Взгляды на историю: «Философия общего дела» выстраивает необычпую систему «начал и

Читать онлайн

Взгляды на историю: «Философия общего дела» выстраивает необычпую систему «начал и

Психика, внутренний мир человека должны перестраиваться одновременно с физическим и даже намного раньше.

Основная переориентация эмоциональной сферы человека связана прежде всего с обращением всей души живущих к умершим предкам, с достижением взаимознанияи внутренней прозрачностилюдей друг для друга, что вместе с восстановленным во всей своей глубине чувством родства и братства приведет к особой форме общественного устройства, которую Федоров называет психократией, т. е. властью психики, чувства и разума, а не внешнего принудительного закона.

Разрабатывая свой проект регуляции, Федоров с самого начала подчеркивал неотделимость Земли от космоса, тесную взаимосвязь происходящего на нашей планете с целым вселенной [21]. «Единство метеорического… и космического процессов… дает основание для расширения регуляции на солнечную и другие звездные системы для их воссоздания и управления разумом».

Федоров уже в конце XIX в. единственный выход для человечества, упирающегося в неотвратимый земной финал — истощение земных ресурсов при постоянном умножении численности населения, космическая катастрофа (угасание солнца) и т. д.

, — видел в завоевании новых сред обитания, в преобразовании солнечной системы, а затем и дальнего космоса.

При этом неизбежность выхода человечества в космос рассматривается в «Философии общего дела» с самых различных сторон — природных, социально-экономических, нравственных. Аргументы «за» разнообразны.

Главный из них — утверждение о невозможности достичь полной регуляции лишь в пределах Земли, зависящей от всего космоса. «Порожденный крошечною землею, зритель безмерного пространства, зритель миров этого пространства должен сделаться их обитателем и правителем» [22].

Федоров неоднократно указывал на неоскудевающее стремление человека выйти за границы только земных забот, подняться «к небу». Эта реальная потребность «горнего» энтузиазма извращалась в мистические экстазы, «хождения, восхищения на небеса… всякого рода видения, ревивали, спиритические фокусы и т. п.».

Только такая безбрежная и дерзновенная область деятельности, как овладение космосом, «этот великий подвиг, который предстоит совершить человеку», привлечет к себе и бесконечно умножит энергию ума, отваги, изобретательности, самоотверженности, всех совокупных человеческих сил, которые расходуются на взаимную рознь или растрачиваются по пустякам.

Основные надежды в деле регуляции природы возлагаются в «Философии общего дела» на науку, но не в том ее состоянии, когда она только «образ мира», т. е. занимается «воспроизведением явлений жизни в малом виде, лаборатории, физическом кабинете и т. п.

» Это, по Федорову, лишь теоретическое, или мнимое, господство над природой при действительном подчинении ее основному закону — смерти.

Что же касается эмпирической, прикладной науки, то она стала «служанкой торговли», попала «в рабство торгово-промышленному сословию», служит умножению предметов роскоши и забавы.

В ходе развития первобытная, родственная общность людей разделилась на две сферы: рефлективно-теоретическую, проективную, ту, что представляют «ученые», и механически-трудовую, практическую, в которой действуют «неученые».

Для Федорова отрыв мысли от дела, разделение на «ученых» и «неученых» — самое глубокое из всех разделений, царящих в мире.

«Городскому» знанию, основанному на аналитическом подходе к исследуемому явлению при большой специализации и разделении научного труда, представляющих собой, по его мнению, необходимый предшествующий момент развития, он противопоставляет «сельское знание, которое не отделяется от жизни, составляет с ней одно».

Сельское знание — достаточно условное обозначение, имеющее в общей «простонародной» стилистике его книги скорее метафорическое, чем буквальное, значение.

Речь идет не об отказе от научно-технических достижений города, а о перенесении их в село, на службу «всесословной» земледельческой общине, в чем выразились патриархально-общинные иллюзии Федорова.

