Учение о вере как основании экзистенции: Вера – высшая страсть в человеке. Пожалуй, в любом поколении

Серен Кьеркегор (1813 – 1855)

Учение о вере как основании экзистенции:  Вера – высшая страсть в человеке. Пожалуй, в любом поколении

Сёрен Обю Кьеркегор – датский философ, иррационалист, один из наиболее известных западных основателей экзистенциальной философии, предтеча философского направления, которое в 20 веке получило название «экзистенциализм».

Главной проблемой философии Кьеркегора является единичное, внутреннее, временное существование человека – экзистенция. Кьеркегор рассматривает три способа и три соответствующие им принципа существования человека в мире: эстетический (наслаждение), этический (долг) и религиозный (вера).

Кьеркегор показывает роль страха, отчаяния, свободного выбора на пути к вере – высшему способу существования человека в мире. К основным произведениям философа относятся «Или – или», «Страх и трепет», «Понятие страха», «Болезнь к смерти».

Чаще всего Кьеркегор пользуется «косвенным» способом изложения своих мыслей: основные его произведения написаны от имени вымышленных персонажей.

Кьеркегор и экзистенциальная философия

В связи с обоснованием нового предмета философии – экзистенциального существования человека, Кьеркегор выступил с критикой рационалистической философии, в первую очередь, философии Гегеля.

Согласно Гегелю истина носит разумный, всеобщий и объективный характер; высшей формой ее постижения является наука, основанная на абстрактном мышлении. Кьеркегор настаивает на том, что философия принципиально отличается от науки, что она напрямую зависит от субъективной, личной жизни философа.

Кьеркегор в своей философии как раз и являет пример такой попытки осмысления собственных сокровенных душевных переживаний. Главный вопрос в жизни человека – «быть или не быть?», пишет Кьеркегор, может иметь «только субъективное значение». «Страсть как раз и есть субъективность, а при объективном подходе ее вовсе нет».

Так понятая субъективность и есть по Кьеркегору действительность, а не гегелевское «то, что разумно». Кьеркегор убежден, такую экзистенциальную истину нельзя знать, в ней можно только быть. Объективной истине субъект безразличен, в ней он исчезает.

Немецкая классическая философия развивает учение о субъекте, но там речь идет о субъекте вообще, Кьеркегор же считает, что предметом философии должен стать единичный, неповторимый, уникальный, конкретный субъект, поэтому экзистенциальная истина и всеобщность несовместимы.

Кьеркегор об абстрактном мышлении

Научное мышление, пишет Кьеркегор, – «это мышление, при котором не существует мыслящего». «Абстрактное мышление помогает мне обрести бессмертие тем, что сражает меня как существующего в отдельности насмерть и тем самым дарует бессмертие».

«Понимание существования также затруднено, как и понимание движения: я мыслю его и таким образом прекращаю его и, следовательно, уже не мыслю его. Можно, пожалуй, с полным правом сказать, что существует вещь, которая не дает себя мыслить, и это – существование».

Способом познания истины в экзистенциальной философии признается не мысль, а переживание. «Исходной точкой для достижения абсолюта является не сомнение, а отчаяние».

Кьеркегор о свободе и необходимости

«Или – или»: необходимость выбора и свобода. В отличие от Гегеля Кьеркегор считает, что во всемирной истории господствует необходимость, а не свобода. Но «внутренняя, душевная жизнь индивидуума принадлежит ему одному» и никакая история, кроме его собственной, не должна касаться ее. Борясь за свободу, каждый борется за будущее.

«В этой-то именно области и царствует абсолютное «или – или»». Он выбирает не что-то конечное, а абсолют. И этим абсолютом является он сам в своем вечном значении, «и это значение как бы подавляет его своим величием, земная конечность теряет для него всякое значение». «Выбор высоко поднимает душу человека», сообщает ей «сознание соб-ственного достоинства».

«Личность является абсолютом, имеющим свою жизненную цель и задачу в самом себе». Выбор приводит к свободе, а значит ответственности «за всякое свое дело и слово». Но выбор должен быть сделан во время, решительно и энергично. «Внутреннее движение личности не оставляет времени на эксперименты мысли».

Жизненная неопределенность может привести к такому моменту, когда выбирать уже нечего, «иначе говоря – за человека выбрала сама жизнь, и он потерял себя самого, свое «я»».

Кьеркегор и философия отчаяния

Именно отчаяние Кьеркегор называл «болезнью к смерти». Отчаиваясь в чем-то, человек, на самом деле, отчаивается в самом себе, поэтому, пытаясь избавиться от себя, он стремится к смерти. Но в том-то и дело, что от себя избавиться невозможно, «ведь это Я – наше владение, наше бытие – это одновременно величайшая уступка вечности человеку и ее вера в него».

Кьеркегор исходит из того, что человеческая природа греховна: человек не осознает «своего духовного предназначения». Это и есть отчаяние. Оно является не исключением, а правилом. «Никто не свободен от отчаяния».

Однако тот, кто осознает отчаяние, гораздо ближе к исцелению, чем те, которые его не осознают. Последние «как бы разлагаются заживо». «Только дошедший до отчаяния ужас развивает в человеке его высшие силы». «Отчаяние – единственное средство душевного спасения для человека».

Каждому из способов человеческого существования присущ свой тип отчаяния.

Кьеркегор о способах существования

Кьеркегор отличает этический способ существования от эстетического следующим образом: «Эстетическим началом может называться то, благодаря чему человек является непосредственно тем, что он есть, этическим же – то, благодаря чему он становится тем, чем становится».

Этический человек («трагический герой») «отрекается в отношении себя самого для того, чтобы выразить всеобщее», а религиозный человек («рыцарь веры») «отрекается в отношении всеобщего, чтобы стать единичным индивидом». «Собственными силами человек может стать трагическим героем, но только не рыцарем веры».

Трагический герой способен к самоотречению, но не способен к вере.

Эстетическое существование

Общей чертой всех «эстетиков», независимо от разнообразия их занятий и способностей, является непосредственность. Так как выбор эстетика совершается непосредственно, то он не является настоящим выбором.

Главным принципом существования эстетического человека является наслаждение. Наслаждения могут быть самыми разными, но они всегда зависят от чего-то внешнего по отношению к человеку, поэтому эстетик никогда не бывает свободен.

Эстетическое миросозерцание есть, в сущности, отчаяние, потому что «человек основывает свою жизнь на том, что может быть и не быть, т.е. на несущественном». Он стремится отрешиться от своей личности ради наслаждения, «он раб минуты».

Эстетик никогда не бывает по-настоящему удовлетворен, он всегда ищет еще более сильных наслаждений и удовлетворения своих разнообразных желаний, поэтому жизнь его «просто поражает своей безграничной разбросанностью».

Эстетическому человеку присуще «отчаяние-слабость», когда не желают быть собой, а желают обрести другое «я». Отчаянное нежелание быть самим собой приводит к такой ситуации, когда, собственно, спасать просто нечего.

«Существо человека распадается на тысячи отдельных частей,… оно утрачивает самое дорогое, самое священное для человека – объединяющую силу личности, свое единое, сущее «я»».

Только в результате акта выбора человеку можно вновь обрести себя.

Этическое существование

Этический человек «основывает свою жизнь на существенном, на том, что должно быть. Выбор представляет собой трудный и мучительный шаг. Индивид расстается со своей мнимой свободой, отказывается от всех возможностей, кроме одной, но зато она становится его реальностью.

Выбор совершается не в результате знания, а в результате волевого акта. Актом воли человек рождает, создает самого себя. Во время выбора все индивидуальные черты человека остаются теми же, тем не менее, сам он становится другим: из природной индивидуальности превращается в личность. Это означает, что отныне человек определяет себя сам, то есть становится свободным.

