, миссионеров и апологетов. Проблема не в рациональности и не в «человеческой мудрости», которой традиционно противопоставляли добровольное безумие ради принятия божественной мудрости, которую человеку и не произвести, и не постичь до конца. Не знание и не рациональное мышление поставили человечество перед угрозой катастрофы и вымирания, а цивилизация и технический прогресс.       Можно ли развести культуру цивилизации с рационализмом европейского нового времени, и другую, целительную рациональность? Убежден, что можно. Рациональность в свом предельном развитии дает обширность и систематичность мышления. Иначе говоря, стройную структуру, в которую соединяются многочисленные мыслительные модели. В рациональном мышлении не остается лишнего, случайного, непоследовательного. И вот здесь-то и начинают ярко проявляться тенденции развития. Если рациональное мышление отрывается от реальности и выбирает опору на догматические положения (как бы мало их ни было), то итог: неадекватность. Величавое здание, выстроенное разумом из слов и словеснр-мысленных блоков, оказывается Вавилонской башней, велическтвенной, но непрочной и бесполезной. Такая умственная система устойчива только до тех пор, пока не сталкивается с вмешательством извне или не проходит испытания практикой. И вот тут она с грохотом падает, погребая под собой её создателя и носителя.         Мораль сей басни проста: не стоит торопиться рационализировать мышление, если мы ещё дальше уходим от реальности, от живой жизни. Живой человек будет мыслить иначе чем псевдоживой, как по-разному мозг работает во время сна и во время бодрствования. Рационализм, замкнутый на культуру, артефакты, стереотипы — неизбежно будет подобен дедаловскому эксперименту. Рациональность хороша не потому, что это лучший тип мышления, а потому что возможно только с её помощью можно преодолеть заблуждения пралогического мышления, подрубить корень не только религии, но и любых суеверий. Рациональность может освободить, но для этого мало вытеснить, нужно «впустить» назад естественное: так много, как только возможно. И вот здесь самое худшее, что можно придумать — увлеченность фантастикой преодоления «животного», «природного», «телесного». То не освобождение от мифов, а  вычленение чистых мифов, мифов и тенденций такой силы, каких нет ни в одной системе верований, ни в одной религии. Везде есть хоть какие-то, но ограничители на преобразование среды и самого человека. Рационализм без тормозов — это прямой путь в «ад». Не религиозный ад, а ад в смысле метафорического обозначения всего самого ужасного, собранного в одном месте. 

        Как бы красив не был мысленный замок, проверяйте, не висит ли он в воздухе, есть ли у него фундамент на земле. Мечты и мифы привлекательны, иначе люди давно бы прозрели. Потерявшее почву мышление «летит» и порождает ощущение полной раскрепощенности, чуть ли не божественности.

Не пробовал наркотики (никакие и никогда), но судя по описанию состояний, высказанное теми, кто принимал — есть большое сходство. Так что каждый стоит на распутье в наш век выветривания суеверий: либо уйти в свободный полет, который закончится падением, либо искать путь «домой», к земле.

То, что училивает болезнь, может и бывает более приятным и лёгким. Дальше всё зависит от нашего выбора. Пожалуй, на этом пора ставить точку, но я не хочу обрывать на перекрестке. Ведь не всё зависит от желания, многое зависит от усилий, способностей, везения. Не каждый стремящийся к освобождению и излечению достигает желаемого.

И вот здесь вполне возможна помощь других людей, мы не обречены делать это в одиночку, как нам это хотят внушить. Какой смысл делать правильный выбор, если не сможешь его реализовать? А задача здоровой рациональности — чрезвычайно сложная, так как культура и обстановка не благоприятстуют её решию.

И всё же философскому мышлению можно научиться — не перенять, но следовать. Не мы первые и не мы последние будем решать эту задачу выбора типа и тенденции мышления.