Мыслитель призывает не отказаться от мысли, а внести ее в природу: «просвещение или смерть, знание или вечная погибель», природа «казнит смертью за невежество» [23], не отказаться от науки, а дать ей новое направление, объединить все разрозненные участки ее работы, одухотворив их высшей целью. Главное требование, настойчиво звучащее у Федорова, — не отделять знания от блага,внести в научные исследования и технические изобретения ясный нравственный критерий.

Вторым важнейшим требованием к научному исследованию должно быть, по Федорову, требование его всеобщности.

Новое, истинное, «сельское» знание вберет в себя все достижения «городского», но будет основано на всеобщем наблюдении и на опыте, производимом не в кабинетах или лабораториях, а в самой природе,«на опыте как регуляции метеорических, вулканических, или плутонических, и космических явлений».

Этот всеобщий опыт неудержимо стремится ко все большему расширению и углублению: сначала им охватывается земля как кладбище всех погребенных поколений, затем солнечная система, другие миры и вся вселенная.

Такой опыт, по мысли Федорова, не ограничивает области возможного и тем самым приближается к типу живого, творческого «опыта», беспрерывно осуществляемого в природе, которая умеет порождать ранее невиданное и «чудесное». Приближается по типу, но превосходит по содержанию, сознательно, нравственно направленному.

При этом Федоров призывает к грандиозному синтезу наук вокруг астрономии, т. е. выступает с той идеей, которая в наше время определяется как идея «космизации» науки.

Пределом того естественно достигаемого «чуда», к которому должно стремиться человечество в своем всеобщем преобразовательном усилии, становится, по мысли Федорова, преодоление главного врага — смерти, причем преодоление радикальное, так чтобы были возвращены к жизни и преображены все ушедшие поколения.

Центральным пунктом, вершиной регуляции для Федорова становится императив «имманентного воскрешения» всех умерших на земле, добавляемый им к традиционному христианскому учению о трансцендентном воскресении. В христианстве воскресение трактуется пассивно: оно произойдет в день Страшного суда, чудесною волею божией, как последний акт заданного сценария исторической драмы человечества.

В «Философии общего дела» воскрешение мыслится как реальное дело объединенного человечества во всеоружии научного знания всего мира (знания «метаморфозы вещества»), исчерпывающего раскрытия психофизиологической природы человека.

Несмотря на весь утопизм федоровского проекта борьбы со смертью, не выдерживающего критики с точки зрения современной науки и имеющего у него религиозную окраску, принадлежит он не столько мистике, сколько научной фантастике [24].

В вопросе о восстановлении погибшего Федоров — как это ни парадоксально — прибегает к доводам вульгарных материалистов, заявляя: «…организм — машина, и… сознание относится к нему как желчь к печени; соберите машину, и сознание возвратится к ней!» Говоря о предполагаемых конкретных путях преодоления смерти, философ видит их и в раскрытии тайн наследственности.

Федоров прежде всего продумывает нравственные предпосылки бессмертия. Главное для него — пробудить любовь к отцам, сознание нравственного долга сынов перед ними, и этому он посвящает сотни страниц своего труда, в то время как изложение практических проектов воскрешения занимает всего несколько страниц.

Именно нравственный, императивный смысл его требования всеобщего воскрешения вызвал особое сочувствие Толстого и Достоевского. Идея всеобщего имманентного воскрешения рождается прежде всего из непреодолимого сердечного требования, диктуется глубоким чувством долга. Нужно, чтобы «все рожденные поняли и почувствовали, что рождение есть принятие, взятие жизни от отцов, т. е.

лишение отцов жизни, — откуда и возникает долг воскрешения отцов, который сынам дает бессмертие».

Необходимо также учитывать, что идеал «воскрешения» и порожденная им точка зрения «родственно-отеческой» нравственности позволяют Федорову рассматривать историю становления и развития человечества в своеобразном ракурсе.