В теоретической философии, как и в эстетике, противоположность добра и зла является относительной. В акте выбора человек выбирает не добро или зло, а абсолютную противоположность добра и зла: «или-или». По Кьеркегору добро обусловлено свободой, а не свобода добром. «Добро проявляется тем, что я хочу его, иначе его и существовать не может».

Этическому человеку присуще «мужественное отчаяние», или «отчаяние-вызов», когда желают быть собою. Моральная ответственность не дает личности рассыпаться «в песок мгновений», но так как «этик» полагается только на себя и «ничего не хочет знать о вечности», отчаяние не преодолевается.

Существование в вере

Если в своем произведении «Или – или» Кьеркегор показывает превосходство этического способа существования над эстетическим, то в трактате «Страх и трепет» Кьеркегор настаивает на том, что «высшая страсть в человеке – это вера», а религиозный способ существования, способ существования «рыцаря веры», превосходит этический.

«Этическое, как таковое, есть нечто всеобщее». «Рыцарь веры», как и сам Кьеркегор, ставит единичное выше всеобщего. «Вера, – пишет Кьеркегор, – есть тот парадокс, что отдельный индивид как таковой выше всеобщего».

«Существует абсолютный долг перед Богом; ибо в таком отношении долга единичный индивид в качестве единичного абсолюта относится к абсолюту».

И это может приводить «рыцаря веры» к поступкам, которые противоположны тому, что требует от него этический долг.

Религиозному человеку присуща «истинная форма отчаяния». Отчаяние – грех, но отчаяние «перед Богом» ведет к исцелению. Противоположностью греху по Кьеркегору является не добродетель, а вера. При этом человеческое Я, «стремясь быть собой самим», погружается «в ту силу, которая его полагает», «Я находит в себе храбрость утратить себя, чтобы заново обрести».

Веру Гегель считал «внутренней уверенностью, которая предвосхищает бесконечность». В этом Кьеркегор с ним согласен. Но при этом Кьеркегор считает веру высшей духовной способностью человека. Это не значит, что Кьеркегор отрицал важную роль в жизни людей разума и нравственности.

Свобода человека понималась им как диалектическое единство конечного и бесконечного, материального и духовного, необходимости и возможности. В преобладание одной из сторон этого единства Кьеркегор видел причину отчаяния.

Что же, по его мнению, помогает человеческому Я соблюдать меру? – Сознание. «Чем больше сознания, тем больше Я; ибо, чем более оно вырастает, тем более вырастает воля, а чем больше воли, тем больше Я».

Поэтому сознание в философском учении Кьеркегора признается решающим фактором, ведущим человека к преодолению отчаяния, выздоровлению от болезни к смерти, обретению себя!

Кьеркегор и значение его философии

Философское учение Кьеркегора не было по достоинству оценено его современниками. Зато в 20 веке, когда возникла массовая культура, уничтожающая личность, когда потребительская культура вытеснила духовность, когда мировые войны поставили все человечество перед выбором «быть или не быть», когда страх и отчаяние коснулись каждого, Кьеркегор и его прозрения оказались более чем актуальными.

Кьеркегор книги

  • О понятии иронии (1841)
  • Или-или (1843)
  • Две назидательные беседы (1843)
  • Страх и трепет (1843)
  • Повторение (1843)
  • Философские крохи (1844)
  • Понятие страха (1844)
  • Стадии жизненного пути (1845)
  • Заключительное ненаучное послесловие (1846)
  • Назидательные речи в различном духе (1847)
  • Чему нас учат полевые лилии и птицы небесные (1847)
  • Дело любви (1847)
  • Христианские речи (1848)
  • «Первосвященник» (1848)
  • Болезнь к смерти (1849)
  • Полевая лилия и птица небесная: Три благочестивые беседы (1849)
  • Введение в христианство (1850)
  • Дневник обольстителя

Источник: http://www.SoleCity.ru/philosophy/kierkegaard

Сёрен Кьеркегор — основатель экзистенциальной философии

Учение о вере как основании экзистенции:  Вера – высшая страсть в человеке. Пожалуй, в любом поколении

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Государственное общеобразовательное учреждение высшего профессионального образования

Чувашский Государственный Педагогический Университет им. И. Я. Яковлева

Реферат

на тему: Сёрен Кьеркегор Основатель экзистенциальной философии

Чебоксары 2010

Введение

Относясь к человеку как к цели и смыслу мировой эволюции, Кьеркегор критиковал предшествующих философов, прежде всего Г. Гегеля, за слишком абстрактный подход к человеку. Философы, говорил он, превыше всего ставят всеобщее, дух, материю, Бога, прогресс, истину и этим всеобщим принципом стремятся подчинить реального человека вне его индивидуального бытия.

Они ищут в человеке только его сущность, теряя из вида живую, уникальную индивидуальность с ее мыслями, чувствами, радостями и страданиями. Кьеркегор исходил из того, что у каждой эпохи свои умонастроения, свои особые моральные принципы и “своя безнравственность”. Безнравственность своей эпохи он усматривал в том, что всякое индивидуальное “забывается в общем”.

Он призывал к тому, чтобы внимательнее “вглядеться и вчувствоваться” в реальную человеческую жизнь, в личные страдания. Индивид Кьеркегора самоценен и возвышен, но он же — одинок и беспомощен в этом мире, как узник, бьющийся в камере-одиночке.

Многие, по Кьеркегору, суть критерии неистинности: каждый имеет свои критерии оценки, искреннее личностное заблуждение может превратить неистину в истину.

Естественно, что долго удержаться на этой холодной и открытой для пессимистических выводов личностной вершине Кьеркегор не мог. В результате возвышающая идею человека личностная интуиция привела к апологии страха, для преодоления которого и утешения, полагал Кьеркегор, необходимо религиозное общение с Богом.

Не приняв межчеловеческое общение за возможную форму выхода из личностного одиночества, Кьеркегор возвращается в лоно христианской религии, в которой Бог также обладает личностной формой.

Кьеркегор противопоставил веру разуму как начало полностью иррациональное, коренящееся в воле, которая трактовалась им как предшествующий всякому разуму корень человеческого бытия.

Несомненная заслуга Кьеркегора заключается в постановке Собственно человеческих вопросов, проблем субъективного бытия: он сосредоточил свое внимание на страхе и ужасе непосредственного бытия (Кьеркегор назвал одну из своих книг “Страх и трепет”). По словам Л.

Шестова, он отошел от традиционного онтологического анализа бытия и сосредоточился на тончайших переживаниях личностью своего уникального бытия. Как уже говорилось, Кьеркегор остро критиковал традиционное понимание задач философии за то, что она теряет именно личностный аспект бытия, его субъективную сторону.

И в самом деле: какой интерес математике или физике, да и вообще научному познанию до индивидуальных страданий людей, личных судеб, радостей, смеха и плача? Если нескольких словах сформулировать заветные мысли Кьеркегора, следовало бы сказать: самое большое несчастье человека — безусловное доверие разумному мышлению.

Во всех своих произведениях он на тысячи ладов повторял: задача философии в том, чтобы вырваться из власти разумного мышления и найти в себе смелость искать истину в том, что все привыкли считать парадоксом и абсурдом. Это, конечно, крайность, быть может, оправданная крайностями противоположных позиций.

Вероятно, в этом какая-то уникальная правда!? Говорят же в народе: чтобы выпрямить палку, нужно перегнуть ее в противоположную сторону! Даже величайший психолог Ф.М. Достоевский не мог избежать художественного обобщения, типизации всевозможных страданий и парадоксов именно индивидуальной психологии.