?

|

drevniy_daos      Всегда ли хорошо разоблачать мифы? Может ли и должен ли человек преодолевать стереотипы? В наше время почти каждый ответит «да» на оба вопроса. Только вот при этом мифы видят совсем в разном, вплоть до противоположности. Я тоже отвечаю да на оба вопроса, но считаю, что отвергать нужно все мифы и подвергать пересмотру все стереотипы. Ладно бы мифы и стереотипы очищались частично — это не беда. Хуже, когда один миф заменяется другим, не менее мощным и вредным. Мало того, что человек попадает из одного рабства в другое, но ещё к тому же перестает осмыслять основания своих взглядов. Как пришедший домой человек устраивается отдыхать и никуда не собирается двигаться дальше.  Только вот не принимается ли за дом подделка? 
       Начало разоблачения мифов нужно отсчитывать не от последних веков упадка религии, а с  самой религии. Все мировые религии претендовали на полную истину, «просвещение», а более ранние верования называли язычеством, заблуждением, тьмой. Христиане называли античные мифы «баснями», то есть выдумками, а изваяния различных богов — «идолами», «истуканами», «деревяшками». Если же что-то и признавалось, то переиначивалось (так,  древние боги были переведены в разряд «бесов»). Уничтожение памятников античной письменности шло тоже в рамках этого религиозного «просвещения» и «демифологизации»! «Демифологизирован» был и сам божественный император.  Сожжение рукописей — необычный способ «просвещения», в 17 веке его повторил патриарх Никон, заменяя старые рукописные книги на новые печатные и устраивая из старых костры.  Демифологизационные интеллектуальные движения 18-19 века, прежде всего атеистического и «материалистического» характера, так же не обошлись без мифов. Вместо сакрализации Бога наметилась сакрализация Человека, на место метафизики религиозной встала метафизика «материализма». Концепция «человек как механизм» и механистический взгляд на мир способствовали развитию науки, но сами по себе нисколько не менее тенденциозны, чем старый «душевный» подход. Свержение монархии и монархической идеологии не принесло духовной свободы: на место старого мифа встали новые мифы о капитализме, коммунизме, демократии и так далее. Даже у большинства сторонников анархизма есть свои мифы (к примеру, миф о самоуправлении).  
       В чем-то смена мифов и стереотипов представляется прогрессом разума, но по большому счету в сумме ошибки разума накапливаются и увеличиваются. Старые уходят не до конца, и новые в свою очередь сменяются ещё более новыми. Между всеми этими мифами и стереотипами идет война за индивида, и ему очень трудно избедать одной из бесчисленных ловушек. Порой возникает сомнение — а можно ли вообще очистить разум, или мы обречены на вечное блуждание? Пожалуй, можно, но это редко у кого получается. Этого нельзя достичь случайно или просто благодаря выдающимся способнстям, только сочетание постоянного стремления с постоянной скептической проверкой своих взглядов может помочь уйти из земли мифов, вернуться в родной дом здравомыслия и ясного ума. Доверять саморекламе «разоблачителей» мифов нельзя — где гарантия, что они в очередной раз не меняют одни мифы на другие? Тут нужна проверка. Постмодернисты не отличаются от прочих в степени «свободы» от идеологичности и стереотипов, меняется лишь предлагаемый набор. Имидж различных ниспровергателей сильно расходится с реальным положением дел.  На данный момент ситуация с мифами не намного лучше, чем была сто лет назад. И новые мифы, благодаря своей гибкости и замаскированности — более опасны и трудноустранимы. Этот пост вызван сегодняшними впечатлениями от чтения одной недавно изданной переводной книги (в духе либертарианской этики, о книге потом расскажу отдельно) и просмотром одной телепередачи (на тему о «конце света»). У большинства «ниспровергателей» мифов собственная мифология весьма обширная, самое забавное когда один миф «побивается» другим. Стоит задуматься над такой загадкой «человека разумного». 

Источник: https://drevniy-daos.livejournal.com/309194.html

Scicenter1
Добавить комментарий