Взгляды на историю

«Философия общего дела» выстраивает необычную систему «начал и концов» истории. В ней все развитие человечества, от возникновения человека до будущих его путей, движимо одним чувством — переживанием смертности и невозможности смириться с потерями, одной идеей — необходимости возвращения утраченного, победы над смертью.

вернуться

В XX в. исследование этой связи стало уже целым направлением в науке. См. работы выдающегося советского ученого А. Л. Чижевского.

вернуться

Н. Ф. Федоров.Философия общего дела, т. II, с. 253.

вернуться

Н. Ф. Федоров.Философия общего дела, т. I, 1906, с. 631–632.

вернуться

В свое время В. Брюсов, знавший и ценивший идеи Н. Ф. Федорова, писал: «Смерть и воскресение суть естественные феномены, которые она (наука. — С. С.) обязана исследовать и которые она в силах выяснить.

Воскрешение есть возможная задача прикладной науки, которую она вправе себе поставить», — О смерти, воскресении и воскрешении (Письмо в ответ на вопрос). — «Вселенское дело», выпуск 1. Одесса, 1914, с. 49.

Современной медицине уже доступно возвращение людей из состояния клинической смерти, тоже своего рода «воскрешение».

Не говоря уже о том, что борьба со старением и смертью, борьба за преодоление видового барьера продолжительности жизни людей и за достижение в будущем практического бессмертия, к чему призывал видный советский ученый, президент АН БССР В. Ф. Купревич, в наше время уже становится объектом широкого медико-биологического поиска.

Источник: https://www.rulit.me/books/sochineniya-read-316543-6.html

Космоцентрический взгляд на решение глобальных проблем человечества — «философия общего дела» Н. Ф. Федорова

Взгляды на историю: «Философия общего дела» выстраивает необычпую систему «начал и

Вышеизложенные нами концепции и подходы находятся в рамках но­вого планетарного мышления. Однако в недрах философии уже в кон­це XIX в.

начал формироваться новый взгляд на пути развития совре­менной цивилизации, выходящей за рамки планетарного мышления и призывающий взглянуть на пути развития и судьбы человечества с позицийкосмического измерения человеческого бытия. Наиболее ярко эту тенденцию представляет русский космизм (Н. Ф. Федоров, К. Э. Циолковский, В. И. Вернадский).

Центральная идея этого космоцентрического подхода — это единство человека с космосом, ко­смическая природа человека и космический масштаб его деятель­ности. Наиболее разработанной идея космизма предстает в «Фило­софии общего дела» Н. Ф. Федорова (1828 — 1903).

Федоров пытался синтезировать два методологических подхода к человеку: антропо­логизм и космизм, объединить судьбы человека и судьбы вселенско­го бытия. Человек в его космическом проекте получает невиданно широкое поле для своей самореализации, становится гарантом со­хранения и увековечивания жизни.

При этом нравственный крите­рий человеческих деяний распространяется не только на отношение человека к человеку, но на всю область отношений человека к приро­де, приобретая онтологический статус. «Философия общего дела» ориентирована не только на победу человеческого духа на Земле, но и в русле античной традиции— на повсеместное превращение Хаоса в Космос.

Эту идею Федоров обосновывает с позиций религиозного ми­ровоззрения. Однако мыслитель не шел в русле какой-то узкокон­фессиональной традиции. Он отвергал догматизированную религию, проповедующую бездеятельность человека, покорность судьбе, смирение. У Федорова довольно сильно выражены деистическая и пантеистическая тенденции.

Бог понимается им не как потусторон­няя всемирная сила, творящая все из ничего, а как внутренне прису­щий бытию верховный Разум, всеобщая мирообъединяющая Лю­бовь. Несводимый к природе, но и не отделимый от нее, Бог действу­ет через волю и разум людей. Боговоплощение понимается им как очеловечивание, то есть внесение в природу человеческих начал и чувств.

«Слово Божие», по Федорову, — есть сам мир, сама взаимо­связь всего в этом мире.