1. Биография

Сёрен Аби Кьеркегор родился в Копенгагене 5 мая 1813 года. Воспитание юного Сёрена находилось под контролем отца. В шесть лет Сёрен пошел учиться в школу. Осенью 1830 года по воле отца семнадцатилетний Сёрен стал студентом теологического факультета Копенгагенского университета.

Зачисленный, как и все студенты, в королевскую лейб-гвардию, он через три дня был отчислен из нее по состоянию здоровья.

Кьеркегор вел легкомысленный образ жизни, свойственный молодежной богеме, предпочитая серьезным занятиям и изучению богословских трактатов попойки с приятелями в ресторанах и посещение оперного театра, благо отец терпеливо оплачивал все долги своего «блудного сына».

Однако образ жизни фланера и повесы неминуемо привел к неудовлетворенности, разочарованию и депрессии, из которой вывело Сёрена неожиданное знакомство с четырнадцатилетней Региной Ольсен. Кьеркегор впервые встретился с ней в мае 1837 года. Это была его первая и последняя любовь.

Три года после знакомства они были помолвлены. А на другой день после обручения, как свидетельствует его «Дневник», Сёрен уже сожалел об этом. Ровно год спустя неожиданно для Регины она получила обратно обручальное кольцо с прощальным письмом.

Расставшись с Региной, он долгие годы тяжело переживал это расставание.

Спустя шесть лет после разрыва Регина вышла замуж за своего бывшего учителя и поклонника Фрица Шлегеля, впоследствии датского губернатора на Антильских островах. «Она вышла замуж… Когда я прочел об этом в газете, меня словно хватил удар…

» Кьеркегор обратился с письмом к Шлегелю: «В этой жизни она будет принадлежать вам. В историю она войдет рядом со мною». Он посвятил ей две свои «Назидательные речи». Он завещал ей все свое имущество. Регина Шлегель пережила Кьеркегора на полвека. Она умерла 82 лет от роду.

«Он пожертвовал мною Богу», — писала она незадолго до смерти.

В литературных произведениях Кьеркегора есть некоторые раздумья о браке, которые проливают свет на его экстравагантный поступок. Это, крупнейшее событие в личной жизни Кьеркегора, биография которого сделалась предметом бесчисленных исследований.

Разрыв с Региной произошел спустя две недели после того, как Кьеркегор защитил свою магистерскую диссертацию «О понятии иронии, с особым вниманием к Сократу». В 1838 году ушел из жизни отец Сёрена. В наследство от отца ему осталось более 30 тысяч ригсдалеров в ценных бумагах, обеспечивших ему не только комфортабельное, но и позволивших оплачивать издание всех его сочинений.

В 1843 году вышло в свет крупнейшее произведение Кьеркегора — двухтомная этико-эстетическая работа «Или — или» в 838 страниц.

За последующие двенадцать лет (до его смерти) он опубликовал более шести тысяч печатных страниц (пятнадцать томов Собрания сочинений), а его рукописное наследство составляет почти десять тысяч страниц (в том числе «Дневник», начатый им с 1838 года и продолженный до конца жизни), заполнившие двадцать печатных томов. Это эстетические, этические, религиозные (88 «Назидательных речей»), философские произведения.

Всю жизнь Кьеркегор чувствовал себя несчастным человеком. Его одолевали меланхолия, ипохондрия, преодолеваемые пароксизмами творческого вдохновения. Каких только анормальностей не нашли специалисты у датского философа — шизофрения, эпилепсия, эдипов комплекс, мазохизм, нарциссизм, бессознательный гомосексуализм и маниакально-депрессивный психоз.

Вопреки нескончаемым сомнениям, одолевавшим Кьеркегора, у него не было сомнения в одном: в своей гениальности.

«Я отлично знаю, — утверждал он уже в начале своей литературной карьеры, — что в данный момент я самая одаренная голова среди всей молодежи…».

А через пять лет: «То, что я являюсь писателем, который, безусловно, окажет честь Дании, это твердо установлено…» И еще год спустя: «О, после моей смерти одного «Страха и трепета» будет достаточно, чтобы сделать мое имя бессмертным».

Название одной из лучших книг философа «Страх и трепет» взято из Ветхого завета — она посвящена рассмотрению философско-нравственных проблем на материале сказания об Аврааме и Исааке.

Задумываясь о смысле человеческой жизни, Кьеркегор создает беспредельно пессимистическую картину, связанную с реальной действительностью общества своего времени, но эта картина может быть соотнесена с современной эпохой.

Последний год жизни Кьеркегора — это год его бунта, мятежа, восстания против религиозного лицемерия и формальной обрядности протестантской церкви. Поводом для восстания послужила кончина в 1854 году главы датской протестантской церкви епископа Мюнстера, друга и духовного наставника Кьеркегора-отца. Огромное нервное возбуждение не прошло бесследно.

Кьеркегор, потеряв сознание, упал на улице и через несколько дней скончался в возрасте 42 лет. Это произошло 11 ноября 1855 года. Чувствуя приближение смерти, философ пожелал причаститься, но не из рук священника, а от частного лица. В этом ему было отказано. Толпа видела в его смерти перст Божий.

Своей надгробной эпитафией он задолго до смерти избрал: «Тот Единичный».

2. Этапы творчества

Принято выделять пять периодов творчества Кьеркегора:

1. 1838—1841 («Из записок еще живущего», 1838; «О понятии иронии», 1841)

Источник: https://knowledge.allbest.ru/philosophy/3c0b65635b2ac78a5d43b88521216d27_0.html

Учение о вере как основании экзистенции — Философия

Учение о вере как основании экзистенции:  Вера – высшая страсть в человеке. Пожалуй, в любом поколении

«Вера — высшая страсть в человеке. Пожалуй, в любом поколении найдется много людей, которые даже не дошли до нее, но не найдется ни одного, который бы мог уйти дальше нее …

Я не скрываю, что мне еще далеко до веры, но я не пытаюсь на этом основании осквернять великое или обманывать себя, превращая веру в детскую болезнь, в безделицу, которую желательно поскорее оставить позади.

Впрочем, и тому, кто еще не дошел до веры, жизнь ставит достаточно задач, и при честном к ним отношении и его жизнь не останется бесплодной, хотя бы и не уподобилась жизни тех, кто понял и обрел величайшее — ВЕРУ» [2; 44].

Вера является основанием высшей стадии развития человека, т.е. стадии экзистенции. А экзистенция не может не быть единичной, такой же уникальной и недоступной для разума, как вера человека.

Рассмотреть источник веры, ее специфику — задача небольшого сочинения Кьеркегора «Страх и трепет», написанного в том же, 1843 году.

Кьеркегор выводит главным героем — рыцарем веры — библейского Авраама и стремиться узреть экзистенцию Авраама и его поступки сердцем. Чтобы от бессилия трепетала мысль.

Рассмотрение веры, которую олицетворяет Авраам, позволяет увидеть его неповторимую единственность, несущую чудо.

Авраам, по Кьеркегору, стал обладателем сокровищницы веры, остался в памяти людей отцом веры и «не было на свете человека, подобного по величию Аврааму, и кто же в состоянии постичь его?» .Авраам не просто вызвал удивление, но стал путеводной звездой, спасающей робкие души.

Кьеркегор следующим образом поясняет свой тезис. Когда Исаак, единственный сын Авраама, восприняв себя в качестве жертвы просил отца пощадить его молодую жизнь, Авраам попытался утешить и ободрить сына.

Но когда Авраам осознал, что сын так и не понял веры отца в бога, представил себя отчимом, чтобы не отнять веры у сына, чтобы вера в отца сменилась на веру в бога. «Если у меня нет отца на земля, то будь бы моим отцом», господи,- затрепетал и возопил Исаак.

С этими словами Авраам сказал про себя: «Пусть лучше он думает, что я чудовище, нежели утратит веру…».

Итак, вера является тем инструментом, с помощью которого человек становится отличным ото всех людей,- он становится Единичным.

Старик Авраам, стоя у подожженных дров с занесенным ножом на своего единственного сына — единственную свою надежду, Авраам «не усомнился и не озирался боязливо по сторонам, не докучал небу своими мольбами … он знал, что от него требуется тягчайшая жертва, но знал также, что никакая жертва не должна казаться слишком жестокой, раз Господь требует ее: и он занес нож». Авраам «верил против всякого разума».

Кьеркегор не противоречит себе, когда говорит о долге. Долг и ответственность имеют основание в этическом начале; последнее «есть общее, и, как общее, оно обязательно для всех и каждого. Этическое обязательно имеет значение в каждую минуту, всегда…

оно само является целью для всего, находящегося вне его, и по включении этого в себя, этическому дальше идти некуда.

Любое единичное лицо имеет свою внешнюю цель в общем, и этической задачей индивидуума является постоянно выражать себя в общем; отрешаться от всей единичности, чтобы стать общим».

Чтобы пояснить отличие общее,- этическое, (долг и ответственность) и единичное,- веру, Кьеркегор придумывает различные варианты истории Авраама. Авраам мог бы молить бога пощадить его единственного сына, а заодно и его с Саррой, которая умерла бы с горя,- и мы бы имели эстетического, чувственного Авраама.

Авраам этический, с наличием определенного долга и ответственности перед сыном, перед женой, мог бы вонзить нож себе в грудь, и таким прославился бы в мире, показав миру настоящую отеческую любовь.
И в первом, и во втором случае перед нами предстал бы обыкновенный человек, которым руководят, соответственно, чувства или разум.

Но библейский Авраам, собираясь в дорогу, оставил свой разум, но взял с собой веру и все сбылось согласно вере Авраама. Вера Авраама, и об этом постоянно твердит Кьеркегор, относилась к настоящей жизни.

В этом пункте, акцентирующем внимание на настоящую веру, (настоящую уже потому, что она имеет место в настоящей жизни и в настоящее время — не в прошлом, не в будущем), Кьеркегор противопоставляет свою веру — вере христианства. Христианство XIX века стало лживым, а потому лживой и поверхностной стала вера.

Вера, как учит христианство, является инструментом успокоения, обретения сладостного блаженства, порядка и покоя. Вера стала способом добывания счастья, значит, вера извращена, либо ее нет вообще, а есть лишь разум. У современного христианства, считает Кьеркегор, нет настоящей веры. Настоящей верой владеет Авраам.

Если бы вера Авраама относилась к прошлой или будущей жизни, ему нужно было бы быстрее покинуть этот мир. Но Авраам по-настоящему верит и по-настоящему страдает и источником его страданий является вера. Вера не спасает человека, но делает жизнь человека исключительной, Единичной, безумной.

С этической точки зрения, Авраам хотел убить сына, поэтому его можно квалифицировать как убийцу. С точки зрения веры, Авраам просто верил, что бог не допустит зла. Явное противоречие между долгом и верой, между этическим и религиозным началами бытия выявляет страх, или чувство страха.

Что укрепило руку Авраама и что удержало ее занесенную, не дав бессильно опуститься? Что укрепило душу Авраама, что у него не помутилось в глазах? — задает риторические вопросы Кьеркегор и называет Авраама вторым, после бога, отцом рода человеческого, который познал возвышенную страсть — безумие.
В заключении изложения философии Кьеркегора можно отметить, что вера, как ее понимал автор «Страха и трепета», есть «высочайшая вершина», а потому является нечестным со стороны философии подменять веру чем-то другим и смотреть на веру свысока.

Источник: https://student2.ru/filosofiya/1936060-uchenie-o-vere-kak-osnovanii-yekzistencii/

Неоклассическая этика 2-ой половины XIX века (А. Шопенгауэр, Ф. Ницше, С. Кьеркегор)

Учение о вере как основании экзистенции:  Вера – высшая страсть в человеке. Пожалуй, в любом поколении

Артур Шопенгауэр (1788-1860), создавая свою пессимистическую концепцию морали, исходит из того, что «страдание — неизбежный и истинный удел человека ».

Оптимизм — свидетельство плоской тупости его сторонников или кровавое издевательство над безмерностью человеческого страдания. Из страсти и страдания Шопенгауэр выводит всемирный закон как результат слепой воли и жизни.

Произвола слепой воли способен избежать лишь беспристрастный, творческий гений или аскет. Достичь этого можно лишь попиранием воли, т. е. уничтожением жизни, к чему и движется человечество.

Впрочем, с его точки зрения, лучшего оно и не заслуживает. Все поступки, мотивированные желанием личного блага, Шопенгауэр расценивает как эгоистические и исключает их из числа нравственных.

Критерием нравственности является отсутствие эгоистических мотивов. Это возможно, когда люди настолько близки друг к другу, что чужое страдание воспринимают как свое.

Такое отношение возможно лишь при взаимной симпатии, поэтому симпатия — единственная, реально существующая форма нравственности.

Из принципа сострадания вытекают две нормы поведения: пассивное (не вреди никому) и активное (помогай каждому по мере сил).

При пессимистическом взгляде на мир нравственный поступок может привести лишь к облегчению страдания, но не избавить от него, ибо страдание бесконечно.

Поэтому, чем глубже и нравственнее человек, тем шире его сочувствие, тем больше его собственное страдание и чувство безысходности, ибо мир полон страданий, нищеты, несчастий.

Единственным искуплением может быть аскетизм: «Слепая воля к жизни зажгла в человеке светильник разума, и он освещает безмерность страдания и открывает путь к его прекращению через сознательное подавление воли аскетическим отрицанием жизни, отказом от стремления к продолжению рода, а тем самым отказом от постоянно растущей цепи мучений ». Покончить со страданием можно лишь отказом от жизни, через преодоление воли к жизни человек приходит к вечной добродетели. Учение Шопенгауэра оказало большое влияние на философию Ницше, последующую буржуазную этику, экзистенциализм и др.

Воздействие Шопенгауэра на последующую мысль является довольно значительным. (Нередко влияние Шопенгауэра опосредовалось восприятием его философии такими мыслителями, как Ф. Ницше.) Необходимо отметить, что философ оказал глубокое воздействие на культуру и философию в России.

Через увлечение философией Шопенгауэра прошли, в частности, Л. Толстой и Вл. Соловьев. Правда, оба они были критиками шопенгауэровского пессимизма. Философия А.

Шопенгауэра актуальна в наши дни: о ней пишут книги, ей посвящают конференции и симпозиумы; существует Международное Шопенгауэровское общество, которое издает свой Ежегодник.

НИЦШЕ:

Ф.Ницше (1844-1900) — ученик Шопенгауэра — восстает против своего учителя, противопоставляя его тезису подавления воли тезис ее титанического перенапряжения, пессимизму —оптимизм на основе морального нигилизма. Он отрицает сострадание.

Нищие опирается на теорию Дарвина и берет у него именно те идеи, в которых утверждается тезис о непримиримой борьбе за существование в природе.

Эту идею он переносит на капитализм периода свободной конкуренции с его принципом выживания сильнейшего.

Хотя сам Нищие живет уже в другую эпоху, эти установки составляют содержание всех его трудов. В центр внимания в своей этике он ставит вопросы «переоценки ценностей», «иерархии страстей» и «воли к власти».