Ключевую роль в учении Н. Федорова игралаидея преодоле­ния смерти. Действительным антиподом смерти от считал жизне-воссоздание, воскрешение умерших.

В отличие от ортодоксальных христианских верований,воскрешение человека, по мнению Федо­рова, совершается не в потустороннем мире, а в посюстороннем, и не духовно, а физически, в вещественном воскрешении души и тела, в их единстве.

Воскрешение, по мнению Федорова, это не единичный акт, не удел избранных, а призвание и достояние всех, не только всех людей, независимо от звания и сословной принадлежности, но и всех народов, т. е. общенародное, всемирное дело.

Воскрешение не озна­чает ожидание чуда, а предполагает активную деятельность всех людей в этом направлении. Следовательно, Человек является не только объектом, но и субъектом воскрешения: одни люди воскре­шают других, эти воскресшие сами могут стать воскресителями.

Федоровская концепция воскрешения охватывает два аспек­та. Первый — оживление в прямом смысле этого слова.

Второе — от­части в метафизическом, как пробуждение к подлинной жизни, ко­торая включает в себя и способность природы к самовоссозданию, и идею «оживления» живых, то есть раскрытия и использования их творческого потенциала, воодушевление их на «общее дело» жизнеутверждения и жизнетворчества.

В комплекс идей, охваченных про­блемой воскрешения, входит и «санитарный вопрос»: экологические мероприятия, направленные на оздоровление Земли, сохранение существующей на ней жизни: преодолевание заболеваний, эпиде­мий, голода, старческого одряхления.

Наибольшее внимание русский ученый-самоучка уделял раз­работке проекта воскрешения предков. И здесь наиболее фантасти­ческая и утопическая часть его системы, хотя он и стремился обосно­вать эту идею наиболее наукообразно.

Основная задача, по его мне­нию, состоит в том, чтобы выявить и собрать все атомы и молекулы, входившие некогда в состав умерших организмов. Поскольку эти ча­стицы претерпели огромные изменения, Федоров предлагает со­здать специальные научные центры, с привлечением физиков,хи­миков, астрологов, физиологов, археологов.

Особую роль, как он по­лагал, призвана сыграть наука о бесконечно малых молекулярных движениях.

Волны, возникающие в результате вибрации молекул и несущие в себе лучевое изображение предков, найдут, считал Федо­ров, созвучный отклик в содрогании частиц, происходящих в живых существах, родственно связанных с умершими; химические могут соединить сродное в прахе и отделить чужое. Федоров назвал этот процесс теллуро-солярным и теллуро-космическим.

Эта концепция, по сути дела, отрицала наличие грани между живым и неживым, она отрицала специфику жизни как особого ка­чественного состояния материи. Этот подход Федоров распростра­нял и на трактовку духовного мира. Он не видит качественного раз­личия между душой и телом.

Следуя вульгарным материалистам, Федоров рассматривает мысль как разновидность вещества. Орга­низм, с его точки зрения, — это машина, и сознание относится к нему также, как желчь к печени. «Соберите машину и сознание возвра­тится к ней», — утверждал он в своей знаменитой работе «Филосо­фия общего дела».

Поэтому задача полного и телесного воскрешения, в конечном счете, сводится к собиранию всех составных частей орга­низма человека.

Федоров особо настаивал на буквальном, натуралистическом понимании воскрешения.

Однако, не следует замыкать эту идею в чисто технические рамки, ибо основная направленность его учения состоит в идее глобального жизнеутверждения, преодоления дест­руктивных сил, препятствующих бессмертию человечества.

Эта идея логически связывалась Федоровым с признанием спонтанной активности бытия и возможностью овладения пространством и вре­менем. Всеобщее воскрешение представлялось ему победой над вре­менем и пространством. Воскрешение, по его учению, имеет косми­ческие параметры.

Федоров уже в конце XIX в. обосновывает идею о необходимости выхода человека за пределы Земли в открытый ко­смос. И это обоснование вытекает у него из предвидения тех глобаль­ных проблем, с которыми столкнулось человечество в конце XX в.