Какие же ценности, по его мнению, подлежат переоценке? Прежде всего, христианско-социальные добродетели: любовь к ближнему, сострадание, защита слабых.

На смену этим ценностям должны прийти новые: дельная власть сильных, индивидуализм, мораль господ, «сверхчеловека», который находится «по ту сторону добра и зла», он вне всяких ценностей.

идея учения Ницше — сильному мораль не нужна. Она нужна слабому. Сильный должен быть вне морали. Мораль рабов, как угнетенных, уступает место морали хозяев, господ.

И если в ранних сочинениях идеал сверхчеловека носит черты эстетическо-аристократического гения-творца (эллинского типа), то с течением времени он обретает грубые черты и ярко выраженные расистские признаки. Главной ценностью становится воля к власти.

Такой человек без излишних сантиментов способен расправиться с рабами, жаждущими получить свои права. «Падающего подтолкни», —говорит Ницше в «Антихристианине».

В своем учении Ницше слишком откровенно раскрывает помыслы и мотивы деятельности буржуа, расставляет акценты их безнравственности так, что даже они сами испугались своего портрета.

С моралью сочувствия он ведет беспощадную войну, нападает на изнеженность, эмоциональность, духовную стадность и равенство демократизма, мелочного торгашества. Он воспевает сильного человека, которого можно воспитать суровой, жесткой, насильственной дисциплиной. Он — за кастовую мораль. Любое отступление господ от своей твердой позиции по отношению к рабам уже ведет к ослаблению жизнеспособности, к упадку, декадансу, ухудшению расы, породы. Жизнеспособность, раса, здоровые и нездоровые инстинкты — эти биологические понятия широко входят в этику Ницше.

В целом мораль Ницше противоречива. В ней мы найдем и остроумную, испепеляющую критику того, что мы могли бы назвать моралью «третьей силы». Ницше показывает глубокую пропасть в противоречивой природе и сущности человека как морального существа.

Он призывает быть сильным и не сдаваться ни при каких обстоятельствах, бороться, во что бы то ни стало. Он против ханжества, лицемерия, фальши в человеческих отношениях.

Нравственность подлинная основывается на искренности, открытости, желании по-настоящему помочь, а не погубить слащавым отношением и временной иллюзорной поддержкой.

Если эти положения его морали можно принять, то к антигуманным призывам, которые были позднее взяты на вооружение фашизмом, следует отнестись критически. Анализ этических учений в период Новой и Новейшей истории свидетельствует, что они изменялись в своем содержании в зависимости от этапов эволюции самой индустриальной цивилизации.

КЬЕРКЕГОР:

Итак, жизнь человека в целом, как считает Кьеркегор, покоится на тех или иных правилах поведения, на тех или иных нормах и принципах отношения к жизни, т.е. на этике. Но этика различна и Кьеркегор различает три несводимых друг к другу типах жизни, выражающиеся в трех противоположных стадиях (уровнях) жизни. По сути, Кьеркегор говорит о трех различных этиках.

Исторически первая стадия, на которой протекает жизнь человека, это эстетическая. Она описывается Кьеркегором в двухтомной работе «Либо-либо» 1843 года. Кьеркегор в отличие от предшествующей традиции от Платона до Канта и Гегеля понимает эстетику как чувственность вообще, руководствуясь, по-видимому, лишь этимологическим аспектом слова.

«На этой стадии человек обуреваем наслаждениями, одержим страстями. Это этика большинства, строящаяся на принципе: «срывай день». Крайним выражением эстетического бытия является эротика. Стремление постоянно искать чувственного наслаждения разлагает изнутри эстетического человека. Он становится пленником собственных устремлений.

Неизбежно наступает пресыщение и ощущение бессмысленности существования, сопровождающееся отчаянием».

Второй стадией жизни человека является этическая. Этическая стадия противоположна эстетической. Основой этической этики является сознание ответственности и долга каждого человека перед другим человеком, перед человечеством. На этом уровне жизни культивируются постоянство и привычка, а основным требованием становится требование стать самим собой.

В своей работе «Наслаждение и долг» (понятия, соответственно коррелирующие с эстетическим и этическим началами жизни), Кьеркегор писал: «Эстетическим началом может назваться то, благодаря чему человек является непосредственно тем, что он есть; этическим же — то, благодаря чему он становится тем, чем становится».

Дихотомия «эстетическое-этическое», получившая полное освещение в работе 1843 года с названием «Или-или» («Enten-eller»), и отрицательное отношение к обоим началам бытия самого автора свидетельствует, что имеется еще один вариант выбора жизненного пути, еще одна красная, но теперь и путеводная нить жизни. Это — этика религиозная.

Религиозный уровень жизни человека есть высший, богоподобный. Религиозная этика, цементирующая подлинное бытие человека, не снимает предшествующие две — эстетическую и этическую, напротив, является прямым противопоставлением как первой, так и второй.

Физиологическим основанием первой, эстетической нормы жизни (этики) являются чувства, второй, этической — разум, третьей, религиозной — сердце. Насколько несоизмеримыми и не сводимыми друг к другу являются физиологические основания трех принципов жизни — чувств, разума и сердца, настолько не соотносимы и не соизмеримы сами три образа жизни — эстетический, этический, религиозный.

Мысль Кьеркегора, несмотря на популярность в те времена гегелевского метода, течет в направлении, противоположном гегельянству: речи о синтезе первых двух начал бытия религиозной этикой не идет и идти не может.

Религиозная этика не имеет ничего общего с первыми двумя, она противостоит им, впервые со времени Августина, выводя человека к истинному источнику бытия — вере.

Единичное бытие не может покоиться не на чем другом, кроме веры.

Учение о вере как основании экзистенции

«Вера — высшая страсть в человеке. Пожалуй, в любом поколении найдется много людей, которые даже не дошли до нее, но не найдется ни одного, который бы мог уйти дальше нее …

Я не скрываю, что мне еще далеко до веры, но я не пытаюсь на этом основании осквернять великое или обманывать себя, превращая веру в детскую болезнь, в безделицу, которую желательно поскорее оставить позади.

Впрочем, и тому, кто еще не дошел до веры, жизнь ставит достаточно задач, и при честном к ним отношении и его жизнь не останется бесплодной, хотя бы и не уподобилась жизни тех, кто понял и обрел величайшее — ВЕРУ» [2; 44].

Вера является основанием высшей стадии развития человека, т.е. стадии экзистенции. А экзистенция не может не быть единичной, такой же уникальной и недоступной для разума, как вера человека.

Рассмотреть источник веры, ее специфику — задача небольшого сочинения Кьеркегора «Страх и трепет», написанного в том же, 1843 году.

Кьеркегор выводит главным героем — рыцарем веры — библейского Авраама и стремиться узреть экзистенцию Авраама и его поступки сердцем. Чтобы от бессилия трепетала мысль.

Рассмотрение веры, которую олицетворяет Авраам, позволяет увидеть его неповторимую единственность, несущую чудо.

1

| 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 |

Источник: https://studall.org/all4-17241.html

А. Н. Суворова введение в современную философию учебное пособие

Учение о вере как основании экзистенции:  Вера – высшая страсть в человеке. Пожалуй, в любом поколении

Учение о вере как основании экзистенции «Вера — высшая страсть в человеке. Пожалуй, в любом поколении найдется много людей, которые даже не дошли до нее, но не найдется ни одного, который бы мог уйти дальше нее …

Я не скрываю, что мне еще далеко до веры, но я не пытаюсь на этом основании осквернять великое или обманывать себя, превращая веру в детскую болезнь, в безделицу, которую желательно поскорее оставить позади.

Впрочем, и тому, кто еще не дошел до веры, жизнь ставит достаточно задач, и при честном к ним отношении и его жизнь не останется бесплодной, хотя бы и не уподобилась жизни тех, кто понял и обрел величайшее — ВЕРУ» [2; 44]. Вера является основанием высшей стадии развития человека, т.е. стадии экзистенции.

А экзистенция не может не быть единичной, такой же уникальной и недоступной для разума, как вера человека. Рассмотреть источник веры, ее специфику — задача небольшого сочинения Кьеркегора «Страх и трепет», написанного в том же, 1843 году.

Кьеркегор выводит главным героем — рыцарем веры — библейского Авраама и стремиться узреть экзистенцию Авраама и его поступки сердцем. Чтобы от бессилия трепетала мысль. Рассмотрение веры, которую олицетворяет Авраам, позволяет увидеть его неповторимую единственность, несущую чудо.

Авраам, по Кьеркегору, стал обладателем сокровищницы веры, остался в памяти людей отцом веры и «не было на свете человека, подобного по величию Аврааму, и кто же в состоянии постичь его?» [2; 14]. Авраам не просто вызвал удивление, но стал путеводной звездой, спасающей робкие души [2; 20]. Кьеркегор следующим образом поясняет свой тезис.

Когда Исаак, единственный сын Авраама, восприняв себя в качестве жертвы просил отца пощадить его молодую жизнь, Авраам попытался утешить и ободрить сына. Но когда Авраам осознал, что сын так и не понял веры отца в бога, представил себя отчимом, чтобы не отнять веры у сына, чтобы вера в отца сменилась на веру в бога. «Если у меня нет отца на земля, то будь бы моим отцом», господи,- затрепетал и возопил Исаак. С этими словами Авраам сказал про себя: «Пусть лучше он думает, что я чудовище, нежели утратит веру…» [2; 10-11].

Итак, вера является тем инструментом, с помощью которого человек становится отличным ото всех людей,- он становится Единичным.

Старик Авраам, стоя у подожженных дров с занесенным ножом на своего единственного сына — единственную свою надежду, Авраам «не усомнился и не озирался боязливо по сторонам, не докучал небу своими мольбами …

он знал, что от него требуется тягчайшая жертва, но знал также, что никакая жертва не должна(*) казаться слишком жестокой, раз Господь требует ее: и он занес нож» [2; 21]. Авраам «верил против всякого разума». * Кьеркегор не противоречит себе, когда говорит о долге. Долг и ответственность имеют основание в этическом начале; последнее «есть общее, и, как общее, оно обязательно для всех и каждого. Этическое обязательно имеет значение в каждую минуту, всегда… оно само является целью для всего, находящегося вне его, и по включении этого в себя, этическому дальше идти некуда. Любое единичное лицо имеет свою внешнюю цель в общем, и этической задачей индивидуума является постоянно выражать себя в общем; отрешаться от всей единичности, чтобы стать общим» [2; 31]. Чтобы пояснить отличие общее,- этическое, (долг и ответственность) и единичное,- веру, Кьеркегор придумывает различные варианты истории Авраама. Авраам мог бы молить бога пощадить его единственного сына, а заодно и его с Саррой, которая умерла бы с горя,- и мы бы имели эстетического, чувственного Авраама. Авраам этический, с наличием определенного долга и ответственности перед сыном, перед женой, мог бы вонзить нож себе в грудь, и таким прославился бы в мире, показав миру настоящую отеческую любовь. И в первом, и во втором случае перед нами предстал бы обыкновенный человек, которым руководят, соответственно, чувства или разум.

Но библейский Авраам, собираясь в дорогу, оставил свой разум, но взял с собой веру и все сбылось согласно вере Авраама. Вера Авраама, и об этом постоянно твердит Кьеркегор, относилась к настоящей жизни.

В этом пункте, акцентирующем внимание на настоящую веру, (настоящую уже потому, что она имеет место в настоящей жизни и в настоящее время — не в прошлом, не в будущем), Кьеркегор противопоставляет свою веру — вере христианства. Христианство XIX века стало лживым, а потому лживой и поверхностной стала вера.

Вера, как учит христианство, является инструментом успокоения, обретения сладостного блаженства, порядка и покоя. Вера стала способом добывания счастья, значит, вера извращена, либо ее нет вообще, а есть лишь разум. У современного христианства, считает Кьеркегор, нет настоящей веры. Настоящей верой владеет Авраам.

Если бы вера Авраама относилась к прошлой или будущей жизни, ему нужно было бы быстрее покинуть этот мир. Но Авраам по-настоящему верит и по-настоящему страдает и источником его страданий является вера. Вера не спасает человека, но делает жизнь человека исключительной, Единичной, безумной.

С этической точки зрения, Авраам хотел убить сына, поэтому его можно квалифицировать как убийцу. С точки зрения веры, Авраам просто верил, что бог не допустит зла. Явное противоречие между долгом и верой, между этическим и религиозным началами бытия выявляет страх, или чувство страха. Что укрепило руку Авраама и что удержало ее занесенную, не дав бессильно опуститься? Что укрепило душу Авраама, что у него не помутилось в глазах? — задает риторические вопросы Кьеркегор и называет Авраама вторым, после бога, отцом рода человеческого, который познал возвышенную страсть — безумие. В заключении изложения философии Кьеркегора можно отметить, что вера, как ее понимал автор «Страха и трепета», есть «высочайшая вершина», а потому является нечестным со стороны философии подменять веру чем-то другим и смотреть на веру свысока [2; 25].

Интерпретация веры в современной психологии

Насколько актуально прочтение Серена Кьеркегора сегодня, по прошествии полторы сотни лет после написания его сочинений? Как представляется, сегодня задуматься над проблемой веры, четко описанной Кьеркегором, должен прежде всего психолог, или будущий психолог. Так, современные исследования по психотерапевтической практике высветили неявные предпосылки субъективного ощущения выздоровления психически больных пациентов. В теоретических исследованиях по психотерапии является обоснованным тезис, что главным в терапевтической помощи является не знание механизмов функционирования психики и не знание причин, ее нарушающих: опыт психологической помощи, существовавший всегда в христианских общинах с момента их возникновения, только подтверждают исходное положение психотерапии.

В настоящее время выделяют, как минимум, две предпосылки, влияющие на эффективность психотерапевтических сеансов. Это, во-первых, вера пациента в своего психотерапевта и, во-вторых, вера в эффективность действующих методик [7; 18-24].

Субъективные ощущения больного о наступлении желаемого результата, об улучшении своего состояния и высказывания пациента о том, что «становится лучше» не являются объективными критериями. Заключение больного, что «стало лучше» рассматривается врачом как наступление «ближайшего эффекта» — эффекта психологической помощи, но не собственно терапевтической или фармацевтической. «Ближайший эффект» с точки зрения самоощущения человека может действительно иметь эмоционально положительный характер: с ним общаются, если не сказать, «возятся», «нянчатся» наподобие матери, ему помогают, обсуждают его проблемы, указывают на возможные варианты решения проблем. Не излишне будет вспомнить историю возникновения первоначального христианства, принципы функционирования первых христианских общин. Даже во времена Кьеркегора, тем более во времена начала действий первых христианских общин,- в условиях возникновения христианства, было крайне далеко до известной лишь с конца XIX века системы психологической помощи в собственном значении слова. Но уже имелись «априорные» представления об условиях формирования «невыносимых представлений» (З.Фрейд), о введении их в общую структуру сознания, о необходимости их изоляции, об осознании травматической ситуации и поиска ее источников. Указанные три фактора: 1) психологическая поддержка и участие в чужой судьбе, 2) понимание личностных проблем и 3) помощь в решении или поиске путей решения проблем,- рассматриваются сегодня в качестве источников появления надежды. Но главным фактором возникновения и пульсирования надежды является вера, жесткое требование которой постулируется в любой религии, что прямо свидетельствует о бессознательном, интуитивном открытии механизмов функционирования психики в феномене веры в религиозно ориентированном сознании. Чтобы ждать и дождаться, надо верить. Если учесть биографические сведения о Кьеркегоре, не в этом ли причина воспевания веры, его религиозности, что только она и помогла пережить «невыносимые» ситуации, смогла оправдать сплошную «безумную» трагедию жизни? Религиозно ориентированное сознание, предложившее миру новый способ жизни — по законам межличностных отношений, демонстрирует своей философией датский мыслитель середины XIX века Серен Кьеркегор.