Связь между проектом воскрешения и проектом выхода в кос­мос вытекает у Федорова из того, что в результате воскрешения воз­растет перенаселенность Земли, воскрешенным поколениям негде будет жить и нечем будет питаться. С другой стороны, по мысли Фе­дорова, эти поколения призваны быть неисчерпаемым источником заселения космоса. Воскрешение трактуется им как одно из важных

условий гармонизации Вселенной.

Концепция «общего дела» не сводится Федоровым к воскреше­нию предков.Общее дело — это прежде всего, регуляция природы, управление ее силами.

Воскрешение/неотделимо от регулирования, происходит через него, на его основе, Неустройства нашей жизни ко­ренятся по Федорову, в дисгармоничных отношениях природы и че­ловека. Природа выступает как враждебная нам сила, но не по злой воле, а из-за своей бессознательности.

Раскол мироздания на приро­ду и человека, как противоборствующие факторы, обрекает природу на слепоту, бездумность и проистекшую отсюда разрушительность, а людей — на созерцание этого зла и неподвластность ему.

Отвергая такое разделение и не признавая его фатальной необходимости, Фе­доров отстаивал принцип единства человека и природы. Человек должен быть не рабом и не деспотическим господином природы, а ее разумом и волей.

Космос нуждается в разуме для того, чтобы быть космосом, а не хаосом, каковым он пока является, а разумные суще­ства нуждаются в его силе. По убеждению Федорова, задача челове­ка приводить мир в порядок, вносить в него лад, мир, гармонию, — рассуждает русский мыслитель. В результате этого, эволюция при­роды поднимается со степени стихийности на качественно новый уровень сознательного нравственно-разумного движения.

Всеобщая регуляшия, считал Федоров — это процесс, имею­щий внутренний и внешний аспекты. Под внутренним он имел в виду психофизиологическую регуляцию, предусматривающую управле­ние слепыми силами в человеке.

Внешняя регуляция развертывает­ся от Земли ко всему целостному миру — Космосу и охватывает со­бой следующие ступени: 1) метеорическую регуляцию, объектом которой является Земля как целое (управление атмосферами и сейс­мическими процессами, рациональное использование земных недр, солнечной энергии и т. д.

; 2) планетарную астрорегуляцию, объектом которой является солнечная система; 3) всеобщую космическую ре­гуляцию, объектом которой является бесконечная Вселенная. В рус­ле этой последней ступени регуляции Федоров выдвигает ориги­нальную идею превращение Земли в космический корабль — «Земноход».

Иначе говоря, Федоров считает возможным на какой-то ступени добиться схода Земли с ее постоянной орбиты и уход в кос­мические просторы по сознательно прокладываемому курсу.

В ре­зультате развития регуляции вся природа, по мнению Федорова, станет сферой человеческого обитания, объектом разума и труда, единой космохозяйственной системой. Человек, проникнув в звезд­ные пределы, объединит все миры Вселенной и из «Земнохода» станет «Планетоходом».

Конечно, для современного человека путь выхода из решения глобальных проблем, предлагаемый русским мыслителем, кажется весьма фантастическим, утопичным.

Однако общий пафос федоров­ской философии «общего дела», состоящей в стремлении восстано­вить нарушенное единство мироздания, распавшейся связи време­ни, ценность человеческой души, преодолеть разрыв между челове­ком и природой, поднять ее стихийное развитие на уровень управляемой эволюции, оживить умерших и пробудить к подлинной жизни погрузившихся в духовную спячку живых, представляется плодотворным и требует осмысления, исходя из реалий современной цивилизации.

Лекция 16

⇐ Предыдущая35363738394041424344

Рекомендуемые страницы:

Источник: https://lektsia.com/1x1bad.html

Читать

Взгляды на историю: «Философия общего дела» выстраивает необычпую систему «начал и
sh: 1: —format=html: not found

Николай Федорович Федоров

Сочинения

H.Ф. Федоров и его философское наследие

Наследие Николая Федоровича Федорова (1828–1903), сложного и противоречивого мыслителя-утописта, долго оставалось в тени. Его имя чаще всего можно было услышать, когда речь заходила о прошлом Всесоюзной государственной библиотеки имени В. И.

Ленина, которая и сегодня по-прежнему хранит благодарную память о Федорове, как необыкновенном библиотекаре-энциклопедисте, подлинном подвижнике книги. Но вместе с тем скромный библиотекарь Румянцевского музея был создателем философского учения, привлекшего внимание ряда замечательных представителей отечественной культуры. Так, Ф. М.

Достоевский писал о федоровских идеях, что он их «прочел как бы за свои»[1]. Л. Н. Толстой «чувствовал себя в силах защитить их»[2]. А. М. Горький высоко оценивал личность Федорова, называл его «замечательным», «своеобразным мыслителем»[3]. О нем довольно часто заходит речь в переписке Горького (в конце 20-х годов) с О. Д. Форш и M. М.

Пришвиным. В своих публицистических выступлениях Горький, приветствуя федоровский проект «регуляции природы», близкий, по его мнению, социалистическому пафосу «подчинения всех энергий природы интересам трудовой массы», высказывает убеждение в возможности безграничного развития человечества и, в частности, достижения бессмертия.

В статье, напечатанной в 1928 г. в газете «Известия» по поводу 100-летнего юбилея со дня рождения Федорова, был отмечен следующий интересный факт: «Отвечая на вопрос о том, как должен человек понять социалистическое строительство, М. И.

Калинин на последней сессии ВЦИК привел слова Федорова, те слова, которые на днях так своевременно и остро напомнил „механическим гражданам“ М. Горький: „Свобода без власти над природой — то же, что освобождение крестьян без земли“»[4].

Пристальный интерес к личности и идеям Федорова у многих значительных деятелей русской и советской культуры в прошлом и в наше время вызван тем, что автор «Философии общего дела» воспринимается как своеобразный мыслитель, наследие которого наряду с идеалистическими положениями, религиозно-христианскими мотивами содержит ряд плодотворных научно-философских идей, таких, как «регуляция природы», мысли о земно-космической взаимосвязи явлений, управляемой эволюции и др., которые перекликаются с рядом идей, получивших научное развитие в трудах К. Э. Циолковского, В. И. Вернадского, А. Л. Чижевского.

К. Э. Циолковский был лично знаком с Федоровым. На протяжении трех лет, с 1873 по 1876 год, Федоров руководил самообразованием будущего «отца русской космонавтики».

В своих воспоминаниях, написанных незадолго до смерти, среди немногих знаменательных событий своей жизни Циолковский отмечает встречу с Федоровым: «В Чертковской библиотеке я однажды познакомился с одним из служащих. Он давал мне запрещенные книги. Потом оказалось, что это известный аскет Федоров, друг Толстого, изумительный философ и скромник.

Федоров раздавал все свое крохотное жалованье беднякам. Теперь я понимаю, что и меня он хотел сделать своим пенсионером»[5]. Сам Циолковский ничего не говорит о влиянии на него идей Федорова. И хотя позднее он с интересом знакомится с двумя томами «Философии общего дела», на его философских работах влияние этого произведения Федорова не сказалось.

Можно утверждать лишь одно: в «Философии общего дела» в противоречивой системе взглядов были предвосхищены некоторые собственно научно-технические проекты Циолковского (выход человечества в космос, регуляция природных стихий, освоение околосолнечного пространства).

В наши дни Федорову стали посвящать научные исследования и популярные работы. В критических работах наряду с рассмотрением обстоятельств жизни и творчества Федорова, его связей с выдающимися культурными деятелями России, исследованием идей и проектов философа были выявлены глубокие внутренние противоречия и слабости философии «общего дела», консервативно-патриархальные иллюзии ее автора.