Литература для самостоятельной работы

1. Кьеркегор С. Наслаждение и долг.- СПб.,1894. 2. Кьеркегор С. Страх и трепет.- Л.: Грифон,1991. 3. Смирнов В.И. Рыцарь веры // Кьеркегор С. Страх и трепет.- Ленинград: Грифон,1991.- С.4-8. 4. Шестов Л. Киркегард и экзистенциальная философия.- М.:1993. 5. Философский энциклопедический словарь.- М.:Советская энциклопедия, 1983.- С.297. 6. Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней.- Т.4. От романтизма до наших дней.- СПб.:Петрополис, 1997.- С. 152-163. 7. Сандлер Дж.,Дэр К.,Холдер А. Пациент и психоаналитик. Основы психоаналитического процесса.- Воронеж: НПО «МОДЭК», 1993. 8. Долгов К.М. От Киркегора до Камю.- М.:Искусство, 1990.

Вопросы для самопроверки знаний

1. В чем состоит иррационализм философии С.Кьеркегора? 2. В чем состоят сходство и различия философии С.Кьеркегора и философии А.Шопенгауэра? 3. В чем состоит сходство философии С.Кьеркегора с философией Аврелия Августина (Блаженного)? 4. Какие положения философии С.Кьеркегора будут восприняты философами-экзистенциалистами? 5. В чем состоят слабости философской концепции С.Кьеркегора?

Начало формы Конец формы Конец формы

ФИЛОСОФИЯ ФРИДРИХА НИЦШЕ

(1844-1900)

Общая характеристика проблем и идей

Философия Ф.Ницше несет на себе печать, с одной стороны, западно-европейской рационалистической классики, с другой, в духе своего времени — второй половины XIX века, тяготеет к иррационалистическим направлениям мысли. Из этого противоречия и рождается гений Ницше, крупнейшего философского безумца в смысле Кьеркегора, на творчество которого не в последнюю очередь наложили отпечатки проблемы личного характера и неизлечимые болезни.(*) * Уже в 12 лет Ницше был освобожден от летних занятий в гимназии из-за головных болей и болезни глаз, с 27 лет началось ухудшение здоровья, а с 29 лет — сильные головные боли и спазмы желудка,-«любимая собака», как именовал их сам Ницше, стали «вечными». В 1879 году, т.е. за двадцать один год до смерти, которую он ожидал почти всю сознательную жизнь, Ницше писал: «Мое состояние — преддверие ада и ничем не отличается от состояния истязуемого животного» [1; Т.2, 820]. Последние одиннадцать с половиной лет жизни, с января 1889 года, после апоплексического удара и «окончательного помрачения», как было записано в диагнозе, Ницше мог лишь блестяще импровизировать за роялем. Последние три года апоплексические удары происходили ежегодно. Ницше выдавал себя за «человека будущего» (в настоящем ему просто не было места), преодолевшего предрассудки старого мира. Ницше не скрывал, что на его творчество имел влияние Ф.М.Достоевский, особенно «Записки из мертвого дома», с непреходящим желанием раскрыть природу человеческого зла, со стремлением вывернуть «звериную природу» с виду покорного и безалаберного человека. Для М.Горького, наоборот, Ницше олицетворял «немецкого Данко», портретное сходство с которым говорит о стремлении Горького подражать своему Герою даже внешне. В противоположность всей европейской традиции Ницше не создал и не стремился создать целостной философской системы, возможно поэтому в мировой философии до сих пор не сложилось сколько-нибудь целостного и непротиворечивого ницшеанского философского портрета. Чтобы понять философское творчество Ницше, необходимо хронологически проследить становление и развитие главных его идей и проанализировать стиль и характер его мышления. Традиционно различают три этапа в творчестве Ницше: ранний (1872-1876 г.г.), в котором господствует тема А.Шопенгауэра и разрабатывается эстетическая проблематика; второй (1877-1882 г.г.), в котором Ницше, интересуясь естествознанием и позитивизмом, тяготеет к проблемам познания и морали; третий (1883-1888 г.г.), который можно условно назвать завершающим, где разрабатывается тема «воли к власти» и эволюции подлежит идея морали. Исходя разработок по последней теме, ставшей ключевой в понимании Сверхчеловека, становятся несколько понятнее ранние идеи и мыслительные импульсы Ницше. Хотя вряд ли можно утверждать, что работы позднего Ницше являются ключом к пониманию его философии в целом. Ранние темы и идеи не успевают реализоваться в трудах позднего этапа творчества, а любые поздние работы Ницше не вытекают из предыдущих. В своих ранних работах Ницше, искренне интересуясь античной филологией, стремиться противопоставить однообразный, скучный и серый современный ему мир античному многозвучью и многоцветью; окружавшую Ницше людскую массу — миру античных героев с их подвигами; рассуждения и воспоминания современников о величии — подлинному величию поступков и дел эпохи Античности. Ницше находит, что основание жизни можно выявить посредством анализа различных видов творчества. Так, дионисийский и аполлоновский принцип творчества, соответствующие музыкальному искусству и пластическому (художественному), Ницше переводит в русло оснований самой жизни. Появляется работа «Рождение трагедии из духа музыки», написанная двадцати шестилетним Ницше на фронте, когда он добровольцем-санитаром ушел на франко-прусскую войну.

Проблема бытия в лейтмотиве борьбы Диониса с Аполлоном

История античной Греции VI века до н.э., считает Ницше, свидетельствует о преобладании «духа Диониса», выраженном в древнегреческой трагедии.

Трагедия уходит корнями к хорам в честь Диониса, где каждый участник, охваченный экстазом, создавал неповторимый мелодийный колорит.

Трагедию, которая по сей день рассматривается как ведущий жанр высокого искусства, античные драматурги понимали, и с ними согласен Ницше, как «прообраз мира» с его вечной борьбой идей и страстей.

Красной нитью в трагедии реализуется схема «гибель-воскресение». Скорбь по закону жанра перерастает в радость, глубокая печаль — в возвышенный восторг, ужас в благость, смерть и тема невосполнимой утраты звучит вместе с восславлением жизни и бессмертия.

Трагедия действительно философична и являет собой форму выражения фундаментальной несовершенности и незавершенности бытия. С одной стороны, гибель индивида равнозначна крушению целого мира, с другой стороны, смерть героя наряду с целой массой подвигов ничего не меняют в этом мире: с каждым новым поколением все возвращается на круги своя.