В своих статьях о Толстом Ленин показал, что противоречия во взглядах великого русского писателя «не случайность, а выражение тех противоречивых условий, в которые поставлена была русская жизнь последней трети XIX века», и прежде всего выражение противоречий экономического уклада и психологии патриархального крестьянина.

Ленинский анализ философских взглядов Толстого может быть в известной степени применен и к федоровскому учению, в котором некоторые плодотворные философские идеи уживаются с общинно-утопическими проектами и религиозностью.

Слабость и противоречивость идей Федорова во многом были обусловлены ограниченностью идеологии крестьянства, от имени которого он выступает; учение Федорова отражает консервативность, иллюзии и утопические чаяния этого класса пореформенной России. Они проявились, в частности, в его отношении к общественным институтам.

Здесь и идеал «всесословной» общины, братского всеединства человечества — и защита утопического, идеализированного самодержавия; утверждение равенства всех, решительное неприятие националистических предрассудков, любой национальной исключительности — и идеализация патриархального быта России.

Федоров — идеалист в понимании общественных явлений: его социологические построения страдают умозрительностью, утопическим характером, отсутствием адекватного представления об основных законах исторического развития, его произведения перегружены религиозной символикой.

Вместе с тем в федоровской мысли ценны требование трудовой активности человека, выдвижение роли практики, призыв к сознательному овладению природными процессами.

Он решительно отвергал агностицизм как в явных, так и в скрытых его формах; более того, мысль Федорова отличает гносеологический оптимизм, вера в творчески-преобразовательную деятельность человечества (он пишет о превращении в будущем гносеологии в «гносеоургию»).

Необходимо также подчеркнуть, что активно эволюционные взгляды и естественнонаучные представления Федорова, выразившиеся в проекте «регуляции природы» и овладения космосом, содержат стихийно-материалистическое начало.

В учении Федорова сказались влияния, идущие от различных, часто противоположных традиций — от естественнонаучного позитивизма до религиозно-философских концепций. Это учение несет в себе черты общественно-исторических противоречий своего времени.

Не уделив ему внимания, мы существенно обедним наше понимание идейной атмосферы второй половины XIX в., в которой преобладали острокритическое отношение к окружающему, жажда перемен, поиски путей к преобразованию жизни.

Один из таких путей предлагает и философское учение Федорова.

Личность и жизнь Федорова

Николай Федорович Федоров, незаконнорожденный сын князя П. И. Гагарина, в 1849 г. окончил Тамбовскую гимназию и затем до марта 1852 г. учился в Ришельевском лицее в Одессе, где проявил блестящие способности. Однако, вступив на выпускных экзаменах в резкий спор с одним из преподавателей, Федоров сам оставил лицей.

Тем не менее образование — результат прежде всего его собственного постоянного труда — Николай Федорович получил превосходное. В воспоминаниях о Федорове все отмечают его поразительные, поистине энциклопедические познания в самых разных областях жизни, науки, искусства.

К тому же он в совершенстве знал не только основные европейские языки, но и хорошо разбирался в ряде восточных, одно время сильно увлекаясь китайским.

В продолжение четырнадцати лет, с 1854 по 1868 г., Федоров работает в уездных училищах средне-русской полосы. Предмет его преподавания — история и география. Долго задерживаться на одном месте ему не дает его непримиримое отношение к местным порядкам: за это время он меняет семь городов. К середине 60-х годов относится знакомство Федорова с Н. П.

Петерсоном, бывшим студентом Московского университета и учителем одной из яснополянских школ Л. Н. Толстого. Петерсон увлекается идеями Федорова и на всю жизнь становится их последователем.

Из его свидетельств известен нам образ жизни Федорова в эпоху его преподавания: суровое ограничение себя только самым необходимым, исключительная принципиальность, постоянная защита интересов учеников, помощь самым бедным из них.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=179979&p=7

Scicenter1
Добавить комментарий