Дионисийский феномен греков, раскрытый Ницше,- это и есть настоящая жизнь и настоящий подвиг. «Чары Диониса не только обновляют союз человека с человеком, но и зовут природу, отчужденную, враждебную или порабощенную, на праздник примирения с людьми … Земля по доброй воле приносит свои дары, а со скал и пустынь приходят миролюбивые хищники. Беззлобно шагают пантера и тигр, запряженные в колесницу Диониса, утопающую в цветах и венках … Отныне раб обретает свободу … Отныне, внимая благой вести о мировой гармонии, каждый чувствует, что он не только соединился, примирился и слился со своим ближним, но и просто-напросто составил с ним единое целое … звери получили дар речи, а земля потекла млеком и медом, так и в человеке звучит теперь нечто сверхъестественное: он чувствует себя богом» [2, 139-140].

Итак, настоящая жизнь появляется тогда, когда человек становится богом! Тема человека-бога, т.е. человека.

Равнозначного богу, будет с завидной периодичностью выступать то в одном, то в другом произведении Ницше на протяжении всего творчества.

В разные этапы жизни эта тема будет по-разному интерпретироваться, но всегда будет пробивать дорогу стремление осветить настоящую, цельную, тотальную Жизнь, которой достоин только человек, ставший богом.

В первый период творчества по-настоящему полная жизнь ассоциируется у Ницше с дионисийством. Озноб опьянения развязал человеку творческие силы. Человек перестал быть художником, и впервые становится произведением искусства: сам Дионис ваяет из человека Человека. Но в V-IV веках до н.э. «дух Диониса», как считает Ницше, стал вытесняться культом Аполлона, а великая трагедия с полнотой жизни уступила со временем место мещанской комедии. Вместо священного экстаза душой человека завладел холодный расчет; вместо героических поступков, совершавшихся инстинктивно «по велению сердца», общество получило трезвые сократовские размышления без геройства и без поступков. Время Аполлона — это время конкретных культурных ценностей, которые преобразуют мир по некоторым заданным эпохой алгоритмам.

Действительность, в которой протекает жизнь человека есть исступляющая борьба. Эта действительность невероятно далека от той, которую описывал Гегель,- как проявление мировой идеи, реализующей себя во все большую разумность и гармоничность.

Ницше соглашается с Шопенгауэром, что действительность — неразумна, а жизнь современного ему человека — бессмыслена.

Человек, убегая от неразумности и бессмыслености жизни, от ее трагедийной полноты, всегда стремится к иллюзии, к логической схематизации жизни, к каким-либо формам ее упорядочения и преобразования.

Человек всегда стремится упростить жизнь, чтобы как-то понять ее и выкрутится в ней и выжить. Но порядок жизни — это искусственный порядок, это порядок силлогизмов, который разрушает живую нить жизни, уничтожает ее «инстинктивную мудрость», делая жизнь ущербной.

Разумность как разрушение жизни

Сила Аполлона — в силе преобразования жизненной полноты в иллюзию жизни. Аполлон помогает привнести порядок в буйство (хаос) чувств, незамысловато раскрывает «меру всех вещей», перерождает «естественную чрезмерность радости, страдания и познания» в «призрачные звуки» своей арфы.

В этом состоит красота Аполлона, которую Ницше чувствовал как «запах разложения» [2; 149,132]. Источником разложения является разумность, опасная сила которой подрывает основы жизни и начала которой Ницше связывал с именем «типичного декадента» Сократа.

(Ницше интерпретировал термин «декадент» как «симптом упадка жизни»).

Сократова диалектика, согласно которой «разум = добродетель = счастье», враждебна родовым характеристикам человека: диалектика есть притворство, к ней прибегают лишь за неимением других средств, поэтому она не убеждает. Диалектика Сократа выполняла функцию не только необходимой обороны, но и нападения, тирании, поэтому диалектика, заключает Ницше — это умная уловка ради самосохранения, форма унижения другого человека. Ницше даже приводит «антропологические» доказательства преступности Сократа и его диалектики. Таковы вкратце основные идеи главной ранней работы «Рождение трагедии из духа музыки». Второй период творчества Ницше представлен работами «Человеческое, слишком человеческое», «Утренняя заря. Мысли о моральных предрассудках», «Веселая наука». Эпиграфом второго периода могут служить слова из предисловия ко второму изданию «Веселой науки»: «Один философствует от нищеты и немощи, другой — от богатства и переизбытка силы. Для первого такая философия — насущная необходимость, неважно какую роль она играет — поддержки, успокоительного средства, лекарства…; для второго — это всего-навсего приятная роскошь… понятно, куда больное тело и его немощь толкают, гонят и влекут дух — к солнцу, тишине, покою, терпению, лекарствам, бальзамам, неважно в каком смысле… я сам уже не один раз задавал себе вопрос, а не была ли вся философия, по большому счету, простым лишь толкованием тела…» [2; 252-254]. Философия Ницше второго периода, впрочем, как первого и третьего, является непосредственной реакцией на состояние души, являясь проекцией внутреннего мира. Творчество второго периода можно условно охарактеризовать как «крик души». Поэтому второй период наиболее противоречив, наиболее неуравновешен и импульсивен: уже имеется неизлечимая болезнь, но еще есть надежда, которая исчезнет после осени 1882-зимы 1883 г.г., чем знаменует начало третьего периода.

Второй период — это период накопления эмпирического материала для будущего учения о Сверхчеловеке, это период вопросов, часто без достойного ответа. Имеется духовный учитель — А.Шопенгауэр, но Ницше уже не может принять буддистскую направленность мысли Шопенгауэра на аскетизм.

Ницше считает, что он призван возвестить наступление трагической эпохи — эпохи человеческой власти, власти не в современном ее политическом понимании, а в антропологическом, как власти над разумом, над жизнью, над человеческим родом в целом.

Ницше полагает, что уже через сотню лет его

1   …   4   5   6   7   8   9   10   11   12 1   …   4   5   6   7   8   9   10   11   12

Введение в философию
Документы
1. /Фролов И.Т. — Введение в философию. Учебное пособие для вузов (2003).txt
Документы
1. /Фролов И.Т. — Введение в философию. Учебное пособие для вузов (2003).txt
Документы
1. /анализ/Лекции/1 задачи анализа.doc
2. /анализ/Лекции/10…
Учебное пособие Москва 2011 государственное образовательнное учреждение высшего профессионального образования «московский государственный медико-стоматологический университет»
К46 Киященко Л. П., Гребенщикова Е. Г. Современная философия науки: трансдисциплинарные аспекты. Учебное пособие
Учебное пособие Иваново 1998
Аржанников Е. А., Чухин А. М. Методы и приборы определения места короткого замыкания на линиях: Учебное пособие/ Ивановский государственный…
Учебное пособие Иваново 1998
Аржанников Е. А., Чухин А. М. Методы и приборы определения места короткого замыкания на линиях: Учебное пособие/ Ивановский государственный…
Учебное пособие для вузов. М.: Высшая школа, 1982. 256 с. Антонов В. Ф., Черныш А. М., и др. Биофизика: Учебное пособие для вызов. М.: Гуманитарно-издательский центр «владос», 1999. 288 с
Анализ производительности ЭВМ методами теории массового обслуживания, М.: «Энергия», 1972. 176 с
О. Д. Технология бизнеса: маркетинг. Учебное пособие
Андреева О. Д. Технология бизнеса: маркетинг. Учебное пособие. – М.: Издательская группа инфра · м – норма, 2004
Учебное пособие для учащихся 10 (11) классов
Учебное пособие предназначено для учащихся 10 (11) классов общеобразовательных школ. пособия разработано с учетом последних…

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы Документы
База данных защищена авторским правом ©www.podelise.ru 2000-2014При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.

обратиться к администрации

Источник: http://www.podelise.ru/docs/index-27374827-2.html?page=4

Scicenter1
Добавить комментарий